LINEBURG


страница 1
(всего 2)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

ОРГАНИЗОВАННАЯ ПРЕСТУПНОСТЬ:
УГОЛОВНО-ПРАВОВЫЕ
И КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ

Сборник научных трудов



Организованная преступность: уголовно-правовые и криминологические проблемы: Сб. науч. тр. / Калинингр. ун-т. - Калининград, 1999. - с. - ISBN 5-88874-051-9.



В статьях сборника исследуются актуальные вопросы понятия и содержания “организованной преступности”, причинах и условиях ее возникновения и существования, вносятся предложения по совершенствованию законодательства и иных мер, направленных на пресечение и предупреждение противоправной деятельности различных организованных преступных группировок.

Рассчитан на научных работников, преподавателей, аспирантов, студентов, а также сотрудников правоохранительных органов.


Р е ц е н з е н т: кафедра уголовно-правовых дисциплин Калининградского юридического института МВД России.


Редакционная коллегия:

М.Г. Миненок, доктор юридических наук, профессор - ответственный редактор; В.З. Лукашевич, заслуженный деятель науки Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор; О.Я. Баев, доктор юридических наук, профессор; А.П. Чирков, кандидат юридических наук, доцент; М.П. Некрасова, кандидат юридических наук, доцент; Ю.И. Сучков, доктор юридических наук, профессор - ответственный секретарь.



Печатается по решению редакционно-издательского Совета Калининградского государственного университета.















ISBN 5-88874-051-9
© Калининградский государственный
университет, 1999
СОДЕРЖАНИЕ




М.Г. Миненок. Проблемы борьбы с организованной преступностью .........
3
Д.А. Шестаков. Контроль преступности и криминологическое законодательство ..........................................................................................................

Ю.И. Сучков, В.И. Фалеев. Проблемы понятий и квалификации преступлений, совершенных преступным сообществом (преступной организацией) по российскому уголовному законодательству .............................................

А.П. Чирков. Некоторые вопросы ответственности за организацию преступного сообщества .....................................................................................

Д.М. Миненок. Групповые корыстные преступления несовершеннолетних (квалификация и наказание) ..........................................................................

С.В. Долгова, Е.В. Осипова. Подростково-молодежные группировки (общественная опасность и типология) .........................................................

А.И. Попов. Кража, совершенная группой лиц по предварительному сговору и организованной группой: критерии разграничения ..........................

М.П. Некрасова. Нравственные критерии защиты в групповых делах ........

В.М. Мешков. К вопросу о разоблачении коррумпированных лиц в ходе предварительного следствия .........................................................................

О.Я. Баев, В.В. Трухачев. Основания для выдвижения версии об участии в организованной преступной деятельности коррумпированных работников правоохранительных органов .......................................................................

В.М. Барановский. Организационно-психологические аспекты общения при расследовании преступлений совершенных группой лиц ......................

О.В. Соколова. Классификация способов сокрытия преступления ...............

Хельмут Кури. Преступность Восточной и Западной Германии в сравнении ..................................................................................................................

О.В. Соколова, Н.Е. Мещеряков. Полиграфное тестирование как одно из действенных средств борьбы с организованной преступностью ..................














Т.С. Волчецкая
д.ю.н., профессор (Калининградский государственный университет)

КРИМИНАЛИСТИЧЕСКАЯ СИТУАЛОГИЯ В ПРАКТИКЕ БОРЬБЫ С ОРГАНИЗОВАННОЙ ПРЕСТУПНОСТЬЮ

Любые криминалистические научные рекомендации реализуются следователями в конкретных следственных ситуациях, поэтому знание практическими работниками основных положений криминалистической ситуалогии является ключевым звеном, определяющим эффективность использования таких рекомендаций в практической деятельности. Криминалистическая ситуалогия является своего рода связующим звеном между теоретическими разработками криминалистов и их практическим воплощением.
Важнейшей составной частью моделирования любой деятельности, в том числе и деятельности по расследованию преступлений, совершенных организованными преступными группами, являетсr моделирование ситуаций, в которых эта деятельность осуществляется. При криминалистическом исследовании организованной преступности первоначально внимание криминалистов было привлечено к следственным ситуациям. Основная идея при этом заключалась в том, что криминалистические рекомендации, сформулированные вне конкретных ситуаций, не могут быть в достаточной степени эффективными. Дальнейшие исследования показали, что ситуации, исследование которых необходимо в процессе раскрытия, и расследования преступлений, совершенных организованными преступными группами, на самом деле гораздо шире проблематики следственных ситуаций.
При расследовании организованных преступлений интерес представляют предкриминальные ситуации (подготовка к совершению преступления, формирование организованной преступной группы); криминальные ситуации, складывающиеся в процессе преступной деятельности, а также посткриминальные ситуации, связанные как с сокрытием преступлнний, таж и с противодействием преступной структуры установлению истины по уголовному делу. Методические основы моделирования криминальных ситуаций, а также использование многовариантной ситуационной модели криминальных ситуаций конкретного вида (подвида) преступления существенно обогащают частные криминалистические методики, расширяя сферу интересов криминалистики за рамки привычного понятия способа совершения и сокрытия преступлений, что является чрезвычайно важным для проблематики борьбы с организованной преступностью.
Предкриминальные ситуации формируются в период подготовительной деятельности преступников и охватывают не только собственно подготовку к совершению конкретных преступлений, но также и организацию преступной структуры, вовлечение в нее новых членов, поиск прикрытия в правоохранительных органах и в органах местной администрации, внедрение в преступную группу адвокатов, представителей бизнеса и банковских учреждений, создание материально-технической и организационной базы путем проникновения в коммерческие структуры, инструктажа и подготовки участников организованной преступной группы, создания каналов сбыта оружия, наркотиков, предметов преступного посягательства, завязывания межрегиональных и международных связей, выбор конкретных объектов преступного посягательства, распределения функциональных ролей внутри организованной преступной группы.
Результаты исследований позволяют сделать вывод о том, что преступность профессионализируется. Так, по нашим данным, 56% обвиняемых по уголовным делам о преступлениях, совершаемых участниками преступных структур, жили исключительно за счет средств, добытых преступным путем. По роду занятий значительную часть участников преступных структур составили работники коммерческих организаций - 33%, работники частных охранных структур - 10%, бывшие спортсмены - 19%, работники правоохранительных органов (в том числе бывшие) - 11%. Наблюдается активное вовлечение в деятельность преступных структур несовершеннолетних - среди обвиняемых они составили 10%.
Анализ географии деятельбости преступных структур по материалам уголовных дел дал несколько неожиданные результаты: 70% всех преступлений были совершены в пределах одного региона, лишь 9% - за рубежом, только по 21 % изученных уголовных дел есть эпизоды преступлений, совершенных в других регионах. Эти данные свидетельствуют не столько о том, что преступные структуры не имеют межрегиональных связей, сколько о том, что существуют значительные трудности, связанные с их выявлением.
Жесткие процессуальные сроки заставляют следователей как можно быстрее направлять уголовные дела в суд, даже если при этом не выявляется весь круг участников преступной деятельности. Отчасти это вызвано и объективно возникающими следственными ситгациями организационно-неупорядоченного типа. К примеру, особую сложность представляет выезд в командировки следственного аппарата. По сути дела, процессуальный закон не может не учитывать реалий сегодняшнего времени, специфику расследования деятельности преступных cтруктур, связанную с совершением десятков и сотен эпизодов преступлений. Представляется, что подобные моменты должны быть учтены при подготовке нового уголовно-процессуального кодекса.
Более того, расширение деятельности преступных структур, охватывающих многие регионы России, ближнее и дальнее зарубежье, показывает, что здесь возникает много проблем в организации расследования, выходящих на уровень межгосударственных отношений. Однако любые попытки следователей расширить сферу расследования за пределы своих регионов тут же наталкиваются на серьезнейшие проблемы. Наличие типовых организационно-неупорядоченных ситуаций подтверждает и следственная практика.
Так, 63% следователей в качестве основной трудности в процессе выявления межрегиональных связей преступных структур отметили несвоевременность выполнения отдельных поручений в различных регионах России, 37% - низкое качество их выполнения. Длительность выполнения отдельных поручений, направляемых в зарубежные государства, как фактор, мешающий рааюте, отметили 44% следователей. Однако во многом это обусловлено тем, что значительная часть следователей (53%) вообще не информированы о порядке взаимодействия с правоохранительными органами других государств.
Возникают сложности при выезде в заграничные командировки. В пограничных областях России (Калининградской) на это указало 63 % опрошенных следователей. При этом в беседах многие следователи отметили, что при хорошо отработанной системе взаимодействия с правоохранительными органами других государств, при наличии соответствующих договоров выезд в такие командировки в большинстве случаев вообще бы не понадобился.
Нужно ускорить присоединение России к европейским конвенциям о правовом сотрудничестве, заключение двух- и многосторонних договоров, необходим национальный закон о международной правовой помощи, в том числе регулирующий участие иностранцев в уголовном процессе России.
Понятие собственно криминальной ситуации, хотя в какой-то степени и связано с механизмом совершенап преступлений организованными преступными группами, однако полностью не охватывается им. В данное понятие следует включить прежде всего характер организационных связей и взаимоотношений между ее участниками, наличие коррумпированных связей в правоохранительных органах и в администрации региона, прикрытие в виде коммерческой структуры, ее финансовое положение, круг лиц, имеющих отеошение к принятию криминальных решений, а также и сами криминальные решения, принимаемые участниками преступных группировок в процессе осуществления ими преступной деятельности.
Модели предкриминальной и криминальной ситуаций для процесса расследования деятельности организованных преступных структур имеют значение: как система информации об обстоятельствах, подлежащих доказыванию; как элементы криминалистической характеристики преступлений; как система информации о следственной ситуации, лежащей в основе процесса принятия следователем тактических решений.
Какими бы качественными не были оперативные разработки участников преступных структур, какие бы силы не выделялись на это, конечный результат всегда связан с завершающими следственными и судебными ситуациями. А их своевременное адекватное разрешение становится день ото дня сложнее по мере срастания организованной преступности с коммерческими и государственными структурами, по мере развития и совершенствования преступных организаций.
Анализ криминальных ситуаций свидетельствует о том, что руководители преступных структур уклоняются от непосредственного участия в совершении преступлений и, как правило, остаются безнаказанными. Это обстоятельство является паичиной возникновения проблем в разрешении процессуально-тактических ситуаций. К примеру, в ходе проведенного нами интервьюирования 64% следова2хлей указало на то, что к уголовной ответственности привлекаются, как правило, исполнители преступлений, а организаторы как раз и уходят от ответственности. По уголовным делам, находящимся в производстве следователей подразделений по организованной преступности, примерно только в 20% случаев выявлены организаторы преступной группы, в 4% - наводчики, в 6% - лица, предоставлявшие технические средства и транспорт.
Как правило, выявить и доказать существующие коррумпированные связи преступных структур не удается - на это обстоятельство указали 46% следователей. Иногда удается привлечь к уголовной ответственности организаторов, и то лишь в связи с их непосредственным участием в совершении преступлений - 41%, в единичных случаях - 36%.
24% следователей вообще отметили, что им никогда не приходилось привлекать к уголовной ответственности организаторов преступной деятельности (это при том, что опрашивались исключительно следователи специализированных подразделений по борьбе с организованной преступностью, имеющие значительный стаж работы).
Многие следователи указывали на то обстоятельство, что сведения о наличии организаторов, коррумпированных связей преступных формирований при расследовании были получены, но в порядке, установленном уголовно-процессуальным законом, доказать это не удавалось.
В процессе научного исследования изучался вопрос и о том, какие криминальные ситуации и по каким категориям преступлений являются наиболее сложными для их моделирования в ходе расследования. В настоящее время, по мнению опрошенных следователей, это преступления в сфере банковской деятельности (59%), взяточничество и коррупция (34%), групповые преступления, требующие выявления организаторов и других соучастников, преступления, связанные с деятельностью коммерческих структур (29%), квалифицированное вымогательство (26%).
Обращает на себя внимание то, что наибольшую сложность для расследования, по мнению следователей, представляют те виды преступлений, в основе которых лежит многоаспектная, сложная, организованная преступная деятельность, то есть виды преступлений, по которым складывается сложная для реконструкции криминальная ситуация.
Завершающим звеном цепи ситуаций криминальной деятельности являются посткриминальные ситуации. Изучение их моделей применительно к проблематике раскрытия и расследования преступлений, совершаемых организованными преступными группами, в основном определяется необходимостью более детального исследования проблемы противодействия расследованию со стороны их активных участников, а также проблем сокрытия преступлений.
Предпринятое исследование причин возникновения остро конфликтных ситуаций при расследовании преступлений, совершаемых организованными сообществами, вывело на первый план еще одну актуальную проблему, требующую особого внимания научных и практических работников - активное противодействие преступных структур прожессу расследования. Еще несколько лет назад такой проблемы практически не было, а в настоящее время только лишь 17% опрошенных следователей указало, что они не сталкивались с какими-либо формами противодействия. В числе наиболее распространенных способов противодействия расследованию опрошенные указали: подкуп, запугивание, насилие в отношении потерпевших, свидетелей, членов их семей - 62%; незаконные действия защитников обвиняемых, подозреваемых - 53%; попытки влиять на ход расследования через средства массовой информации - 27%; попытки воздействовать на судей в целях принятия ими тех или иных решений, выгодных обвиняемым - 24%.
Данные опроса следователей подтверждаются результатами изучения уголовных дел. Анализ конфликтных следственных и судебных ситуаций позволил выявить следующую картину. В процессе расследования отказались от ранее данных показаний в сторону, благоприятную для обвиняемых: свидетели - по 19% уголовных дел, потерпевшие - по 9%.
Интересно, что способы противодействия следствию в различных регионах существенно отличаются друг от друга. Так, если в провинциальных городах попытки воздействовать на ход расследования через средства массовой информации отметили не более 10% следователей, то для Московской области этот показатель составил 79%.
В рамках ситуационного подхода анализ связи “криминальная ситуация - преступная организация - обстоятельства, подлежащие доказыванию”, на наш взгляд, имеет большое прикладное значение, поскольку позволяет конкретизировать цели деятельности органов дознания и предварительного следствия при расследовании деятельности организованных преступных структур.
Поэтапная мысленная реконструкция криминальной ситуации позволяет следователю выявить и доказать механизм преступной деятельности организованных структур, прогнозировать ее и нейтрализовать противодействие органам расследования.
Метод ситуационного моделирования в настоящее время возможен не только как форма осуществления научных исследований, но и как метод практической деятельности. В ряде СУ МВД, УВД при подготовке методических разработок в их структуру фактически включаются данные криминалистической характеристики того или иного вида преступления, основанные на региональной статистике. Однако отметим, что существует возможность сделать этот процесс более динамичным при огромной экономии сил и средств. В настоящий период в большинстве информационных центров МВД, УВД на базе статистических карточек формы Ф 1.1, Ф 1.2 и других действуют автоматизированные банки данных. Указанные карточки заполняются следователями и лицами, производящими дознание на основе материалов расследованных ими уголовных дел. В банке данных сведения об отдельных уголовных делах содержатся раздельно по каждой карточке, что позволяет формулировать и решать поисковые задачи в автоматическом режиме. Однако, на наш взгляд, имеется ряд факторов, существенно усложняющих этот процесс. К их числу следует отнести нестабильность статистических карточек. Практически ежегодно меняется их форма по той причине, что эти карточки по своему содержанию ориентированы на решение статистических задач управленческой отчетности. Переориентирование данной информации на решение задач криминалистического характера потребует внесения существейэых в них дополнений.
Кроме того, в криминалистмке не разработаны методики информационно-аналитической работы по формированию региональных криминалистических характеристик преступлений. Использование автоматизированных информационно-поисковых систем, созданных на основе типовых моделей криминальэых ситюаций с учетом региональной специфики, позволит получить дополнительную ориентирующую информацию о лицах совершивших преступление с высокой степенью вероятности. Например, созданная в УВД Екатеринбургской администрации система “Квадрат” позволила активизировать данные, относящиеся к криминалистической характеристике отдельных видов преступлений. С ее помощью выявляется связь между разнородными компонентами криминальной ситуации, в частности, между местом жительства преступников и местом совершения преступления. Система позволила выявить даже связь между возрастом преступника и местом совершения им преступления.
Необходимым условием для практического использования ситуационного подхода непосредственно в практической деятельности по расследованию преступлений, совершаемых участниками организованных преступных групп, является создание подробных разветвленных классификаторов элементов, составляющих ситуации (правильнее называть их тезаурусами). В перспективе возникнет необходимость в разработке государственных стандартов на криминалистические ситуационные тезаурусы. Такие стандарты сэкономят значительные суммы денежных средств и время на разработку самых разных методических документов и программ. Ситуационные тезаурусы необходимы для решения различных прикладных задач криминалистических научных исследований. Назовем некоторые из них.
1. Формирование автоматизированных информационных систем и документов-носителей первичной информации в криминалистических учетах.
2. Создание баз данных научной литературы по криминалистике.
3. Разработка криминалистических научных рекомендаций, ориентированных на действия следователей и оперативных работников в конкретных ситуациях.
4. Разработка компьютерных систем поддержки процесса принятия следователем тактических решений.
Формирование ситуационных классификаторов особенно важно для разработки рекомендаций по расследованию преступлений, совершаемых участниками организованных преступных групп. Именно с этого должна начаться серьезная работа по методическому обеспечению раскрытия и расследования данной категории преступлений. Без разработки таких классификаторов не могут быть решены и многие научные проблемы, особенно моделирование организованной преступной деятельности и ориентация на эти модели формируемые тактические комплексы (типовые тактические операции и комбинации). Без них не могут быть также разработаны и адекватные криминалистические характеристики отдельных категорий преступлений и обобщенные криминалистические характеристики организованной преступной деятельности.
В настоящее время создание информационных систем криминалистического назначения начинает вызывать все больший интерес как у научных работников, так и у практиков. Одно из основных назначений использования ситуационного моделирования в создании компьютерных систем поддержки процесса принятия тактических решений - профилактика тактических ошибок при расследовании преступлений.
Анализ следственной практики, показавший, что в ряде случаев следователями были допгщены необоснованные аресты или привлечения в качестве обвиняемых, позволил выявить связь этих нарушений с целым рядом тактических ошибок и соответственно с возникновением сложных процессуально-тактических ситуаций. В 46% случаев не учитывались возможности того, что обвиняемые изменят свои показания; не использовались возможности собирания доказательств (39%); не проверялись некоторые версии (13%); не устранялись противоречия в показаниях (2%); допускались ошибки при оценке доказателмств (33%); допускались ошибки в собирании и фиксации доказательств (7%); не устанавливались соучастники преступника (1%).
Компьютерные системы поддержки процесса принятия тактических решений, насыщенные знаниями о положительном опыте раскрытия и расследования преступлений, позволяют сэкономить силы и средства а самое главное - время для принятия опвимальных решений, направленных на раскрытие преступлений в сложных ситуациях, требующих принятия многокритериальных тактических решений.





М.Г. Миненок
д.ю.н., профессор ( Калининградский государственный университет)

ПРОБЛЕМЫ БОРЬБЫ С ОРГАНИЗОВАННОЙ ПРЕСТУПНОСТЬЮ

Организованная преступность включает в себя организованные группы и преступные сообщества (преступные организации). Законодательное определение организованной группы и преступного сообщества (преступной организации) не содержит четких, однозначных критериев, что приводит к серьезным трудностям при использовании этих понятий в теории, следственной и судебной практике.
В соответствии с законом организованной группой признается устойчивая группа лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений (ч.3 ст. 35 УК РФ). Основным признаком организованной группы, отличающей ее от группы лиц по предварительному сговору, является устойчивость. Законодатель не объясняет содержание этого признака. По мнению некоторых ученых, определяющим признаком организованной группы, характеризующим ее устойчивость, является наличие организатора или руководителя группы, поскольку организатор создает группу, осуществляет подбор соучастников, распределяет роли между ними, устанавливает дисциплину и т.п., а руководитель обеспечивает направленную и слаженную деятельность как группы в целом, так и каждого ее участника.
Уязвимость такой позиции заключается в том, что организатор с подобными функциями может быть не только в организованной группе, но и в группе лиц по предварительному сговору, когда кто-либо из действующих лиц берет на себя функции организатора.
Неудачными оказались критерии организованной группы в ряде постановлений Пленума Верховного Суда РФ. Так, в постановлении от 25 апреля 1995 г. “О некоторых вопросах применения законодательства об ответственности за преступления против собственности” поясняется, что организованная группа характеризуется высоким уровнем организованности, планированием и тщательной подготовкой преступления, подбором соучастников, обеспечением мер по сокрытию преступления, подчинением групповой дисциплине, указаниям организатора преступной группы.
Перечень приведенных признаков не дает однозначного представления об организованной группе, поскольку такие понятия, как высокий уровень организованности, тщательная подготовка преступления относятся к оценочным и сами нуждаются в пояснении, а остальные характерны для группы лиц по предварительному сговору.
В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. “О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)” организованная группа определяется как “группа из двух и более лиц, объединенных умыслом на совершение одного или нескольких убийств. Как правило такая группа тщательно планирует преступление, заранее подготавливает орудия убийства, распределяет роли между участниками группы”.
Как видим в этом определении организованной группы число ее признаков невелико и главное как и в ранее приведенных определениях, они не показывают ее особенностей и потому не позволяют отличить организованную группу от группы лиц по предварительному сговору, в которой также участвуют несколько лиц, заранее договорившихся о совместном совершении преступления. Трудно представить, чтобы сговор нескольких лиц не содержал в себе таких элементов как планирование, подготовку орудия совершения преступления, распределение ролей и т.д. Поведение в такой группе не может быть хаотичным и предполагает определенную упорядоченность действий соучастников, объединенных единым умыслом и направленных на достижение одной цели. В этом случае один из соучастников может проявить инициативу и принять на себя более активную роль, например, организатора.
Следуя логике законодателя, организованная группа должна быть сформирована до совершения преступлений любой тяжести (небольшой, средней, тяжких и особо тяжких), тогда как совершение тяжких и особо тяжких преступлений - признак преступного сообщества (организации). Однако создание организованной группы для совершения преступления, совершение организованной группой преступления следует рассматривать как приготовление к тяжкому преступлению (ч. 6 ст. 35 УК РФ) или оконченное тяжкое преступление, потому что организованная группа предусмотрена в качестве квалифицирующего признака многих составов преступлений, за совершение которых установлено наказание свыше пяти и даже десяти лет лишения свободы. Такие преступления относятся, соответственно, к тяжким или особо тяжким (ч.ч. 5, 6 ст. 15 УК РФ).
Таким образом, наличие организованной группы предполагает совершение только тяжких, а в ряде случаев и особо тяжких преступлений для тех составов, в которых организованная группа предусмотрена в качестве квалифицирующего признака. В то же время совершение тяжких и особо тяжких преступлений является признаком преступного сообщества (ч. 4 ст. 35 УК РФ), что исключает разграничение организованной группы и преступного сообщества в зависимости от тяжести совершенного преступления.
Представляется чрезвычайно затруднительным применение таких указанных в законе отличительных признаков как устойчивость для организованной группы и сплоченность для преступной организации, поскольку эти понятия являются синонимами. К тому же невозможно представить организованную группу устойчивой, но не сплоченной, а преступное сообщество - сплоченным, но не устойчивым.
Согласно закону (ч. 4 ст. 35 УК РФ) для признания преступного объединения преступным сообществом (организацией) необходимо установить, что оно сформировалось до начала преступной деятельности с целью совершать тяжкие или особо тяжкие преступления. Такой подход не дает ответа на те случаи, когда организованная группа только в процессе преступной деятельности стала совершать тяжкие или особо тяжкие преступления, которые не входили в ее планы при создании группы. Кроме того численный состав организованной преступной группы, как и группы вообще, предполагает два или более ее участников. Поскольку по определению законодателя преступное сообщество тоже организованная группа, то стало быть и оно может состоять из двух человек, что, разумеется, нереально.
Судебная практика фактически не знает случаев совершения преступления преступным сообществом (организацией). Это объясняется тем, что уголовный закон предусматривает ответственность только за организацию преступного сообщества или участие в нем, но не за совершение конкретных преступлений преступным сообществом. Поскольку такие преступления совершают организованные группы, входящие в состав преступного сообщества, а не все сообщество в целом, одновременно, то в поле зрения правоохранительных органов попадают в лучшем случае отдельные организованные группы, члены которой могут и не знать, что они действуют в составе преступной организации.
Очевидно с позиции только уголовно-правовых признаков сформировать ясное представление об организованной группе и преступном сообществе невозможно. Общественная опасность организованной группы (отдельной, самостоятельной или действующей в рамках преступного сообщества) и преступной организации определяется характером, масштабом преступной деятельности, ее целями, личностными качествами и возможностями участников преступного объединения. Именно цель (извлечение крупной наживы), соотнесенная с объективными возможностями группы (криминальные навыки, связи, специализация участников, их должностное положение, наличие связей, в том числе коррумпированных, с высокопоставленными чиновниками из правящей политической, экономической элиты федерального или регионального уровней) придают преступному объединению качество организованности и обеспечивают реальную возможность к долговременной преступной деятельности. Все это определяет устойчивость, сплоченность преступного объединения.
Организованной группе придает устойчивость сам характер преступной деятельности. Практика показывает, что чем более однородна преступная деятельность, тем более она продолжительна, устойчива. Однородная преступная деятельность предполагает и способствует большей совместимости и постоянству отношений (сплоченности) между членами группы по профессиональным, нравственно-психологическим и иным признакам. Однородность или даже тождественность преступной деятельности характерна для организованной группы в целом, тогда как функциональные роли отдельных ее участников могут быть различными - подделка документов, изъятие имущества, его сбыт, сокрытие преступления и т.д.
Представляется важным и такой признак организованной группы, который связан с особенностями психического отношения виновных к содеянному. В соответствии с этим признаком каждый участник должен сознавать, что он входит в организованную группу, участвует в выполнении части или всех взаимно согласованных действий и осуществляет совместно с другими участниками единое преступление с распределением ролей по заранее обусловленному плану.
Упрочению связей между членами организованной группы способствует и общий ярко выраженный (чаще корыстный) интерес, который нивелирует различия индивидуальных особенностей членов группы, их межличностные отношения, склонности, симпатии и т.д., поскольку успех одного зависит от действий другого и действия каждого определяют существование и безопасность всей группы, как и наоборот, поддержка всей группы, ее контроль, придает уверенность, укрепляет решимость и обязывает совершать определенные действия в интересах группы.
С учетом изложенного, организованной группой можно назвать устойчивое, сплоченное объединение лиц со специфическими криминальными навыками, связями, опытом, организовавшихся для систематического совершения тождественных или однородных преступлений. Такая группа может сложиться предварительно либо приобрести признаки организованной группы в процессе преступной деятельности. Важно лишь установить на основе объективных данных реальные возможности и намерения группы лиц. В зависимости от содержания этих признаков можно сделать вывод об устойчивости, сплоченности группы. Так, если для извлечения постоянной наживы объединились лица ранее неоднократно совершавшие преступления, владеющие различными ухищренными способами изъятия имущества, то такое объединение может функционировать только при достаточной степени сплоченности, устойчивости, то есть как организованная группа.
Организованные группы составляют большую часть организованной преступности. Эти группы нередко формируются из групп, совершающих преступления по предварительному сговору, и сами, в свою очередь, являются источником для более сложных преступных образований - преступных организаций. Преступная организация - это постоянно действующее, устойчивое объединение преступников с разветвленной иерархической структурой, включающей относительно автономные и дифференцированные по функциональной роли преступные образования (группы), деятельность которых координируется и направляется единым управленческим органом (единоличным или коллегиальным).
Из этого определения видно, что, если для организованной группы характерна однообразная или однородная для всех участников деятельность, то преступная организация состоит из нескольких преступных образований с различными по значимости и содержанию видами деятельности.
Организованная преступность представляет собой совокупность преступных объединений - организованных групп и преступных организаций. В свою очередь как организованные группы, так и преступные организации могут быть самой различной преступной направленности - общеуголовной, корыстно-экономической, наркокорыстной и т.п. Любое из преступных объединений несмотря на специфические особенности представляет собой органическое целое, единый слаженный механизм, вне которого аналогичная преступная деятельность его участников становится несоизмеримо менее опасной или даже невозможной. Общие интересы и цели, стабильность и сплоченность состава, специфика психологических связей между участниками позволяют считать преступное объединение единым, самостоятельным субъектом преступления. Поскольку члены преступного объединения в одиночку или совместно совершают действия, направленные на достижение общей цели, то должны нести ответственность за сообща причиненный вред.
В преступном объединении необязателен сговор на совершение каждого отдельного преступления, поскольку долговременная преступная деятельность обеспечивается соглашением и поддержкой всех участников преступного объединения. Любые умышленные действия способствующие функционированию преступного объединения, следует считать участием в преступном объединении. В связи с этим необходимо установить уголовную ответственность за участие не только в преступном сообществе, но и в организованной группе и внести соответствующее дополнение в название и ч. 2 ст. 210 УК РФ.
Другая разновидность преступных объединений действует под вывеской легально существующих фирм, обществ и т.п., являющихся юридическими лицами. Их деятельность может быть полностью или частично криминальной.
Законодательством РФ предусмотрена административная ответственность юридических лиц. Однако правонарушительная деятельность юридических лиц, характер и степень общественной опасности выходит за пределы возможностей административно-правового воздействия и нуждаются в уголовно-правовой оценке. Величина опасности вредных последствий несопоставима и с аналогичной преступной деятельностью физических лиц. Вот почему следует расширить понятие субъекта преступления, включив в него юридических лиц, которые могут представлять собой преступные объединения - организованные группы или преступные организации.
Признание юридических лиц субъектами преступления не означает отступления от классического принципа личной ответственности физического лица за совершение преступления, поскольку “ответственность юридических лиц вполне может сосуществовать с принципом личной виновной ответственности и дополнять его”.
Признание юридического лица субъектом преступления дает возможность применять, предварительно дополнив систему наказаний, такие виды наказания, как ликвидация юридического лица, ограничение территории деятельности. Эффективными могут быть и ныне существующие виды наказания - штраф, конфискация имущества, лишение права заниматься определенной деятельностью.
Организованная преступность в России представляет серьезную угрозу для государства с реальной опасностью трансформации демократического государства в криминальное. В отличии от организованной преступности высокоразвитых зарубежных стран, в которых разумная уголовная политика, здоровые рыночные отношения не позволили преступному бизнесу проникнуть в легальные отрасли экономики, вытеснив ее в криминальный игорный, нарко- и порнобизнес. Такая общественно опасная деятельность не затрагивает государственных устоев, не искажает основополагающих социально-экономических, политических, нравственных принципов государственного властвования.
В России организованная преступность изначально в силу целого ряда специфических причин приобрела политическую значимость, поскольку непосредственно вторгалась в легальную экономику, а затем и в зарождающиеся рыночные отношения, придав им соответствующий криминальный оттенок.
В генезисе организованной преступности и коррупции лежат экономические производственные отношения социализма, которые к 60-70 гг. полностью исчерпали свои возможности для поступательного развития общества, но продолжали использоваться государством с помощью малопригодных в такой ситуации идеологических стимулов, основанных на энтузиазме, уравнительности в распределении материальных благ. Тотальная идеологизация, включая и производство, полностью игнорировала такие экономические критерии как прибыль, стоимость, доход и т.п., возводила в абсолют политические категории, например, план. Директивно спущенный план регламентировал всю деятельность не только отраслей экономики, но и каждого хозяйствующего субъекта. Производству заранее предопределялись объем, режим работы, себестоимость, количество, качество, ассортимент и т.п. выпускаемой продукции без учета степени ее полезности и потребностей общества. Складывалась уникальная ситуация - произведенная продукция не пользовалась спросом, превращалась в залежалый товар. В то же время сохранялись напряженность, дефицит в потреблении качественных товаров. Это приводило в 70-х годах к гигантским потерям материальных ресурсов, которые по оценкам некоторых экономистов в несколько раз превышали материальный урон за годы Великой Отечественной войны.
Глобальная расточительность государственных ресурсов создавала многочисленные неконтролируемые источники материальных средств. Именно эти источники использовались для установления коррумпированных связей хозяйственников с чиновниками партийных, государственных органов от которых зависели корректировка плана (обычно нереального, так как он устанавливался от достигнутого), выделение фондов, сокрытие приписок, защита от ответственности и т.д.
Складывался прочный действующий на долгосрочной корыстной основе преступный альянс, блок из хозяйственников и представителей партийных, государственных, контролирующих органов. Применительно к этому периоду бывший генеральный прокурор СССР А.М. Рекунков писал, что ведомственность и местничество подмяли под себя контрольно-ревизионные и правовые службы, которые стали прикрытием для неблаговидных и преступных действий, а органы хозяйственного управления уводят очковтирателей от ответственности или пересаживают в другое кресло.
Проведенная позднее при попустительстве государства криминальная приватизация с целью создания класса собственников, ограбление населения при ваучеризации сформировали финансовую империю из олигархов, захвативших крупнейшие предприятия различных отраслей промышленности. Кроме того они контролируют средства массовой информации - газеты, журналы, телевидение. Однако главная опасность заключается в том, что государство в лице высших должностных лиц оказалось на содержании олигархов, которые лоббируют нужные им законы в Думе, имеют своих людей в милиции, ФСБ, прокуратуре, судах. Разумеется, при таком положении интересы общества, государства расходятся с интересами правящей экономической и политической элиты.
Сложившаяся ситуация не содержит сколь-либо значимых предпосылок для борьбы с коррумпированной преступностью в верхних ее эшелонах, потому что институт предупреждения преступности как и любой социальный институт может функционировать в системе прогрессивно развивающихся общественных отношений. В нынешних условиях экономического кризиса, нравственно-политической напряженности в обществе борьба с организованной преступностью не может быть эффективной. Беспомощными и потому незаинтересованными оказываются не только контрольно-ревизионные органы, правовые службы. но и властные структуры всех уровней.
Определенные возможности сохранились лишь в борьбе с общеуголовной организованной преступностью (кражи, грабежи, разбои, вымогательство и т.д.) от которой страдают, в первую очередь, небогатые слои населения. Борьба с такой преступностью может быть эффективной, поскольку не противоречит интересам преступности “белых воротничков”, или как ее еще называют “респектабельной” преступности, - богатых, влиятельных в экономике, политике регионального или федерального масштаба. Несмотря на то, что эти лица достаточно защищены от общеуголовной преступности государственными и частными охранными службами, тем не менее уголовный мир может создавать определенную угрозу, потенциальную опасность для их собственной безопасности.
Что касается “беловоротничковой” преступности, то “любая форма социально-правового контроля над ней практически трудноосуществима... Пока политическая и правящая элита не на словах, а на деле не сознает, что борьбу с преступностью следует начать с самой себя, трудно рассчитывать на какой-либо успех криминологического и уголовно-правового контроля”.
Мысль безусловно правильная. Решится ли правящая элита на такой шаг и что может стать стимулом для осознания необходимости действенной борьбы с организованной преступностью? Нет никаких надежд на нравственное самосовершенствование, поскольку при проведении экономической реформы были отброшены и не востребованы важнейшие ее составляющие - нравственные постулаты, тогда как экономика не может быть независимой от нравственности, более того “... она подчинена нравственным началам”.
Реформы в России оказались без элементарного нравственного сопровождения и потому привели к колоссальному обогащению криминалитета ставшим активной (если не движущей) силой экономических преобразований. Для законопослушного населения реформы обернулись нищетой, безработицей, беспримерной эксплуатацией и пр., как считалось ранее, “язвами капитализма”.
Демократические преобразования в России несовместимы с нынешним состоянием преступности, опасность ее количественных и качественных показателей определяется не только экономической отсталостью. Опыт богатых стран показывает, что само по себе материальное благополучие не является панацеей от преступности, уровень которой в несколько раз превышает показатели в слаборазвитых странах.
Великий русский философ И.А. Ильин писал: “Дело не в бедности, а в том, как справляется дух человека с его бедностью. Дело не в богатстве, а в том, что человек делает со своим богатством. Дело не в бедности и не в богатстве, а в том чтобы каждый человек мог трудиться; трудясь, строить и приумножать; приумножая, творить новое и делиться с другими”.
Очевидно, что формирование и управление такими созидательными процессами должно быть под эгидой государства и обеспечиваться социально-правовой, а для случаев общественноопасных, преступных отклонений - уголовно-правовой ответственностью.
Преступность не абстрактная категория, а реальное, глобальное явление, угрожающее существованию цивилизации. Перед лицом такой угрозы общество обязано использовать все возможности в их различном сочетании, ставя акцент на те средства, которые применительно к данной конкретной ситуации могут быть наиболее целесообразными и эффективными.
В.В. Лунев, анализируя мировые тенденции преступности устанавливает “криминологически значимые признаки отставания социально-правового контроля от интенсивно растущей преступности” и, считает, что выход из криминального капкана в который загнало себя человечество “...лежит в расширении и углублении социально-правового контроля над противоправным поведением, криминологического и уголовно-правового”.
Нынешним возможностям борьбы с преступностью в России в наибольшей степени соответствует жесткий уголовно-правовой контроль. Опыт зарубежных стран свидетельствует, что при наличии решимости государства, разумной уголовной политики с безусловным соблюдением принципа равенства граждан перед уголовным законом независимо от должностного, имущественного положения и др. обстоятельств, борьба с преступностью, в том числе и с организованной, может быть достаточно эффективной.

Д. А. Шестаков
д.ю.н., профессор (С-Петербургский государственный университет)

КОНТРОЛЬ ПРЕСТУПНОСТИ И КРИМИНОЛОГИЧЕСКОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

Экстракт
Осуществляемый государством контроль преступности исторически- постепенно и не всегда последовательно претерпевает совершенствование, главным признаком которого выступает гуманизация мер, применяемых к нарушителям уголовного закона. Развитие контроля преступности сопровождается осознанием ничтожности результатов влияния уголовного наказания на процесс массового воспроизводства в обществе преступлений, появлением не карательных мер реагирования на преступность, связанных, в частности, с социальной, психологической и иной помощью лицам, которые в силу неблагоприятных условий их развития, а также сложившейся ситуации могут совершить преступление либо оказаться жертвой такового. Законодательная регламентация не только репрессивных, но и не репрессивных мер контроля за преступностью нуждается в совершенствовании.
В России разработка нормативной основы для не карательной реакции на преступность находится пока в зачаточной стадии.
Нормативное регулирование реакции государства на преступность
Реакция государства и общества на преступления и преступность обозначается разными терминами: предупреждение, борьба, управление. социальный контроль.
Название "предупреждение" годится разве, что применительно к отдельным преступлениям но не к их массовому воспроизводству. Да, в некоторых случаях возможно предотвратить преступление, если известно что таковое готовится или же. что определенным неблагоприятным образом сложились такие обстоятельства (конфликт между конкретными людьми, угрозы и т. п.). которые нередко приводят к нарушению уголовного закона Но как можно предупреждать то что уже есть процесс воспроизводства преступлений само свойство общества порождать новые и новые преступления? Слово “борьба” охватывает, пожалуй, лишь одну из сторон реакции общества на преступность - репрессию людей нарушивших уголовный закон. Во всяком случае от этого термина веет безнадежностью, ибо борьба связана со стремлением к победе, т. е. к уничтожению преступности к "полной ее ликвидации" что является заведомо невыполнимым. Термины же "социальный контроль" "контроль преступности'', близкие по смыслу к термину управление преступностью", кажутся нам в большей степени соответствующими обозначаемой ими деятельности государства и общества по отношению к массе преступлений, к лицам эти преступления совершающим, и к самой преступности общества.
Под контролем преступности в духе сложившихся в мировой криминологии традиции здесь понимается общественный механизм. стимулирующий правопослушность человеческого поведения, ослабление причин совершения преступлений, уменьшение опасности преступности. В разных человеческих общностях контроль преступности весьма существенно отличается по эффективности и по самим средствам, кладущимся в его основание. Относящиеся к 1970—1975 годам исследования показали, что наиболее низкий уровень преступности наблюдался в странах, которые, несмотря на очень большие различия в социально-политическом, экономическом устройстве и уровне жизни, характеризовались на момент исследования одним общим фактором: неповрежденной системой общественного контроля (Швейцария, Ирландия, ГДР, Болгария, Саудовская Аравия, Алжир, Япония, Непал, Коста-Рика, Перу).
Общество всегда искало оптимальные пути реагирования на преступность, защиты себя от преступлений, которые совершались или могли совершиться. Первоначальной формой социального контроля за преступностью, реакции на конкретные преступления как на ее внешнее проявление была кровная месть.
Реагирование на преступления в виде кровной мести носило стихийный характер и, следовательно, влекло за собой цепь злодеяний, которые зачастую не могли прекратиться сами собой, без вмешательства извне. Государство отчасти для того. чтобы уменьшить кровопролитие. обусловленное кровной местью, отчасти по другим причинам, взяло на себя деятельность по контролю преступности.
С самого начала своего существования государство позаимствовало возникший ранее у отдельных людей, родов и племен характер противодействия преступлениям, который, в лице неперспективного и нравственно отталкивающего принципа мести (возмездия, кары) за совершенное деяние сохранился, увы, до сих пор.
Первоначально, социальный контроль за преступностью возник именно как карательный институт (что особенно характерно для рабовладельческого и феодального строя), но, впоследствии, параллельно развитию более свободного буржуазно-демократического общества, мораль которого в Европе формировалась в значительной мере при участии христианских нравственных ценностей, принцип возмездия стал ставиться под сомнение.
Со времен классической школы уголовного права и, в частности, книги Чезаре Беккариа "О преступлениях и наказаниях", в юриспруденции получила развитие идея, воспринятая от французских просветителей о том, что лучше предотвратить преступление, а не наказывать за него, идея не карательного предупреждения.
По-видимому, сперва задачей принявшего под свой контроль применявшиеся к преступникам уголовные наказания государства было в сфере реагирования на преступность прекращение борьбы "всех против всех". Эта задача сосуществовала с целью устрашения людей, склонных к совершению преступлений, которая в конечном счете завела человечество в тупик, поскольку не привела к ощутимым результатам ибо преступность повсеместно от десятилетия к десятилетию росла и приобретала все более опасные формы.
Значительно позже, в рамках "социалистического лагеря" государств, где господствовали коммунистические идеи, в 60-е годы двадцатого век была сформулирована общесоциальная задача ликвидировать преступность, просуществовавшая в директивных документах до начала 80-х годов. Этой конечной задаче политики реагирования на преступность сопутствовали более или менее прогрессивно, гуманно, в духе Ч. Беккариа, сформулированные в уголовном законодательстве социалистических стран цели наказания, ориентированные на исправление, перевоспитание осужденных, предупреждение преступлений. Правда, допущенная нечеткость определения в УК 1960-го года целей наказания позволяла судить о признании законодателем "возмездной", "карающей" его природы.
Реальная же судебная практика, в которой преобладал такой суровый вид наказания, как лишение свободы, не согласовывалась даже с провозглашенными в законе целями исправления, перевоспитания. предупреждения. В ней проявлялась бесчеловечность коммунистической системы, питавшей пристрастие к устрашению, и по существу превращавшей оступившегося человека во врага общества. О потерпевших же система заботилась разве что в смысле удовлетворения их низменных мстительных чувств. Также крайне слаба была социальная работа с лицами, оказавшимся в силу обстоятельств на грани преступления, помощь им в преодолении этих обстоятельств.
Злоупотребление применением лишения свободы хотя и не в той мере как это было в сталинские времена, все же обусловливалось соображениями экономического плана: заключенные были дешевой рабочей силой, применявшейся на главных направлениях "социалистического строительства". Чрезмерная суровость репрессивной системы сохраняется и в послесоветское время, причем, не только по отношению к взрослым, но и к несовершеннолетним нарушителям уголовного закона. По данным Г. И. Забрянского, в 1996 году темпы роста числа несовершеннолетних, привлеченных к уголовной ответственности, опережают темпы роста выявленных лиц: " темпы роста осужденных опережают темпы роста привлеченных к уголовной ответственности; темпы роста осужденных к лишению свободы опережают темпы роста осужденных.
В 80-х годах, когда провал программы построения коммунизма в СССР как общества, в частности, свободного от преступности, стал очевидным — главный лозунг политики государственного реагирования на преступность был скорректирован, появились формулировки "стабилизировать преступность", "уменьшить темпы роста числа преступлений", "улучшить ее структуру, в том числе за счет сокращения доли наиболее опасных преступлений". Вопрос о ликвидации преступности был снят.
Следует отметить, что адекватная научно обоснованная постановка политических задач в области реагирования на преступность весьма важна. Имеет смысл ставить, очевидно, только такие задачи, которые реально выполнимы и браться только за то, что в самом деле можно сделать. Реальной перспективой для России может выступать построение правового государства в условиях сосуществования с преступностью как с неизбежным злом, предполагающее формирование процесса реагирования на преступность на цивилизованной основе.
Имеется потребность в оптимальной модели реагирования государства на преступность как на свойство общества воспроизводить преступления. Для ее создания, думается, можно использовать модель взаимодействия людей в семье, где, как и в большом обществе, тоже существуют организаторы и организуемые, далеко не всегда желающие вести себя надлежащим, согласованным с общими интересами образом.
В ситуации, когда ребенок капризничает, не внемлет замечаниям, скажем, не вовремя просится гулять, — реакция родителей бывает различной. Ребенок может быть наказан: отшлепан или, скажем, ограничен в свободе передвижений, например, путем лишения прогулки, что позволяет разрешить конкретную сиюминутную конфликтную ситуацию, но может отрицательно сказаться на дальнейшем развитии наказанного, породив у него обиду, отрицательные чувства к наказавшим его взрослым, а также преподать ему урок применения агрессии, как средства преодоления препятствий. Существуют и иные более трудоемкие пути: наладить жизнедеятельность ребенка таким образом, чтобы его потребности разрешались надлежаще и своевременно или приучить его к самоограничению во имя общих интересов. Последние два средства являются наиболее корректными и в большинстве случаев ведут к сглаживанию проблем, возникающих между ребенком и родителями.
Все встречающиеся в семейной практике пути реагирования на нарушающее ее стабильность поведение хотя заслуживают разную моральную оценку и обладают неодинаковой эффективностью, тем не менее теоретически могут быть употреблены для контроля преступности: 1) репрессия в отношении лиц, совершивших преступление; 2) последовательное разрешение противоречий в обществе, включающее в себя совершенствование социальной и экономической его систем, а также налаживание корректных взаимоотношений внутри него, причем, речь идет не только об отношениях между потенциальным преступником и объектом преступления, но не в меньшей мере также между обществом и лицом, уже нарушившим уголовно-правовой запрет; 3) воспитание системы ограничений.
К сожалению, в политике реагирования государства на преступность, несмотря на делающиеся время от времени прогрессивные декларации. используются из указанных средств главным образом худшие, которые сориентированы лишь на тактические, а не стратегические задачи. решающие, а, чаще, лишь создающие видимость решения сиюминутных вопросов, таких как изоляция человека, вызывающего негодование окружающих тем, что он совершил преступление, но не снимающие, а "загоняющие вглубь" решение подлинных проблем преступности.
Репрессия как путь реакции на преступность в большинстве случаев оказывается мало результативной и не решает проблемы полностью. Так, лишение человека, совершившего преступление предотвращает совершение им новых преступлений на срок изоляции его от окружающих, но не корректирует его поведение в дальнейшем. Лучшие умы человечества с брезгливостью относятся к наказанию, считая его не этичным. В эпоху просвещения Ш. Монтескье высказал знаменитые слова о том. что ''хороший законодатель не столько заботится о наказаниях за преступления, сколько о предупреждении преступлений: он постарается не столько карать, сколько улучшать нравы". Ф. Ницше писал: "Странная вещь наше наказание - оно чернит человека еще больше, чем преступление". У Д. С. Мережковского читаем: " Внешняя кара снимает внутреннее добровольное искупление". России, в основе своей православной стране, как будто должно быть близко изречение И. Христа. "Не судите, да не судимы будете".
Тем не менее, для этой страны пристрастие к каре остается, увы, типичной чертой. В этом помимо глубоких исторических причин сказывается влияние жестокой репрессивной коммунистической политики ("красный террор" против миллионов ни в чем не виновных людей, лозунги В. И. Ульянова (Ленина) о "жесткой руке", "неотвратимости наказания" и т. д.), а также вынужденное участие России в Великой Отечественной войне, афганская война, чеченский инцидент и пр.
Здесь чрезвычайно велика доля населения (15 % от числа взрослых), подвергшегося уголовному наказанию в виде лишения свободы. Россия по рассчитанному в 1996 г. на 100 тыс. населения коэффициенту лиц, находящихся в местах лишения свободы (558), заметно превосходит даже печально известные своей жесткостью Соединенные Штаты Америки (515), не говоря уже о странах Западной Европы (49 - 93). В Советском Союзе пристрастие к такому виду наказания как лишение свободы (которое чрезвычайно часто, особенно в ленинско-сталинские времена, применялось противоправно) было продиктовано не только большевистской политикой нагнетания страха, но также соображениями экономической целесообразности, поскольку заключенные служили той дешевой силой, которая позволяла успешно решать вопросы крупных "строек социализма". Трагическое прошлое, жесткая, а временами немыслимо жестокая политика не могли не сказаться на общественной психологии - судя по массовым опросам, складывается впечатление, будто большинство населения в России воспринимает информацию о наказании и страданиях наказанного человека с удовлетворением, если не с удовольствием.
Политика реагирования на преступность в России пока фактически не включает в себя заботу о потерпевшем (в плане возмещения ему ущерба, причиненного преступником, оказания психологической и иной помощи), очень слаба профилактическая поддержка государством лиц, освободившихся из мест лишения свободы, а также маргинальных слоев населения, находящихся в сложных жизненных ситуациях, законопослушный выход из которых без помощи со стороны общества весьма затруднителен.
Надо отметить, что новейшие научные исследования в области криминологической причинности направляются все чаще на механизм приверженности правилам, а не отклонения от них, то есть изучаются не столько причины правонарушений, сколько причины воздержания от их совершения. Согласно результатом эмпирических исследований Т. Хирши, чьи воззрения оказали заметное влияние на развитие научной мысли в 70-е - 90-е годы, подчинению социальным нормам содействуют четыре рода общественных связей: привязанность, обязательство, участие и вера. Отношения привязанности и прежде всего любовь в семье являются главными факторами, удерживающими от уголовной деятельности. Наряду с вытекающим из любви к близким нежеланием причинить им огорчение, стремление довести до конца принятые на себя обязательства, участие в какой-либо деятельности и представление о греховности того или иного поведения - составляют важнейшие элементы механизма удержания от соблазна нарушить закон, что находит подтверждение в результатах специальных исследований. Наиболее надежным путем контроля преступности поэтому оказывается укрепление таких общественных институтов как семья, школа, организация труда в условиях конкретного рабочего места.
Видный представитель немецкой криминальной социологии 90-х годов Ф. Фильзер обосновывает мысль о том, что социальная политика может выйти на путь реального уменьшения преступности при условии, если она будет ориентироваться на поддержание традиционных духовных и гуманистических ценностей, поддерживая их развитие у населения в противовес сомнительным ценностям, включающим в себя богатство и власть. Этот путь означает "этически связанное развитие личности и общества как процесс воздействия одно на другое".
Под криминологическим законодательством мы подразумеваем те нормативные акты, которые в совокупности образуют юридическую базу для реагирования на преступность, в частности, для предупреждения преступлений. Как замечает Г. И. Забрянский, в переходный период развития общества право занимает особое место в системе формального социального контроля, поскольку иные способы организации и регуляции человеческой жизнедеятельности ослаблены и медленно восстановимы. Не преувеличивая роли законодательства в жизни общества, следует тем не менее отметить, что контроль общества за преступностью без надлежащей нормативной базы (основополагающего закона и систематизации прочих законов и подзаконных актов в данной области) в силу его хаотичности, необеспеченности государственной поддержкой оказывается предельно неэффективным, что и имеет место в современной России. Такой основополагающий законодательный акт, который, по-видимому, должен был бы иметь статус Основ Федерального законодательства Российской Федерации о социальном контроле преступности", до сих пор не принят. Вместе с тем, несмотря на то, что общество это плохо осознает, криминологическое законодательство в России все же имеется. Оно опирается на пункт "б" ч. 1 ст. 72 Конституции РФ, относящий к совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов обеспечение законности, правопорядка, общественной безопасности. В литературе обращено внимание на то, что в Конституциях республик - субъектов Федерации и в подавляющем большинстве Уставов краев и областей (за исключением Московской и Кировской) не содержится норм, регулирующих или устанавливающих необходимость правового регулирования предупреждения преступлений. Имеется потребность в восполнении этого пробела.
Криминологическое законодательство можно подразделить на две основные группы. Первую группу составляет уголовное законодательство в широком его смысле, которое включает в себя наряду с нормами материального права также нормы уголовного процесса и уголовно-исполнительного права. Вторая группа - это криминологическое законодательство в узком смысле слова, которое регулирует не связанную с применением уголовной репрессии деятельность, предупреждающую совершение преступлений. Этот пласт законодательства складывается из следующих шести подгрупп, соответственно регламентирующих: 1) криминологическую политику; 2) ресоциализацию криминогенных контингентов населения; 3) профилактику преступлений несовершеннолетних и молодежи; 4) виктимологическую профилактику преступлений и социальную помощь потерпевшим от преступлений (виктимологическое законодательство); 5) деятельность самих субъектов социального контроля преступности; 6) контроль финансовой деятельности, а также оборота некоторых вещей: наркотиков, сильнодействующих веществ, оружия и боеприпасов, культурных и исторических ценностей, валюты и др., - которые особенно часто становятся предметами преступления.
Собственно криминологическое законодательство - структура
и потребность систематизации

Юридическая основа криминологической политики включает в себя нормативные акты, определяющие стратегию противодействия преступности. Особое место среди таких стратегических актов государства занимают целевые комплексные программы, в частности, "Федеральная программа Российской Федерации по усилению борьбы с преступностью на 1996-1997 годы". Федеральная целевая программа "Комплексные меры противодействия злоупотреблению наркотиками и их незаконному обороту", Федеральная программа профилактики детской безнадзорности, предупреждения правонарушений среди несовершеннолетних и молодежи.
К этому же разделу криминологического законодательства может быть, в частности, отнесен Указ Президента РСФСР от 09.11.1991 О неотложных организационных мерах по борьбе с преступностью в РСФСР", которым предусмотрено формирование в городах милиции общественной безопасности, использование возможностей конверсии оборонных предприятий для ее технического оснащения: трудоустройство в милиции на контрактной основе увольняемых из Вооруженных сил и органов государственной безопасности.
В Постановлении Съезда народных депутатов РФ № 4082 - 1 от 14.12.1992 "О состоянии законности, борьбы с преступностью и коррупцией'' закреплено стратегическое положение о том, что борьба с преступностью является приоритетной государственной задачей. Там же предусматривается обязательная криминологическая экспертиза проектов законов и других решений высших органов власти и управления, имеющих важное социально-экономическое значение. В этом постановлении решен вопрос о создании фонда борьбы с преступностью (в том числе за счет 100 процентов имущества, конфискованного по приговору суда. 15 процентов штрафов, взысканных по приговору суда. 1 процента отчислений доходов от продажи спиртных напитков), а также рекомендовано субъектам федерации и органам местного самоуправления создать фонды социальной помощи лицам, освобожденным из мест лишения свободы, и разработать региональные программы борьбы с преступностью.
Указ Президента РФ № 570 от 28.04.93 "Об организационных мерах по усилению борьбы с преступностью" устанавливает, что общее руководство Межведомственной комиссией по борьбе с преступностью и коррупцией Совета безопасности РФ осуществляет Президент России. Указ Президента РФ № 361 от 04.04.1992 "О борьбе с коррупцией в системе государственной службы" запрещает служащим государственного аппарата заниматься предпринимательской деятельностью, а также выполнять оплачиваемую работу на условиях совместительства (кроме научной, преподавательской и творческой деятельности). При назначении их на руководящие должности они обязаны декларировать свои доходы, имущество, вклады в банках и ценных бумагах и обязательства финансового характера.
Ресоциализация криминогенных контингентов в настоящий момент имеет в качестве правовой основы Указ Президента РФ № 1815 от 2.11.1993 "О мерах по предупреждению бродяжничества и попрошайничества", согласно которому приемники-распределители органов внутренних дел для лиц, задержанных за бродяжничество и попрошайничество, преобразованы в центры социальной реабилитации указанных лиц для оказания им социальной, медицинской и иной помощи. Помещение в центры допускается с санкции прокурора на срок, не превышающий десять суток. Постановлением Совета Министров РФ № 1003 от 07.10.1993 "О домах ночного пребывания" предусмотрено, что таковые учреждаются за счет местных бюджетов в пределах ассигнований па социальное обеспечение. Эти учреждения должны оказывать соответствующему контингенту содействие в трудоустройстве, в создании условий для проживания. В домах ночного пребывания устанавливаются милицейские посты. Регламентация этого направления контроля преступности находит отражение и в некоторых региональных нормативных актах, например, постановлении администрации Нижегородской области от 19 июля 1994 г. "О порядке организации работ по обеспечению занятости населения в случаях возникновения критических ситуаций на рынке труда в отдельных районах области" .
Контролю преступности несовершеннолетних и молодежи посвящен Указ Президента РФ № 1338 от 06.09.93 "О профилактике безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних, защите их прав". В нем описан круг субъектов контроля безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних, защиты их прав: комиссии по делам несовершеннолетних: органы опеки и попечительства, аппараты управления и специализированные учреждения (службы) органов социальной защиты населения, образования, здравоохранения, органов внутренних дел, службы занятости населения и др.
Этим указом президента предусматривается создание в структуре органов министерства социальной защиты специализированных учреждений (служб) для несовершеннолетних, нуждающихся в социальной реабилитации; в структуре органов образования - специальных учебно-воспитательных учреждений открытого типа для несовершеннолетних, совершивших правонарушения, и специальных (коррекционных) учебно-воспитательных учреждений для несовершеннолетних, имеющих отклонения в развитии и совершивших общественно-опасные деяния.
Предписано реорганизовать приемники-распределители для несовершеннолетних в центры временной изоляции для тех. кто совершил общественно опасные действия. Указом также решается вопрос о
координации контроля безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних, осуществлять которую предписано Межведомственной комиссии по делам несовершеннолетних при Совете Министров - Правительстве РФ. На местах аналогичные комиссии создаются при главах исполнительной власти.
Виктимологическое законодательство отражает мировую тенденцию к созданию правовых гарантий обеспечения прав жертв преступлений, установления перед ними материальной и иной ответственности государства. Этим и другим касающимся прав потерпевших вопросам посвящены нормы международного права. Они закреплены, в частности, в Европейской конвенции "О компенсации ущерба жертв насильственных преступлений" (1983), в Рекомендациях "Оказание помощи жертвам преступлений и предотвращение виктимизации" Комитета Министров Европейского Совета (1987), Резолюции ООН "Основные принципы в области правосудия и оказания помощи жертвам преступлений" (1985).
Статья 52 Конституции Российской Федерации говорит о том, что государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба. О возмещении государством ущерба нанесенного потерпевшему преступлением говорила также ст. 30 "Закона о Собственности" РФ, но этот Закон в настоящее время утратил силу. Распоряжение Президента РФ № 509-рп от 16.09.1992, в котором идет речь о разработке Положения о порядке возмещения ущерба, нанесенного собственнику преступлением, до сих пор остается не выполненным.
Функционирование некоторых субъектов контроля преступности, главным образом из числа тех, деятельность которых предупреждение преступлений предусматривает в числе основных или ведущих ее направлений, регулируется в законодательном порядке. Так, Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР предписывает следователям и судам устанавливать причины и условия конкретных преступлений. Это положение сохранено и в проекте нового УПК.
Юридическую основу имеет функционирование Совета безопасности при Президенте РФ, который подготавливает ежегодный доклад Президента Законодательному Собранию РФ об обеспечении безопасности страны, служащий помимо прочего основным программным документом для органов исполнительной власти, в частности, в области защиты жизненно важных интересов личности, общества и государства. Совет безопасности организует работу Межведомственной комиссии по борьбе с преступностью и коррупцией, а также подготовку федеральных программ борьбы с преступностью; Законодательно регламентирована профилактическая деятельность прокуратуры, на которую возложена координация работы правоохранительных органов по контролю преступности, правоохранительных, так называемых "силовых", министерств и служб: милиции, милиции общественной безопасности, федеральной службы безопасности, учреждений и органов, обеспечивающих выполнение наказаний в виде лишения свободы, налоговой полиции, федеральной таможенной службы, федеральной службы по валютному и экспортному контролю и т. д. К сожалению, функция контроля преступности посредством предупреждения преступлений в настоящее время упоминается в соответствующих нормативных актах, регулирующих деятельность лишь части этих субъектов (милиции, милиции общественной безопасности, федеральной службы безопасности, налоговой полиции и др.) - да и то только в самом общем виде, их криминологический аспект нуждается в развитии.
Криминологическим законодательством регулируется контроль преступности, осуществляемый отсутствовавшими такими в советский период субъектами как казачьи общества и частные охранные предприятия.
Определенная законодательная база имеется и у субъектов, преследующих иные, не криминологические цели, но объективно способствующих контролю преступности, например, осуществляющих предупреждение преступлений посредством оказания социальной помощи тем или иным группам населения: Министерства социальной защиты населения, задачу которого помимо прочего составляет развитие комплекса специализированных учреждений и служб, оказывающих психологические, медико-социальные, реабилитационные и другие социальные услуги лицам. попавшим в сложные жизненные ситуации (впрочем, в перечне категорий населения, являющихся объектом социальной защиты, ни криминогенные, скажем, лица, освободившиеся из мест лишения свободы, ни виктимизированные слои пока прямо не указаны); учреждений, занимающимся поддержкой семьи, материнства и детства; миграционной службы России и т. д. Однако безусловно имеющийся в деятельности этих служб криминологический аспект законодательно не урегулирован, и этот пробел также нуждается в восполнении.
Ряд положений законов об обороте денег (о финансовой, в частности. банковской деятельности, о налогах, коль скоро законодатель установил уголовную ответственность за уклонение от их уплаты), и других вещей, особенно часто выступающих в качестве предмета преступления (оружия, наркотических и сильнодействующих средств, валютных ценностей, нефтепродуктов и иных особо значимых сырьевых ресурсов) также играют криминологическую роль.
Приходится сожалеть о том. что весьма затянулось решение вопроса о принятии Основ законодательства РФ "О предупреждении преступлений", несмотря на то, что проекты данного законодательного акта были разработаны еще в советский период истории. Нельзя не отметить, что раньше, а именно уже в Российской Империи приспособленный к общественным условиям того времени действовал подобный закон. В Государственной Думе России идет работа над законопроектом "Предупреждение насилия в семье"; в стране поставлен вопрос о создании закона, посвященного криминологической экспертизе.
Взгляд в будущее
Будет ли в российском обществе хотя бы специалистами понято, что его преступность не есть масса совершенных преступлений и что поэтому чрезвычайная суровость к преступникам не может оказать на нее существенного влияния? Перейдет ли когда-нибудь российская уголовно-правовая политика к принципам возмещения потерпевшему вреда и удержания преступника от дальнейших опасных действий? Будет ли в России осознано, сколь велико значение очеловечивания самой государственной реакции на преступления и осуществления стратегии социальной поддержки недостаточно хорошо устроенных людей?
В настоящий момент было бы весьма желательно разработать систему собственно криминологического законодательства, принять Основы законодательства России о социальном контроле преступности, соответственно им систематизировать, переработать (в идеале кодифицировать), а также принять в развитие криминологического законодательства ряд других законов, в частности, о контроле семейного насилия и молодежной преступности.

Ю.И. Сучков
д.ю.н, профессор(Калининградский государственный университет),
В.И. Фалеев
(председатель Калининградского областного суда)

ПРОБЛЕМЫ ПОНЯТИЙ И КВАЛИФИКАЦИИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ, СОВЕРШЕННЫХ ПРЕСТУПНЫМ СООБЩЕСТВОМ
(ПРЕСТУПНОЙ ОРГАНИЗАЦИЕЙ)
ПО РОССИЙСКОМУ УГОЛОВНОМУ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ
Социальные катаклизмы, произошедшие и еще происходящие в Российской Федерации после развала Союза ССР, разрушили ее экономический потенциал, породили массовую безработицу, обнищание и социальное расслоение большей части населения и, как следствие, вызвали не только резкий рост общей преступности, но и ее новую форму - организованную преступность, ранее практически не имевшую почвы для существования в нашем обществе.
В настоящее время организованная преступность в ее новом облике приняла столь грандиозные масштабы, что стала представлять угрозу национальной безопасности России и, более того, вышла на международную арену.
В связи с этим, перед государством в лице ее законодательных, исполнительных и правоохранительных органов встала важнейшая задача - не допустить дальнейшего разрастания преступности и, в первую очередь, организованной; удержать ее на максимально низком уровне, не угрожающем жизненно важным устоям России.
На решение этой задачи, наряду с главными мерами экономического и политического характера, нацелено и новое уголовное законодательство, в частности, Уголовный кодекс Российской Федерации, вступивший в действие с 1 января 1997 года.
Указанный нормативный акт, предусматривающий четыре формы соучастия в совершении преступлений, в двух случаях установил уголовную ответственность за их организованное исполнение:
1. организованной группой и 2. преступным сообществом (преступной организацией).
Организованной группой Уголовный кодекс РФ признает устойчивую группу лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений (ч.3 ст. 35 УК РФ).
Понятие преступного сообщества (преступной организации) сформулировано - как сплоченная организованная группа (организация) либо объединение таких организованных групп, созданные для совершения тяжких или особо тяжких преступлений.
Мы разделяем высказанную в юридической литературе точку зрения о том, что не может, например, служить разграничительным признаком между понятиями - "организованная группа" и "преступное сообщество" термин - "сплоченность" , так как он присущ не только вышеназванным формам соучастия, но и группе с предварительным сговором. В то же время мы не можем согласиться и с мнением, что законодательное определение преступного сообщества (преступной организации) дает возможность отграничить ее от организованной группы только по количественному признаку как совокупности, объединения нескольких организованных групп.
Если исходить из содержания части 4 статьи 35 УК РФ, то преступное сообщество (преступная организация) отличается от организованной группы (часть 3 ст. 35 УК) тремя признаками: 1. сплоченностью, т.е. большей дисциплинированностью, строгим порядком и планомерностью в выполнении преступного замысла по сравнению с организованной группой; либо 2. наличием в составе преступного сообщества (преступной организации) нескольких объединенных организованных групп и 3. установлением четко определенной цели, направленной на совершение тяжких или особо тяжких преступлений, предусмотренных Особенной частью Уголовного кодекса РФ.
При этом только обязательное сочетание первого или второго признака с третьим дает основание считать объединение субъектов преступления преступным сообществом (преступной организацией). Так, какой бы устойчивой и сплоченной не была организованная группа или объединение организованных групп, их нельзя считать преступным сообществом (преступной организацией), если в процессе следствия и суда не будет доказано, что их организаторы, руководители, а также члены преследовали цель совершения именно тяжких или особо тяжких преступлений. В то же время преступным сообществом (преступной организацией) не может быть признана группа с предварительным сговором, члены которой предварительно договорились о совершении тяжкого или особо тяжкого преступления и выполнили свое преступное намерение. Более того, преступным сообществом (преступной организацией) не может быть признана и устойчивая сплоченная группа или объединение таких групп, если они были созданы для совершения только одного хотя бы и тяжкого или особо тяжкого преступления.
Таким образом, главным отличительным признаком преступного сообщества (преступной организации), наряду с его устойчивостью, сплоченностью, сложной структурой построения и взаимоотношений между соучастниками, является строго очерченная цель - обязательнее совершение не одного, а неопределенно большого количества тяжких или особо тяжких преступлений на протяжении длительного времени, то есть превращение преступной деятельности в профессиональную работу, в постоянный образ жизни и, как правило, в основной источник дохода.
Исходя из того, что преступное сообщество (преступная организация) создается и действует на профессиональной основе и может состоять из нескольких организованных групп различной преступной специализации, а также из организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп, объединившихся с целью разработки планов и условий для совершения тяжких и особо тяжких преступлений, то диапазон его деятельности может выходить за рамки одноразовой преступной направленности (ст. 210 УК РФ). Такое преступное сообщество в целом может совершать кражи, мошенничество, вымогательство, разбойные нападения, захват заложников, если эти деяния были направлены на выполнение единого для всех его членов преступного замысла, например, извлечения наживы. При этом, наряду с тяжкими и особо тяжкими преступлениями, преступным сообществом для достижения основной цели могут быть совершены преступления и менее опасных категорий.
Организаторы, руководители преступного сообщества или его структурных подразделений и другие представители организованных групп, вошедших в преступное сообщество, либо объединившиеся для разработки планов сообщества и создания условий для его деятельности, несут ответственность как за вышеперечисленные действия, так и за всю совокупность совершенных сообществом преступных деяний, которые входили в общий замысел указанных субъектов.
Члены преступного сообщества или входящих в него структурных подразделений могут быть и не осведомлены о подробностях общего плана деятельности сообщества, но должны осознавать, что входят в структуры такого сообщества и желают принять участие в его преступной деятельности.
Определяя понятие "преступное сообщество", законодатель отождествил его с понятием - "преступная организация", которое в части 4 статьи 35 и в статье 210 УК РФ заключено в скобки, что в русском языке означает знак препинания для выделения отдельных слов или частей предложения, содержащих пояснения к основному тексту или понятию.
На наш взгляд, в подобном толковании понятия "преступное сообщество" нет никакой ни научной, ни практической необходимости, да и само это толкование с научной точки зрения далеко не безупречно. Дело в том, что под термином "организация" в общепринятом смысле понимается государственное или общественное учреждение, ведающее какой-либо отраслью работы, в то время как под "сообществом" в том же смысле принято считать объединение людей, имеющих общие цели (преимущественно дурные, преступные).
Поэтому по своей сущности словосочетание "преступное сообщество" настолько очевидно, что не нуждается ни в каком дополнительном пояснении и его сопоставление с "преступной организацией" лишь порождает различные толкования этих понятий в теории и разнобой в оценке их сущности в практике правоохранительных органов.
В этой связи считаем целесообразным в целях единообразного толкования понятия "преступное сообщество" в теории и в практике, в законодательном порядке отказаться от его отождествления с понятием - "преступная организация" и изъять последнее из текста частей 4, 5 и 7 статьи 35 и частей 1 и 2 статьи 210 УК Российской Федерации.
Исходя из содержания части 4 статьи 35 и статьи 210 УК следует признать, что наиболее опасной формой соучастия и, следовательно, наивысшим видом организованной преступной деятельности является "преступное сообщество".
Однако Особенной частью УК РФ 1996 года предусмотрены две формы соучастия - незаконное вооруженное формирование (ст. 208 УК) и банда (ст. 209 УК), которые формально подпадают под признаки преступного сообщества или организованной группы, но представляют собой самостоятельные формы соучастия и составы преступлений.
Так, ст. 208 УК РФ предусмотрена ответственность за создание незаконного вооруженного формирования (объединения, отряда, дружины или иной группы). Словосочетание "вооруженное формирование" и его синонимы - "отряд", "дружина" соответствуют понятиям: "воинская часть" либо "специализированная войсковая группа" и представляет собой совокупность определенного количества людей, объединенных для совместного выполнения возложенных на него задач. Для вооруженного формирования характерны сложная организационная структура, подчиненность и подконтрольность нижестоящих звеньев и лиц вышестоящим, строгая дисциплина, вооруженность любыми видами оружия, предназначенными для поражения живой и иной цели.
Но поскольку статья 208 УК РФ предусматривает ответственность только за создание незаконного вооруженного формирования или за участие в нем, в случае совершения таким формированием нападений на граждан или на организации, указанные действия автоматически перерастают в бандитизм, предусмотренный статьей 209 УК РФ, в связи с чем подобные деяния должны квалифицироваться по совокупности статей 208 и 209 УК РФ.
В то же время банда, сформулированная в статье 209 УК как устойчивая вооруженная группа, создаваемая для нападений на граждан или на организации, подпадает под признаки организованной группы, предусмотренной частью 3 статьи 35 УК РФ, и отличается от последней лишь признаком обязательной вооруженности.
Однако банда по своей характеристике не является и преступным сообществом.
Ни устойчивость, ни вооруженность не дает оснований для отнесения банды к преступному сообществу, так как эта форма соучастия не обладает еще одним обязательным для последнего признаком -сплоченностью, которая обычно предполагает "... наличие в преступной организации сложных организационно-иерархических связей, тщательной конспирации, наличие в обороте значительных денежных средств, установление связей с правоохранительными органами (коррумпированность), наличие системы защитных мер (внутренняя контрразведка), наличие охранников, боевиков и наемных убийц".
Эта характеристика преступного сообщества, как правило, не свойственна банде, понятию которой Пленум Верховного Суда РФ дал толкование как устойчивой организованной группе из двух или более лиц, предварительно объединившихся для совершения одного или нескольких нападений на граждан и организации, обладающей стабильностью ее состава и организационных структур, постоянством форм и методов преступной деятельности.
Указанное толкование Пленума Верховного Суда РФ дает основание считать, что банда, являясь устойчивой организованной группой, может быть одним из структурных подразделений преступного сообщества, которое, в свою очередь, "... как правило, предполагает вооруженность соответствующей преступной организации новейшими видами оружия, в том числе и зарубежного производства".
Казалось бы, что при подобной ситуации ответственность должна наступать для организаторов и руководителей такого сообщества по части 1 статьи 210 УК, а для иных участников - по части 2 статьи 210 УК Российской Федерации.
Но законодатель установил за создание банды и участие в ней более строгие меры наказания (ст. 209 УК), чем за создание преступного сообщества и участие в нем и, таким образом, фактически придал банде больший общественно опасный характер по сравнению с преступным сообществом.
Следовательно, в случаях вооруженных нападений на граждан или организации, совершенных членами преступного сообщества, последние в зависимости от характера и степени участия в этих преступлениях должны нести ответственность по ч.ч. 1, 2 или 3 ст. 210 УК РФ и по ч.ч. 1,2 или 3 ст. 209 УК РФ. Причем, квалификация по ст. 210 УК РФ осуществляется для того, чтобы констатировать, что вооруженные нападения на граждан или организации осуществлялись высшей и наиболее опасной формой соучастия - преступным сообществом, обеспечить суду возможность дать объективную оценку степени общественной опасности такой форме соучастия и вынести приговор в соответствии с требованиями, предусмотренными ч. З и ч. 4 ст. 69 УК РФ о назначении наказаний по совокупности преступлений путем сложения, поскольку суд вправе выйти за пределы санкции статьи УК, предусматривающей более строгое наказание.
Еще большие трудности в квалификации деятельности преступного сообщества возникают при совершении им других тяжких или особо тяжких и иных преступлений.
Если совершение преступлений организованной группой (ч. 3 ст. 35 УК РФ) прямо предусмотрено в 69-ти статьях Особенной части Уголовного кодекса РФ, то ответственности за преступления, совершенных преступным сообществом, посвящена одна лишь статья 210 УК РФ, да и то только за создание и участие в таком сообществе. Поэтому совершение преступным сообществом любого тяжкого или особо тяжкого преступления требует квалификации содеянного по совокупности ч.ч. 1-3 ст. 210 УК РФ за создание такого сообщества, руководство им или его структурными подразделениями, либо входящим в него объединением, организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп, а также за участие в этом сообществе и за все преступления, совершенные преступным сообществом, которые охватывались умыслом руководителей, а для других участников - за все деяния, в подготовке или совершении которых они принимали участие.
Например, совершение преступным сообществом контрабанды наркотических средств требует квалификации содеянного по совокупности' ч.ч. 1, 2 или 3 ст.и 210 УК РФ (создание преступного сообщества или участие в нем) и по той или иной части статьи 188 УК РФ (контрабанда), предусматривающих наказание свыше пяти лет лишения свободы. Однако в конструкции диспозиции статьи 188 УК РФ, в которой в каждой части указываются конкретные квалифицирующие признаки, для контрабанды, совершенной преступным сообществом, не остается места.
Формально ответственность в приведенном случае должна наступать по ч.ч. 1, 2 или 3 ст. 210 и по ч.2 ст. 188 УК РФ, предусматривающей ответственность за контрабанду наркотических средств. Но такая квалификация с научной точки зрения невозможна, так как те же деяния предусмотрены ч.4 ст. 188 за контрабанду, совершенную организованной группой, которая по сравнению с преступным сообществом является менее общественно опасной формой соучастия.
Таким образом, у суда в подобной ситуации не окажется даже формальных оснований для правильного определения размера наказания виновным по ст. 188 УК РФ с учетом повышенной степени общественной опасности контрабанды, совершенной преступным сообществом.
Не решит этой проблемы и возможность для суда в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК определить окончательное наказание по совокупности преступлений путем сложения, так как все равно будет нарушен принцип справедливости, установленный статьей 6 УК РФ, предписывающий судам назначать меру наказания лицам, совершившим преступления, соответствующую характеру и степени общественной опасности содеянного, обстоятельствам его совершения и личности виновных отдельно за каждое совершенное преступление.
Такое же положение складывается и по всем остальным составам тяжких и особо тяжких преступлений, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части Уголовного кодекса РФ.
Представляется, что решение этой проблемы возможно, если в будущем в законодательном порядке в диспозиции статей Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающим ответственность за тяжкие и особо тяжкие преступления, в качестве квалифицирующего признака, наряду с “организованной группой”, будет отдельно дополнительно включен квалифицирующий признак - совершение указанных видов преступлений преступным сообществом.
А.П. Чирков
к.ю.н., доцент (Калининградский государственный университет)

НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ОТВЕТСТВЕННОСТИ
ЗА ОРГАНИЗАЦИЮ ПРЕСТУПНОГО СООБЩЕСТВА
Ответственность за организацию преступного сообщества (преступной организации) впервые предусмотрена уголовным законодательством России. Очевидно, что появление данной нормы в Уголовном кодексе РФ обусловлено необходимостью усиления борьбы с различными формами проявления организованной преступности. Констатация только факта наличия преступной организации представляет значительную угрозу для общества и государства.
Как и любая новая норма, тем более не апробированная правоприменительной практикой, статья 210 Уголовного кодекса РФ требует теоретического осмысления и выработки единых критериев (подходов) и оценок тех или иных положений (признаков) определения преступного сообщества, предложенного законодателем. При рассмотрении объективной стороны состава преступления предусмотренного ч.1 ст. 210 УК РФ сразу возникает необходимость раскрытия, содержания таких понятий, как: преступное сообщество (преступная организация), структурное подразделение преступного сообщества (преступной организации), объединение организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп.
Определение преступного сообщества (преступной организации) дано в ч. 4 ст. 35 УК РФ согласно которой "преступление признается совершенным преступным сообществом (преступной организацией), если оно совершено сплоченной организованной группой (организацией) созданной для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, либо объединением организованных групп, созданным в тех же целях".
Как верно заметили Л. Гаухман и С. Максимов: "в основе понятия преступного сообщества лежит понятие организованной группы" под которой, согласно п. 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 апреля 1995 года "О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности за преступления против собственности": следует понимать устойчивую группу из двух или более лиц, объединенных умыслом на совершение одного или нескольких преступлений. Такая группа характеризуется, как правило, высоким уровнем организованности, планированием и тщательной подготовкой преступления, распределением ролей между соучастниками и т.п.".
Конечно преступное сообщество (преступная организация) аккумулирует и признаки, которые характерны для преступной организованной группы. От организованной группы преступное сообщество отличается двумя важными, указанными в законе признаками, к которым относится сплоченность и целевая направленность - совершение тяжких и особо тяжких преступлений. Вместе с тем в литературе наряду со сплоченностью и целью создания выделяют и другие признаки присущие преступному сообществу в отличие от организованной группы: "момент окончания, перенесенный на раннюю стадию и уголовно-правовое значение конститутивного признака состава преступления предусмотренного ст. 210 УК РФ”.
Вне всякого сомнения указанные признаки более полно характеризуют преступное сообщество, как одну из форм соучастия, как данность содеянного, однако, в силу своей как бы производности от первых двух признаков, они не могут учитываться на стадии отграничения организованной группы от преступной организации.
Установление такого признака, как цель совершения преступным сообществом тяжких и особо тяжких преступлений в силу его формализованности не представляет собой особых трудностей. Однако, известную сложность в силу его оценочности вызывает определение такого признака, как сплоченность преступного сообщества.
Одни авторы под сплоченностью понимают "четкость и сменность взаимодействия ее групп, подразделений, конкретных соучастников, выполняющих преступные задания организации”. Другие рассматривают ее "как социально-психологическую характеристику преступного сообщества, отражающую общность участников в реализации преступных целей”. Третьи считают, что "сплоченность предполагает обычно наличие в преступной организации сплоченных организационно-иерархических связей, тщательной конспирации, наличие в обороте значительных денежных средств, установление связей с правоохранительными органами (коррумпированность), наличие системы защитных мер (внутренняя контрразведка), наличие охранников, боевиков и наемных убийц. Преступное сообщество, как правило, предполагает вооруженность соответствующей преступной организации новейшими видами оружия, в том числе, и зарубежного производства”.
Четвертые отмечают, что "сплоченность сообщества обеспечивается наличием единой кассы ("общака") из взносов преступных доходов, подразделений по разведке, лоббированию, коррумпированию с конспирацией, четкими правилами взаимоотношений и санкциями за нарушение неписаных уставов сообщества, территориальными и властными притязаниями, иерархией подчинения по вертикали и взаимодействия с внешними структурами правоохраны, власти и управления по горизонтали”.
Таким образом, резюмируя вышесказанное о понятии сплоченности под последней понимается в первом случае уровень (степень) взаимодействия участников преступного сообщества, во-втором социально-психологическая характеристика сообщества, в третьем и четвертом случаях установление сплоченности у соучастников посредством перечисленных тех или иных характеризующих ее признаков. Очевидно, что уровень (степень) взаимодействия конкретных соучастников отнюдь не "приземляет" оценочного понятия "сплоченность", поскольку предложенное определение по содержанию само является оценочным, не имеющим достаточно четких контуров.
Вместе с тем, чтобы мы не понимали под сплоченностью: то ли это дружная, единодушная, организованная деятельность или это социально-психологическая характеристика преступного сообщества с точки зрения правоприменения не суть важно, важно другое - определение тех признаков (черт, критериев), которые характеризовали бы преступную деятельность соучастников, как преступное сообщество, что собственно, и делается, как мы уже отмечали, рядом авторов.
Криминологические исследования позволяют видеть наиболее типичные признаки, относящиеся к преступному сообществу (преступной организации), примерный перечень которых можно было бы закрепить в постановлении Пленума Верховного Суда РФ, как это сделано применительно к характеристике организованной группы.
В ч. 4 ст. 35 УК РФ говорится о преступном сообществе не только как о сплоченной организованной группе (организации), но и об объединении организованных групп, созданных в тех же целях. Отнесение законодателем объединения организованных групп к одному из видов преступного сообщества обусловлено не только и не столько увеличением количественного состава (и соответственно возможностей) преступников, сколько наличием признака объединенности этих групп, что предполагает структурно-системное взаимодействие членов организованных групп, функциональное распределение долей, иерархическое взаимодействие руководителей и исполнителей, материальную связанность, круговую поруку и прочее. Соответственно следует различать организованные группы как часть объединения (преступной организации) и группы как структурные подразделения преступного сообщества. К последним относятся группы из двух и более лиц, включая руководителя, который в рамках и в соответствии с целями преступного сообщества (преступной организации) осуществляет определенное направление его деятельности, например, подготовку преступления, подыскание места сбыта имущества добытого преступным путем или наркотических средств; обеспечение преступного сообщества транспортом или иными техническими средствами; установление связи с должностными лицами государственных органов, представителями коммерческих и других организаций для обеспечения безнаказанности преступного сообщества и совершаемых им преступных деяний, отмывания денежных средств или иного имущества, приобретенного незаконным путем и т.п.; создание условий для сокрытия членов преступного сообщества, средств или орудий совершенных преступлений, следов преступлений, либо предметов добытых преступным путем и т.д.. Такого рода группы (структурные подразделения) могут обеспечивать разведку, связь, охрану, правовое, медицинское обеспечение и прочее.
Выделение двух видов организованных групп должно предполагать, на наш взгляд, и соответствующую реакцию законодателя на предмет ответственности руководителей этих организаций. Однако, исходя из санкций ч.1 и 2 ст. 210 УК РФ ответственность руководителя структурного подразделения далеко не адекватна руководителю организованной группы - для первого наказание предусмотрено в виде лишения свободы на срок от семи до пятнадцати лет с конфискацией имущества или без таковой, для второго же мера наказания значительно ниже: лишение свободы от трех до десяти лет с конфискацией имущества или без таковой. Вместе с тем степень общественной опасности руководители организованной группы в том или ином конкретном случае может быть не менее высока, например, обусловленная характером совершенного преступления.
Неоднозначно в литературе решается вопрос об определении количественного состава лиц, входящих в объединение организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп. Так, по мнению Л. Гаухмана и С. Максимова, это должна быть группа из двух или более указанных лиц, характеризующаяся устойчивостью и целями разработок планов и условий для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, а также направленностью на слаженную совместную деятельность представленных этими лицами организованных групп. В свою очередь А.В. Наумов пишет следующее: "Объединение организованных групп, созданных в целях совершения тяжких и особо тяжких преступлений - это преступное сообщество, состоящее из относительно автономных устойчивых групп специально созданных в качестве его структурных подразделений или в разное время соединившихся под единым руководством. Отсюда следует, что такое объединение не может состоять из двух-трех лиц, а должно насчитывать гораздо большее количество членов (участников)”. Однако, поскольку объединение организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп и указанные в ч. 4 ст. 35 УК РФ объединения организованных групп по существу одно и то же, то позицию Л. Гаухмана и С. Максимова следует считать правильной.
В правовой литературе имеются разночтения также и по вопросу о квалифицирующем признаке, который предусмотрен ч. 3 ст. 210 УК РФ совершение деяний ответственность за которые установлена ч. 1 или 2 этой статьи, лицом с использованием своего служебного положения. Особенность этого квалифицированного состава определяется специальным субъектом. Безусловно, к таковому относятся лица правовое положение которых определено в примечании к ст. 285 УК РФ, то есть должностные лица, и в ч.1 примечания к ст. 201 УК РФ, то есть лица выполняющие управленческие функции, либо организационно-распорядительские или административно-хозяйственные обязанности в коммерческой или иной организации, не являющейся государственной или муниципальной.
Однако, имеется позиция, согласно которой под служебным положением понимается выполнение лицом не только должностных, управленческих функций, но также и производственно-профессиональных функций (сторож, уборщица, врач и т.п.). По-видимому, говоря об использовании служебного положения, как квалифицирующем признаке применительно к данному составу, следует учитывать возможности лица, являющегося членом преступного сообщества и выполняющего определенные служебные функции.
Вряд ли уборщица или врач используя свои профессиональные обязанности (функции) смогут оказать существенное содействие или играть особую роль в организации и деятельности преступного сообщества (преступной организации). Совсем другое дело, когда такого рода преступные действия совершает должностное лицо либо лицо выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации.

Д.М. Миненок
преподаватель (Калининградский юридический институт МВД РФ)

ГРУППОВЫЕ КОРЫСТНЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ (КВАЛИФИКАЦИЯ И НАКАЗАНИЕ)

Преступности несовершеннолетних присущи групповой характер и корыстная напаравленность. Виды преступных групп перечислены в ст. 35 УК РФ:
1. Группа лиц без предварительного сговора;
2. Группа лиц по предварительному сговору;
3. Организованная группа;
4. Преступное сообщество (преступная организация).
Изучение судебной практики показало, что групповая корыстная преступность несовершеннолетних в основном представлена группами лиц по предварительному сговору. Особенностью такой группы является то, что совершению преступления предшествовало соглашение, сговор двух или более лиц, на совершение преступления.
Организованные группы несовершеннолетних составили 4%. Группы лиц без предварительного сговора и преступные сообщества (организации) практически не встречаются.
Таким образом, преступные объединения несовершеннолетних представлены группами лиц по предварительному сговору. Однако следует указать, что в ряде случаев при длительной преступной деятельности, которая включает в себя значительное количество эпизодов, в группе лиц по предварительному сговору начинают формироваться признаки организованной группы, элементы ее устойчивости и даже черты криминального профессионализма. К элементам устойчивости относятся продолжительная преступная деятеьность, стабильность состава, совершение однородных или тождественных, характеризующихся своим “почерком” преступлений. Отдельные черты криминального профессионализма проявляются в специализации на определенном виде преступной деятельности, владении определенными устоявшимися приемами, навыками совершения преступления, жаргоне.
Обычно применение квалифицирующего признака совершения преступления по предварительному сговору группой лиц не вызывает затруднений в практике, если преступление однократно, с одним эпизодом. Для таких случаев характерны:
1. Предварительное соглашение, сговор на совершение преступления;
2. Все действующие лица выступают в качестве соисполнителей, поскольку они совершают действия составляющие содержание объективной стороны состава преступления. Даже в случае разделения ролей, когда одно лицо или несколько лиц непосредственно тайно изымают имущество, а другие, не проникая в помещение стоят на страже, взламывают дверь, проникают через окно, форточку, уголовно-правовая оценка не меняется. Все действующие лица - соисполнители и, следовательно, составляют группу лиц по предварительному сговору.
Сложности в квалификации вызывают те случаи, когда группа лиц по предварительному сговору совершает несколько преступлений, причем наряду с оконченными есть и неоконченные преступления. Так, несовершеннолетние С. и Г. по предварительному сговору, выставив оконное стекло, проникли в столовую школы и похитили находившиеся там кондитерские изделия. В этот же день из столовой школы похитили кондитерские изделия и жевательную резинку. Через некоторое время аналогичным способом проникли в помещение столовой школы, пытались вынести кондитерские изделия, однако увидев работников милиции, бросили похищенное и скрылись. Спустя месяц вновь совершили кражу кондитерских изделий из столовой школы. Действия С. и Г. квалифицированы по ст. 158 ч.2 п.п. “а”, “б”, “в” и ст. 30 ч.3 и ст. 158 ч. 2 п.п. “а”, “б”, “в” УК РФ.
Такая квалификация представляется неправильной. В приведенном и т.п. случаях упускается из виду, что неоднократность как вид множественности образуют тождественные преступления (от двух и более), каждое из которых не подлежит самостоятельной уголовно-правовой оценке (квалификации) поскольку их совокупность полностью охватывается признаком неоднократности. Наказание в этом случае назначается по ч. 2 ст. 158 УК РФ. Если же придавать самостоятельное значение неоконченному эпизоду, то квалификация по ч. 2 ст. 158 УК РФ и ч.3 ст. 30 и ч.2 ст. 158 (покушение на кражу по предварительному сговору группы лиц) необоснованно усилит наказание, так как назначается за оконченную и за неоконченную квалифицированную кражу. Получается парадоксальная ситуация. Если все эпизоды преступной деятельности окончены, то квалификация только по ч.2 ст. 158 УК РФ. Когда один эпизод остался незаконченным и, следовательно, менее опасным как и все содеянное, то наказание усиливается, что стимулирует виновного доводить все эпизоды преступной деятельности до конца. Нелогичность такой квалификации очевидна.
В соответствии со ст.ст. 60 и 89 УК РФ при назначении наказания учитываются характер и степень общественной опасности преступления, личность виновного, а также обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание.
Изучение уголовных дел показало, что при назначении наказания неправильно применяется такое смягчающее обстоятельство как совершение преступления впервые. Во всех случаях это смягчающее обстоятельство применено необоснованно. Суды нередко указывают, что преступление совершено впервые в неоднократно совершаемых хищениях (кражах, грабежах и т.п.) по предварительному сговору группой лиц. Наличие таких квалифицирующих признаков как неоднократность, предварительный сговор группы лиц вообще исключает применение такого смягчающего обстоятельство как совершение преступления впервые.
Совершение преступления впервые как смягчающее обстоятельство может быть применено только при наличии трех условий в совокупности: 1. Преступление совершено впервые; 2. Вследствие случайного стечения обстоятельств; 3. Совершенное преступление относится к преступлениям небольшой тяжести.
Совершение преступления впервые означает, что лицо ранее вообще не совершало никаких преступлений либо по ним истекли сроки давности (ст.ст. 78, 94 УК РФ), либо судимость снята или погашена (ст.ст. 86, 95 УК РФ). Поэтому невозможно одновременно совершить преступление впервые и неоднократно, поскольку одно исключает другое.
Совершение преступления вследствие случайного стечения обстоятельств (как необходимый компонент п. “а” ч. 1 ст. 61 УК РФ) предполагает наличие внешних неблагоприятных факторов, которым виновный не смог противостоять в силу личностных особенностей. Эти неблагоприятные факторы объективны и не связаны непосредственно с поведением самого виновного, то есть не являются следствием его антиобщественного поведения. Такие неблагоприятные факторы являются случайными, неожиданными для виновного, непродолжительными по времени воздействия на виновного.
Лица, совершающие длительные многоэпизодные хищения (кражи, грабежи и т.д.), планирующие их, действуют, разумеется не вследствие случайного стечения обстоятельств. Наоборот, внешние обстоятельства они сознательно используют для своих преступных целей.
Наконец, п. “а” ч. 1 ст. 61 УК РФ может быть применен лишь тогда, когда совершено преступление небольшой тяжести. Максимальное наказание за неоднократные хищения (кражи, грабежи, разбои) может достигать шести, семи, двенадцати лет лишения свободы и потому эти преступления в соответствии с ч.ч. 4 и 5 ст. 15 УК РФ относятся к категории тяжких и особо тяжких.
В соответствии со ст. 88 УК РФ несовершеннолетнему могут быть назначены следующие виды наказаний: штраф, лишение права заниматься определенной деятельностью, обязательные работы, исправительные работы, арест, лишение свободы на определенный срок. Однако фактическое применение подавляющего большинства из них чрезвычайно затруднено или вовсе невозможно. Так, например, штраф назначается при наличии у несовершеннолетнего осужденного самостоятельного заработка или имущества, на которые может быть обращено взыскание. Обычно несовершеннолетние на момент вынесения приговора не работают и не имеют своего имущества. Неработавших до осуждения несовершеннолетних нельзя лишить права заниматься определенной деятельностью. Обязательные работы и арест не применяются из-за отсутствия условий для их исполнения. В соответствии со ст. 4 федерального закона от 13 июня 1996 г. “О введении в действие уголовного кодекса Российской Федерации” условия для исполнения названных видов наказания должны быть созданы не позднее 2001 года. Следует отметить, что арест мог бы быть достаточно эффективным видом наказания причем как альтернатива широко применяемому лишению свободы.
Применение исправительных работ к несовершеннолетнему, обучающемуся в учебном заведении нецелесообразно, в других случаях в условиях безработицы - нереально. К тому же исправительные работы могут быть назначены несовершеннолетним достигшим 16 лет.
Вот почему на практике обычным видом наказания применяемого к несовершеннолетним является самое суровое наказание - лишение свободы на определенный срок. Однако, учитывая несовершеннолетие виновных суды даже при совершении тяжких преступлений при отсутствии судимости назначают условное осуждение к лишению свободы с возложением на осужденного определенных обязанностей. Чаще всего это не менять постоянного места жительства, работы, учебы без уведомления специализированного государственного органа, не посещать определенные места, поступить на работу и др.
Как показывает практика такой вид наказания в отношении несовершеннолетних недостаточно эффективен. Свидетельством тому высокий удельный вес осужденных несовершеннолетних, в отношении которых вынесено постановление об отмене условного осуждения и исполнения наказания, назначенного приговором суда. Причем это происходит в основном вследствии совершения условно осужденным в течение испытательного срока нового умышленного тяжкого преступления, обычно аналогичного ранее совершенному.
Это происходит не только из-за различных недостатков, упущений со стороны органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденного, но и в силу того, что осужденный остается в тех же самых условиях, в том же окружении, с теми же проблемами в школе, семье, микросреде, которые способствовали совершению первого преступления. Отсюда - рецидив.
Уголовный закон обязывает суд при назначении наказания несовершеннолетнему учитывать не только обстоятельства указанные в ст. 60 УК РФ, но и условия его жизни и воспитания, уровень психического развития, другие особенности личности, а также влияние на него старших по возрасту.
Материалы уголовных дел показывают, что суды, назначая несовершеннолетним, совершившим корыстные преступления в группе не выполняют этих требований. Обычно в приговорах отмечается, что наказание назначается с учетом смягчающих и отягчающих обстоятельств, без их перечисления. Поэтому невозможно установить какие обстоятельства учтены судом, как они повлияли на меру наказания.
В связи с этим редко выполняется судом положение ч. 7 ст. 88 УК РФ по которому суд может дать указание органу, исполняющему наказание учесть при обращении с несовершеннолетним осужденным определенные особенности его личности. Видимо объясняется это тем, что непродолжительное время судебного разбирательства ограничивает возможности суда выявить с достаточной полнотой особенности личности несовершеннолетнего подсудимого.
Рассмотрение уголовных дел о преступлениях совершенных несовершеннолетними требует глубоких спецуиальных знаний по детской психологии, психиатрии, педагогике и т.п. Профессиональному судье, рассматривающему различные категории дел трудно сформировать глубокие знания, опыт, связанные со спецификой личности несовершеннолетнего преступника, особенностями ее формирования, причинами, условиями, мерами предупреждения преступности несовершеннолетних, что может негативным образом проявиться при применении мер уголовно-правового или воспитательного характера. В этом отношении законодателю следует учесть многочисленные предложения ученых о создании ювенальной юстиции с соответствующими судами. Такие суды есть во многих странах и они доказали свою необходимость и эффективность.

С.В. Долгова
ассистент (Калининградский государственный университет),
Е.В. Осипова
студентка юридического факультета (Калининградский государственный университет)

ПОДРОСТКОВО-МОЛОДЕЖНЫЕ ГРУППИРОВКИ
(ОБЩЕСТВЕННАЯ ОПАСНОСТЬ И ТИПОЛОГИЯ)

Ученые - специалисты в уголовном праве - и криминологи исследуют различные аспекты преступности в подростково-молодежной среде, однако, на наш взгляд, в должной мере затрагиваются далеко не все из них. За последние несколько лет в нашей стране наблюдается процесс криминализации общества. Эта тенденция касается всех возрастных групп. Но особенно настораживает тот факт, что данная проблема в первую очередь относится к молодежи.
Все большее ужесточение экономических и социальных условий, к сожалению, не всегда удачная молодежная политика государства, правовой нигилизм немалой части взрослого населения привели к естественной реакции молодого поколения - смещению в негативную сторону нравственных ценностей, и, как следствие, приобщению большего числа молодежи к преступной деятельности.
Данная проблема, на наш взгляд, не может быть отложена в “долгий ящик”, ее решение является обязанностью как практиков, так и теоретиков, ибо этот вопрос - вопрос не только настоящего, но и будущего.
Тема эта многопланова, и поэтому целью нашей статьи является раскрытие только некоторых ее аспектов.
Известно, что противоправное, в том числе и преступное, поведение несовершеннолетних имеет преимущественно групповой характер. Именно криминальным группам принадлежит особая роль в формировании поведения несовершеннолетних правонарушителей. Общество сверстников в юношеском возрасте выполняет специфические функции, становясь каналом информации, межличностных отношений, видом эмоционального контакта и деятельности. Как показывают исследования, отсутствие комфорта и понимания в семье, учебном или трудовом коллективе приводят к тому, что во имя сохранения контактов с группой подростки и юноши нередко готовы принять даже те диктуемые ее нормы и моральные принципы, которые расходятся с их собственными. Поэтому совместно с членами криминальных групп
правонарушения и преступления нередко допускают лица, в одиночку их не совершившие бы.
На протяжении многих лет обоснованно считалось, что криминогенные группы несовершеннолетних являются нестойкими и малочисленными по своему составу. В последние же годы зафиксирован рост числа криминогенных групп, растет и их количественный состав. Сегодня группировки подростков - правонарушителей состоят не из трех, пяти человек, как было раньше, а из 50, 100 и более человек.. Но главное - это те качественные изменения, которые наблюдаются в подростковой преступности.
Особенностью неформальных криминальных групп молодежи, возникающих в нашей стране в последние годы является “почти взрывной рост их числа, рост агрессивной направленности некоторых из них, связь отдельных объединений с преступным миром”.
В связи с этим в настоящей работе хотелось бы затронуть лишь одну проблему, которая с нашей точки зрения представляет особый научный и практический интерес, а именно: появление черт организованности в подростково - молодежной преступности и о связи молодежных группировок асоциальной направленности с организованной общеуголовной преступностью.
Говоря о подростково - молодежной преступности, мы подразумеваем не какой - то определенный небольшой возрастной промежуток. Теперь мы вынуждены признать расширение его границ, причем, что не может не настораживать и не обращать на себя внимание общественности, - смещение его нижней рамки. Наблюдается тенденция увеличения числа правонарушений, совершенных школьниками, к сожалению, не только старших классов. Прежде речь шла о 16, 17 - летних подростках, входивших в группировки. Теперь же возникла новая проблема: “не иссякает приток в подростковые группировки ”новых рекрутов”, более молодого, 13 - 15 - летнего возраста”. Р. Булатов же отмечает, что для пополнения самой “низшей” ступени иерархии группировки вовлекаются, как правило, мальчики 10 - 13 лет. При этом нужно не забывать, что вхождение в группировку основано не только на добровольных началах, но и имеет место насильственное вовлечение.
Выше было указано, что привлекаются в подростково - молодежные группировки, как правило, мальчики. Однако, за последние несколько лет возросла преступность девушек. Среди молодежи все больше растет количество наркоманов. И эта волна не обошла и слабый пол. Пройдя “школу группировок”, девушки, в основном становятся проститутками, наркоманками.
Употребление наркотиков, физическая и психическая привязанность к ним, помимо прочих причин, заставляет подростково- молодежные группировки искать новые источники получения необходимых для покупки наркотиков средств. Как правило, это пути нелегальные.
Одним из таких источников в молодежной среде является, в частности, вымогательство (рэкет)”. И этим, к сожалению, список преступлений, совершаемых на сегодняшний день подростково - молодежными группировками, не исчерпывается.
В криминологической литературе выделяется три типа преступных групп подростков, отличающихся друг от друга по уровню своего развития и по ряду существенных качественных характеристик.
Первый тип - это традиционные преступные группы несовершеннолетних. Они нестойки и малочисленны по своему составу, образуются по месту учебы, жительства или работы. Как правило, их действия носят одноразовый, ситуативный характер. Именно ситуация диктует тактику поведения членов таких групп в зависимости от того, насколько это выгодно группировке для достижения полезного для себя результата. Возрастная структура традиционных преступных групп характеризуется наличием в них большого числа подростков в возрасте 14 лет; число взрослых лиц, входивших в состав таких групп, незначительно. Члены этих групп совершают , в основном, имущественные преступления.
Второй тип - “переходные” преступные группы несовершеннолетних. От традиционных групп несовершеннолетних они отличаются не только большим количеством членов, но и качественными особенностями. Они характеризуются более продолжительным периодом деятельности, число подростков 14 лет минимально, зато резко возрастает количество взрослых лиц (18 - 20 лет), являющихся членами таких групп. Эти группы соверашают значительное число преступлений, а значит действуют в течение довольно продолжителного времени (полгода и больше), что позволяет говорить о наличии отдельных элементов устойчивочти этих групп. По сравнению с традиционными группами для “переходных” групп характерно совершение наряду с имущественными преступлениями, преступлений, связанных с посягательствами на общественный порядок (хулиганство) и личность (нанесение телесных повреждений, убийства, изнасилования и т.д.; 28%). По структуре такие группы обычно делятся на несколько микрогрупп, численность которых не превышает 7 человек. Отдельные микрогруппы, как было выявлено в процессе исследования, выполняют роль так называемого “коллективного лидера”, координируют и напрвляют преступную деятельность всей группы. Состав членов “лидерской” группы более стабилен, именно ее членами совершается большинство преступлений, приходящихся на всю группировку в целом, что говорит о повышенной криминальной активности лиц, входящих в данную микрогруппу. Именно через членов “лидерской” группы осуществляется связь между всеми остальными микрогруппами, входящими в группировку (сообщение о месте и времени встречи, о готовящемся преступлении).
Третий тип преступных групп несовершенолетних - это устойчивые прдростково - молодежные группировки. Именно они являются законодателями отношений с другими группами. В них входят несовершеннолетние наряду со взрослыми, эти группировки имеют стойкую антиобщественную направленность, а также элементы преступной организации: деление на сферы влияния, устойчивую структуру, систему подчинения, когда задачи ставятся верхним иерархическим слоем, который состоит из лиц зачастую с опытом уголовной ответственности, а также кассу - “общаг”, - из которой финансируют тех, кто попал в заключение или похороны “своих”. Группировки возглавляются лидером 19 - 22 лет, далее идут “старики” - 16 - 18 лет - и, наконец, “шелуха” - 14 - 15 летние подростки. Для этого типа преступных группировок характерно наличие не только лидера, но и “идеолога”, которые сами участия в преступлениях не принимают, а занимаются тем, что находят объекты нападения, обучают членов группы как успешно провести преступную операцию, скрыть следы, как вести себя в случае разоблачения преступления.
В отличие от групп первого и второго типа, эти группировки имеют организованный характер и их состав более стабилен. Для них характерно насильственное вовлечение несовершеннолетних в группировку и удержание их с помощью физического и психического принуждения, а также внесения определенной суммы денег за выход из групы.
С нашей точки зрения, каждый из этих типов не является обособленным, не существует в отдельности. Более того, они тесно связаны друг с доугом. Мы видим два аспекта этой связи: во - первых, группа, которая на ступень выше, при необходимости может использовать нижестоящую для достижения свох преступных целей, т. е. имеет место вовлечение; во - вторых, по мере накопления криминального опыта члены, условно говоря, “младших” группировок переходят в “старшие”, иными словами, наблюдается трансформация нижестоящей в вышестоящую группировку.
Прежде, чем сделать вывод о появлении у подростково - молодежных группировок черт организованности, следует кратко остановиться на основных отличительных признаках преступной организованной группы, которую нужно рассматривать как начальную стадию всей организованной преступности. В юридической литературе выработаны следующие признаки:
1. устойчивость личного состава группы;
2. выработка в группе собственных взглядов, норм поведения и ценностной ориентации, которых придерживаются все ее члены;
3. четко выраженная иерархическая структура, т.е. выделяются фигуры организаторов, руководителей, к которым примыкают наиболее активные члены группы (“авторитеты”), за ними следуют рядовые члены;
4. наличие в группе лидера;
5. наличие в группе функциональной структуры, которая основана на ролевой дифференциации членов преступной группы в связи с совершением организованного преступления, т.е. в организованной преступной группе четко распределены роли: одни члены группы участвуют в подготовке преступлений, другие - непосредственно совершают преступления, третьи - обеспечивают хранение, транспортировку и сбыт похищенного;
6. дифференцированный порядок распределения преступных доходов. Здесь доходы присваиваются в зависимости от положения участников группы в ее структуре, т.е. лидер забирает львиную долю дохода, а его приближенные получают больше, чем рядовые члены группы;
7. существование в группе специального денежного фонда - “общака”, которым распоряжается лидер. Деньги из этого фонда используются на подкуп должностных лиц, передаются членам группы, отбывающим наказание и семьям осужденных;
8. целенаправленная разработка мер защиты от разоблачения и привлечения виновных в совершении преступлений к установленной законом ответственности.
К перечисленным признакам организованной преступной группы следует добавить, наряду с организованностью, по нашему мнению, цель объединения, так как именно в том, “кто объединяется и с какой целью”, состоит общественная опасность такой группы. “Именно цель (извлечение крупной наживы, промысел), соотнесенная с объективными возможностями группы (криминальные навыки, связи, специализация участников) придают ей свойство организованности и обеспечивают реальную возможность к долговременной преступной деятельности (устойчивость) группы”.
Проанализировав вышеуказанные особенности подростково - молдежных группировок и признаков организованной группы, можно сделать вывод о проявлении отдельных черт организованности молодежной преступности, а именно: наличие лидера; продолжительность преступной деятельности и значительное число совершенных преступлений, что свидетельствует об их устойчивом характере; выработка в группах собственных взглядов и норм поведения; наличие иерархической структуры и распределение ролей.
Подростково - молодежные группировки, на наш взгляд, в момент своего возникновения не обладают основным признаком преступной организованной группы - целью объединения именно для систематическаого совершения преступлений, как правило, корыстных. А потому только факт их образования не дает оснований считать организованной преступной группой указанные нами типы подростково - молодежных группировок. Однако, такая ситуация не может не настораживать, ибо это доказывает, что подобные группы имеют высокий уровень общественной опасности и требует особого внимания со стороны правоохранительных органов по пресечению и профилактике их преступной деятельности.
К сожалению, на этом нельзя поставить точку. Мы вынуждены говорить об особых взаимоотношениях подростково - молодежных группировок с организованной преступностью. С одной стороны, члены взрослых организованных преступных групп привлекают к преступной деятельности группы несовершеннолетних в качестве исполнителей ряда преступлений, например, для угона автотранспорта, участия в массовых беспорядках, распространения наркотиков. Молодежные преступные группировки все ыаще становятсся исполнителями такого опаснейшего вида преступной деятельности, характерного для настоящего времени, как рэкет.
С другой стороны, те члены подростково - молодежных преступных группировок, которые приобрели уже значительный криминальный опыт, повзрослели, используются взрослой организованной преступностью для пополнения своих рядов.
Согласно данным статистики, уровень групповой подростковой преступности в Калининградской области составляет 55,8 % от общего числа преступлений. Анализируя результаты проведенного нами опроса практических работников в Калининградской области, мы констатируем тот факт, что в нашем регионе не имеют место подростково - молодежные группировки, подобные тем, о которых мы ведем речь в этой статье. Однако, есть факты, когда взрослая организованная преступность непосредственно использует подростков с целью привлечения последних к, в частности, наркобизнесу. Как правило, молодежь занимается распространением наркотиков в своей среде по поручению представителей организованных групп. При этом имеется разработанная схема вовлечения, состоящая из двух способов. В первом случае выбранные подростки целенаправленно приучаются к наркотикам, иначе - “сажаются на иглу”. Во втором - они берутся “под крышу”, т.е. им дают средства для, так называемой, “красивой жизни”: посещение баров, приобретение дорогих вещей и. т. п. После того, как юношам становится достаточно привычна такая ситуация, денежный испочник резко перекрывается, и ставится условие, что для дальнейшего получения денег нужно реализовать наркотики.
Таким образом, подростки, а в ряде случаев и целые группы, в нашем регионе вовлекаются в организованную, в данном случае, наркопреступность.
В других городах России (Казани, Москве и др.), согласно исследованиям, несколько иначе проявляются признаки влияния организованной преступности на подростково - молодежные группировки. Б.Л. Петелин отмечает характерные для этого явления “налеты на Москву”, осуществлявшиеся приезжими криминальными молодежными группировками с целью совершения преступлений на чужой территории. Эти, так называемые, “гастроли” четко организованы и отрабатываются по определенной достаточно сложной схеме, в чем, на наш взгляд, прослеживается явное влияние на подростково - молодежные группировки взрослой организованной преступности.
Таким образом, ни практики, ни теоретики не могут игнорировать влияние взрослой, особенно организованной преступности на совершение преступлений подростками и юношами, в особенности на формирование криминальных подростково - молодежных группировок. Те изменения, которые произошли в характере преступности за последние годы (преобладание корыстно - насильственной и рост организованной преступности), возникая, прежде всего, во взрослой среде, в поведении несовершеннолетних и молодежи проявляются в гипертрофированном виде, так как последние в силу особенностей своего возраста нередко совершают преступления гораздо более жестокие, чем взрослые преступники. Поэтому актуальными остаются меры предупреждения преступности несовершеннолетних, особенно сейчас, когда даже в школах, как и в других учебных заведениях, наблюдается процесс расслоения общества по материальному достатку. А подростки, наблюдая криминальную основу этого достатка, делают соответствующие выводы и зачастую уходят в организованные преступные группы, с целью обеспечения “красивой жизни”, а организованная преступность, в свою очредь, “всячески стремится отвлечь от себя правоохранительные органы за счет антиобщественной деятельности подростково - молодежных группировок”.
Учитывая вышеизложенное нам представляется, что диспозиция ч. 4 ст. 150 УК РФ не в полной мере соответствуетзадачам борьбы с организованной преступностью, т.к. она предусматривает ответственность за вовлечение в преступную группу только отдельных подростков, игнорируя ответственность членов взрослой преступной организации, которые используют молодежные группы в осуществлении преступной деятельности. Мы предлагаем дополнить ст. 150 УК РФ соответствующей частью, предусматривающую повышенную ответственность за вовлечение в преступную деятельность или в совершение тяжкого либо особо тяжкого преступления группы несовершеннолетних, определив за это деяние наказание от семи да десяти лет лишения свободы.

страница 1
(всего 2)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign