LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 2
(всего 4)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Важен человек, потому что человек несет в себе потенциальную возможность быть Богом. Пути являются всего лишь средством. Используйте их, но не позволяйте им использовать вас. Оставайтесь хозяевами и всегда помните, что целью являетесь вы, что ничто другое не является более важным, чем вы, чем ваше внутреннее ядро. Если вы помните это, то вы можете использовать многие пути, вы можете быть обогащены многими способами.
Я понимаю все это так, что чем больше вы путешествуете, чем больше вы ходите различными путями, тем более открытыми вы становитесь, тем больше вы обогащаетесь. Все прошлое человечества принадлежит вам. Если вы мусульманин, то не говорите, что только Мухаммед принадлежит вам, — Будда тоже ваш, Христос тоже. Все прошлое человечества является вашим наследством. Зачем быть бедным? Зачем говорить: «Я индус, и только Кришна принадлежит мне, а Христос для меня чужой. Я не допущу его в свой дом; только Кришне позволено войти в него»? Если позволено войти только Кришне, тогда в вашем доме только одна дверь, только одна комната — тогда вы не можете быть многомерным. Но если придет также и Христос, если вы приветствуете и Мухаммеда, то вы станете более богатым; тогда в вашем саду будут цвести различные цветы; тогда вы будете иметь много типов алмазов в своей сокровищнице.
Не ограничивайте себя. Оставайтесь открытым. Приветствуйте все, что случается на земле, и все это будет вашим. Заявляйте на все это свои права и используйте все, что сможете, для своего роста. Не застревайте на чем-то, не цепляйтесь за что-то, иначе вы будете заморожены. Все мои усилия здесь направлены нато, чтобы разморозить вас, чтобы растопить вас, чтобы вы могли течь многими потоками.
Вы заморожены. Кто-то является замороженным христианином. Кто-то является замороженным индусом. Кто-то является замороженным джайном. Кто-то является замороженным буддистом — и все мертвы. Растайте! Станьте чуточку теплее! Вы стали такими холодными и такими закрытыми. Станьте теплыми. Позвольте солнечным лучам поработать с вами.
И не защищайте себя. Станьте уязвимыми. Растайте на тысячу потоков — начните течь без опасения и страха. Бог приходит тысячами путей. И если он приходит тысячами путей, то позвольте ему делать это — пусть вы будете представлены Богу максимальным числом способов. Зачем цепляться за одну форму? Зачем цепляться за одно название? Все названия принадлежат ему, все формы принадлежат ему. И чем больше вы узнаете, что все формы принадлежат ему, тем больше вероятность того, что вы осознаете, что он не имеет формы. Иначе как бы все формы могли быть его? Только бесформенное может проявлять себя миллионами форм. Только к тому, что без пути, можно путешествовать многими путями, и только то, что не имеет дверей, может быть достигнуто через многие двери.
Не будьте бедными. Будьте богатыми, претендуйте на все наследие человечества! Вот почему я все время говорю о Христе, о Махавире, о Кришне, о Патанджали, о Будде, о Заратустре, о Лао-цзы. Я всего лишь показываю вам, что все человечество является вашим. Вы так обширны! Вы не замороженные мертвые частицы — вы живые существа, и жизнь является бесконечной.
У меня нет какого-то особого пути. Все пути мои. Я не имею отношения к путям — я имею отношение к вам. Я вглядываюсь в вас, потому что важны вы; вы являетесь целью, все остальное не имеет значения. Потом я решаю, что пригодно для вас. Иногда для вас пригодным является один путь, иногда два, иногда три, иногда много путей. Это зависит от того, в какой степени вы выросли в своих прошлых жизнях. Когда-то вы были мусульманином и немного поработали на этом пути; вы добились каких-то успехов на этом пути. Затем вы были христианином и немного поработали на этом пути. Затем вы стали буддистом. Вы прожили так много жизней. Вы забыли их — я не могу забыть их. Если вы забыли, вас можно простить. Если я забуду, меня нельзя будет простить.
Если я всматриваюсь в вас, я не смотрю только на ваше настоящее, потому что в вашем настоящем участвует все ваше прошлое: оно здесь во всей своей целостности, слой за слоем; вы на бескрайней территории... когда я вглядываюсь в вас, я смотрю, какими способами вы работали над собой, немного на одном пути, немного на другом. Тогда оба пути будут полезными для вас; тогда в вас уже произошел их синтез.
Я не за синтез, не за искусственные комбинации — я не сторонник этого. Я не сторонник объединения христианства с индуизмом, но что делать? Я беспомощен; это уже случилось в вас. Вы уже были когда-то мусульманином, потом индусом, потом христианином. Что мне остается делать? Это у вас в крови, в вашем сознании; синтез уже случился. Я не стараюсь синтезировать, но для вас будет полезным синтетический путь, в котором задействованы все три традиции. Это даст вам резкий скачок энергии — это высвободит что-то внутри вас. Вы немедленно начнете расти во многих направлениях, много цветов расцветет...
Когда я вижу, что человек твердо следует одним путем, тогда нет никакой необходимости в синтезе; тогда он и должен следовать этим путем. Если человек был как минимум семь последних жизней буддистом, тогда в этом нет необходимости, — тогда дать ему что-то другое — значит только помешать ему. Он уже усердно поработал на конкретном пути; теперь ему нужно помочь на том же самом пути.
Поэтому если вы. приходите ко мне и если вы буддист и все прошлые свои жизни были буддистом, то я к вашим услугам, чтобы сделать вас великим буддистом. Если вы приходите ко мне и в своих прошлых жизнях вы были христианином, то я здесь, чтобы сделать вас великим христианином. Я могу не говорить вам, что я помогаю вам быть христианином, но не обманывайтесь тем, что вы видите. Я могу не говорить вам, дто помогаю вам быть буддистом, но я делаю это. Однажды, когда свет опустится на вас, тогда вы внезапно поймете, что я ничего не отнял у вас. Я не перевел вас на другой путь, на котором вы не были, — я просто помог вам на том же самом пути, потому что все пути мои. У меня нет никакого особого пути. В этом смысле я богаче всех, кто когда-либо жил на земле. Они имели конкретные пути. Тот же Христос не мог сказать того, что говорю я. И тот же самый Махавира не мог сказать того, что я говорю. Они имели конкретные пути — у меня нет конкретного пути. Я претендую на богатство всего человечества.
В чем разница между тем, чтобы быть фаталистом, и тем, чтобы просто плыть, ощущая, что все прекрасно?
Большая разница, огромная разница. И разница не в количестве, разница в качестве. Фаталист — это тот, кто не понимает жизни, но ощущает будущее. Фаталист — это тот, кто чувствует безнадежность жизни, кто разочарован в ней. Он ищет утешения в фатализме. Он говорит: «Так должно было случиться». Он пытается избежать того, в чем он потерпел неудачу. Должно быть так, что же он может сделать? Он возлагает ответственность на судьбу, на Бога, на XYZ. «Я не несу никакой ответственности, что же мне делать? Это записано в моей судьбе. Это предопределено, это судьба». Он говорит: «Я не несу ответственности». Он потерпел неудачу. В глубоком разочаровании он пытается найти какое-то оправдание, какую-то защиту. Фатализм — это утешение неудачника.
А с другой стороны: «просто плыть, ощущая, что все прекрасно». Это не утешение — это понимание. Это не фатализм; это не будущее; это не безнадежность. Это просто глубокое проникновение в реальность, в то, что есть. Это понимание того, что вы являетесь очень маленькой частицей космического целого. И вы не отделены от этого целого. Вы едины с континентом — вы не остров.
Понимание того, что эго является фальшивым, понимание того, что отделение является фальшивым, понимание того, что у вас нет отдельной судьбы, отличной от судьбы целого, что капля в океане не должна беспокоиться о своей собственной судьбе — океан должен беспокоиться об этом, -это не беспомощность. Это, фактически, высвобождает огромную энергию. Раз вы не обременены самим собой, раз вы больше не беспокоитесь о самом себе, вы приобретаете огромную энергию. Тогда энергия больше не борется; теперь она плывет вместе с потоком. Теперь вы не сражаетесь с целым, теперь вы заодно с целым, вы двигаетесь вместе с целым. Тогда вы не пытаетесь что-то доказывать вопреки целому, потому что это просто глупо.
Это так же, как если бы моя собственная рука начала сражаться со мной и пыталась бы иметь свою собственную судьбу, отдельную от меня. Я отправляюсь на юг, а моя рука отправляется на север. Это так глупо, это невозможно — глупо и невозможно, — что должно появиться разочарование. Радо или поздно рука увидит, что она желает идти на север, но идет на юг. В глубоком разочаровании рука скажет: «Это судьба. Я беспомощна».
На самом деле ощущение беспомощности возникает из-за борьбы. Когда вы понимаете, что вы часть целого, что вы не отделены от всего, когда вы понимаете, что целое, фактически, пытается достичь каких-то высот с вашей помощью, что вы единственный проход для него, единственно возможное средство, то всякое разочарование исчезает. Когда вы не имеете своих собственных целей, то откуда появится разочарование? Когда вы не должны доказывать что-то против чего-то, когда вы не должны бороться, то нет нужды в фатализме — вам не требуется никакого утешения. Вы просто танцуете вместе с целым; вы плывете вместе с целым. Вы знаете, что вы есть целое.
В этом смысл сказанного в Упанишадах: Ахам брахмас-ми — я есть Бог. В этом смысл слов Иисуса: «Я и мой Бог есть одно» — не фатализм, не успокоение в безнадежности; скорее знание того факта, что мы едины с целым. Тогда ваша атомарная «крошечность» исчезает. Вы становитесь космическим явлением.
..Просто плыть, ощущая, что все прекрасно. Тогда это случается; тогда вы просто плывете; вам больше нечего делать. Та самая энергия, которая пыталась сражаться, сдается, капитулирует. Тогда вы не стараетесь гнать реку в нужном направлении: вы просто плывете вместе с рекой, и река принимает вас. Река уже бежит к океану. Вам не нужно беспокоиться. Вы можете просто возложить ответственность на реку. Сделаете вы это или нет — она уже движется.
Не сражайтесь, потому что в сражениях должны быть разочарования — в сражении семя разочарования, а при разочаровании вы будете искать какой-либо способ утешить себя. Тогда появляется фатализм.
Если вы не сражаетесь, тогда все просто прекрасно. Почему? Потому что тогда у вас нет никаких своих собственных представлений, с которыми бы вы все сравнивали. Все прекрасно, и как может быть иначе? У вас нет никаких конфликтов с жизнью; следовательно, все прекрасно. Если река поворачивает вправо, вы поворачиваете вправо — прекрасно. Если река поворачивает влево — совершенно прекрасно, вы поворачиваете влево. Если вы имеете некоторые свои представления и свои цели, если вы говорите: «Я сторонник движения влево», то быть неприятностям. Когда река начнет поворачивать вправо, вы скажете: «Теперь это зашло слишком далеко; теперь я не могу отдаться ей — я сторонник движения влево». И тогда вы начнете сражаться с рекой, и тогда река больше не будет прекрасной, потому что во всё войдут ваши идеи, ваши представления, ваши идеалы.
Всякий раз, когда привлекается идеология, все становится безобразным. Все идеалисты живут в аду. Идеология порождает преисподнюю. Если у вас нет идеологии, вам не с чем сравнивать: вы не имеете никакого критерия. Тогда что бы ни случилось, случается — вам не с чем сравнивать. Тогда куда бы ни текла река — это единственный возможный путь. Тогда человек просто позволяет Существованию иметь свой собственный путь. Человек никогда не идет своим путем; необходимо полное всеприятие.
Тогда все прекрасно. И тогда вы понимаете, что по-другому никогда и не было. Все всегда было прекрасно. Посмотрите на животных; посмотрите на птиц; посмотрите на облака; посмотрите на деревья. Спросите деревья, спросите камни. Все прекрасно. Деревья, вероятно, очень удивлены, что вы так печальны. Деревья, вероятно, озадачены тем, что человек выглядит таким обремененным, когда все вокруг так легко и текуче. Птицы, вероятно, смеются над вами, потому что вы все время несете такой груз, — кажется, что этот груз имеется только в вашем уме.
Будучи настолько обремененным, вы упускаете жизнь. Будучи настолько обремененным, вы упускаете любовь. Будучи настолько обремененным, вы упускаете празднование. Будучи настолько обремененным, вы упускаете смех. Вы не можете петь; вы не можете танцевать; вы ве можете смеяться. Вследствие этого вы доведены до отчаяния и начинаете еще больше сражаться. Вам кажется, что вы не так сильно сражаетесь, как следует. Вот почему вы не так счастливы.
Однажды ко мне пришел человек, очень богатый человек, но очень неохотно признающий тот факт, что он не является счастливым. Люди не очень охотно признают, что они не счастливы. Они действительно не являются счастливыми, но они не признаются в этом, потому что это очень задевает их эго. Они — и несчастны? Это невозможно.
Я заглянул в этого богатого человека. Я видел тысячи несчастных людей, но он оказался редким явлением — я не видел еще столь несчастного человека. А он имел все. И он пытался улыбаться. Улыбка его была абсолютно фальшивой, нарисованной, только на губах, не идущей ниоткуда, не идущей изнутри — просто созданная усилием ума, фасад, трюк ума. Я смотрел на этого человека и чувствовал, что он очень несчастен, но он не в состоянии признать свое несчастье. Поэтому я сказал ему: «Вы выглядите таким счастливым. Какова причина вашего счастья?»
Он казался удивленным. Он никак не ожидал этого. Он сказал: «Что вы говорите — я счастлив?»
«Да, я никогда не встречал такого счастливого человека. И вот что мне хотелось бы — просветите меня немного, — в чем причина вашего счастья?»
Человек стал перечислять: «У меня много денег, у меня прекрасная жена, дети, дворцы, автомобили, плавательные бассейны, это и то». Но пока он перечислял все это, в глубине души у него были только ад и темнота. И он знал это и не мог поверить, что он обманул меня. Но он все еще пытался обманывать.
Тогда я задал еще один вопрос: «Вы говорите, что вследствие всего этого вы счастливы; тогда только еще один вопрос. Вы говорите, что вы счастливы. Мне хотелось бы знать, как много счастья дало вам ваше счастье? Сколько счастья реально дало вам ваше счастье?»
Тогда он все понял. Он начал плакать и сказал: «Я не счастлив. И вы поймали меня. Я все время обманываю самого себя, что я счастлив. Я все время обманываю других. Я доведен до отчаяния, доказывая, что я счастлив».
Помните: только несчастный человек пытается доказывать, что он счастлив; только печальный человек старается доказать, что он весел; только мертвый человек старается доказать, что он жив; только трус пытается доказать, что он храбрец. Только человек, знающий свою низменность, пытается доказать свое величие. Вы все время пытаетесь доказывать противоположное тому, чем вы являетесь, и существует девяносто девять шансов из ста, что вы есть нечто противоположное. Когда вы улыбаетесь, я могу видеть скрытые слезы. Когда вы пытаетесь танцевать, я могу видеть внутри вас окаменевшее сердце, которое не может двигаться. Танец для него невозможен.
Почему человек находится в таком незавидном положении? Весь мир смеется над ним. Деревья смеются над ним. Вы можете не слышать этого; вы можете избегать этого; вы можете стать глухим. Птицы смеются; животные смеются. Что-то не так у человека. Что у него не в порядке? Только одно: вся природа цветет, а человек сражается. В природе эго не существует. Деревья, например, не имеют эго — только человек имеет эго. И это эго является сущим адом.
Этому эго необходимо постоянно сражаться, потому что в борьбе оно получает свое питание. Чем больше вы сражаетесь, тем сильнее становится ваше эго. Оно является бойцом.
Вот почему самоотречение столь трудно. Но пока вы не отречетесь от самого себя, вы останетесь в страдании. Самоотречение есть дверь к блаженству, к красоте, к истине, к любви, к жизни, к Богу. Самоотречение есть дверь. И когда я говорю о самоотречении, о сдаче, я не имею в виду, что нужно сдаться кому-то. Это просто предлог, потому что вам трудно сдаться, если некому сдаваться, — вот почему для этого кто-то нужен. Иначе в нем нет никакой нужды; вы можете просто отречься от самого себя, отказаться от самого себя — и дверь открыта.
Это то, что говорит Будда. Он говорит: «Просто откажитесь от самого себя». Но для ума это кажется очень трудным. Вам требуется какой-то предлог. Иисус говорит: «Отдайтесь Богу». Если вы не можете просто сдаться, то сдайтесь Богу. Кришна говорит: «Если вы не можете отказаться от себя, то сдайтесь мне. Пусть я буду предлогом». Но когда вы отказываетесь от самого себя, вы знаете, что Кришна обманул вас. Когда вы отказываетесь от самого себя, вы не обнаруживаете там никакого Кришну: вы обнаруживаете весь космос, и вы плывете в нем, вы являетесь частью его. Тогда вы больше не отделены — вы не идете своим путем. Тогда все прекрасно, вы блаженствуете. Без конфликта безобразность исчезает; без конфликта печаль исчезает; без конфликта грусть исчезает. Тогда все, что происходит, прекрасно.
И это действительно так. Но это не фатализм. Это вообще не «изм». Это не имеет никакого отношения к вере, к предопределенности или к другой подобной ерунде. Это имеет некоторое отношение к видению того, что я принадлежу целому, а целое принадлежит мне; что я в своем доме, что я не чужой здесь. И нет никакой необходимости сражаться.
С кем вы сражаетесь? Любое сражение является глупостью. Самоотречение является мудростью. Сражение является глупостью. Плывите; теките вместе с потоком; двигайтесь вместе с целым. Не имейте личных сновидений и не имейте личных целей. Не имейте личной идеологии. Тогда вы живете в настоящем моменте; а когда наступит следующий момент, вы будете жить в нем. Если жизнь здесь, вы проживаете жизнь; если смерть приходит, вы проживаете смерть. Что бы ни случалось, вы чувствуете себя благодарным.
Я слышал об одном суфийском мистике, который обычно молился и каждый день благодарил Бога. Его ученики удивлялись. Много раз они были очень озадачены. Иногда благодарности Богу были уместны, поскольку все было в порядке. Но этот человек совершенно не замечал, что творилось вокруг, — иногда, когда все вокруг шло очень плохо, он тоже благодарил Бога.
Однажды их терпение лопнуло: ученики три дня ничего не ели и голодали, ни в одном из городов, через которые они проходили, им не давали пристанища. Их просто выгоняли. Люди были очень ортодоксальными, а их учитель был революционером, необычным человеком, не уважающим традиции, ни с чем не соглашающимся, не идущим на уступки; поэтому ни в одной деревне они не могли получить кров над головой. И у них не было пищи. На четвертый день, утром, когда учитель начал молиться, один ученик сказал: «Это заходит слишком далеко — он сказал Богу: "Как ты прекрасен! Ты всегда даешь мне то, в чем я нуждаюсь"».
И ученик сказал: «Подожди минутку. Это превращается в абсурд. Что ты говоришь? Три дня мы голодаем. Мы умираем, для нас нет пристанища ни в одном городе, а ты благодаришь Бога за то, что он всегда дает тебе то, в чем ты нуждаешься!»
Мистик начал смеяться. Он сказал: «Да, эти три дня мы нуждались в голодании; в течение этих трех дней мы нуждались в том, чтобы быть отверженными. Он всегда дает то, в чем мы нуждаемся. В течение этих трех дней мы нуждались в том, чтобы быть жалкими, чтобы быть несчастными. В чем бы мы ни нуждались, он всегда дает нам, и я благодарен ему». И он стал молиться и благодарить Бога.
Если вы не сражаетесь, то возникает понимание, что все прекрасно и что все, что нужно, случается — все, что нужно для вашего роста. Иногда необходимой является нищета; иногда необходимым является голодание; иногда необходимой является болезнь. Я, на самом деле, не встречал ничего, что когда-то кому-то не было бы необходимым. Если вы понимаете, вы приемлете. Если вы приемлете, вы растете. Если вы отвергаете, то вся ваша энергия растрачивается в сражениях, в борьбе. Та же самая ситуация могла бы стать источником роста — теперь же она просто растрачивается, утекает.
Не будьте фаталистом и, самое главное, не сражайтесь. Если вы сражаетесь и разочаровываетесь, тогда появляется фатализм. Прежде всего, не сражайтесь.
Ко мне пришел один человек. Он был в большой беде, потому что он женился и ему досталась женщина, как это часто бывает, очень сварливая. Она все время сражалась с ним, что превращалось для него в ад. Он пришел ко мне и сказал: «Посочувствуйте мне». И еще он сказал: «Я хотел бы задать один вопрос. Что бы вы сделали на моем месте?»
Я сказал ему: «Прежде всего, я не оказался бы на вашем месте! Почему я должен оказаться на вашем месте?»
Человек, который плывет по течению, который все принимает и все понимает, не нуждается в фатализме. И, самое главное, он не сражается, поэтому для него нет необходимости в поиске какого-либо утешения.
Фатализм является завершением неправильной жизни, а состояние восприятия является началом правильной жизни. Это совершенно различные состояния, принципиально различные, качественно различные. Помните об этом различии, потому что случается так, что и вам хочется сказать что-то хорошее о своих неудачах. Когда вы терпите неудачу, вы начинаете говорить: «Теперь я нахожусь в состоянии всепри-ятия». Не пытайтесь обмануть себя, потому что вы обманываете только самого себя; Существование не обманешь. Если вы потерпели неудачу, постарайтесь понять, почему это произошло. И главной причиной является то, что вы начали сражаться.
Если вы понимаете это, то даже ваши успехи будут выглядеть как поражения. Такими они и являются. Рано или поздно каждый успех становится поражением. Это только вопрос времени. То, что вы называете успехом, является, в некотором смысле, поражением.
Поэтому, если каждому человеку дать достаточно времени для сражения, то успехи и поражения исчезнут и все станут фаталистами. Вот почему в прежнее время фатализм был так широко распространен, — но не в новых странах. В Америке, например, фатализма нет. Это молодая страна, страна-ребенок, ее история насчитывает всего лишь три сотни лет; это почти ничто. В Индии фатализм существует: тысячи и тысячи лет истории, она является такой старой и древней, что ей известны все успехи и все поражения; она знает все типы разочарования. Теперь, не найдя другого пути, она ищет утешение в фатализме.
Страна становится старой, она становится фаталистом. Когда человек становится старым, он становится фаталистом. Молодые люди не бывают фаталистами: они верят в себя. Фаталистами становятся старики, потому что к тому времени они узнают по крайней мере одно: что они потерпели неудачу. Тогда они ищут утешения.
Вся основа этого неправильна. Прежде всего, не сражайтесь, тогда не будет проблемы поражения, тогда не будет потребности в успехе; не будет потребности в сражениях и не будет потребности в утешении самого себя. Если вы не сражаетесь, каждый момент является таким блаженством!
Как художник я стремлюсь заявлять о своем восприятии мира, желая признания с целью разделить свое видение мира с другими. У меня сильное эго. Как может западный художник освободиться от эго и преодолеть дихотомию между эстетическим и духовным?
Прежде всего, не существует никакой дихотомии между эстетическим и духовным. Эстетика — это духовное в форме семени; нет никакой дихотомии. Та же чувствительность перерастает в духовность. Если вы не можете видеть красоту, то вы будете абсолютно неспособны увидеть Бога. Если вы можете видеть красоту, то вы приближаетесь к Богу; храм становится ближе. Вы можете полностью и не осознавать этого, но вы на нужном пути. Вы услышали первую ноту этой музыки. Вы, возможно, еще не можете распознать ее; это нечто неопределенное, но вы уже увидели первый проблеск солнца. Оно, возможно, слишком закрыто облаками.
Красота является первым проблеском божественного. Всякий раз, когда вы видите красоту, помните — вы на священной земле. Священное в любой красоте — в человеческом лице, в детских глазах, в цветке лотоса, в крыльях летящей птицы, в радуге, в безмолвном камне. Всякий раз, когда вы видите красоту, помните: вы на священной земле -Бог близко. Красота является первым проблеском божественного; поэтому нет никакой дихотомии между красотой и истиной. Эстетическое и духовное — это не два различных понятия, это две точки на одном и том же пути, два верстовых столба в одном и том же паломничестве.
Но так называемые религии создали дихотомию, разделение, двойственность. Они создали дихотомию и отравили весь ум человечества. Так называемые религии боятся красоты, потому что считают, что в ней тем или иным образом скрывается секс. И это приводит к плачевным результатам. Везде, где они чувствуют красоту, они чувствуют эротику, а они считают, что эротика против божественного. Это не так. Эротика является первым проблеском божественного. Но не последним — об этом следует помнить. Но это первый подъем той же самой энергии. Энергия та же самая; это первый поток; это первые толчки, но энергия та же самая. Если энергия идет все выше, выше и выше, то она превращается в огромную волну блаженства; тогда она достигает небес.
Поскольку религии боятся секса, поскольку они боятся тела, они боятся и красоты: потому что красота есть форма. Бог не имеет формы. Красота есть форма, но форма бесформенного. Поскольку религии стали бояться мира, то они стали думать, что Бог против мира — эта абсурдная идея вошла во все религии. Все они утверждают, что Бог создал мир, и, в то же время, они утверждают, что вы не сможете достигнуть Бога, если не откажетесь от мира. Это патентованная глупость, потому что если мир является Божьим творением, то почему основным требованием должен быть отказ от него? Основным, скорее всего, должно было бы быть требование, чтобы человек радовался миру. Это ведь Божье творение. Если вы любите художника, вы любите и его произведения. Вы, фактически, узнаёте художника только по его произведениям; другого способа нет. Если вы любите поэта, вы любите и его поэзию. Откуда вы узнали, что он поэт? Только благодаря его поэзии. Ни один поэт не скажет, что вы можете любить его только в том случае, если будете отвергать его поэзию.
Бог является творцом этого мира, поэтому мир нужно любить, любить глубоко, абсолютно. Вы являетесь частью его: радуйтесь ему, восхищайтесь им. Только благодаря восхищению вы постепенно получаете некоторое представление о творце этого творения. Если вы смотрите на картину великого художника, вы получаете некоторое представление о мастере. Иначе и не может быть, потому что мастер вошел в эти цвета; в картине присутствует его прикосновение, прикосновение мастера. Если вам нравится поэзия и вы проникаете в нее, то вы обнаружите в ней бьющееся сердце поэта. И пока вы не проникнете в ее глубину, вы не поймете ее, вы не сможете понять ее. Пока поэзия не станет сердцем поэта, ее невозможно понять.
Мир предназначен для того, чтобы доставлять радость. Тело прекрасно — восхищайтесь им. Это дар Божий. Не отказывайтесь от него, потому что отказ от него означает, что вы отвергаете мастера.
Гурджиев обычно говорил, что все религии против Бога, и он очень прав. Все так называемые религии против Бога. Они говорят о Боге, но они против Бога. Они показывают это своими действиями. Они говорят: «Откажитесь от мира, откажитесь от тела».
«Откажитесь» — нехорошее слово. Радуйтесь! Замените слово «откажитесь» на слово «радуйтесь» — тогда возникнет совершенно новая концепция религии. Тогда эстетика, тогда красота, тогда чувствительность к красоте не будет против духовности. Тогда все это становится началом.
И все эстетическое в себе следует углублять. Творите красоту — благодаря ей вы придете к пониманию того, что религии называют Богом; вы придете к пониманию божественного, божественности.
Таким образом, первое, что нужно помнить, — это то, что нет никакой дихотомии между эстетикой и духовностью, между поэзией и религией, между телом и душой, между миром и Богом. Нет никакой дихотомии. Мир — это Бог, который стал видимым. Поэзия — это способ выражения и проявления поэта. Картина — это художник в определенной форме. Бесформенное спустилось в форму, но нет никакой дихотомии, нет никакой двойственности, нет никакого антагонизма.
Второе: Как художник я стремлюсь заявлять о своем восприятии мира, желая признания с целью разделить свое видение мира с другими. Делиться с другими — это прекрасно, но искать признания — не так прекрасно. И то и другое не может, на самом деле, существовать вместе — это антагонисты. Если вы желаете признания, то вы, на самом деле, не желаете делиться с другими. Вы относитесь к тому, чтобы делиться с другими, как к средству приобретения признания. Тогда ваши картины, или ваша поэзия, или ваш танец являются просто средством для удовлетворения вашего эго. Это отделяет вас от целого. Эго является отделением. Тогда вся ваша жизнь станет безобразной, и как тогда из этой безобразности может рождаться красота? Это невозможно.
Если вы прекрасны глубоко внутри, то только тогда красота может течь из вас. Прекрасные картины рождаются только из прекрасной жизни. Другого пути нет. Вы вливаетесь в свою картину, в свое произведение искусства, в свою скульптуру, в свою музыку, в свою поэзию. Это идет от вас. Это несете вы; это течение вашего сознания. И если это только для того, чтобы получить признание, то вы безобразны. Эго является безобразным, потому что оно создает отделение от целого, потому что оно фальшиво. Вы не являетесь отдельной сущностью.
Ложь не может быть прекрасной — запомните это. Истина, правда — это красота. Неправда, ложь не может быть прекрасной. Она является безобразностью — это синонимы. Эго является самой ложной сущностью в мире. Это только кажется, что оно существует, оно не существует, это фальшивое явление. И если вы ищете признания, то значит вы ищете эго, вы пытаетесь удовлетворить фальшивую вещь. Из этой безобразности не может течь красота — из безобразности может течь только безобразность.
И если вы пытаетесь удовлетворить свое эго, то вы не интересуетесь тем, чтобы разделить что-либо с людьми, потому что такое деление — это акт любви. Это не означает, что если вы делитесь чем-то, то не будет признания — не это главное. На самом деле, если вы делитесь, то вы получите большое признание, но вы не ищете его; вы никогда не гоняетесь за ним. Если оно случилось — о'кей; если оно не случилось — тоже все в порядке. Вы желаете делиться с людьми. Ваше счастье заключается в том, чтобы делиться с людьми, а не в последствиях этого; не в результате, не в какой-то цели, а в самом действии.
Возьмем, например, любовь мужчины или женщины. Пока вы любите, вы держитесь за руки или обнимаете друг друга. Целью является действие само по себе, а не то, что вы доказываете, что вы мужчина; не то, что потом женщина говорит вам, что вы великий любовник. Если вы любите женщину только для того, чтобы услышать, что вы великий любовник, то вы вовсе ее не любите. Но если вы любите женщину, вас совершенно не беспокоит, что она скажет. Главным является то, что она чувствует в тот момент, когда вы делитесь с нею; это является достаточным само по себе.
Если женщина любит мужчину и любит его для того, чтобы позже он мог сказать: «Как ты прекрасна», то она ищет признания своей красоты. Это усилия эго, это уловка эго, но в этом нет любви. И она не может быть прекрасной.
Если она любит и делится своим существом, то в этом она прекрасна. Тогда нет нужды даже говорить: «Ты прекрасна». Если кто-то говорит это — о'кей; если кто-то этого не говорит, то не имеет никакого значения, что это не сказано, потому что имеются более глубокие способы сказать что-либо. Иногда оставаться безмолвным — единственный способ сказать что-либо.
Я слышал, что в одном из музеев Европы стоит фортепьяно, на котором играл Вагнер. К нему подошла женщина, которая еще только училась, которая знала только азбуку игры на фортепьяно. Она немедленно начала играть на этом инструменте. Гид был шокирован, но он был очень воспитанным человеком, поэтому промолчал. После нескольких ударов по клавишам женщина сказала, что, по-видимому, многие великие музыканты приходили в музей, чтобы посмотреть на фортепьяно Вагнера, и, наверное, все они играли на нем.
Гид сказал: «Мадам, вы первая. Великие музыканты приходят сюда. Они стоят здесь совершенно беззвучно. И я слышал, как они говорят: "Мы не заслуживаем даже того, чтобы прикасаться к нему". Они остаются безмолвными; они ' не произносят ни одного слова. В тот момент, когда они видят это фортепьяно маэстро, они теряют дар речи. Они не прикасаются к нему. Они говорят: "Мы не заслуживаем этого". Своим глубоким молчанием они говорят многое».
Если вы любите женщину, глубокое молчание о многом говорит. Если кто-то приходит посмотреть картину и много говорит о ней, то это просто показывает, что он не находится в глубокой гармонии с ней — иначе этой болтовни не было бы. Если он начинает что-то говорить о ней, то это показывает, что он старается показать свои знания о картине. В противном случае перед великим произведением человек становится безмолвным, ему нечего сказать. Теряется дар речи; человек становится немым. Ум останавливается.
Когда вы любите человека, вы делитесь с ним; вы не требуете признания. Если вы требуете признания, то вы не делитесь, вы не имеете желания делиться. То, что вы делитесь, — это просто пустой жест, просто средство для приобретения признания. Это не любовь; это проституция. Большой художник не беспокоится о признании. Он любит свое искусство, свою работу. Он любит делиться этим с людьми, но он ничего не просит; это дарение безо всяких условий, и тогда в нем содержится огромная красота. В этом разница между великим искусством и заурядным искусством, и в этом разница между искусством Востока и искусством Запада.
Посетите великие восточные храмы. Посетите Кхаджу рахо или Эллору, Аджанту — великолепные произведения искусства, но вы даже не знаете, кто создал все это; там нет даже подписи автора. Что говорить о признании? Никто их не знает; они анонимны. Никто не знает, кто написал Упанишады, — и здесь анонимность. Но они делились; они все еще делятся с людьми и будут делиться до скончания веков. Всякий раз, когда вы бываете в Кхаджурахо, ваш ум останавливается. Такой невыразимой красоты никогда не было где-либо в мире. Камни никогда не были так выразительны, как в Кхаджурахо, — это проповедь в камнях. Даже реальные женщины никогда не были так прекрасны, как статуи Кхаджурахо. И чтобы вдохнуть это в камень... такие тонкие, такие эйфоричные чувства; как будто два любовника занимаются любовью — что случилось с их лицами, что за энергия окружает их, какой экстаз наполняет их, — и все это в камне, в самом твердом из средств выражения! Но они показали даже экстаз. Они показали даже ту энергию, которая окружает любовников, когда они занимаются любовью, — даже эту энергию они смогли вдохнуть в эти камни; она окружает их до сих пор.
Глядя на эти лица, вы понимаете, что здесь присутствует не только эротика. Эротика — это самое начало, первая ступенька лестницы. Если вы можете понимать суть, то вы увидите, что лестница ведет все выше и выше, а затем исчезает в облаках. Где-то в облаках случается экстаз. Но никто не знает, кто изваял эти прекрасные изображения. Они анонимны, — но они поделились с нами. И мы испытываем благодарность им, мы всегда будем испытывать благодарность.
Восточное искусство является анонимным и, следовательно, прекрасным — оно как бы из другого мира. Западное же искусство, особенно современное, не классическое, очень эгоистично. Даже Пикассо слишком эгоистичен. Он, возможно, великий художник, большой мастер, но все же он невротичен; великий мастер, но сбился с пути, стал невротиком. Он безумен. Его безумие может быть методом, это другое дело, но он безумен. И все его безумие из-за эго. Все, что он написал, является великими произведениями, но во всех них присутствует невротик.
И если вы будете смотреть и медитировать на картины Пикассо достаточно долго, вы почувствуете некоторое беспокойство. Что-то невротическое начнет происходить и в вас, что-то кошмарное. Не держите картины Пикассо в своих спальнях; иначе у вас будут ночные кошмары! Пусть там будут небольшие скульптуры Будды анонимных авторов. Они будут окружать ваш сон, они будут защищать ваш сон; они будут давать вам некоторое осознавание даже тогда, когда вы спите.
Итак, делиться с другими — это одно, а искать признания — совершенно другое. Делитесь; не требуйте признания. Я не говорю, что признание не придет к вам — оно придет к вам в изобилии. Если вы ищете признания, оно не придет к вам в таком избытке. Даже если оно придет, оно будет нетвердым. Потому что если вы просите признания, то другие неохотно дают его вам. Потому что когда вы хотите укрепить свое эго, другим тоже хочется укрепить свое собственное эго. Тогда вы провоцируете критику, а не признание. Тот, кто признает ваше искусство, признает его сам, его признание является его собственным. Когда же вы утверждаете, что вы великий любитель искусства, то это играет ваше эго. Тогда красота исчезает; два лжеца стараются доказать самим себе, что они не лжецы.
Делитесь. Признание придет; оно всегда появляется как тень. Не беспокойтесь об этом. Только маленькие посредственные умы беспокоятся об этом.
И третье: вы говорите, что у вас сильное эго. Если оно действительно сильное, то вы можете сдаться, можете отказаться от самого себя. Только слабые не могут сдаться, не могут отречься от самого себя. Чтобы отречься от самого себя, вам нужна огромная сила воли. Только очень зрелое эго может сдаться; падает только созревший фрукт, а не незрелый. Несозревший плод не может упасть; вы можете лишь насильно заставить его сделать это. Созревший плод падает сам по себе, причем так легко, что дерево даже не замечает его падения. Он падает так естественно.
Если эго является сильным, то вы можете отказаться от самого себя. Это единственное преимущество западного ума
— люди приучены быть эгоистичными. Вся западная философия учит их иметь развитое, зрелое эго. Это прекрасная вещь
— опасная, если человек продолжает цепляться за свое эго, но с огромными возможностями. Если человек действительно сильно укрепился в своем эго, то становится возможным самоотречение, сдача.
Западный ум является более эгоистичным. Самоотречение кажется трудным. Восточный ум является более смиренным. Самоотречение для него кажется более легким делом. Но это только кажется. Восточный ум может более легко отказаться от всего, но этот отказ не имеет большой силы, потому что ему не от чего отказываться. Это подобно тому, что импотентный мужчина дает обет безбрачия или бедняк отказывается от царства — это не имеет никакого значения.
Для западного ума самоотречение является трудным, но имеет большое значение. Для западного ума потребуется много времени и нужно будет выдержать длительную борьбу для того, чтобы отказаться от всего, но результат будет бесподобным. Восточный же ум нужно еще воспитывать; его эго должно стать развитым и зрелым. Самоотречение возможно только при определенной степени зрелости, когда эго достаточно возросло.
Восточный ум является слишком смиренным. Он от всего всегда отказывается; он всегда касается ступней ног всех и каждого. .Все это становится бесполезным; это становится просто хорошими манерами, этикетом. Но когда западный ум склоняет голову и припадает к чьим-то стопам, это имеет большое значение; в противном случае он не делал бы этого. Это не просто манерничанье; это случилось. Затронутым и возбужденным оказалось что-то очень глубокое.
Таким образом, если вы говорите, что у вас сильное эго, то докажите это! Для этого есть только один способ. Откажитесь от самого себя — это единственный способ доказать это. Иначе я скажу, что ваше эго еще слабое.
Я в растерянности. Я хотел бы совершенствовать себя, но потерял все представления о том, какие усилия для этого следует предпринять. Ваше присутствие склоняет меня к желанию всеприятия, но многое другое толкает меня к безнадежной программе самообновления. Что мне делать?
Доктрина морального усовершенствования ведет к неврозам. Это болезнь. И чем больше вы стараетесь стать совершенным, тем более разочарованным вы будете становиться. Цель совершенствования ведет все человечество к безумию; земля уже почти превратилась в сумасшедший дом.
Я не учу совершенствованию. Чему я учу? Я учу целостности, а не совершенствованию. Будьте целым, будьте тотальным, но не думайте о совершенстве.
Будьте целым. Что бы вы ни делали, делайте это тотально, будьте в этом полностью. В чем разница? Когда вы вовлечены в дело тотально, вы не беспокоитесь о результате. Вы полностью в этом деле. Вы исчерпаны. Большего вы сделать не можете. Вы не придерживаете ничего; вы расходуете на это всю свою энергию, вы весь в этом. Теперь, если вы потерпите неудачу, вы потерпите неудачу. Если к вам придет успех, будет успех. Но независимо от того, будет ли успех или неудача, вы одинаково удовлетворены. Возникает глубокая удовлетворенность, потому что вы сделали все, что могли.
Вы никогда не сможете быть совершенным. Как часть может быть совершенной? Вы никогда не сможете быть совершенным. Что бы вы ни сделали, вы всегда можете вообразить себе, что это может быть сделано еще лучше.
Я слышал об одном очень великом художнике. Ему было семьдесят лет. Однажды он кончил рисовать и начал плакать. Его ученики окружили его и спросили: «Учитель, почему ты плачешь? Что случилось?»
Художник ответил: «Я не вижу никакого несовершенства в этой картине. Мне кажется, что я уже мертв, что я исчерпал себя. Мне кажется, что я потерял воображение; вот почему я плачу. В первый раз я не вижу никаких дефектов в своей картине. Я, должно быть, потерял свое воображение».
Что бы вы ни сделали, вы всегда можете вообразить себе нечто лучшее. Так что сторонник совершенства всегда в страдании. Он никогда не может быть удовлетворен, никогда; это не его удел.
Я хочу, чтобы вы были целыми. Что бы вы ни делали, делайте это тотально и не думайте о результате. Думайте только о том, чтобы не утаить чего-либо. Вы любите; вы любите тотально. Вы медитируете; вы медитируете тотально. Вы танцуете; вы танцуете тотально. Вы просто становитесь танцем и совершенно забываете про танцора. Совершенен танец или нет — вопрос об этом не стоит. И кто должен это решать? Вы должны решить только одну вещь — быть ли в нем тотально, полностью, или нет. Если вы полностью в нем, я скажу, что он совершенен; чсли вы не полностью в нем, я скажу, что он несовершенен. Такой смысл я вкладываю в слово «совершенство».
Это не подлежит сравнению. Если вы танцуете, то вы не можете танцевать, как Удайя Шанкер. Если сравнивать, то ваш танец может оказаться хуже, чем танец Удайи Шанкер. Но есть вероятность, что в своем танце вы более тотальны, чем Удайя Шанкер — в своем. Тогда я скажу, что вы более совершенны: потому что это не вопрос формы, это вопрос вашей внутренней вовлеченности. Если эго отброшено, то ваши действия являются полными, тотальными.
Я слышал, что во времена Сократа жил один человек -его звали Альцибиадес. Он был сторонник совершенства во всем, и, конечно же, он был несчастным человеком. Он все время беспокоился, расстраивался, потому что всегда все шло не так. Он был очень богатый; он мог купить что угодно. Но он не был счастлив, потому что всегда можно было купить что-то еще, что-то еще можно было снести в его сокровищницу. Он путешествовал по всему свету, но всякий раз, когда он возвращался домой в Афины, он был еще более несчастным, чем прежде.
Однажды он пришел к Сократу и спросил его: «Почему я так несчастен? Я путешествовал по всему миру. Я путешествовал больше всех в Афинах, и люди думают, что путешествия дают зрелость и опыт. Но ничего этого со мной не происходит. Я становлюсь все более и более несчастным. Я путешествовал в далекие страны, в Индию, в Китай, но возвращаясь домой, я не приобретал никакого опыта. Вместо того, чтобы становиться все совершенней, я становлюсь все более и более несовершенным. В чем причина моих несчастий?»
Сократ сказал: «Потому что ты всегда берешь с собой самого себя. Куда бы ты ни ехал, ты всегда берешь с собой самого себя; в этом причина всех несчастий. В следующий раз езжай один. Оставь себя в Афинах. Только тогда возможно стать более зрелым».
Если вы отбрасываете эго, то появляется возможность стать целым. В тот момент, когда вы становитесь целым, вы становитесь святым. Тогда вы исцелены; тогда все раны заживают. Тогда вы совершенны в своей тотальной уединенности. Здесь нет никакого сравнения — вы не более совершенны, чем другие. Нет. Вы просто совершенны; вы нечто уникальное; нет больше никого подобного вам; только вы сами похожи на самого себя. В своей целостности вы совершенны, к вам приходит глубокое удовлетворение. Это становится атмосферой вокруг вас.
Последний и очень важный вопрос:
Вы так приятны и несравненны., что мне хочется похитить Вас перед отъездом из Пуны. Что вы скажете на это?

Я сдаюсь.
Беседа 5
Никто никогда не находил Бога. Когда человек готов, Бог находит его
15 декабря 1975г., Пуна
Евангелие от Матфея, глава 21
12. И вошел Иисус в храм Божий и выгнал всех продающих и покупающих в храме, и опрокинул столы меновщиков и скамьи продающих голубей.
13. И говорил им: написано, -дом Мой домом молитвы наречется; а вы сделали его вертепом разбойников.
23. И когда пришел Он в храм и учил, приступили к Нему первосвященники и старейшины народа и сказали: какою властью Ты это делаешь? И кто Тебе дал такую власть?
24. Иисус сказал им в ответ...
28. ...У одного человека было два сына; и он, подойдя к первому, сказал: сын! пойди сегодня работай в винограднике моем.
29. Но он сказал в ответ: не хочу; а после, раскаявшись, пошел.
30. И подойдя к другому, он сказал то же. Этот сказал в ответ: иду, государь, и не пошел.
31. Который из двух исполнил волю отца? Говорят Ему: первый. Иисус говорит им: истинно говорю вам, что мытари и блудницы вперед вас идут в Царство Божие.
45. И слышав притчи Его, первосвященники и фарисеи поняли, что Он о них говорит.
46. И старались схватить Его, но побоялись народа, потому что Его почитали за пророка.
Все революции потерпели неудачу. И когда я говорю «все», я имею в виду все. Само понятие революции оказалось абсолютно бесполезным, оказалось миражом. Революция означает организованный бунт, организованный мятеж. Но вы не можете организовать бунт — это невозможно, — потому что в самой этой организации бунт умирает. Организация против бунта; все революции терпят неудачу, потому что они стараются быть успешными. Для того, чтобы быть успешными, они должны быть организованными. В тот момент, когда они становятся организованными, они становятся другим учреждением. Они могут быть против всяких учреждений, и все же они имеют свое собственное учреждение. Они не могут не быть учреждением — это невозможно. Организуйте революцию — и вы убили ее. Организованная революция уже мертва.
Бунт не может быть организованным, бунт — это нечто индивидуальное. Он исходит из подлинности одиночного существа; он исходит из подлинности сердца одиночного существа. Революция является политикой, бунт является религией. Революция — это социальное явление; бунт — это нечто медитативное. Эти различия нужно понять. Это очень важно. Если вы упускаете это, то вы упускаете значение самой жизни Иисуса, потому что он бунтовщик, а не революционер. И Будда не является революционером, и Лао-цзы. Ману является революционером, Маркс является революционером, Мао является революционером, но не Иисус, не Кришна, не Будда. Они бунтовщики.
Революция — это планирование. Революция думает о будущем; бунт существует здесь и сейчас. Революция утопична — мечта, нечто в будущем, золотой век, утопия, рай. Бунт должен быть прожит здесь и сейчас. Быть бунтующим означает быть полностью преобразованным.
В революции, в идеологии революции, вы пытаетесь изменить других, вы пытаетесь изменить все окружающее. В бунте вы изменяете самого себя, а окружающее изменяется само собой, потому что меняется ваше видение. Изменяются глаза, которыми вы видите.
Бунт является самопроизвольным. Он не имеет никакого отношения к какой-либо идеологии. Бунт является неидеологическим. Бунт подобен любви; вы не думаете о нем, вы не можете думать о нем. Либо вы живете им, либо вы не живете им; он либо есть, либо его нет. Бунт случается. Если вы готовы, вы начинаете жить совершенно другой жизнью: жизнью подлинной, жизнью внутренней, жизнью Бога — или как там вы еще можете назвать ее.
Иисус является бунтовщиком, но даже его последователи неправильно понимали его — они думали, что он был революционером, они думали, что они организованы. Затем Христос исчез, и осталось христианство. Христианство — это труп, труп Христа.
Христианство — это то же самое учреждение, против которого бунтовал Иисус. Христианство принадлежит тем же самым священнослужителям, которые распяли Иисуса. Теперь храм изменил местоположение. Он теперь не в Иерусалиме, он в Ватикане; но это тот же самый храм. Изменились меняльщики денег, но сам обмен денег остался. Этим учреждением теперь владеют другие люди, люди с другими именами, но само учреждение то же самое. Если Иисус вернется и попадет в Ватикан, он снова будет делать то же самое. Он будет бунтовщиком. Бунтовщик просто исходит из естественного хода событий; у него нет какой-то идеи о том, как все должно быть. Он действует согласно своему пониманию; он откликается на ситуацию, и что-то начинает случаться.
И вошел Иисус в храм Божий и выгнал всех прощающих и покупающих в храме, и опрокинул столы меновщиков и скамьи продающих голубей.
Помните, он не пришел туда с этой идеей. Он не планировал этого, он не думал об этом, иначе он бы организовал это. Для того, чтобы сделать это, он пришел бы сюда с организованной группой людей. Даже его собственные ученики не знали, что должно случиться. Я скажу, что даже сам Иисус не осознавал, что должно случиться. Человек, подобный Иисусу, живет от момента к моменту. Он просто присутствует. Что бы ни происходило, он откликается на это.
Это случилось внезапно. Он вошел в храм и увидел, что храма нет, что это больше не дом молитвы, что люди больше не молятся в нем, что люди не медитируют, что люди полностью забыли назначение этого храма, забыли, зачем он существует, и что этот храм больше не является Божьей обителью. Теперь он был захвачен священнослужителями.
Все священнослужители всегда были против Бога. Они живут именем Бога, но они всегда были против Бога. Они учат молитвам, но все, чему они учат, является фальшивым. Они учат доктринам; они не учат истине, потому что вы можете учить истине только в том случае, если сами живете ею. Другого способа учить истине не существует.
Я слышал прекрасную историю о святом Франциске, еще одном Иисусе. Однажды он сказал своему ученику Лео: «Брат Лео, давай отправимся в город и будем учить и проповедовать людям».
И они отправились в город. Они ходили по улицам города, встречая различных людей, улыбаясь им, разговаривая с ними, — где погладят ребенка, где улыбнутся женщине, где скажут ободряющее слово уставшему путнику. Так продолжалось весь день. Наконец стало темнеть, заходило солнце. Лео спросил: «Учитель, когда же мы начнем проповедовать? »
И Франциск сказал: «А что же мы делали? Мы проповедовали; мы разговаривали с людьми. Они видели нас; они слушали нас. Некоторые из них даже смотрели в наши глаза; некоторые из них поняли, какие сокровища мы несем в наших сердцах. И не существует никакого другого учения; не существует никакого другого проповедования». Святой Франциск сказал: «Бесполезно идти куда-то проповедовать, если мы можем проповедовать во время ходьбы».
Священник не живет тем, что он говорит. Священник все время говорит «о», «о» и «о». И когда храмом завладели священники — он разрушен. Огромный храм Божий в Иерусалиме был разрушен не врагами; он был разрушен священниками. Но так всегда было — истинными врагами являются друзья. Тот, кто претендует на звание защитника, является тем, кто разрушает. И так всегда было, потому что бунт всегда неправильно понимался как революция.
Когда Иисуса не стало, его ученики начали организовываться — они создали учение, доктрину, догму. Тогда более важными стали доктрина и догма; тогда более важным стало будущее. Тогда они стали миссионерами; не людьми, которые жили здесь и сейчас, не людьми, которые были естественны и спонтанны, не людьми, которые любили, но людьми,. которые говорили о любви. И если вы спорите с ними, они готовы сражаться. Они даже готовы идти воевать, чтобы защитить учение о любви.
Случилось так, что один настоящий искатель истины пришел к равви, к священнику — к одному из наиболее известных священников того времени — и сказал: «Пожалуйста, расскажи мне всю Тору, но вкратце. Я буду стоять на одной ноге, а ты должен за это время кончить всю Тору».
Священник очень рассердился и сказал своим ученикам: «Выбросите этого человека из храма. Он, по-видимому, скептик. А это оскорбительно. Он оскорбляет священное писание; он оскорбляет наши традиции».
Затем тот же самый ищущий отправился к мистику и сказал ему то же самое. И вот разница между священником и мистиком,- мистик сказал: «Никаких проблем. Тора, на самом деле, так коротка, что я могу повторить ее тысячу раз, пока ты стоишь на одной ноге. Становись!» Человек встал на одну ногу. Мистик сказал: «Делай другим то, что ты хотел бы, чтобы делали тебе. В этом вся Тора. Все остальное — просто комментарии».
Вы не можете рассердить мистика. Вы не сможете заставить мистика гневаться, потому что он живет любовью. Но священник все время говорит о любви. Если вы спорите, если вы настроены скептически, если вы сомневаетесь, то он гневается — он может даже убить вас, чтобы помочь вам. Он может убить вас, потому что он защищает доктрину любви.
Никакая другая религия не породила такого большого числа войн, как христианство, а все ее проповеди — о любви. Никакая другая религия не породила такого большого числа войн, как ислам, а само слово «ислам» означает мир, покой. Слово «мир» порождает войны. Все христианство основано на одном слове «любовь», но конечным результатом являются крестоносцы, войны, убийства.
Почему так получается? Раз религия становится догмой, то так и должно быть. Раз бунт превращается в революцию, в нечто организованное, то это должно случиться. Бунт является индивидуальным, чистым, девственным; он идет от сердца; это не доктрина.
Однажды ко мне пришел человек и сказал: «Мне хотелось бы иметь ваши убеждения. Тогда я жил бы жизнью, подобной вашей». И он повторил это: «Я хотел бы иметь ваши убеждения; тогда я жил бы жизнью, подобной вашей».
Я сказал ему: «Пожалуйста, начните жить жизнью, подобной моей. Скоро у вас будут и убеждения».
Обратное неверно — вы не можете иметь сначала убеждения, а потом жить. Жизнь является первичной, основной; убеждения — это только тень.
И вошел Иисус в храм Божий и выгнал всех продающих и покупающих в храме, и опрокинул столы, меновщиков и скамьи продающих голубей.
И говорил им: написано, — дом Мой домом молитвы наречется...
Неизмеримо прекрасные слова — он говорит: «...дом Мой». Когда вы глубоко центрированы в самом себе, вы больше не человек; вы становитесь богом. Вот в чем значение понятия «бог»: центрированное сознание. Нет никакого другого значения. Вы можете стать богом, если вы глубоко укоренены в самом себе, если вы центрированы. Если ваше сознание стало пламенем без какого-либо дыма, то вы являетесь богом.
Когда Иисус говорит: «Написано, — дом Мой домом молитвы наречется», он, в действительности, не цитирует никакое священное писание, он создает священное писание. Он говорит: «Написано...», потому что в противном случае священники не поняли бы. Он цитирует священное писание, но его, в действительности, не беспокоит священное писание; он создает его. Каждое его слово является священным.
...дом Мой домом молитвы наречется; а вы. сделали его вертепом разбойников.
Это больше не дом для молитвы, это больше не храм.
И когда пришел Он в храм и учил, приступили к Нему первосвященники и старейшины народа и сказали: какою властью Ты это делаешь? И кто Тебе дал такую власть?
Организованная религия всегда спрашивает: «Какой властью?» — как будто сознание само по себе не является достаточной властью; как будто нужна какая-то другая власть; как будто подтверждением должен быть кто-то извне. Но сознание само по себе является властью, и единственной властью — нет никакой другой власти, никакого другого подтверждения. Но когда священник встречает мистика, подобного Иисусу, то и тогда он спрашивает о священном писании — он говорит: «Кто дал тебе эту власть?» Он говорит о законе, о законной власти. Он говорит на языке учреждения: «Кто дал тебе эту власть? — как будто для того, чтобы быть в молитвенном состоянии, нужна какая-то власть; как будто для того, чтобы быть центрированным, человек нуждается в какой-то лицензии; как будто для того, чтобы быть центрированным, человеку нужны какие-то санкции правительства.
Но это то, чем стала организованная религия. В христианстве происходили смехотворные вещи. Они издавали декреты, они издавали постановления, что кто-то стал святым. Само слово «святой» безобразно. Оно происходит от того же корня, что и слово «санкция» (saint — святой, sanction — санкция). Это значит, что церковь выдавала санкцию на то, что некоторый человек теперь является святым, — это признание церкви, как нобелевская премия или правительственная награда. Суд или советники правительства должны решить, как если бы это была университетская ученая степень, что теперь вы доктор философии или доктор литературы. Святость не нуждается ни в каких санкциях, ни в каких разрешениях. Святость сама является санкцией, она сама является внутренней властью.
Если вы только не говорите со своей внутренней властью, то, пожалуйста, помолчите, не произносите ненужных слов, потому что эти слова будут неискренними, ложными. Истинные слова идут из вашего собственного существа; они рождаются из вас, как дитя рождается из матери. Вы должны забеременеть Богом, и тогда рождается слово. Это единственная власть; никакой другой власти не нужно.
И когда пришел Он в храм и учил, приступили к Нему первосвященники и старейшины народа и сказали: какою властью Ты это делаешь?
«Кто дал тебе власть переворачивать столы менял? Кто дал тебе власть менять правила и установления храма?»
И кто Тебе дал такую власть? Иисус, вероятно, смеялся. Он не ответил им, потому что даже это не имеет значения; этот вопрос абсурден.
Я слышал одну историю о Диогене. Его схватили разбойники. А потом они продали его на невольничьем рынке. Он был прекрасный человек; не многие люди столь прекрасны... очень сильное тело. Они выставили его на продажу. Он стоял, улыбаясь, напевая песни, отрешенный от всего того, что происходило вокруг. Потом он увидел человека, молодого человека, очень богатого — его одежда была очень богатой, но он стоял здесь с отсутствующим выражением лица; возможно, он был пьян. Он стоял в толпе, почти сонный, подавленный, печальный; глубокая печаль окружала его. Диоген сказал тому разбойнику, кто схватил его и привел на рынок: «Продай меня тому человеку. Он выглядит так, как будто нуждается в хозяине».
Иисус или Диоген, Будда или Махавира — они имеют свою собственную власть; они являются хозяевами самих себя. О Будде рассказывают, что к нему пришел великий ученый и сказал: «Сэр, ничего из того, что вы говорите, не написано в Ведах».
Будда сказал: «Тогда запишите это в Веды».
Ученый был несколько озадачен. Он не мог поверить, что кто-то мог сказать такое — «Запишите это!» Человек сказал: «Сэр, и не только это — иногда вы даже противоречите Ведам. Вы все время говорите о чем-то, что противоречит Ведам».
Будда сказал: «Так исправьте Веды. Потому что, когда я здесь, когда Веды живут здесь, то мертвые Веды должны быть исправлены в соответствии со мной».
Будда не должен следовать Ведам; Веды должны следовать ему, — потому что они были созданы буддами, другими центрированными существами. Откуда у них их власть? Если вы спрашиваете Иисуса: «Откуда твоя власть?», то, поскольку вы спрашиваете: «Дал ли тебе Моисей соответствующий документ?», то вы и у Моисея спросите, кто дал ему такую власть. А если Моисей мог получить ее непосредственно от Бога, то почему Иисус не мог получить ее таким же образом?
Вы, по-видимому, слышали прекрасную историю о том, как Моисей встретился с Богом. Он шел по горе Хорив и вдруг услышал, как Бог зовет его из тернового куста. Он испугался. Он задрожал, а Бог сказал: «Не бойся. Это я. Не бойся. Но сними обувь, потому что ты идешь по священной земле». Он сбросил обувь. Он побежал к Богу, который явился в виде горящего пламени, в виде огня на терновом кусте. Он не мог поверить своим глазам, потому что куст был зеленым; на нем был огонь, но он не сгорал..Он спросил: «Кто ты? Это чудо».
И Бог сказал: «Это пустяки — потому что я есть жизнь, я есть созидающая сила. Я не разрушитель, я творец. Поэтому даже в том случае, когда здесь мой огонь, куст не горит. Я не могу сжигать; я могу только исцелять. Я не могу ранить; я могу только исцелять».
Когда Моисей возвращался с данными ему откровениями Божьими, он боялся, потому что его люди должны были спросить: «Какой властью? Откуда ты принес эти десять заповедей? Кто ты такой, чтобы навязывать эти десять заповедей на наши головы? Какова твоя власть?»
Моисей был несколько более законным, чем Иисус. Сам Иисус говорил: «Моисей дал вам закон; я принес вам любовь». Любовь имеет в себе что-то, что всегда вне закона. И если ваша любовь законна, это не любовь. «Моисей дал вам закон. Я даю вам любовь. Моисей дал вам заповеди, внешнюю мораль; я даю вам внутренний источник любой морали», — говорит Иисус.
Моисей с большим почтением относился к закону. Он сказал: «Люди спросят: "От кого ты принес эти заповеди?"»
И знаете, что сказал Бог? Бог сказал: * Скажи им, что это от меня».
Моисей спросил: «Кто ты, как тебя зовут? Они спросят твое имя».
И Бог сказал: «Скажи им, что я есть Сущий».
Что это означает: «Я есть Сущий»? Это означает: «Я не говорю извне, я говорю изнутри. Я есть ваша глубочайшая сущность. Я есть ваше глубочайшее "я". Когда ваше поверхностное "я" исчезает, вы приходите к познанию меня внутри вас». Вся власть идет изнутри. И они спросили Иисуса: Какою властью Ты это делаешь? И кто Тебе дал такую власть? Иисус не ответил. Неоднократно нам кажется, что Иисус попадает в беду именно потому, что не отвечает на вопросы. Но есть вопросы, на которые невозможно ответить. В последний день его жизни Понтий Пилат спросил его: «Что есть истина?» — и он остался безмолвным, потому что безмолвие есть истина и истина есть безмолвие. Но генерал-губернатор не мог понять этого.
Генерал-губернаторы почти всегда глуповатые люди, иначе отчего бы им быть генерал-губернаторами? Политики почти всегда бывают заурядными людьми, иначе почему бы им растрачивать свои жизни на политику? В жизни так много всего другого, а они растрачивают свои жизни просто на конкурентную борьбу, они все в ловушке эго.
Если бы Иисус сказал что-нибудь, Пилат мог бы понять это, он мог бы хотя бы подумать, что он понял, но Иисус промолчал. Пилат не понял этого. Он, должно быть, подумал: «Этот человек оскорбляет меня тем, что не отвечает».
Священник спросил его: какою властью Ты это делаешь? Кто дал тебе эту власть? И здесь Иисус промолчал. Ибо есть вопросы, на которые невозможно ответить.
Он есть своя собственная власть. И это содержится и в его откровении: каждый должен быть своей собственной властью. Будьте своей властью, будьте властью в самом себе. Вы здесь не для того, чтобы следовать за кем-то; вы здесь, чтобы быть самим собой. Ваша жизнь — ваша; ваша любовь — ваша; внутреннее ядро вашего существа и есть ваша власть над всем, что вы делаете. И пока вы не станете властью в самом себе, вы будете блуждать в темноте; вы будете следовать то за тем, то за этим. Вы будете следовать за тенями, и вы никогда не будете удовлетворены этим.
Иисус ничего не говорит. Более того, он рассказывает им притчу. Он — один из величайших рассказчиков.
Иисус сказал им. в ответ...
...У одного человека было два сына; и он,
подойдя к первому, сказал: сын! пойди сегодня
работай в винограднике моем.
Но он сказал в ответ: не хочу; а после,
раскаявшись, пошел.
Он сказал «нет», но впоследствии раскаялся и пошел, то есть в действительности сказал «да». Он сказал «нет» своим умом, но он сказал «да» благодаря своей целостности.
И подойдя к другому, он сказал то же. Этот оказал в ответ: иду, государь, и не пошел.
Он сказал «да» умом, но «нет» — всей своей целостностью.
Который из двух исполнил волю отца? -спросил Иисус. Кто исполнил волю своего отца — тот, кто сказал «нет», но преобразовал свое «нет» в «да», или тот, кто сказал «да», но чье «да» было слишком слабым, чье «да» было всего лишь вежливым способом сказать «нет»? Кто последовал приказанию отца? Кто подчинился ему?
Который из двух исполнил волю отца? -спросил Иисус.
Говорят Ему: первый. Иисус говорит им:
истинно говорю вам, что мытари и блудницы вперед вас идут в Царство Божие.
Потому что вы сказали «да», но сделали «нет». Ваше «да» является просто словесным, просто поверхностным -оно не идет от сердца.
Почему Иисус ответил им таким образом? Он ничего не сказал о том, откуда идет его власть, но, некоторым образом, он сказал все. Он сказал: «Поскольку я сказал "да" своему Богу тотально, целостно, то отсюда и моя власть: потому что я подчинился ему, поскольку я отдал себя ему».
Он не говорит то, что лежит на поверхности, но в глубине он отстаивает свою власть.
Кто выполнил волю отца своего — тот, кто сказал «да» и не собрался исполнить это? Это то, что всегда делалось священнослужителями, учеными и пандитами — людьми учений и знаний.
Я слышал одну древнюю индийскую историю. У одного мудреца был попугай, и мудрец обычно говорил каждому:
«Избегайте капканов. Не сидите на капкане». Конечно же, он имел в виду майю, иллюзию мира, ловушку алчности, ловушку собственничества, ловушку гнева и насилия. Так что обычно он говорил своим ученикам: «Избегайте капканов. Не сидите на капкане».
Постепенно и попугай выучил эти слова. Поэтому всякий раз, когда мудрец произносил их, попугай повторял их, причем даже громче, чем мудрец. Попугай говорил: «Избегайте капканов. Не сидите на капкане!» И все получали удовольствие от этого.
Однажды, по ошибке, клетка с попугаем осталась открытой и он вылетел из нее. Все очень любили попугая, поэтому мудрец и все его ученики разбрелись по лесу в поисках его. Когда они забрались глубоко в лес, они услышали слова попугая: «Избегайте капканов. Не сидите на капкане». Они были очень счастливы, что он здесь. Следуя направлению его голоса, они пошли в ту сторону. И что же они увидели? Они не могли поверить этому: он сидел на капкане. Он попался в капкан — сидя на капкане, он продолжал повторять: «Избегайте капканов. Не сидите на капкане».
Это и происходит со всеми теми людьми, кто живет головой. Что бы они ни говорили, в жизни они поступают наоборот. Они не живут тем, о чем говорят; они просто все время что-то повторяют, как попугай. Они становятся великими учеными: они все знают о Боге, но ни в малейшей степени не ощутили, что есть Бог. Их жизнь остается незатронутой. Их знания находятся в своем особом мире; это некоторый склад в памяти. Их сердца остаются такими же невежественными, как и ранее. Они много знают, но они ничего не знают. Им кажется, что они знают много, но их невежество огромно.
Я читал биографию одного китайского мистика, бывшего библиотекарем китайского императора. Однажды кто-то задал ему несколько вопросов, и, конечно же, он ожидал, что библиотекарь должен знать все ответы. Он был здесь именно для того, чтобы все читать и изучать для короля, чтобы всякий раз, когда король хотел что-то знать, он мог бы спросить у библиотекаря.
Но этот библиотекарь имел дурную привычку отвечать почти на все вопросы: «Я не знаю». Поэтому, когда один министр императора задал очень важный вопрос, на который требовался ответ, и библиотекарь ответил: «Не знаю», министр был очень разгневан. Он сказал: «Король платит тебе за это; ты должен знать это».
Библиотекарь сказал: «Король платит мне за мои знания. Если король готов платить и за мое невежество... Он платит мне за то, что я знаю, но если он начнет платить мне за то, чего я не знаю, то не хватит всех его сокровищ. Я знаю очень немногое. Я, фактически, знаю только одно, и это одно — я сам. Я притворяюсь, что знаю все остальное. Я могу собирать информацию, но все это не знание».
Если вы все время собираете информацию, то это случится — вы все время будете говорить «да» в голове и все время говорить «нет» в жизни. Вы превратитесь в раздвоенную, расщепленную личность. Ваша голова будет идти на север; ваше сердце будет идти на юг, и вы всегда будете в постоянном напряжении войны.
Это и происходит. Вы знаете все о любви, но любили ли вы? Вы знаете все о молитве, но молились ли вы? Вы знаете все о красоте, но видели ли вы красоту, теряли ли вы себя в каком-либо прекрасном явлении? Были ли вы хотя бы мгновение настолько тотальны, что голова и сердце избавились от этого постоянного напряжения войны? Был ли когда-либо такой момент, чтобы вы были настолько тотальны, что вас не было? Если этого не случалось, то вы можете все время говорить «да», но это не много значит — может быть, всего лишь вежливость.
Так называемые религиозные люди этого мира подобны второму сыну, который сказал: «Я пойду, сэр» — и не пошел. Даже атеист лучше, потому что он говорит «нет». Он, по крайней мере, искренен, он, по крайней мере, говорит то, что чувствует. Он искренен; он говорит: «Нет, я не иду». Человек искренний рано или поздно становится осознающим. Он наполнится раскаянием относительно этого «нет»; он раскается.
Запомните это: мир нерелигиозен из-за так называемых религиозных людей. Было бы лучше, если бы вас никогда не учили религии. Было бы лучше, если бы вы не были обусловлены быть религиозным, потому что все обуславлива-ния могут породить лишь вежливое «я», но не трансформацию, не мутацию. Лучше сказать «нет» — потому что если вы говорите «нет» и ваше «нет» является истинным, подлинным и честным, то рано или поздно вы должны будете сказать «да».
Почему? Потому что никто не может жить в «нет». Это необходимо понять — это одна из самых фундаментальных вещей. Никто не может жить в «нет». «Нет» является отрицательным. Вы не можете жить в отрицательности; вы можете жить только в положительности. Жить в «нет» все равно, что жить в смерти. «Нет» является абсолютно бедным понятием; в нем ничего нет; оно бессильно. Оно является отсутствием; оно подобно темноте. Оно является пустым. Говорить «нет» означает оставаться нищим; говорить «да» означает быть императором.
Никто не может жить в «нет», но если вы сказали фальшивое «да», вы можете думать, что живете, потому что вы говорите, что сказали «да». Это фальшивое «да» может обмануть вас. Истинное «нет» лучше, чем фальшивое «да», потому что фальшивое «да» становится маской.
Если, например, вы не любите кого-то, не говорите, что любите. Лучше говорить, что вы не любите; лучше принять с глубоким смирением, что вы неспособны любить; тогда остается возможность, что однажды любовь возникнет, потому что никто не в состоянии жить без любви. Но если вы все время говорите, что любите, а на самом деле не любите, то вы можете напрасно растратить всю вашу жизнь. Это вежливое «да», это фальшивое «да», эта фальшивая любовь, эта нечестная любовь, эта позиция неискренности — все это может стать чем-то вроде облака, за которым вы все время прячетесь. Но вы напрасно тратит^свою жизнь. Пока вы не скажете тотальное «да» жизни, вы не проживете ее на максимуме. Тогда вы будете жить на минимуме.
Говорите «да» — и это то, что я называю быть религиозным. «Нет» является первым шагом, «да» является вторым шагом. Никто не может избежать первого шага, не может избежать того, чтобы говорить «нет». Если вы избегаете этого, то второй шаг будет фальшивым, потому что истинное «да» возникает только после истинного «нет».
Тот, кто действительно был атеистом, может стать теистом. Тот, кто отрицал и сомневался, может достигнуть веры и доверия. Тот, кто верил с самого начала, никогда не достигнет доверия. Его вера будет препятствием для этого. Он не может собраться с мужеством и сказать «нет», поэтому он говорит «да». Но если у вас нет мужества сказать «нет», то откуда у вас появится мужество сказать «да»? Ваше «да» будет мертвым.
Эта притча действительно прекрасна; она несет в себе много скрытого смысла и значения.
...У одного человека было два сына; и он, подойдя к первому, сказал: сын.' пойди сегодня работай в винограднике моем.
Но он сказал в ответ: не хочу... искренний человек, а искренность всегда окупается ...а после, раскаявшись, пошел.
Я говорю вам, что даже грешники — это то, что говорит Иисус, даже блудницы и мытари, даже грешники — могут достичь Бога, потому что на протяжении всей своей жизни они говорили «нет», но никто не может вечно говорить «нет». Однажды вы насытитесь своим «нет», потому что вы живете пустой жизнью; однажды вы расторгнете брак со своим говорением «нет» и обручитесь с говорением «да»; вы станете говорить «да», вы станете религиозным.
Когда-нибудь вы должны будете отбросить свое сомнение, потому что сомнение есть болезнь. Но никто не может оставаться больным навсегда; никто не захочет оставаться больным навсегда. В человеке существует сильное естественное стремление быть здоровым и цельным; имеется сильное стремление быть доверяющим; имеется сильное стремление говорить «да». Наблюдали ли вы? Всякий раз, когда вы говорите «да», в вас немедленно взрывается какое-то чувство свободы; всякий раз, когда вы говорите «нет», вы съеживаетесь, сжимаетесь. Всякий раз, когда вы говорите «нет», вы остаетесь один, вы отрезаете себя от мира. Всякий раз, когда вы говорите «да», от вас к Существованию немедленно простирается мост. Говорите «да» — и вы связаны с миром, с Существованием. Говорите «нет» — и вы отрезаны, не связаны ни с чем. •
Ненавидьте «нет»; любите «да». Деньги — это «нет»; молитва — это «да». Люди, которые сомневаются, которые являются скептиками, все время накапливают деньги, потому что они не могут доверять жизни. Они чувствуют себя с жизнью настолько небезопасно, что они находят чувство безопасности в деньгах, в чем-то мертвом. Люди, которые любят, и любят сильно, в избытке, тотально, люди, которые говорят «да» жизни во всех ее проявлениях, люди, которые всегда готовы сказать «да», не накапливают деньги. В этом нет необходимости. Жизнь — это такая безопасность. В величайшей ее небезопасности содержится безопасность.
В глубочайшем вызове жизни содержится любовь; в максимальных ее трудностях содержится рост. Раз вы говорите «да», вы в состоянии всеприятия, вы стали религиозным.
Который из двух исполнил волю отца? Даже священники должны были сказать: «Первый». Но они до сих пор не осознавали, что эта притча о них. В этом и прелесть притчи: вы осознаете ее смысл только тогда, когда она проникает в ваше сердце. В этом красота притчи: с самого начала вы не принимаете защитную позицию. Вы просто слушаете историю, ничего не понимая... и как-то косвенно что-то проникает в вашу душу подобно стреле.
Притча подобна стреле, которая вначале кажется цветком. Вы не отталкиваете ее, не сопротивляетесь ей, потому что вы всего лишь слушаете историю. Вы не сражаетесь с ней, вы не защищаетесь от нее. Вы не бдительны; вы расслаблены.
Священники слушали притчу. Они даже ответили.
Говорят Ему: первый. Иисус говорит им:
истинно говорю вам, что мытари и блудницы вперед вас идут в Царство Божие.
...Вперед вас: вперед священнослужителей, пандитов, раввинов, моралистов, пуритан, так называемых добрых парней. Но они «так называемые»: никакого добра от них и не видно. Все в них вынужденное, культивированное; это просто дисциплина. Это делает их уважаемыми людьми, это углубляет их эго.
Понаблюдайте: всякий раз, когда вы говорите «нет», вы ощущаете, что ваше эго становится сильнее. Вот почему люди так много говорят «нет» — потому что всякий раз, когда вы говорите «нет», вы ощущаете себя сильной личностью.
Иногда я наблюдаю людей, которые говорят «нет» даже тогда, когда в этом нет никакой необходимости. Маленький ребенок спрашивает мать: «Можно мне выйти поиграть?» И она немедленно отвечает: «Нет!» Он ничего не требует -только немного солнечного света; он хочет побыть с цветами, погоняться за бабочками. Он не просит многого; это ничего не стоит. Солнце уже на небе, оно свободно; бабочки ждут его, потому что если никто не бегает за ними, они не чувствуют себя хорошо; цветы уже на месте — кто-то должен подойти и понюхать их; им хотелось бы поделиться своим счастьем с кем-то другим.
И ребенок просит: «Можно мне выйти из дому?» А мать говорит: «Нет». Мать даже на секунду не задумалась. «Нет» выходит легко, как будто оно всегда наготове. Вы говорите что угодно, и она отвечает «нет». Она хорошо знает, что ребенок все-таки выйдет из дому, потому что он будет настаивать снова и снова; он попросит два, три раза, и на четвертый раз она скажет: «Ладно, иди. Только не приставай ко мне больше». И она знает это, и ребенок знает это, но все же первой реакцией является «нет». «Да» не кажется таким легким.
Слуга просит уплатить ему его жалованье. Вы можете выплатить ему его жалованье прямо сейчас, но вы говорите: «Завтра». «Нет» выходит легко, «да» кажется очень трудным. И всякий раз, когда вы говорите «да», вы чувствуете себя так, как если бы вы что-то потеряли или как если бы вы были в беспомощном состоянии.
Пойдите на железнодорожную станцию. Попросите билет, когда кассир сидит и ничего не делает. Он начнет просматривать свои книги. Он скажет: «Нет. Кто вы такой?» Ему хочется чувствовать, что он тоже важная птица. Он может дать вам билет прямо сейчас, но кто тогда скажет «нет»?
Посмотрите на полицейского, стоящего на перекрестке, — «нет» написано на его лице. Посмотрите на лица людей: по ним можно судить, кто из них религиозен, а кто — нет. Если лицо говорит «нет», то он нерелигиозен, хотя он и может в это время молиться в храме. Если лицо говорит «да», приветливое «да», то этот человек религиозен. Он может и не ходить в храм — это не имеет значения.
«Да» должно быть заработано; человек должен вырасти до него. Это наиболее прекрасное явление, которое когда-либо может случиться с человеком. Но это возможно только в том случае, если вы честны с самого начала. Если вы были честны, говоря «да», если вы были честны, говоря «нет», то только тогда честное «да» может развиться из вас — потому что никто не может жить с отрицательным отношением ко всему. Но вы можете жить с фальшивым положительным отношением, и ˜вы именно так и живете.
Я слышал рассказ об одном хасидском мистике. Его звали равви Мосси. В глазах других он был очень беден. Для самого же себя он был император, очень богатый, бесконечно богатый, но его богатство было внутри его.
Однажды, когда он сидел со своими учениками, к нему подошел нищий и он отдал ему свою последнюю монету. Один ученик запротестовал. И этот протест тоже имел смысл, потому что человек, которому дали монету, был пьяница, который немедленно отправился бы в пивную. Поэтому ученик сказал две вещи: «Во-первых, у вас нечего сегодня есть, а это ваша последняя монета. Теперь весь день и всю ночь вы вынуждены будете голодать. Во-вторых, вы дали свою монету человеку, который не заслуживает ее, — он вор и пьяница. Что вы скажете на это?»
Хасидский мистик Мосси сказал: «Чем я лучше Бога, который дал эту монету мне? Чем я лучше Бога? Если он мог дать ее мне, не заслужившему ее, и не спросил, не являюсь ли я грешником или пьяницей, то кто я такой, чтобы беспокоиться о том, является ли этот человек грешником, вором или пьяницей?»
Это качество действительно религиозного человека — в нем нет желания осуждать других. Фальшивый религиозный человек всегда осуждает других; он, на самом деле, старается быть моралистом именно для того, чтобы осуждать других. Он желает быть уважаемым, он желает быть выше других. Ему всегда хочется казаться больше, чем он есть; ему всегда хочется быть «большим праведником, чем вы». Поэтому, на кого бы он ни смотрел, он осуждает его — вся его мораль есть всего лишь декорация для его эго.
Помните: если ваша мораль является всего лишь декорацией, если ваша молитва и ваша медитация являются всего лишь цветочками, декорирующими ваше эго — чтобы оно выглядело покрасивей, — то вы не религиозны. И Иисус прав...
Истинно говорю вам, что мытари и блудницы вперед вас идут в Царство Божие.
Потому что они сказали «нет»; потому что они раскаются, потому что они будут испытывать угрызения совести, потому что они не смогут жить с этим «нет». Никто не может жить с «нет».
Попытайтесь жить с каким-либо «нет» — с гневом, с ненавистью, с ревностью, с одержимостью собственностью — попытайтесь жить с каким-либо «нет». Просто оставайтесь с этим. Не старайтесь изменить это; не прячьте и не подавляйте это — и вы увидите, что не можете жить. А когда вы не можете жить, вы отбрасываете все это и начинаете двигаться по направлению к «да». «Да» есть храм Божий.
И слышав притчи Его, первосвященники и фаршей поняли, что Он о них говорит.
Но тогда было уже слишком поздно — он уже сделал ясной свою точку зрения. И он сделал ясной свою точку зрения не только для раввинов и священников, он сделал ее ясной — даже еще более ясной — для тех, кто стоял вокруг них.
Помните, что обыкновенные люди имеют больше понимания, чем так называемые религиозные люди, потому что обыкновенный человек не имеет никаких вложений в религию. Священник имеет вложения в религию. Он всегда начеку. И люди, подобные Иисусу, могут быть опасными. Если их слышат и их откровения распространяются, то священник исчезает. Храмы останутся, а священники исчезнут. Религия останется, а эксплуатация, осуществляемая именем религии, исчезнет.
Священник всегда боится пророка; священник всегда боится мистика; священник всегда боится действительно религиозного, подлинно религиозного человека.
И старались схватить Его, но побоялись народа, потому что Его почитали за пророка.
Теперь не только они поняли притчу, но и люди, которые слушали этот разговор, тоже поняли ее. Смысл ее был совершенно ясен. Теперь трудно будет схватить Иисуса. Они старались любым способом прекратить деятельность Иисуса. Они хотели бросить его в тюрьму, они хотели убить его. Они делали все, что могли, но они всегда боялись человеческих масс, толпы, обыкновенных людей — потому что те были более чувствительными; они могли видеть все более ясно; их глаза не так закрыты облаками, как глаза пандитов и ученых мужей, глаза знатоков.
Они должны были ждать подходящего момента. Они, в конце концов, распяли его, но они должны были ждать подходящего момента. И подходящий момент наступил, и они смогли убедить политические власти, что этот человек не говорит о религии, что этот человек не бунтовщик — что этот человек революционер. Они убедили политические власти: «Этот человек говорит не о царстве Божьем — это только стратегия. Этот человек говорит о царстве на земле. Этот человек пытается вести людей не к Богу; этот человек пытается завладеть властью, завладеть для себя царством на земле. Он против правительства».
Когда они смогли убедить правительство, только тогда... И запомните: между священниками и политическими лидерами всегда существует тайный сговор. Они всегда в сговоре; они всегда помогают друг другу. Всякий раз, когда это нужно политику, его действия освящаются религией, священник приходит на помощь. Он говорит: «Король — это не обыкновенное человеческое существо. Он является воплощением Бога на земле». Он говорит: «Он сделан королем самим Богом. Его власть идет от Бога; он просто представитель Бога на земле».
Вот как священники помогают королям, политической власти, вот как они придают им ауру религиозности и божественности; вот почему короли существуют до сих пор.
И поэтому священник в затруднении перед мистиком, поэтому и король, и священник в затруднении перед мистиком, потому что мистик — бунтовщик. Мистик — это бунт. Само его существо настолько свободно, что ему хотелось бы освободить всех других людей. Его откровением является освобождение, свобода — полная, абсолютная свобода. Король боится — священники помогают. Священник боится — король помогает.
Священники и политическая власть объединились, чтобы убить этого невинного человека, не имеющего никакой власти; или его власть была не от мира сего — его власть была властью кроткого и смиренного человека; его власть была властью осознающего человека. Власть — это не насилие. Его власть является властью любви, он то, что Лао-цзы называет «человеком дао». Он имеет власть, потому что он не наделен властью. Он чрезвычайно высок, потому что живет в наинизшей точке. Он на вершине, потому что живет в темнейшей долине. Он велик, потому что не заявляет о своем величии. Власть человека кроткого, власть человека смиренного, власть человека без эго, власть человека без... тогда в него входит власть Бога. Тогда он становится средством для выражения целого.
И последнее: будьте бдительны, ибо в каждом из вас скрыты три возможности. Вы можете быть священником, если вы говорите фальшивое «да», вы можете быть также ученым мужем, накапливающим знания и информацию. Второе: если вы говорите «нет», но застряли на нем и не продвигаетесь вперед, если вы устроили свою обитель в этом «нет», то вы становитесь атеистом, сомневающимся. Священник упускает истину из-за ложного «да», а вы упускаете истину из-за истинного «нет». Но если бы можно было сделать выбор, то мне хотелось бы, чтобы вы говорили «нет», потому что оно хотя бы является искренним и честным; а при наличии честности имеются некоторые возможности. Будьте атеистом, но не будьте фальшивым религиозным человеком.
Имеется еще и третья возможность: вы говорите искреннее «нет», но не застреваете на нем, не делаете его своей обителью. Хорошо, если вы отдыхаете ночью, а утром слова отправляетесь в путь — потому что нет никакого стремления к самоубийству. Не совершайте самоубийства при помощи этого «нет». Не будьте лицемером с фальшивым «да», не будьте самоубийцей с искренним «нет».
Третье направление является правильным. Говорите искреннее «нет» и продолжайте движение. Это не конец — это только начало, это первый шаг. В вас должно родиться «да». Если вы позволите, оно родится. Если вы все время в движении, все время наблюдаете, экспериментируете, живете, не делаете все фальшивым, а смотрите на все как оно есть, то рано или поздно «да» родится; вы забеременеете этим «да».
Тогда вы станете храмом. Тогда не будет необходимости идти в какой-либо другой храм. Тогда Бог спускается в вас. На самом деле, никто никогда не находил Бога. Когда человек готов, Бог находит его.

Беседа 6
Человек просветленный не имеет масок, не имеет характера, не имеет правил, которым надлежит следовать
16 декабря 1975г., Пуна
Я сам — вопрос. Я не знаю, кто я есть. Что мне делать? Куда идти?
Оставайтесь с вопросом. Не делайте ничего и не идите никуда; не верьте никаким ответам. Оставайтесь с вопросом. Это самое трудное — оставаться с вопросом и не искать ответа; потому что ум является весьма коварным и может выдавать ложные ответы. Он может утешать вас; он может давать вам нечто, за что можно ухватиться; и тогда это будет не ответом на вопрос, а подавлением этого вопроса. Тогда вы начинаете верить в ответ, а вопрос остается глубоко в вашем подсознании, кровоточа как рана. Исцеления не случилось.
Если вы остаетесь с вопросом, то я не говорю, что вы когда-то получите ответ. Никто никогда не получал никаких ответов. Если вы остаетесь с вопросом, то постепенно вопрос исчезает. Это не значит, что получен ответ; нет никакого ответа. Его и не может быть, ибо жизнь есть таинство. Если будет какой-то ответ, значит жизнь не будет таинством.
Она не содержит в себе ответа, она не может иметь решения. Она не трудная задача, она — таинство. И в этом различие между задачей и таинством. Задача может быть решена, какой бы трудной она ни была. Таинство не имеет решения, и не потому, что оно является трудным. Оно является очень простым, но его природа такова, что оно не может иметь решения.
Оставайтесь с вопросом — бдительный, осознающий, не ищущий, не пытающийся найти ответ. Это очень трудно, но если вы смвжете так поступать... так можно поступать. Я так поступал. И все те, кто разрешил свои вопросы, поступал именно так. Сама осознанность, огонь осознанности сжигает все вопросы. Солнце осознанности растапливает вопрос; он исчезает, он испаряется. Однажды, внезапно, вы обнаружите, что вы здесь, а вопроса нет. Это не означает, что вопрос заместился ответом. Нет ничего. Вопрос просто исчез. Вы есть, но нет никакого вопроса. Это и есть ответ.
Вы без вопроса — это и есть ответ. Это не значит, что вы можете сказать, кто вы есть — вы будете смеяться над самим вопросом. Вопрос стал абсурдным. Прежде всего, неправильным был сам вопрос. Но прямо сейчас вы не можете понять этого; вы должны спросить. Вы очень хотите спросить. Задайте вопрос, но не задавайте его ради того, чтобы получить ответ.
В этом разница между теологией и религией. Теология дает вам ответ; религия дает вам осознанность. Теология поставляет вам ответы — готовые, специально изготовленные, отшлифованные, совершенные. Религия не дает вам никакого ответа; она просто помогает вам глубоко проникнуть в этот вопрос. Чем глубже вы проникаете в вопрос, тем больше вы чувствуете, что он плавится, что он исчезает. И когда вопрос исчезает, в вас высвобождается огромная энергия. Вы есть, и без всяких вопросов.
А когда нет никаких вопросов, то, конечно, нет и никакого ума. Ум — это тот, кто задает вопросы. Когда не задаются никакие вопросы, ум тоже исчезает и остается чистое сознание — просто небо без облаков, пламя без дыма.
Вот что такое Бог. Вот что такое Будда, вот что такое Христос. Помните, я повторяю это снова и снова: Будда не ищет ответов, вот почему Будда никогда не отвечает. Вы спрашиваете его: «Бог существует?» Он уклонится от ответа, он не даст его. Вы спрашиваете его: «Что происходит, когда Будда умирает?» Он уклонится от ответа, он начнет говорить о другом. Он не даст ответа.
Он не метафизик. Он не философ. Он встает перед вопросом, и вопрос исчезает. Вопрос исчезает, как исчезает темнота, когда вы зажигаете свечу или вносите лампу. Привнесите больше осознанности в вопрос.
Вы говорите мне: «Бхагаван, я сам есть вопрос». Прекрасно — так и должно быть — сведите все вопросы к одному основному вопросу: «Кто я есть?» Не блуждайте все время по периферии, не задавайте вопросов вроде: «Кто сотворил мир? Почему он сотворил мир?» Это все глупые вопросы. Придите к основному вопросу, к наиболее фундаментальному вопросу: «Кто я есть?»
Кто7 Пусть ваше сознание проникает в это, как стрела, проникающая все глубже и глубже. И не спешите найти ответ
— потому что ум коварен. Если вы спешите, если вы нетерпеливы, то ум даст вам ответ; ум может процитировать священное писание; ум — это дьявол. Он может сказать: «Да, ты бог, ты брахма, ты чистое сознание, сат-чит-ананда, ты предельная истина, ты вечная душа, ты бессмертная сущность». Эти ответы могут уничтожить сам ваш поиск.
Ищущий должен распознавать готовые ответы. Они всегда существуют; они поступают к вам со всех сторон. Ваш ум, фактически, уже обусловлен: ответы были введены в вас еще до того, как в вас возникли вопросы.
Маленький ребенок не спрашивает о том, что есть Бог, но он уже снабжается ответом; он обуславливается. Он еще не спросил, вопроса еще нет, а ответ уже дан. Многие люди всю жизнь верят в эти ответы, они никогда сами не задают вопросов.
Если вы сами не задаете вопросов, то все, что вы знаете,
— просто хлам. Выбросьте все свои знания в мусорную кучу
— потому что это не знание; это всего лишь информация. Нет никаких ответов — только состояние сознания, когда вопросы исчезают; только ясность, ясность видения и восприятия, ясность глаз, когда вы можете видеть насквозь; но это не означает, что вы находите где-то ответы. Существование является Таким обширным, таким таинственным.
И хорошо, что это так. Вы только представьте себе такую несчастную ситуацию, когда вы могли бы находить ответ. Тогда жизнь не стоила бы того, чтобы жить; тогда она не имела бы никакого значения. Поскольку вы не можете найти ответ, жизнь все время имеет бесконечное значение. Бог — это не ответ. Бог — это состояние бытия, в котором вопрос исчезает. Бог есть состояние не-ума.
Оставайтесь с вопросом. Я здесь для того, чтобы помочь вам оставаться с вопросом. Я не собираюсь давать вам никакого ответа; вы уже имеете слишком много ответов. Я не собираюсь обременять вас еще больше. Я здесь для того, чтобы отучить вас от ответов, которые вы выучили, для того, чтобы сделать ваш вопрос кристально чистым — чтобы вопрос стал искренним и вашим собственным, чтобы вопрос возникал из вашей внутренней сущности.
И оставайтесь с ним. Не рыскайте по сторонам, не спешите. Будьте терпеливыми. Пусть этот вопрос станет вашим постоянным спутником. Это единственная дисциплина, которой я учу вас: дисциплина вопрошания без спешки в получении ответов.
И это прекрасно — оставаться с вопросом, ибо ответы портят вас. Они разрушают вашу невинность, они разрушают ваше чистое невежество. Они наполняют ваш ум словами, теориями, догмами; тогда вы больше не являетесь девственным. Они портят вас. Вопрос является чистым; он не портит вас. Он, на самом деле, усиливает вашу чистоту; он делает вас все более и более чистым.
Осознайте вопрос. Это не значит, что вы должны непрерывно спрашивать: «Кто я?» Это не значит, что вы должны произносить его. Пусть вопрос будет без какой-либо словесной формулировки. Пусть он будет подобен вашему дыханию; пусть он будет подобен вашему бытию. Пусть он непрерывно безмолвно присутствует, как если бы вы были беременны им. Однажды, если вы достаточно прожили с этим вопросом, он начнет исчезать. Он испаряется точно так же, как по утрам, когда восходит солнце, испаряются капли росы. Когда сознание становится пламенем, интенсивным огнем, вопрос начинает исчезать.
И когда вопрос исчез, вы не можете сказать, кто вы есть, но вы знаете это. Это не информация, это знание. Вы не можете ответить, но вы знаете. Вы не можете дать ответ, но вы можете протанцевать его. Вы не можете дать ответ, но вы можете высказать его в смехе. Вы не можете дать ответ, но вы можете прожить его.
Мой гнев уменьшился, мое сексуальное желание больше не является моим хозяином, мой ум является более спокойным, но, тем не менее, я знаю, что еще не сдался Вам. Как это будет выглядеть — удар молнии?
Первое, что следует понять: вы не можете сдаться, это не есть нечто, что вы можете сделать. Если вы здесь, то как вы можете сдаться, как можете отказаться от себя? Если делатель здесь, то как может случиться самоотречение? Это не действие. Самоотречение имеет место, когда вас здесь нет. Так что вы не можете отречься от себя — это абсолютно определенно. Вы не можете сдаться, потому что вы являетесь барьером. А это то, что вы пытаетесь делать; вы пытаетесь отречься от самого себя. Это подобно тому, что вы пытаетесь заснуть: старайтесь получше, и тогда неудача будет полной.
Сон приходит тогда, когда вас здесь нет и все попытки полностью прекратились. Когда вы больше не пытаетесь заснуть — вы полностью забыли об этом, потому что любая деятельность против сна — вы засыпаете. Если вы стараетесь заснуть... Это то, что делают люди во всем мире, страдающие от бессонницы. Они стараются: они идут на всяческие уловки; они считают овец, они делают трансцендентальную медитацию, они читают мантры, они делают тысячи вещей, чтобы заснуть, потому что они не знают, что барьером является сам делатель. Сон приходит тогда, когда вас нет.
Иногда может показаться, что эти мантры помогают, потому что, бормоча эти мантры., вы пресыщаетесь ими; вам становится скучно. В этом весь механизм действия мантр -от них вам становится скучно. Вам становится так скучно, что мантры исчезают; в вашей скуке сами усилия заснуть тоже исчезают. Внезапно наступает сон. Сон приходит, когда вас нет. Истина приходит, когда вас нет. Бог приходит, когда вас нет. Самоотречение не есть то, что вы можете делать. Вы можете быть только восприимчивым к тому, что случается; самоотречение случается.
Вы говорите: Мой гнев уменьшился — хорошо! Мое сексуальное желание больше не является моим хозяином — очень хорошо! Мой ум является более спокойным — прекрасно! Ситуация сама себя создает. Теперь не надо торопиться с самоотречением. Все случится в свое время. Созревание — это все; только не спешите; плод созревает каждый день. Все ближе и ближе тот момент, когда внезапно, без всякого предупреждения, плод падает с дерева.
Подобно этому случается и самоотречение. Вы не будете предупреждены, запомните это. Нет никого, кто сказал бы вам: «Вот, теперь должно случиться самоотречение!» Об этом не будет никакого объявления. Фактически, в тот момент, когда это случится, вы будете удивлены, вы будете захвачены врасплох — вы не ожидали этого.
Помните: пока вы ожидаете это, оно не случится, потому что, когда вы ожидаете, вы здесь. Это случается только тогда, когда вы вовсе не ожидаете, когда вы, фактически, забыли об этом. Это происходит внезапно.
Замечали ли вы — иногда случается так, что вы забываете чье-то имя. И вы знаете, что вы знаете его. И вы говорите: «Оно где-то на кончике языка». И все же вы не можете вспомнить его. Старайтесь еще больше. Чем больше вы стараетесь, тем больше вы будете разочарованы. Чем более усердно вы будете стараться, тем в более странной ситуации вы будете оказываться. Вы знаете это имя — оно на кончике вашего языка, — и все же оно не приходит. Человек в растерянности; он не может понять, что случилось.
Вы стараетесь, стараетесь, стараетесь, а оно не приходит. Вы уже пресытились самим этим усилием. Вы выходите из дома, вы начинаете копаться в саду, и вдруг оно здесь. Оно выплыло на поверхность.
Что случилось? Постарайтесь понять механизм этого. Оно здесь, но само усилие сделало вас напряженным. А напряженный ум является узким умом, чем напряженней, тем уже. Ум становится таким узким и таким напряженным, таким одноточечным, что имя не может пройти сквозь него. Ваш ум становится подобным игольному ушку, и верблюд не может пройти сквозь него. Вы знаете, что оно здесь, но само усилие сужает вас, потому что усилие означает концентрацию.
Помните, я не учу концентрации, я учу медитации. А разница между ними вот в чем: концентрация — это сужение ума. И я говорю вам, что даже верблюд может пройти через игольное ушко, но тот, кто концентрируется, не сможет пройти и через врата Божьи — потому что ум становится все уже и уже. В этом весь смысл концентрации. Медитация — это не концентрация. Медитация — это просто осознавание -расширение ума, расширение сознания — расширение, а не сужение.
Медитация включает в себя все. Вы слушаете меня... если вы слушаете меня и в то же время карканье вороны не достигает вашего сознания, то это концентрация. Тогда вы можете помнить то, о чем я говорю, но вы не будете понимать этого — потому что зауженный ум не может многого понять. Но если я говорю, и каркают вороны, и птицы поют, — а вы не заужены, вы растекаетесь по всем направлениям, вы все осознаете, — в этот момент ваше сознание открыто всему, что может случиться. Тогда и я говорю, и каркает ворона, и для вас нет никакого конфликта между нами, потому что конфликт возникает только тогда, когда вы концентрируетесь.
Нет никакого конфликта. В один и тот же момент, одновременно, случается все. Каждый момент является многомерным. Если вы являетесь просто осознающим, то вы слушаете меня и вы слушаете также ворону. И вас не беспокоит это. Человека, который концентрируется, все беспокоит и отвлекает. Человек, который медитирует, никогда не отвлекается, потому что ничто не может отвлечь его. Он не сужает свой ум; он не исключает все остальное — он включает в себя все. Он просто здесь и сейчас. И что бы ни происходило — пусть даже Бог ощущается в виде карканья вороны, — очень хорошо. И если он пожелает спеть песню посредством птицы — прекрасно. Тогда все принимается; тогда допускается проявление целого.
Когда вы пытаетесь вспомнить имя или слово, то чем больше вы стараетесь, тем меньше вероятность успеха, потому что ум становится все уже, уже и уже. Потом вы отбрасываете всяческие усилия; вы расслабляетесь в кресле и начинаете курить — и внезапно появляется забытое слово. Ум больше не является узким; напряжение прошло — больше нет никаких усилий; вы стали безусильным. Тогда вы стали медитативным.
Медитация — это безусильное осознавание; концентрация — это сужение ума при наличии большого усилия. Я учу медитации; я учу расширению сознания, способности течь во всех направлениях одновременно.
Распахните все двери своего существа. Зачем сужать себя? Пусть небо войдет в вас через все двери; пусть свет войдет через все окна; пусть ветры дуют во всех направлениях. Зачем сужать себя? Принимайте — тотально, медитативно. Тогда однажды, внезапно, вы будете удивлены: самоотречение случилось. Вы не пытались осуществить его, и все же оно случилось. Так всегда бывало. Вы не можете отречься от самого себя, вы не можете сдаться. Однажды, когда вы находитесь в расслабленном состоянии...
Помните, когда вы в расслабленном состоянии, вас нет. Вы есть только тогда, когда вы в напряженном состоянии. Когда вы расслаблены, вы часть целого; вас нет. Тогда границы размываются; тогда целое и часть больше не разделены. Они встречаются, они сливаются... случается самоотречение, сдача.
Так что хорошо, что гнев уменьшается, что сексуальное желание больше не главенствует, что ум становится спокойнее. Теперь, пожалуйста, не делайте никаких усилий, чтобы сдаться, чтобы отречься от самого себя. Иначе ум снова станет напряженным и спокойствие будет утеряно. И снова вы будете сердиться — потому что если вы не можете сдаться, то вы будете сердиться, сердиться на самого себя. А затем рано или поздно вы обнаружите, что секс снова стал вашим хозяином.
Когда ум сердится — не имеет значения, сердится он на других или на самого себя, — когда ум сердится и находится в напряжении, секс становится хозяином, потому что тогда секс является единственным возможным расслаблением. Тогда вы так напряжены, что должны выбрасывать тем или иным способом часть энергии. Секс становится выпускным отверстием.
Это предохранительный клапан, естественный предохранительный клапан. Природа дала вам выход: если вы не можете сотрудничать со своей энергией и не можете оставаться в расслабленном состоянии, то энергия все время накапливается и наступает момент, когда от нее необходимо избавиться; в противном случае вы сойдете с ума. Большинство безумных людей во всем мире безумны потому, что они подавляют свою сексуальную энергию. Или трансформируйте ее, или не подавляйте ее.
Секс становится хозяином, потому что вы слишком напряжены. Вы нуждаетесь в нем; вы нуждаетесь в его помощи. Когда вы расслаблены, сексуальное желание исчезает. Если вы расслаблены полностью, секс исчезает полностью; и энергия, которая была вовлечена в секс, становится любовью, становится состраданием, становится осознанностью, становится свободой.
И последнее: Как это будет выглядеть — удар молнии? Вы все время думаете о своем эго, как о чем-то очень большом и сильном. Это не так. Это просто пузырь на воде, мыльный пузырь. Для него не нужен удар молнии; только небольшой прокол, и его нет — и чем больше он, тем легче это сделать; чем эго сильнее, тем оно слабее.
Этот парадокс нужно понять. Это так же, как если бы вы выдували мыльный пузырь и делали его все больше, больше и больше. Чем больше пузырь, тем больше в нем пустоты; чем больше пузырь, тем он слабее — рано или поздно он лопнет. Если бы он был маленьким, он был бы сильнее.
Вот почему я говорю, что эго следует усиливать, — чтобы оно стало более слабым и лопнуло. Чем больше воздушный шар, тем больше пустоты он несет. Один укол... Вот почему для Будды было так легко достичь истины — ведь он был сыном императора. Он, должно быть, нес внутри себя большой шар, большое эго — он не был обычным человеком. Это должно было быть более трудным для Иисуса, чем для Будды. Он был всего лишь сыном плотника, сыном бедного человека.
Для него, по-видимому, было очень трудно отбросить свое эго. Для Будды это было просто; оно было отброшено само по себе, оно было таким большим, таким пустым.
Так что не ждите удара молнии. Лишь легкий ветерок... Ваше эго есть не что иное, как капля росы на листике травы. Маленький ветерок — и она ускользнула, ее больше нет. Это случается очень легко. Но я повторяю: это случается. Вы не можете сделать этого. Если вы делаете это, то даже удар молнии не поможет. Это случается. Вы просто становитесь все более спокойным, молчаливым, мирным, любящим; и однажды, когда придет время, когда будет достигнуто требуемое состояние, когда ваше эго созреет, оно незаметно ускользнет. И если оно исчезнет — это прекрасно, потому что оно не оставит никаких следов.
Если вы отбрасываете его, вы никогда не отбросите. Сначала вы думаете, что вы есть кто-то; потом вы начинаете думать, что вы никто. Раньше вы прятались за этим «кем-то», а теперь вы будете прятаться за этим «никем». Раньше вы думали, что вы являетесь чем-то экстраординарным, редкой драгоценностью, алмазом «Кохинор»; теперь вы будете думать; «Я являюсь самым смиренным человеком в мире», — но самым, обратите на это внимание. «Нет никого, кто был бы более смиренным, чем я — я самый смиренный». Теперь эго скрывается в вашей смиренности. Рана не исчезла — изменилось только название. Вы остались тем же самым; вы переместились из одной крайности в другую, но ничего не изменилось, вы не преобразованы.
Человек, чье эго исчезло, вовсе не является смиренным. Ибо как вы можете быть смиренным без эго? Если у человека исчезло эго, то оно исчезло и все; а вместе с эго исчезает и всякая смиренность — потому что смиренность является качеством эго; она является функцией эго. Человек, у которого отсутствует эго, совсем не смиренен. Он не является ни смиренным, ни высокомерным; он просто есть.
Из чего состоит поведение просветленного человека?
Просветленный человек — это пустота. Из чего состоит пустота? В ней нет никаких составляющих, потому она и называется пустотой. Просветленный человек не имеет характера.
Позвольте мне повторить это: просветленный человек совсем не имеет характера. Он живет от момента к моменту. Он не соответствует никакому характеру, вокруг него нет никакой структуры. Характер — это структура, характер — это броня. Просветленный человек не имеет никакого характера. Я бы сказал, что он является бесхарактерным.
Попробуйте понять меня — это потому, что у него отсутствует структурированное сознание. Он имеет сознание, но структура этого сознания отброшена. Он не является ни индусом, ни мусульманином, ни христианином. Он ни хороший, ни плохой, ни моральный, ни аморальный, ни то и ни это. Он просто есть. Вся двойственность исчезла. Вы не можете оценить его; вы не можете отнести его к какой-либо категории; вы не можете втиснуть его в какое-то подразделение вашей логики. Он существует подобно пустоте — он есть ничто. И из этого ничто каждое мгновение — чудо, — потому что он функционирует без какой-либо брони вокруг себя, без какой-либо структуры. Он все время цветет.
Вам трудно это понять, потому что вы не можете представить себе, как вы будете функционировать без структуры. Если вы не несете на себе какого-либо морального обусловливания, то как вы сможете вести себя морально? Это кажется вам трудным. Это все равно, что сказать слепому, что мы ходим, не ощупывая свой путь. Слепой скажет: «Я не могу поверить вам. Как можно ходить, не ощупывая путь? Идти ощупью совершенно необходимо». У слепого человека имеется палочка; он все время ищет путь при помощи этой палочки
— «Где расположена дверь?» — и если мы скажем, что мы не пользуемся никакими палочками, он будет смеяться: «Вы, по-видимому, сошли с ума или шутите». Он скажет вам: «Не смешите меня. Если вы не ощупываете путь палочкой, то как вы можете ходить?»
Наш характер есть нечто вроде принадлежностей слепого. Мы ходим ощупью в темноте; нам каким-то образом удается быть хорошими; нам каким-то образом удается быть моральными. Но внутри аморальность продолжает существовать, готовая выплеснуться наружу в любой момент, -великое смятение внутри. На поверхности мы кое-как все устраиваем. Это то, что мы называем характером.
Человек, который стал просветленным, — тот, кто познал, кто он есть, кто встретился с собой лицом к лицу, — не имеет масок, не имеет характера, не имеет правил, которым надлежит следовать. Во всем этом нет необходимости, потому что в каждый момент его сознание здесь, а из его сознания вытекают все его действия.
Вы действуете согласно своей совести; он действует согласно своему сознанию. Совесть дается обществом; сознание — это ваша природа. Вы поступаете «хорошо», потому что вам сказали поступать «хорошо». Это не значит, что вы хороши. Вы поступаете хорошо, потому что знаете, что это приносит доход; вы знаете, что вежливость является лучшей политикой. Вы просто поймите: это политика. Это хитрость, потому что это приносит доход. И если доход приносит нечестность — если нечестность является лучшей политикой,
— то вы становитесь нечестным.
Так рождается лицемерие. Человек все время притворяется честным и все время делает то, что приносит доход. Иногда доход приносит честность — и тогда он честный; иногда доход приносит нечестность — причем более часто, чем честность, — тогда он становится нечестным. Все, что приносит доход, все, что удовлетворяет вашу алчность...
Просветленный человек живет, исходя из своего сознания. У него нет никакой совести. Он отбросил все те структуры, что обуславливали его ум. Теперь он живет, исходя из своей чистоты, из своей невинности. Его действия здесь и сейчас; ваши же действия управляются вашим умом. Вы что-то делаете, но это идет либо от прошлого, потому что вы были обусловлены делать это именно таким образом, либо от будущего, потому что вам было сказано о награде на небесах и когда-то в будущем. Вы делаете это либо из-за страха, либо из-за алчности — это никогда не идет от вашего сознания. Просветленный человек живет своим сознанием.
Позвольте мне сказать это по-другому: вы реагируете автоматически, он действует. Кто-то оскорбляет вас: вы немедленно реагируете. Нет никакого временного промежутка. Вы впадаете в ярость, вы мстите. Если вы оскорбляете Будду, будет некоторый временной промежуток. Он не реагирует автоматически. Он смотрит на вас, он следит за вами, он наблюдает вас: «Почему вы ведете себя таким образом?» И по результатам этого наблюдения он действует. Это не автоматическое реагирование; это не похоже на нажатие некоторой кнопки. Кто-то оскорбляет вас; он нажал кнопку. Вы реагируете, вы сходите с ума. Вы не можете нажать никакой кнопки в Будде; в нем нет никаких кнопок. Это именно то, что я имею в виду: он не имеет вокруг себя никакого характера. Вы не можете нажать ни на какую кнопку. Он сбросил с себя весь механизм. Вы можете сердиться на него, вы можете оскорблять его, но вы не можете предусмотреть его реакцию, потому что он не реагирует автоматически.
Однажды несколько человек очень его оскорбляли...
ругали его. Он слушал, слушал очень спокойно — вы не найдете лучшего слушателя, чем Будда. Эти люди стали ощущать некоторую неловкость, потому что они ждали, что он будет реагировать. А он слушал так спокойно, так медитативно, как будто они декламировали перед ним Веды, а не оскорбляли его. Они стали неловко чувствовать себя, потому что ожидаемая ими реакция не наступала.
Один из них спросил: «Слышишь ты или нет, что мы говорим? Выражение твоего лица ничуть не изменилось. Ты не выглядишь сердитым».
Будда сказал: «Поскольку я слушаю вас, я испытываю большое сострадание. Бедные парни — почему вы в такой ярости, почему вы в таком гневе? Почему вы отравляете свою нервную систему?» Будда думает о них.
Они сказали: «Забудь о нас. Мы не пришли к тебе за советом. Что с тобой?»
Будда сказал: «Если бы вы пришли ко мне десять лет назад, то я бы реагировал на ваши слова. Вы пришли немного поздно. Теперь вы можете оскорблять меня, но это никогда не достигнет меня, потому что я никогда не приму это. И пока я не приму это — пока я не приму это со своей стороны, — вы не сможете дать мне что-либо. Дать вы можете; но я не приму этого».
Будда рассказал им притчу. Он сказал: «В соседней деревне люди пришли ко мне со многими сладостями, но я сказал им, что я не нуждаюсь в сладостях — "Пожалуйста, заберите их обратно". Я спрашиваю вас, что они сделали с этими сладостями?»
Люди, собравшиеся вокруг него, сказали: «Они, скорее всего, распределили их между жителями деревни».
Будда рассмеялся и сказал: «Что же вы теперь будете делать? Вы бросали на меня обиды, оскорбления, гнев, ненависть, а я говорю вам: "Я не приму их". Теперь вы должны забрать их обратно и распределить между жителями деревни. Я сочувствую вам».
Это действие. И помните, реагирование связывает, действие — освобождает, действие не имеет ограничений. Если вы действуете, вы свободны; если вы реагируете, вы в оковах. Действие означает целостность — отклик исходит из всего вашего сознания — не из совести, не из понятий, не из ума, а из самой вашей сущности, из вашей внутренней сути, которая выше вас. Ваша природа выше вас — действие идет именно из нее.
Просветленный человек является чудом каждое мгновение. Он остается абсолютно безмолвным, и действия его исходят из этого безмолвия, его отклик на ситуацию исходит из этого безмолвия. У него нет мыслей о том, что есть добро и что — зло, но все, что случается благодаря ему, — это добро. Все, что исходит от него, есть любовь; все, что исходит из него, есть сострадание, потому что иначе и быть не может. Это не значит, что он решает: «Я должен любить вас». Никаких «должен», никаких идеалов. Это не значит, что он принимает решение: «Я не должен быть плохим, я не должен быть грешником». У него нет никаких представлений о том, что является плохим или грешным.
Его качества, его добродетели идут от его осознанности. Все, что идет от осознанности, является добродетелью, а все, что исходит из вашего сна, является грехом. Если вы попросите меня дать определение греха, я скажу: «Грех — это бессознательные действия, являющиеся автоматическим реагированием. Сознательное действие, которое является не автоматическим реагированием, а откликом, — это добродетель».
Четвертый и пятый вопросы... но прежде чем я возьму их, я расскажу вам притчу; даже прежде чем я прочитаю эти вопросы вам, я расскажу вам притчу.
В Тибете существовала одна небольшая деревня, в которой проживали художники. В течение нескольких веков они развивали один вид искусства. Искусство заключалось в изготовлении из металлической проволоки прекрасных фигурок: людей, животных, птиц, богов, ангелов. Они достигли в этом высокого мастерства. Они были известны по всему Тибету. И постепенно они стали очень богатыми, потому что их товар продавался по всей стране. Их изделия стали даже продавать в Индии и Китае, за пределами страны.
Деревня стала очень богатой, в ней всего было в изобилии. И как это всегда случается, когда общество, деревня, семья, человек становится очень богатым, появляется понимание того, что весьэтот успех является неудачей. Поскольку богатство достигнуто, а нищета не исчезла. В действительности только богатый человек и знает, насколько он беден. Бедный человек никогда не является настолько бедным; он не может сравнивать, ему не с чем сравнивать свою бедность. И бедный человек никогда не теряет надежду, он все время надеется на лучшее. Рано или поздно он будет счастливым, он достигнет богатства и успеха. Но богатый человек -человек, который уже преуспел, — терпит неудачу, потому что внезапно он теряет надежду; не на что больше надеяться. Он достиг всего, что можно было достигнуть, — и ничего не достигнуто. Впервые в сознание врывается осознание его внутренней нищеты.
Это случилось и в этой деревне — как это происходит сегодня в Америке — люди стали богатыми, очень богатыми. Их товар продавался по всей Азии. И постепенно они начинали осознавать, что их жизнь не имеет никакого смысла... постоянное скручивание проволоки, работа с металлом и все большее и большее накопление денег. Но для чего? В этом, казалось, не было никакого смысла.
Поэтому они решили пригласить жившего в горах мудреца, чтобы он сообщил им секрет жизни. Потому что они имели все, что мог дать этот мир, но все казалось им бессмысленным.
Мудрец пришел к ним. Прежде чем он произнес хотя бы слово, он уже знал, что должно случиться. И все же он заговорил. Он сказал: «Пока вы не умрете, вы не постигнете смысла того, о чем спрашиваете. Пока вы не потеряете себя, вы не приобретете себя». Он говорил о самоотречении, об отказе от самого себя, об отказе от эго.
Один человек встал и сказал: «Подожди. Это невозможно. Я есть; как я могу отказаться от того, чтояетть? Кто будет отказываться от этого? Это невозможно. Ты говоришь вздор».
Другой человек сказал: «Если я потеряю себя, то где гарантия того, что я снова приобрету себя, как ты говоришь?»
Еще один сказал: «Ты говоришь абсурдные вещи. Мы просили тебя научить нас жизни, а ты учишь нас смерти. Означает ли то, о чем ты говоришь, что мы должны совершить самоубийство? »
Мудрец улыбнулся и сказал: «Я знал заранее, что произойдет. Я знаю вашу болезнь. В течение веков, в течение многих поколений вы все время скручивали проволоку и металлы; вы стали экспертами по скручиванию. Поэтому я знал заранее: что бы я ни сказал, вы тут же перекрутите все это».
Кажется, что сюда пришел один человек из этой деревни.
Теперь я прочитаю вам два вопроса. Этот человек задает много вопросов, но нет необходимости читать их все — всего лишь два из них дадут вам представление о том, как можно все перекручивать.
Первый вопрос:
Вы подарили мне свою любовь. Теперь я хотел бы, чтобы Вы ненавидели меня. Вы сможете?
Моя любовь не противоположна ненависти; она является отсутствием ненависти. Так что я не смогу ненавидеть вас. Ваша же любовь является всего лишь противоположностью ненависти, а не отсутствием ненависти. Поэтому, когда вы говорите кому-то: «Я люблю тебя», в то же самое время в вас присутствует ненависть. В тот самый момент, когда вы говорите кому-то: <Я люблю тебя», пойдите и поищите внутри себя, и вы обнаружите, что вы также и ненавидите того же самого человека. Это то, что имеет место между всеми любящими. Они сражаются, они любят, они ненавидят. Они все время перемещаются от любви к ненависти, от ненависти к любви.
Моя любовь не противоположна ненависти. Так что, пожалуйста, не бросайте мне вызов: этого я не смогу сделать. Вступают в силу мои ограничения. Вот почему я утверждаю, что Бог не может быть всемогущим — потому что он не может ненавидеть; это невозможно.
Но что здесь главное? Я здесь, чтобы учить вас любви, а вы требуете, чтобы я ненавидел вас. Вы все перекручиваете! И для этого вы прибыли сюда? В чем смысл этих глупых вопросов? Но ваш ум, наверное, считает, что он задает великие вопросы.
Второй вопрос:
Считаете ли Вы, что Вы не смогли бы работать надо мной, если бы я не принял Вашу санньясу?
Вы прибыли сюда, чтобы выяснить свои возможности или чтобы выяснить мои возможности? Вашей проблемой являетесь вы или я? Предоставьте меня самому себе; решайте свои проблемы. Вы не понимаете, о чем вы спрашиваете. Что такое санньяса? Это всего лишь жест — жест, говорящий, что вы восприимчивы по отношению ко мне, жест, говорящий, что вы приветствуете меня в своем сердце, жест, говорящий о том, что если я приду, вы не отвергнете меня, жест, говорящий о том, что вы готовы идти со мной, готовы следовать за мной, — это всего лишь жест.
А вы спрашиваете меня: «Считаете ли Вы, что Вы не смогли бы работать надо мной, если бы я не принял Вашу санньясу?» Вы спрашиваете солнечный свет: «Способен ли ты проникнуть в мой дом, если я не открою двери?» Если вы не отворите двери дома, как сможет солнечный свет проникнуть в него?
Быть санньясином — это значит всего лишь растворить свои двери для меня. Я не могу насильно войти в вас; это было бы насилием, это не было бы любовью. Я не могу что-либо изменить в вас силой. Это было бы насилием; как же благодаря насилию может родиться Бог? Как благодаря насилию вы сможете получить второе рождение?
Солнце будет стоять у дверей вашего дома. Оно даже не постучит, потому что вы можете крепко спать и видеть прекрасные сны; и кто знает, может быть, это потревожит вас; кто я такой, чтобы тревожить вас? Если вы решили крепко спать и видеть сны, то кто я такой, чтобы менять ваше решение?
Я не насильственен; я не Махатма. Вы привыкли к Махатмам. Махатмы — это насильственные люди, они преследуют вас, они гоняются за вами. Любым способом они должны изменить вас — они одержимы вашим изменением. Но почему я должен быть одержимым вашим изменением? Решение остается за вами; это вам решать, изменяться вам или нет.
Я вроде реки, протекающей мимо вас. Если вы испытываете жажду, приходите. Вы бросаете вызов реке: «Если я не нагнусь и если я не выпущу чашку из своих рук, сможешь ли ты утолить мою жажду? » Но почему я должен думать об этом? Это ваша жажда. Кто я такой, чтобы удовлетворять ее? Если вы решили оставаться жаждущими, это ваше дело — я благословляю вашу жажду. Оставайтесь жаждущими. Если вы решили остаться пустыней, то кто я такой, чтобы менять ваше решение — и зачем? И как это возможно сделать из вас сад, если вы решили остаться пустыней? Это невозможно... потому что вы являетесь живым, вы являетесь энергией, космической энергией. Вы будете сопротивляться; вы будете сражаться; все, что бы я ни сделал, вы разрушите.
Санньяса — это всего лишь жест — жест с вашей стороны, сигнал о том, что вы готовы. Это просто сигнал от вашего сердца, что вы приглашаете меня, что вы принимаете меня. Я могу заниматься с вами любовью, но я не могу изнасиловать вас. А вы просите изнасилования.
Все, что я ни скажу, вы перекрутите. Я говорю это не для того, кто задал эти вопросы. Он пришел из той деревни; он все перекрутит на свой лад. Я говорю это для тех, кто не из той деревни. Они могут понять.
Сегодня утром во время танцевальной медитации я обнаружила, что мое сердце разрывается на части и, в то же время, плачет от счастья. Что за странный парадокс?
Жизнь есть парадокс; сутью жизни является парадокс. Это не странно. Но вы настолько напичканы формальной логикой, что всякий раз, когда жизнь раскрывается перед вами, это кажется странным. Вас все время обучают логике — эти противоречивые вещи не могут существовать вместе. Логика учит вас, что существует либо ночь, либо день; либо жизнь, либо смерть; либо счастье, либо несчастье. Весь механизм логики построен на логической функции «или-или».
А жизнь есть и то и другое. Жизнь — это все вместе. Когда вы достигаете глубочайшей печали, вы внезапно видите, что она превращается в счастье. Или вы достигаете глубочайшего счастья, а потом видите, что оно превращается в печаль. Они встречаются в центре; только на периферии они раздельны.
Это подобно тому, как если бы вы нарисовали круг и из центра провели много линий к периферии. На периферии, на окружности линии далеки друг от друга. Идите к центру, и постепенно они будут все больше и больше сближаться, а точно в центре они превращаются в одну точку.
Внутри вас встречаются все парадоксы; в существовании встречаются все парадоксы. Только на периферии ума они разделены. В глубине вас жизнь и смерть есть одно. В глубине вас счастье и несчастье есть одно. В глубине вас Бог и дьявол есть одно. В глубине вас этот мир и иной мир есть одно, этот берег и тот берег есть одно.
Но всякий раз, когда вы в первый раз приходите к этой точке осознавания, все это кажется странным, незнакомым. Но я говорю вам: если вы действительно счастливы, слезы появятся. Не может быть иначе, если счастье вошло действительно глубоко, — оно не может быть без слез. И, конечно же, качество этих слез совершенно другое. Это не печаль, это переполнение.
И помните, если вы не познали печаль совместно со счастьем, то вы еще ничего не познали. Тогда ваше счастье поверхностно; тогда ваша печаль также поверхностна. Тогда вы жили на поверхности; тогда вы знаете только волны; тогда вы еще не познали глубин океана, которым вы являетесь.
Жизнь противоречива, парадоксальна. Так и должно быть, потому что только в этом случае она может быть такой богатой. Если ваше счастье не может плакать и рыдать, оно будет тенью, оно не может быть богатым. А если ваши слезы не могут смеяться и если ваша печаль не может танцевать, то они поверхностны. В глубине печаль становится песней -безмолвие чрезвычайной красоты окружает вас, и из глубины рождается песня.
Если вы заглянете в эту глубину, то вы обнаружите, что вы не печальны. Печаль здесь, счастье здесь, а вас нигде нет. Это самый внутренний треугольник существования; это точка трансценденции, где встречаются противоположности. Вы немедленно трансцендируете. Вы немедленно становитесь третьим. Когда вы видите встретившиеся счастье и печаль, вы внезапно отделяетесь от них обоих; всякое отождествление исчезает. Тогда вы узнаёте, что вы — свидетель. Сейчас для вас естественным является отождествление — вы можете, если пожелаете, отождествлять себя с печалью, вы можете отождествлять себя со счастьем. Когда вы отождествлены со счастьем, печаль подавлена; когда вы отождествлены с печалью, счастье подавлено, — но и то и другое является двумя сторонами одной и той же монеты; а вы являетесь хозяином этой монеты. Монета в ваших руках; сами вы совсем не монета.
Когда встречаются противоположности, вы трансцендируете. Так что пусть вас не беспокоит это странное переживание. Не мешайте ему! Потому что, если вы начнете беспокоиться, вы не будете позволять ему случаться — потому что вам будет казаться, что это что-то вроде безумия. До сих пор вы знали только сумасшедших, которые могли смеяться и плакать одновременно. Восток лучше знает это явление. На Западе же, если вы плачете и смеетесь одновременно, вас немедленно отведут к психиатру. В этом что-то не так. Вы выглядите противоречиво. Вы безумны. На Востоке мы лучше знаем это явление.
Сумасшедшие и мистики имеют между собой что-то общее: мистик поднялся над двойственностью, а сумасшедший пал ниже ее; но они оба вне двойственности, они похожи. Мистик может смеяться и плакать, а иногда встречаются такие мистики... Гурджиев, например. Он мог плакать одним глазом и смеяться другим. Он мог обманывать людей — один сидит справа от него, другой сидит слева. И когда они выходили, они могли рассказывать друг другу совершенно противоположные вещи. Они могли начать ссориться. Один из них говорил: «Ты неправ. Этот человек был очень печален: я видел даже капельку слезы в его глазу».
А другой возражал. Он говорил: «Ты, должно быть, сошел с ума, потому что я видел, что его глаза лучились счастьем». Только позднее люди начинали осознавать, что он сыграл с ними шутку.
Мистик превзошел все это. Благодаря этому он стал хозяином. Сумасшедший оказался ниже этой двойственности. Но оба имеют что-то общее — сумасшедший имеет что-то от мистика, мистик имеет что-то от сумасшедшего. Так что на Западе иногда мистика помещают в дом для умалишенных, а на Востоке сумасшедшему могут поклоняться как мистику.
Границы между ними несколько смазаны. Но не бойтесь. Вам страшно, потому что вы видите внутри нечто вроде безумия. Не бойтесь — иначе для чего же я здесь? Не бойтесь. Когда что-либо подобное случается с вами и вы чего-то опасаетесь, напомните мне и продолжайте. Никогда не бегите из своего внутреннего ядра, потому что, если вы хотя бы раз убежите оттуда, это превратится в блок. Тогда вы снова и снова будете подходить к той же самой точке, но вас будет охватывать страх, и вы будете возвращаться назад.
Не создавайте таких блоков. Продолжайте. В этом значение санньясы: так вы можете доверять мне, когда в этом возникает необходимость. Когда вы чувствуете себя слишком одиноким, когда вы ощущаете в себе какие-то парадоксальные вещи — когда жизнь кажется смертью и вы боитесь, — вы можете опереться на мое плечо, вы можете напомнить мне о себе. Вы можете собрать все свое мужество и продолжать. Если вы продолжите, вы поймете, что в этом ничего опасного нет. Эта фаза пройдена; но вы узнаете это только в том случае, если будете продолжать.
В духовном росте много рискованного, в нем много опасных точек. Если вы однажды сбежите из такой точки, то вы будете бояться всегда. Поэтому доверяйте мне, доверяйте себе и продолжайте. Бояться нечего, потому что чем ближе вы подходите к самому себе, тем ближе вы подходите к реальной здоровой психике. Чем дальше вы от центра, тем дальше вы от здоровой психики. Мир может называть вас здоровым, но вы знаете, что это не так.

Бхагаван, здесь, рядом с Вами. самое глубокое и, наиболее способствующее духовному росту место, и мне очень не нравится то. что я вижу здесь — подобно иконе возникает мертвое «Раджнишианство», распущенность подменяет свободу, высокомерие и агрессивность становятся правилом, скромность и заботливость — исключением. Открытость к осознаванию того, что все это — мои собственные спроецированные качества, возвращает меня к высокой оценке всего, что происходит здесь. Спасибо Вам.
Это отАмитабхи. Я могу только сказать: «Спасибо вам, Амитабха». Если вы можете понять, что все это является лишь проекцией вашего собственного ума, то не о чем и говорить. Вы все понимаете правильно. Никогда не забывайте, что весь мир подобен экрану, а вы все время проецируете на него самого себя. Все, что выговорите о других, в большей степени говорит о вас. Оно ничего не говорит о других; потому что откуда вам знать других — вы не знаете даже самого себя.
Если вы осознали то, что все это является вашей проекцией, — прекрасно. Храните это понимание; держите его крепко, чтобы оно не могло ускользнуть. И это относится не только к данному ашраму; это относится ко всему миру. Помните, что вы все время смотрите в свое собственное лицо. Мир действует подобно зеркалу.
И вас никогда не должно это беспокоить — каков мир на самом деле,- потому что с этим ничего нельзя поделать. Все, что может быть сделано, должно быть сделано вами с вами самими. Если вы изменитесь, ваши проекции исчезнут. Когда вы изменитесь, мир останется тем же самым, но он совсем не будет тем же самым.
Потому что вашим миром являетесь вы. Он исходит из вас и распространяется наружу. Всегда помните, что когда вы видите что-то, в ком-то другом, загляните сначала внутрь себя: другой может функционировать как зеркало. И попробуйте изменить свою внутреннюю сущность.
Всегда случается так, что когда вы становитесь безмолвным, весь мир становится безмолвным; когда вы становитесь любящим, весь мир становится любящим. Он отражает вас, он является вашим эхо; это вы, увеличенный в миллионы раз. Но это вы: вы являетесь своим миром; никакого другого мира нет. В этом смысл индусского понятия майи — иллюзии.
Весь мир является иллюзией, потому что он — всего лишь ваша проекция. Когда ваши проекции исчезают, тогда внезапно вы начинаете осознавать, что этот мир исчез, но возник новый мир, реальный. Когда вам нечего проецировать, тогда возникает реальное, то, что есть. Называйте это Богом, называйте это истиной, называйте это как вам угодно; но единственный способ узнать эту истину — это осознать, что мир является вашими проекциями. А при осознании этого они начинают отпадать одна за другой.
Если вы будете оставаться осознающим, то недалек тот день, когда все проекции исчезнут. Осознавание — это гигантский огонь: он сжигает все, он уничтожает все до самых корней. Он сжигает даже семена. И только тогда достигается истина.
Беседа 7
Чем больше вы любите, тем в большей степени исчезает страх. Если вы любите тотально, страх отсутствует абсолютно
17 декабря 1975г., Пуна
Евангелие от Матфея, глава 22
35. И один из них, законник, искушая Его, спросил, говоря:
36. Учитель! какая наибольшая заповедь в законе?
37. Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею и всем разумением твоим:
38. Сия есть первая и наибольшая заповедь;
39. Вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя;
40. На сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки.
Эти два слова, «закон» и «любовь», имеют огромное значение. Они представляют два типа ума: это полярные противоположности. Ум, опирающийся на закон, никогда не может быть любящим, а ум, который любит, никогда не будет основываться на законе. Позиция, основанная на законе, является нерелигиозной; она имеет отношение к политике, к обществу. Позиция, основанная на любви, не относится ни к политике, ни к обществу, она индивидуальна, персональна, религиозна. Моисей, Ману, Маркс, Мао — вот умы, основанные на законе: они дали миру закон. Иисус, Кришна, Будда, Лао-цзы — люди любви. Они не принесли миру заповеди закона; они принесли ему совершенно другое видение.
Я слышал историю о Фридрихе Великом, короле Пруссии, — он имел ум законника. К нему пришла женщина, которая жаловалась на своего мужа. Она сказала: «Ваше величество, мой муж дурно обращается со мной».

<< Пред. стр.

страница 2
(всего 4)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign