LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 5
(всего 16)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Таким образом, внедрение научного управления (scientific management) в организацию ознаменовало собой не просто начало научного исследования труда, а, прежде всего, изучение труда наилучших работников. Их навыки, знания, мотивация и способности становятся нормой, детерминирующей и подбор персонала, и поведение работников. Экселоцентрическая организационная норма выступает и как критерий оценки деятельности, и как критерий профессионального отбора для новых членов организации.
Внедрение этого принципа дало могучий толчок росту эффективности и позволило самым успешным организациям саккумилировать огромные ресурсы. Кроме того, этот принцип способствовал стимуляции стремительного развития личностного потенциала как работников организации, так и ее потенциальных членов, сформировав новые идеалы и нормы продуктивности.
Уровень развития методов научного исследования трудовой деятельности в те времена, разумеется, был только в зачаточном состоянии, и сам Тейлор, по-видимому, воспринимал определение нормы труда по показателям лучших работников организации как вынужденное. Однако жизнь распорядилась иначе: совершенствование научной методологии изучения трудовой деятельности вовсе не исключило использование образцов деятельности лучших работников как нормы труда в организации. Индустриализация и широкое внедрение идей научного менеджмента дали мощный толчок развитию обоих направлений: и научному изучению трудовой деятельности, и исследованию тех индивидуальных особенностей, которые отличают лучших работников.
Организационная власть и индивидуальность
Представление о человеческой индивидуальности, как неповторимой совокупности индивидуальных характеристик, сегодня воспринимается как совершенно естественное. Более того, люди склонны думать, что то, как они воспринимают, думают, действуют и переживают сейчас, было в общих чертах присуще человечеству во все времена. Этому во многом способствуют литература и искусство, легко переносящие нас в мир прошлого, где мы чувствуем себя вполне «в своей тарелке». И тогда Платон у нас без труда ассоциируется с милым старичком-профессором, принимающим зачеты у себя на даче, а Клеопатра представляется нам скорее фотомоделью с обложки популярного журнала, чем таинственной правительницей древнего Египта, красота которой определила ход истории [172 1 Имеется ввиду известное выражение: «Будь нос Клеопатры чуточку короче, история сложилась бы иначе».]
.
Однако представление о том, что в бурно изменяющемся мире психология и поведение человека остаются инвариантными, явно упрощает и искажает действительную картину развития индивидуального сознания. Современная индивидуальность — во многом продукт развития индивидуального сознания в течение последнего столетия, и динамика этого развития неразрывно связана и обусловлена зарождением и формированием принципов построения современной организации. Только в контексте развития организации и организационной власти можно понять, почему и как формировался главный «строительный материал» современной организации — индивид.
Почему же проблема индивидуальных различий и разработка методов их изучения и оценки в XX веке приобрели такой невиданный размах? Почему все меньше и меньше придается значение сходству между людьми, и все больше акцентируется индивидуальная неповторимость: «Мы все такие разные!» Что же было причиной таких радикальных изменений? Стало ли иным человечество или на те же свойства человека люди сегодня смотрят другими глазами?
Думается, возросшее, а порой даже гипертрофированное внимание к индивидуальным различиям явилось следствием зарождения и быстрого распространения экселоцентрического принципа организационного дизайна, который на рубеже XIX—XX веков начал утверждаться сперва в промышленных организациях, а затем проник в широкие сферы общественной жизни и индивидуального сознания.
Парадоксально, но факт: до сих пор исследователи не оценили в полной мере фундаментального значения этого вынужденного и, казалось бы, временного (до появления более совершенных методов анализа трудовой деятельности) нововведения Тейлора— использования образцов деятельности лучших работников организации в качестве нормы труда и критерия отбора каждого из ее членов.
Переоценить это организационное открытие Тейлора, на мой взгляд, невозможно, ибо именно оно стало краеугольным камнем в «здании» современной организации и оказало огромное влияние на формирование психологии и организационного поведения современного человека.
Урочная система (т. е. введение индивидуальных норм труда) строго определила и индивидуализировала количественные характеристики труда каждого работника и его ответственность за свой труд. Теперь работник выводился из под контроля группы и попадал под прямой контроль менеджера. Теперь он должен был ориентироваться не на среднюю групповую норму труда, а на свою собственную, «привязанную» к норме труда самых продуктивных работников.
Урочная система не только индивидуализировала труд каждого работника, но и заставила его соотносить свою результативность с результатами лучших работников организации. Теперь каждый индивид оказывается в состоянии постоянного сравнения с другими, в ситуации постоянного соревнования и борьбы. Взяв на вооружение идеи Тейлора, организационная власть заявила, что в качестве работников ей нужны лишь немногие из них, способные следовать экселоцентрической организационной норме. Иными словами, организация стала могучим инструментом индивидуализации сознания и формирования современных представлений о том, что все люди различны и не похожи друг на друга. В этом контексте можно сказать, что именно организационная власть создала современного индивида и его индивидуальность.
Современная организация как система взаимозависимостей
Развитие капитализма и товарных отношений привело к разделению труда, которое коренным образом изменило характер социальных отношений, когда-то связывавших людей, приведя к невиданной ранее близости людей друг к другу и их взаимозависимости. Теперь в отправлении практически всех своих потребностей индивид стал полностью зависеть от внешнего мира. Жилье, продукты питания, одежда, транспорт, образование, труд, отдых или любая другая сторона повседневной жизни человека зависят от труда и усилий множества других людей. И эти зависимости невидимой паутиной опутывают каждого, значительно уменьшая степени его свободу в социальном пространстве.
Для того что бы иметь возможность пользоваться многочисленными товарами и услугами, индивиду требуются деньги, и основным источником денежных ресурсов для большинства людей является работа в какой-либо организации. Фактически речь идет о получении от организации денежных ресурсов в обмен на определенную, заданную организацией форму поведения. Таким образом, при всем своем стремлении к независимости и свободе современный человек в повседневной жизни зависит от тысяч других людей, и эта зависимость в наиболее явной форме проявляется в его отношениях с организацией-работодателем.
Формально индивида никто не принуждает силой идти в организацию, изменять свое поведение и повиноваться ее требованиям, но если он этого не сделает, то не сможет удовлетворить многие из своих потребностей. Именно потребности, которые организация способна или обещает удовлетворить, побуждают индивида к вступлению в организацию.
Вернемся к психологическим принципам насильственно-реквизиционной организации. Современная организация использует тот же психологический механизм и формирует новые контуры «актуальная потребность —> целесообразное поведение —»удовлетворенная потребность», в основе которых лежат новые искусственно сформированные потребности, многие из которых до этого не были известны человечеству. Сегодня потребности индивида, удовлетворяемые организацией, не ограничиваются заработной платой, выплачиваемой организацией, а включает широкий круг разнообразнейших потребностей:
1) потребности в безопасности — быть защищенным от физической агрессии со стороны других, быть защищенным в случае экономических спадов иметь надежную, стабильную работу, быть социально защищенным в случае болезни/потери трудоспособности, иметь безопасное рабочее место;
2) физиологические потребности — иметь достойные условия жизни, позволяющие своевременно удовлетворять основные физиологические потребности в пище, еде, тепле, сне, сохранении здоровья и т. п.;
3) потребности в аффилиации — нравиться многим людям, быть полноправным членом организации, участвовать в приятных социальных мероприятиях, работать с дружелюбными и понимающими людьми, поддерживать с ними гармоничные отношения, избегать межличностных конфликтов;
4) потребности в (само)уважении — чувствовать уважение со стороны сотрудников организации, получать похвалу со стороны коллег и руководства, получать формальное признание своих заслуг, иметь высокий статус и авторитет в организации и обществе, получить признание своей неординарности и важности;
5) потребности в самоактуализации (в достижениях) — делать что-либо лучше других, достичь или приблизиться к трудной цели, внести свой вклад в выполнение важной задачи, успешно справиться с новыми обязанностями, развиваться и становиться лучше и пр.
Таким образом, становясь членом организации, индивид оказывается связанным с ней множеством потребностей, ожиданий и надежд, которые организация способна удовлетворить, исполнить или осуществить.
Этими возможностями организация обладает благодаря своим ресурсам, которые по масштабам и разнообразию несопоставимы с ресурсами организаций прошлого. Принципиальное отличие модели современной организации от насильственно-реквизиционной состоит в ином отношении власти к ресурсам. Сегодня организации в любой сфере деятельности исходят из соображений результативности и рентабельности, т. е. в конечном счете ориентируются не на потребление ресурсов исключительно для поддержания власти, а на их воспроизводство. Поэтому в качестве идеала современной организации выступает модель промышленной организации, в которой власть непосредственно вовлечена в воспроизводство ресурсов. Это открыло для промышленных организаций возможности непрерывного генерирования ресурсов и обусловило их доминирующее положение в современном мире. Нередко прибыль таких организаций вполне сопоставима с валовым национальным продуктом целых государств. Разумеется, чем крупнее организация и богаче ее ресурсы, тем привлекательнее она для индивида.
Именно наличие ресурсов, которые выступают предметами потребностей работников, дает организации власть над индивидом и позволяет ей изменять его поведение в соответствии с общей целью, не прибегая к насилию. Распределяя ресурсы тем или иным способом, организация получает в свое распоряжение мощный инструмент изменения поведения работников. Таким образом, в современной организации власть, прежде всего, выступает как форма многоканальной зависимости индивида от организации: чем больше эта зависимость, чем многообразнее потребности, удовлетворяемые организацией, тем сильнеее власть и крепче связь между организацией и индивидом.
В отличие от насильственно-реквизиционной организации процесс воспроизводства ресурсов в современной организации в находится под непосредственным контролем власти. На рис. 4. 8 изображен основной «контур» функционирования власти в современной организации.
Индивид, побуждаемый своими потребностями вступает в организацию, рассчитывая, что организация обеспечит его частью своих ресурсов, выступающих предметом его потребностей. К таким организационным ресурсам относятся не только материально-финансовые ресурсы (зарплата, бонусы, предоставление различных услуг и т. п.), но и ресурсы организационно-психологические — символические, статусные, развивающие и прочие, способные удовлетворить потребности работников в аффилиации, самоуважении и самореализации.
Доступ к этим ресурсам открыт индивиду только при определенных условиях: если его поведение будет соответствовать определенным требованиям и стандартам. При этом он может не знать, в какой конечный продукт или услугу трансформируется его организационное поведение и как оно соотносится с теми ресурсами, которыми организация вознаградит его за работу. Это функция менеджмента — планировать и организовывать работу, координировать усилия многих работников, контролировать и оценивать их деятельность, в конечном счете, соотносить затраченные ресурсы организации с воспроизведенными.



Рис. 4. 8. Основной «контур» функционирования власти в современной организации

Смогут ли сотрудники удовлетворить эти потребности зависит от тех людей, которые контролируют ресурсы. Именно тому, кто контролирует основные организационные ресурсы, принадлежит власть в организации. Если у менеджмента нет ресурсов, то нет и власти, а отсутствие власти как процесса, консолидирующего индивидуальные цели работников в рамках общей цели фактически означает отсутствие самой организации.
Распределение ресурсов не является прерогативой всего организационного менеджмента, а принадлежит только высшему менеджменту. Это предписано важнейшей характеристикой организации — ее структурой, то есть «системой предписанных ролей и ролевых взаимоотношений, определением деятельности отдельных подразделений, распределением полномочий среди должностных лиц и формальной сетью коммуникаций» [173 Wexley К. N. & Yukl G. A Organizational behavior and personnel psychology. Homewood, 111: Richard D. Irwin, 1984]
. В главе VI мы подробно рассмотрим характеристики и типы организационных структур, а сейчас коснемся этого вопроса только в той мере, в какой это необходимо для анализа власти в организации.
По мнению Х.Минцберга организационная структура состоит из 5 частей: оперативного ядра, стратегического апекса или высшего менеджмента, средней линии, техноструктуры и вспомогательного персонала [174 . Mintzberg II. The structuring of organizations, Englcwood Cliffs, N.J,: Prentice-Hall, 1979.]. Несмотря на важность всех элементов организационной структуры, нас сейчас интересует только стратегический апекс, в руках которого сосредоточена основная власть в организации. Его функциями являются: формирование политики, разработка стратегических планов, распределение ресурсов, реорганизация организационной структуры в случае необходимости, руководство организацией и ее взаимосвязями с внешней средой. Таким образом, контроль над организационными ресурсами и их распределением, а также определение организационных целей, т. е. общего направления деятельности организации принадлежат исключительно стратегическому апексу, обеспечивая ему все остальные виды организационной власти.
Рассмотрение власти в качестве базового организационного процесса позволяет по-новому взглянуть на многие организационно-психологические проблемы. В этом контексте проблема трудовой мотивации, например, рассматривается не как относительно самостоятельная область исследования причин, определяющих направленность индивидуального поведения, а как поиск ненасильственных средств корректировки индивидуальных целей в направлении общей цели организации посредством направленного удовлетворения разнообразных потребностей работников (рис. 4.9).
Иерархия мотивов, о которой часто говорится в психологии, складывается в определенных организационных условиях, и то, какие мотивы в этой иерархии займут ведущее место, а какие — подчиненное, определяется не столько спонтанным развитием индивида, сколько направленными усилиями организационной власти.


Рис. 4.9. Мотивация как функция власти (базового организационного процесса).

Важную роль в решении базового психологического противоречия имеет и организационная культура, которая предполагает формирование в организации общего культурного пространства, включающего ценности, нормы и поведенческие модели всех работников и направленного на осуществление миссии организации, т. е. общей цели организации, осмысленной в широком социальном значении. Крепкая организационная культура позволяет в значительной мере сгладить проблему согласования индивидуальных целей с общей целью организации (рис. 4. 10).
То же самое можно сказать и о проблеме профотбора. Он в первую очередь призван обеспечить приток новых кадров, являющихся не только нужными для организации профессионалами в своих областях, но и личностями, обладающими определенной направленностью и теми характеристиками, которые не противоречат общей организационной цели.
В свете базового организационного противоречия, т. е. противоречия между целями отдельных работников и общей целью организации, такое психологическое явление как лидерство выступает как феномен, способный придать общей цели организации большую привлекательность за счет неординарных личностных качеств, профессионализма и харизмы, которыми, как правило, наделен настоящий лидер. В этом случае базовое психологическое противоречие во многом снимается благодаря идентификации общей цели организации с личностью лидера и стремлению ведомых или подчиненных следовать за ним (рис. 4. 11).
В новой парадигме история исследования групп и неформальных взаимоотношений предстает как еще одна попытка направить групповые процессы в русло общей организационной цели. Практика создания рабочих команд (team building) и внедрения кружков качества (quality circles) в американских и европейских компаниях показывает, что согласовать групповые цели с общей организационной целью, как правило, значительно сложнее, чем цели отдельных индивидов. При этом группа нередко оказывает негативное влияние и на индивидуальную, и на организационную эффективность. Поэтому в контексте власти как базового организационного процесса основные усилия психологов и менеджеров направлены не только на более эффективное использование потенциала группы, но и на преодоление или нейтрализацию негативного группового эффекта. Таким образом, любые психологические проблемы в организации неизменно связаны с решением базового психологического противоречия между целями отдельных членов организации и общей организационной целью.
Большинство психологических явлений и проблем в организации до сих пор рассматриваются в качестве самостоятельных областей исследования, мало связанных друг с другом. Анализ различных психологических явлений и проблем в контексте базового психологического противоречия в организации, на мой взгляд, открывает путь к созданию организационно-психологической теории, сводящей открытые в данной области закономерные связи к единому, объединяющему началу.


Рис. 4.10. Организационная культура, ценности и аттитюды работников как функция власти (базового организационного процесса)



Рис. 4.11. Лидерство в контексте власти как базового организационного процесса.


Эволюция организационной власти
Структура власти в организации претерпела значительную эволюцию в течение последнего столетия. Вплоть до начала века организации, как правило, управлялись своими хозяевами, которые обладали всей полнотой и, соответственно, всеми видами власти. Исключение, пожалуй, составляла лишь Российская империя, в которой в силу обширности территории и привычки аристократии большую часть года (8—9 месяцев) проводить на «зимних квартирах» в столице, уже ко второй половине XVIII века сформировался слой управляющих (в современной терминологии — менеджеров). Эти управляющие, не являясь собственниками, большую часть года выполняли функции наемных менеджеров, пользуясь всей полнотой власти хозяев. Эти функции, однако, чаще всего не были закреплены юридически, и по прихоти собственника управляющий в любой момент мог лишиться своего места. Тем не менее именно мастерством и усилиями управляющих содержались в порядке хозяйства дворянских поместий, и, конечно же, не без их участия Россия превратилась к 1913 году в крупнейшего экспортера сельскохозяйственных продуктов [175 ]. К сожалению, эта традиция была полностью прервана после захвата власти в России большевиками.
В промышленности инициатором отделения функции управления от собственности стал немец Дж.Сименс. Вслед за ним Дж. Морган, Э. Карнеги и Дж. Рокфеллер в США провели реорганизацию предприятий и железных дорог, повысили статус наемного управляющего, дав ему свободу в принятии и реализации оперативных решений, а также предоставив возможность влиять на некоторые стратегические вопросы. Управление стало превращаться в профессию со своим кругом задач, функций и правовой базой. Эта тенденция очень скоро со всей очевидностью продемонстрировала, что право на собственность само по себе не гарантирует успеха на поприще управления и эффективного воспроизводства ресурсов.
1 Goldsmith R. The economic growth of Tsarist Russia. I860 —1413 /''Economic development and Cultural Change, No 4, 1961. P. 462- -463.
204
Глава IV. Власть как системообразующая категория организационной психологии
Разделение функции управления и собственности привело к изменению структуры власти в организации: возникла новая форма взаимозависимости между собственником и высшим менеджментом (стратегическим апексом). Собственник, испытывая потребность в развитии своего бизнеса, приросте капитала и увеличении контролируемых ресурсов в целом, делегировал многие виды власти стратегическому апексу, оставляя за собой право влиять (или даже определять) стратегию организации и сохраняя возможность в любой момент вмешаться в управление.
Стратегический апекс мог в значительной степени избежать постоянного вмешательства в свою работу при условии обеспечения собственника постоянным приростом ресурсов. Таким образом, фактическая власть в организации стала принадлежать стратегическому апексу, но это право еще не имело четкой юридической оформленности и сохранялось за ним только до тех пор, пока он обеспечивал эффективную деятельность организации.
Разрыв функции управления и собственности и профессионализация управления оказали положительное влияние на развитие организации и совершенствование ее структуры. К положительным моментам следует, прежде всего, отнести заинтересованную роль собственника в повышении организационной эффективности. Являясь как бы сторонним наблюдателем, но в то же время при необходимости обладая всей полнотой власти, он выполнял роль активного стимулятора развития организации.
По мере роста организаций неизбежно возникали серьезные трудности: хозяин уже не был в состоянии осуществлять даже косвенный контроль над подразделениями, расположенными иногда за тысячи километров, а наемный менеджер в то же время получал возможность практически самостоятельной деятельности.
Основы второго фундаментального изменения в структуре власти в организации заложили Пьер, Альфред и Колеман Дюпоны в начале 20-х годов и продолжил А. Слоун, несколькими годами позже осуществив организационную реконструкцию автомобильной корпорации «Дженерал моторс». Была внедрена, в частности, командно-административная система с ее вертикально-соподчиненным характером, централизованным обслуживающим аппаратом, профессиональным управленческим персоналом, бюджетным контролем и ориентацией на продажи и рынок. Эта фаза завершилась реорганизациями большинства крупных компаний, в результате чего была создана модель большого бизнеса, распространившаяся впоследствии во всем мире [176 Мильнер Б. З. Теория организации. Курс лекций. М.:Инфра-М., С. 267—268.]
.
Развитие этого направления можно наблюдать в современных корпорациях и в настоящее время. В руководстве организации выделены два основных элемента: стратегическое и исполнительское руководств. Первое — совет директоров — представляет собой линию власти, которая проходит от собственников (держателей акций) к исполнительской власти, избранной (назначенной) самим советом, и определяет общую стратегию и политику организации. Как правило, собственники, имеющие значительный пакет акций, имеют своих представителей в совете директоров и с их помощью влияют на важнейшие аспекты деятельности организации. Так, Дюпоны, которым долгое время принадлежали 23% акций «Дженерал моторс», имели в совете директоров этого автомобильного гиганта 5 своих представителей [177 United States of America versus E.I.du Pont de Nemours and Company, General Motors Corporation, еt al., U.S. District Court for the Northern District of Illinois, Eastern Division, Chicago, F.Supp.586. ..... 1957.]
.
Исполнительский контроль осуществляется президентом, который действует в рамках, обозначенных советом директоров. В его подчинении находятся исполнительские подразделения организации, сгруппированные по функциональным или иным общим характеристикам. Ведущие менеджеры подразделений наделяются всей полнотой исполнительской власти. Таким образом, в организации были разделены функции стратегии и оперативной деятельности.
При всех положительных моментах этой структуры управления организацией, реальная власть в организации как бы ушла с организационной «сцены» в тень, во многом скрывая действительные, а не декларируемые причины тех или иных шагов и действий стратегического апекса. В этой ситуации несущественные формы зависимости работников от организации или друг от друга нередко выглядят как определяющие. К сожалению, деятельность организационных психологов, направленная на решение этих частных проблем, часто придает им еще большую значимость. Иными словами, психологи косвенно способствуют перемещению акцентов с анализа реальных организационных проблем, непосредственно связанных с вопросами власти в организации, к обсуждению и исследованию вопросов, являющихся лишь следствием часто глубоко скрытого, но тем не менее остающегося определяющим, процесса организационной власти.
Самым трагичным является случай, когда компетентный лидер обладает негативным типом мышления и неизбежно ведет свою группу в тупик или к саморазрушению.
К.Инамори
Почему сегодня в Америке нет настоящих лидеров? Куда они все подевались? Почему у нее нет ни одного потенциального президента, который мог бы вдохновить и взволновать нацию?
...В американском бизнесе ландшафт ныне очень ровный, ни одного бугорка, ни одного возвышения над общим уровнем. Все великие капитаны бизнеса, которые приходят на ум (Форд, Эдисон, Рокфеллер, Морган, Шваб, Слоан, Кеттеринг), жили в прошлом, все сошли со сцены. И не случайно, что большинство самых прославленных американских бизнесменов сегодня составляют те, кто потратил свои дни на борьбу с другими компаниями, а не на создание новой фирмы.
...Так куда же подевались лидеры? Они затерялись среди поточных линий своих фабрик и заводов, слившись с производственным ландшафтом. Они затерялись на далеких орбитах в погоне за сиюминутной выгодой. Вместо того чтобы вдохновлять людей, они способны только запугивать грозящими невзгодами и необходимостью считаться с реальностями сегодняшнего дня.
Нам сегодня нужны лидеры. Нужны и потому, что качество самих руководителей стало хуже, нужны и потому, что проблемы, стоящие перед страной, сделались, как никогда, острыми.
И как человек не может жить и действовать без ума, так и общество не может обходиться без лидеров, его мозговых центров.
Б. Уоррен
ГЛАВА V. ЛИДЕРСТВО
Феномен лидерства
Лидерство и руководство.
Лидерство и организационная власть
Теории лидерства
— структурные теории
—- поведенческий подход
эксперименты К. Левина исследования университета Огайо
исследования Мичиганского университета
управленческая решетка Р. Блейка и Дж. Моутон
— ситуационный подход
РМ-теория лидерства Д. Мисуми
ситуационная модель лидерства Ф. Фидлера
ситуационная теория Херси-Бланшара
Нормативная модель лидерства Врума-Йеттона-Яго
Когда лидерство излишне?
Феномен лидерства
Говорить о лидерстве как психологическом феномене или организационном процессе довольно сложно, так как тема лидерства и лидера уже давно вышла за рамки организационной психологии и безусловно является одной из наиболее популярных концепций в современном общественном сознании.
«Вирус» лидерства за несколько десятилетий охватил всё человечество... Что же это за «болезнь»? Почему частная психологическая концепция смогла проникнуть во все клетки общественной жизни и стала могучим фактором организационного и индивидуального развития? И куда, наконец, подевались лидеры, если на их отсутствие жалуются даже процветающие американцы? Ответы на эти вопросы, несомненно, требуют специального исследования и отдельной книги, которую, надеюсь, смогу в самое ближайшее время предложить читателю. В этой главе я ограничусь рассмотрением концепции лидерства преимущественно в организационном контексте. Однако даже на этом уровне нельзя понять феномен лидерства, если исключить из рассмотрения более широкий контекст, и прежде всего власть в организации.
Лидерство и руководство
Так кто же такой лидер, и что же это такое — лидерство? В отечественной науке долгое время доминировало несколько узкое понимание этих феноменов. «Лидер — член группы, который в значимых ситуациях способен оказывать существенное влияние на поведение остальных участников» [178 Психологический словарь. М.:Педагогика. 1983, С. 176.]
. «Лидерство — отношения доминирования и подчинения, влияния и следования в системе межличностных отношений в группе» [179 Психология Свинарь. М.. Политиздат, 1990. С. 190.]
.
Согласно этому подходу лидер — член малой группы, который в результате взаимодействия членов группы при решении конкретной задачи выдвигается на первый план, принимая на себя функции организатора групповой деятельности. При этом он демонстрирует более высокий, чем другие, уровень активности, участия, влияния в решении данной задачи. Остальные члены группы принимают лидерство, т.е. строят по отношению к лидеру такие отношения, которые предполагают, что он будет вести, а они будут ведомыми.
В этом контексте лидерство рассматривалось исключительно как групповое явление: лидер всегда выступал как элемент не организационной, а только групповой структуры, как система отношений в этой структуре. Иными словами, феномен лидерства сводился к динамическим процессам малой группы. Нередко подчеркивалась противоречивость этого процесса: притязания лидера и готовность других принять его ведущую роль могут не совпадать. Выяснить действительные его возможности — значит выяснить, как воспринимают лидера другие члены группы.
Исследователи подчеркивали, что мера влияния лидера на группу не является величиной постоянной: при определенных обстоятельствах его возможности могут возрастать, а при других, напротив, снижаться [180 Кричевский Р. Л., Рыжак М. М. Психология руководства лидерства в спортивном коллективе. М., 1985.]
. Иногда понятие «лидер» отождествлялось с понятием «авторитет», что было не вполне корректно. Лидер действительно может выступать как авторитет для группы, но не всякий авторитет обязательно организует решение какой-либо групповой задачи. Он, как правило, такой функции не выполняет, выступая скорее как пример или идеал.
Преимущественно лидерство рассматривалось как способность влиять на группу, побуждая ее к достижению групповых целей и, если не противопоставлялось, то четко разграничивалось с управленческой деятельностью (руководством) менеджера.
Б. Парыгин выделил следующие пункты различий лидера и руководителя (менеджера):
1) лидер в основном призван осуществлять регуляцию межличностных отношений в группе, в то время как руководитель осуществляет регуляцию официальных отношений группы как некоторой социальной организации;
2) лидерство можно констатировать в условиях микросреды (каковой и является малая группа), руководство — элемент макросреды, т.е. оно связано со всей системой общественных отношений;
3) лидерство возникает стихийно; руководитель реальной социальной группы либо назначается, либо избирается, но так или иначе этот процесс не является стихийным, а, напротив, целенаправленным, осуществляемым под контролем различных элементов социальной структуры:
4) явление лидерства менее стабильно, выдвижение лидера в большой степени зависит от настроения группы, в то время как руководство — явление более стабильное;
5) руководство подчиненными в отличие от лидерства обладает гораздо более определенной системой различных санкций, которых в руках лидера нет;
6) процесс принятия решения руководителем (и вообще в системе руководства) значительно более сложен и опосредован множеством различных обстоятельств и соображений, не обязательно коренящихся в данной группе, в то время как лидер принимает более непосредственные решения, касающиеся групповой деятельности;
7) сфера деятельности лидера — в основном малая группа, где он и является лидером, сфера действия руководителя шире, поскольку он «представляет» малую группу в более широкой социальной системе [181 Парыгин Б. Д. Основы социально-психологической теории. М., 1971. С. 310— 311.]
.
На принципиальные различия между лидерством и руководством обращает внимание и Г. Андреева: «Понятие лидерства относится к характеристике психологических отношений, возникающих в группе «по вертикали», т.е. с точки зрения отношений доминирования и подчинения. Понятие руководства относится к организации всей деятельности группы, к процессу управления ею. ...Лидерство есть чисто психологическая характеристика поведения определенных членов группы, руководство в большей степени есть социальная характеристика отношений в группе, прежде всего, с точки зрения распределения ролей управления и подчинения» [182 Андреева Г. М. Социальная психология. М.: Изд-во МГУ, 1980. С. 263.]
.
При таком подходе подчеркивается разнопорядковость двух явлений: лидерство выступает как психологический феномен, руководство — как феномен социальный, как регламентированный обществом правовой процесс [183 Волков И П. Стиль руководства при решении задач социального развития коллектива предприятия //Социальная психология и социальное планирование. Л., 1973. С. 84.]
.
По мнению Е. Абашкиной и Ю. Косолаповой, в советский период понимание лидерства как явления, свойственного лишь малой группе, было обусловлено не столько научными взглядами исследователей, сколько исходило из идеологического постулата о недопустимости даже намека на то, что руководители партии и государства не являются лидерами в полном смысле. Поэтому рассмотрение лидерства допускалось только на уровне малых групп, а вопрос о политическом и организационном лидерстве вообще не поднимался [184 Абашкина Е. Б., Косолапова Ю. И. О теориях лидерства в современной политической психологии //США: экономика, политика, идеология, № 4, 1993. С. 13 21.]
.
Разумеется, объективный исследователь должен всегда учитывать прямое или косвенное влияние доминирующей идеологии на психологию и поведенческие науки, но вместе с тем, несмотря на неоправданное ограничение феномена лидерства групповыми рамками, само разграничение лидерства и руководства явилось важным шагом по пути объективного изучения этих явлений.
Для западной и, в особенности, американской традиции была и до сих пор свойственна другая крайность: лидерство часто отождествляется с формальными обязанностями менеджера (руководителя). Отчасти это обусловлено тем, что само английское слово «leader» включает в себя значения обоих русских слов. Однако, разумеется, это не основная причина (ее мы рассмотрим позже).
Согласно Ф. Фидлеру, одному из наиболее авторитетных исследователей в этой области, лидер — это «индивид в группе, перед которым поставлена задача руководить и координировать групповую деятельность или тот (индивид —А.З.), кто в отсутствии назначенного лидера несет основную ответственность за выполнение его работы» [185 Fiedler F. Е. A Theory of Leadership Effectiveness. N.Y.: McGraw-Hill., 1967. P. 8]
. В этом определении лидер и менеджер-руководитель — почти полные синонимы. Более того, в западной традиции существует очевидная тенденция все большего и большего отождествления этих понятий. Если же смысловая разница между ними все же признается, то она носит «качественный» характер. Деятельность менеджера (руководителя) рассматривается как то, что он должен делать, т.е. как выполнение определенных функций, являющихся частью его должностных обязанностей. Лидерство же скорее отражает качественный процесс управления, акцентируя не сами обязанности, а то, как эти обязанности выполняются. В этом контексте лидерство — это умение заставлять людей делать то, что они не хотят, не вызывая при этом ненависти ни к себе, ни к выполняемой ими работе.
Действительно, в любой организации наибольшими возможностями для проявления лидерских качеств, как правило, обладает индивид, занимающий менеджерскую позицию. Если посмотреть на объявления компаний о менеджерских вакансиях, то в перечне требований к кандидатам почти неизменно указана лаконичная характеристика: «навыки (способности, задатки и т.д.) лидера». Однако полное отождествление этих понятий, так же как и абсолютизация различий между ними, вряд ли плодотворны. На мой взгляд, роль и значение лидерства в организации в полной мере можно понять только в том случае, если их рассматривать в контексте всей системы власти в организации.
Лидерство и организационная власть
В отличии от лидерства, понятие «власти», пользуется значительно меньшим вниманием со стороны психологов и экспертов организационного поведения, являясь предметом исследования преимущественно политических наук. Исследователи обычно лишь косвенно указывают на близость этих концепций. Более того, нередко отмечается, что настоящие лидеры не нуждаются в использовании власти, так как окружающие их люди с готовностью сами следуют за ними. В этом контексте власть нередко рассматривается как тактический прием в достижении «послушности», использование которой социально не одобряется. Кроме того, считается, что власть не требует совпадения целей руководителя и подчиненных, а основана лишь на зависимости. Лидерство же, наоборот, требует соответствия между целями лидера и группы.
Я думаю, понять суть лидерства без анализа власти невозможно. Если попытаться обобщить многочисленные определения лидерства, то суть этого феномена, прежде всего, связана со способностью оказывать существенное влияние на поведение других людей. Таким образом, и власть, и лидерство имеют одинаковые цели — изменение поведения других людей — подчиненных или ведомых. И хотя в лидерстве момент принуждения выражен не столь отчетливо, он все же несомненно присутствует.
Сталкиваясь с какой-либо проблемой и необходимостью применить власть, менеджер оказывается перед дилеммой, как заставить подчиненного выполнить те или иные указания и на какой из видов власти опираться. В главе 3 уже обсуждались различные виды власти, которыми может пользоваться руководитель. Добавим, что рассмотренные виды власти в организации в целом могут быть отнесены к двум типам — органикратическому [186 Органикратический (от франц. organisation — организация и греч. krаtos — сила, власть, господство) тип власти — власть, обладание которой обеспечивается определенной ролью индивида в организационной структуре.]
и персонократическому [187 Персонократический (от лат. persona — личность и греч. krаtos сила, власть, господство) тип власти власть, основанная на выдающихся личностных характеристиках и знаниях индивида.]
. К первому типу относятся насильственная, поощрительная, должностная и информационная власти, ко второму — экспертная и референтная.
Подобная группировка видов власти позволяет по-новому взглянуть на различия между руководителем и лидером. Из шести видов власти доступ к четырем гарантирован первому его структурной позицией в организации. Заняв должность руководителя, индивид автоматически приобретает возможность применять власть силы, власть поощрения, должностную и информационную власть. В идеальном случае руководитель может обладать и двумя другими видами власти — референтной и экспертной. Однако как «нет царских путей в геометрии», так и организация не может автоматически обеспечить своего менеджера этими видами власти. Но именно овладение этими видами власти и превращает руководителя в лидера.
Д. МакГрегор считал лидерство оптимальной формой власти. Идентифицируя себя со своим руководителем-лидером, стремящимся достичь поставленных целей, работник переносит эту идентификацию на цели, воспринимая последние как личностно значимые. Руководитель при этом все больше воспринимается не как индивид, а как носитель цели, ее олицетворение. И до тех пор, пока руководитель демонстрирует стремление к цели, стремление к ее достижению будет поддерживаться и у подчиненного. Но если ориентированность руководителя на цель ослабнет, то прекратится и идентификация работника с ним, т.е. руководитель перестанет быть лидером. Поэтому, по мнению МакГрегора, рассматривать лидерство в качестве характеристики руководителя столь же неправомерно, как считать силу тяжести свойством предметов [188 McGregor D. The professional manager. New York: McGraw-Hill. 1967. P. 145.]
.
Референтная и экспертная власти относятся к личностным видам власти, которыми индивид может овладеть только в результате долгого, настойчивого обучения или обладая опытом и определенными природными задатками, харизмой. Лидер должен обладать знаниями, опытом и способностями, которые сами по себе, независимо от его положения в организации позволяют ему занимать особое авторитетное место среди других работников. Обладание экспертной и референтной властью нередко оказывается вполне достаточным основанием для признания окружающими людьми права лидера обладать всей полнотой власти в организации. Но в реальной жизни подобного общественного мнения вовсе не достаточно, чтобы лидер действительно стал субъектом организационной власти и получил возможность контролировать не только личностные, но и организационные ресурсы.
Литература и искусство изобилуют сюжетами, в основе которых лежит конфликт между субъектами органикратической и персонократической властей. И хотя симпатии авторов, как, впрочем, зрителей и читателей, неизменно находятся на стороне последнего, успех неформального лидера в этих произведениях до недавнего времени был в значительно большей степени художественным вымыслом, чем реальной жизненной ситуацией. Действительный субъект организационной власти, даже лишенный ярких лидерских способностей и знаний, имеет значительно большую организационную власть, позволяющую ему изменять поведение всех членов организации, включая тех, кто обладает прекрасными лидерскими задатками.
Тем не менее подобная ситуация в любом случае и при любом разрешении может иметь отрицательные последствия для организации. Особенно остро эта проблема встала после внедрения экселоцентрической организационной нормы, обеспечившей современной организации подбор наиболее эффективных работников на исполнительском уровне. Вплоть до 30-х годов XX века эта норма не распространялась даже на низшие уровни организационного управления. Пропагандируя свой подход, Тейлор в 1913 году отмечал, что несмотря на поразительную эффективность предложенных им методов, в полной мере ими не пользовалась ни одна компания! Объясняя комиссии Конгресса США этот парадокс, Тейлор, с сожалением, говорил, что заставить и научить рабочих работать по-новому — лишь малая часть проблемы. Девять десятых трудностей реформирования организаций связано с тем, чтобы сблизить с новыми функциями работников управления [189 Тэйлор Ф. Научная организация труда. М., 1920. С. 190. ]
.
Первыми лидерами в организации, благодаря внедрению экселоцентрической организационной нормы, стали рядовые работники. Неслучайно Г. Форд именовал лидерами организации специально подобранных производительных рабочих, которых ставили на конвейер среди обычных работников для поддержания сверхвысокого темпа работы [190 Михайлов А. Система Форда. М.—Л.: Госиздат, 1930.].
На мой взгляд, одной из причин Великой депрессии 30-х годов XX века явилось то, что принцип экселоцентрической организационной нормы, внедренный на исполнительском уровне, вступил в противоречие с принципом медицентрической нормы на уровне организационной власти. Иными словами, «лидеры» на конвейере слишком часто обладали значительно большими способностями и работоспособностью, чем их руководители, а резко возросшая продуктивность организации оказалась несовместима с неэффективными кадрами и деятельностью власти. Только шок депрессии с полной остротой поставил проблему усвоения работниками управления новых функций и достижения более высокого уровня профессионализма.
Снятие дихотомии «эффективный лидер-исполнитель — неэффективный руководитель» потребовало распространения принципа экселоцентрической организационной нормы на управленческий персонал. Эта задача во многом и послужила основанием для разработки проблемы лидерства в ее современном виде, ибо снять это противоречие возможно лишь двумя путями: или обучить руководителя знаниям и навыкам, дающим возможность обрести референтную и экспертную власть и стать руководителем-лидером, либо подбирать на руководящие должности тех, кто уже обладает лидерскими качествами.
Теории лидерства
В изучении лидерства можно выделить три основных подхода. Первый подход можно охарактеризовать как структурный. Он ставит перед собой задачу выявить универсальную структуру личности эффективного менеджера, определив свойственные ей черту или характеристистики. Второй подход можно назвать поведенческим. Он позволяет анализировать лидерство в контексте реализуемого лидером поведения и выделять универсальные поведенческие особенности, обеспечивающие лидеру успех. И, наконец, третий ситуационный подход пытается синтезировать структурные и поведенческие концепции в контексте конкретных ситуационных переменных.
Предлагаются и более дробные классификации теорий лидерства, однако обоснованность такой дробности не всегда убедительна [191 Кудряшова Е. В. Лидер и лидерство //Исследования лидерства в современной западной общественно-политической мысли. Архангельск: Издательство ПМПУ им. М. В. Ломоносова, 1996.]
.
Структурные теории. Если попытаться описать лидера по общим характеристикам, представленным в средствах массовой информации, несомненно будут упомянуты такие характеристики, как интеллект, харизма, решительность, энтузиазм, мужество, сила, цельность характера, уверенность в себе и т.д. Разумеется, такой набор содержит исключительно положительные личные качества и характеристики. Пытаясь как можно полнее представить этот список, в конечном счете, можно прийти к неожиданному выводу, что их обладатель больше достоин быть премьер-министром, чем младшим менеджером в промышленности.
И все же поиску оптимального набора черт личности успешного лидера посвящались и до сих пор посвящаются многочисленные исследования.
Если вспомнить историю человечества или взглянуть на сегодняшних лидеров в экономике, культуре, спорте и, конечно же, в политике, то картина окажется довольно пестрой. Тут и могучий Петр Великий, и «маленький» Наполеон, и больной Рузвельт, и «посредственный» Сталин, и «неуравновешенный» Гитлер, и суетливый Горбачев. Всех этих людей, без сомнения, можно назвать лидерами, но как не похожи их роли в истории. Как они сами не похожи друг на друга!
Какие же личностные, социальные, конституциональные или интеллектуальные характеристики отличают их от других людей, тех, кого мы никогда не назовем лидерами?
Проблема выдающихся людей — героев, противопоставляемых толпе, — с давних пор привлекала внимание мыслителей и ученых. Размышляя о роли выдающихся личностей в истории, античные философы и историки, такие как Платон, Аристотель, Плутарх, Светоний, Тит Ливии и др., склонялись к мысли о том, что те или иные люди становятся «героями» исключительно благодаря своим личным качествам. Поэтому их успех не зависел от внешних условий, и они, по-видимому, были бы героями при любых обстоятельствах. Этих же взглядов в XIX в. придерживались Т. Карлейль, Ф. Гальтон и Ф. Ницше.
Карлейль выступил глашатаем «культа героев» — носителей божественного предначертания и духовных творцов исторического процесса, возвышающихся на «серой» массой [192 Карлейль Т. Герои, почитание героев и героическое в истории. СПб., 1908.]
. Он выдвинул концепцию «героя» как человека, обладающего уникальными качествами, поражающими всеобщее воображение. В психологии и биологии проблема выдающихся личностей привлекла Гальтона, который объяснял феномен лидерства, исходя из наследственных факторов. Он считал, что совершенствование человеческой природы может быть решено на основе законов наследственности путем выведения расы особо одаренных, умственно и физически сильных людей. Эти взгляды, созвучные надеждам современных производителей клонированных овечек и баранчиков, получили название «евгеники» [193 Gallon F Hereditary genius. London, 1869.]
.
Для Ницше стремление к лидерству — это проявление «творческого инстинкта» человека, при этом лидер вправе игнорировать мораль — заблуждение слабых. В его мифе о «сверхчеловеке» культ сильной личности сочетался с романтической идеей «человека будущего», оставившего далеко позади современность с её пороками и несовершенством [194 Ницше Ф. Поли. собр. соч. В 9 т., М, 1909— 1912]
.
Вслед за ними Ф. Вудз, проследив историю королевских династий 14 наций, пришел к выводу, что форма и проявление власти в этих государствах зависели от способностей правителей [195 Woods F. A. The influence of monarchs. N.Y., 1913.]
. Братья королей, также на основе природного дара, также становились властными и влиятельными людьми. Вудз заключил, что правитель определяет нацию в соответствии со своими возможностями («каков правитель, таков и народ») [196 Любопытно, что вполне обоснованный вывод Вудса полностью противоречит расхожему псевдодемократическому тезису о том, что народ заслуживает своих лидеров]
. А. Уигган утверждал, что воспроизводство лидеров зависит от уровня рождаемости правящих классов. Их представители, по его мнению, биологически отличаются от простых смертных благодаря тому, что их потомство являлось и является результатом здоровых браков между аристократическими родами [197 Wiggain А. Е. The Biology of Leadership //Business Leadership. N.Y., 1931.]
.
Дж. Дауд отрицал само понятие «лидерство масс» и считал, что индивиды в каждом обществе значительно отличаются друг от друга своей энергией, способностями и нравственной силой. Каким бы ни было влияние масс, по его мнению, они всегда ведомы несколькими руководителями [198 Dowd .J. Control in Human Societies. N.Y., 1986.]
.
Все эти теории, исследования и мнения прямо или косвенно подводили к идее о том, что если лидер одарен качествами, которые отличают его от последователей, то должна существовать возможность определения или выделения этих характеристик. Такое заключение и легло в основу теории лидерских черт, авторы которой объясняли процесс лидерства проявлением тех или иных черт характера, исходно присущих индивиду.
Важное значение для развития этого подхода имели результаты исследований С. Клубека и Б. Басса, продемонстрировавших, что лиц, от природы не склонных к лидерству, сделать лидерами практически невозможно. Можно лишь посредством психотерапии незначительно изменить некоторые особенности их характера [199 Klubeck C. Bass B. Differential Effects of Training on Persons of Different Leadership Status//Human Relations, No 7, 1954. P. 59—72. ]
.
В 1954 году Е. Боргатта и его сотрудники выдвинули концепцию «великого человека» («great man» theory). Они исследовали группы из трех человек, выполнявшие сходные по содержанию задачи, и установили, что наиболее высокую оценку со стороны членов группы, как правило, получал индивид с наивысшими показателями интеллекта. При этом учитывались лидерские способности, степень участия в решении групповой задачи и социометрическая популярность человека. Завоевав положение лидера в первой из трех экспериментальных групп, индивид сохранял эту позицию и в последующих двух группах, то есть становился «великим человеком» уже на основе первого успешного опыта лидерства. Важным обстоятельством в этом эксперименте являлось то, что во всех случаях менялся лишь состав участников, а групповые задачи и внешние условия во многом оставались прежними [200 Borgatta E. Some Findings Relevant to a Great Man Theory of Leadership //American Sociological Review. Vol. 19, 1954. P. 755—759.].
Р. Кеттел и Г. Стайс утверждали, что лидеры значительно отличаются от остальных членов группы восьмью следующими свойствами личности:
— нравственной зрелостью, или силой «Я»;
— влиянием на окружающих, или доминированием;
— целостностью характера, или силой «Сверх-Я»;
— социальной компетентностью, предприимчивостью;
— проницательностью;
— независимостью от сильных вредных влечений;
— силой воли, управлением своим поведением;
— отсутствием излишних переживаний и нервного напряжения. При этом индивид с низким показателем социальной компетенции
(робость, пассивность, неуверенность в себе) или лишенный сильных переживаний и нервного напряжения вряд ли вообще может стать лидером [201 Cattel R., Slice G Four Formulae for Selecting Leaders on the Basis of Personality // Human Relations, No 7, 1954. P. 493--507.]
.
Таким образом, эти исследования еще раз подтвердили, что лидером может быть не каждый человек, а лишь тот, который обладает определенным набором личностных качеств или совокупностью определенных психологических черт. Не случайно структурный подход иногда называют «харизматической» теорией, так как он исходит из врожденности лидерских качеств.
В американской социальной психологии эти наборы черт фиксировались с особенной тщательностью: четкий и обоснованный перечень характеристик мог стать основанием для построения системы тестов для профессионального отбора лидеров.
В 40-е годы были предприняты первые попытки обобщения результатов структурного подхода. Ряд исследователей подвергли анализу собранные в результате эмпирических исследований многочисленные факты о соотношении личностных черт или лидерских качеств.
Впервые в 1940 году такую попытку предпринял С. Бирд в книге «Социальная психология». Обобщение результатов привело к выводу, что составление научно обоснованного списка характеристик вряд ли возможно. Так, список лидерских черт, упоминаемых различными исследователями, составил 79 характеристик. Среди них были названы следующие: инициативность, общительность, чувство юмора, энтузиазм, уверенность, дружелюбие.
Однако если посмотреть «на разброс» этих черт у разных авторов, то ни одна из этих черт не занимала устойчивой позиции даже в нескольких перечнях: большая часть названных черт была упомянута лишь однажды, пятая часть— дважды, 10%—трижды и лишь 5% черт были названы четыре раза. Разнобой существовал даже относительно таких черт, как «сила воли» и «интеллект», что дало основание вообще усомниться в возможности составить более или менее надежный перечень черт, необходимых или присущих лидеру.
В 1948 году Р. Стогдилл сделал обзор 124 исследований и отметил, что изучение личностных качеств лидеров по-прежнему приводит к противоречивым результатам. Тем не менее наряду с социальным статусом он выделил ряд наиболее присущих лидерам черт:
— интеллект,
— стремление к знаниям,
— надежность,
— ответственность,
— активность,
— социальное участие.
При этом Стогдилл также отметил, что в разных ситуациях лидеры, действующие наиболее эффективно, обнаруживали разные личные качества, и сделал вывод о том, что «человек не может стать руководителем только благодаря тому, что он обладает некоторым набором личных свойств» [202 Stogdill R. Personal Factors Associated with Leadership: A Survey of Literature // Journal of Psychology, Vol. 25, 1948. P. 35-71.]
.
К аналогичному выводу, также сделанному на основе анализа многих исследований, пришел Р. Манн [203 Mann R. A. Review of the Relationships Between Personality and Performance in Small Groups //Psychological Bulletin, Vol. 56, 1959. P. 241—270.]
. Вместе с тем среди черт личности, которые в значительной степени влияют на поведение человека как лидера и определяют отношение к нему окружающих, он отнес:
— интеллект;
— способность к адаптации;
— экстравертивность;
— способность влиять на людей;
— отсутствие консерватизма;
— восприимчивость и эмпатию.
Манн обнаружил, что важность указанных черт и точность их оценки зависят от того, с каких позиций выполняется анализ лидерства: с точки зрения члена группы, с точки зрения наблюдателя (исследователя) или с точки зрения соответствия лидера определенным критериям. Так, способность к адаптации гораздо точнее оценивается членами группы, а экстравертивность легче установить при помощи метода формальных критериев. В то же время, если ориентироваться на мнение членов группы, то экстраверты и интраверты имеют равные шансы стать неофициальным лидерами. Таким образом, роль отдельных черт характера в лидерстве неоднозначна и во многом зависит от исследовательской позиции и контекста, в котором лидерство реализуется.
В более позднем обзоре 20 структурных исследований лидерства Дж. Гейер выделил около 80 характеристик эффективного лидера, однако большинство этих характеристик также встречаются лишь в одном-двух исследованиях, и только 5 из них упомянуты в четырех и более работах [204 Geier J.G. A Trait Approach to the Study of Leadership in Small Groups //Journal of Communication, No 12, 1967. P. 316--323.]
.
Уже после публикации Стогдилла стало формироваться достаточно устойчивое мнение о том, что теория черт малопродуктивна. Исследователи, увлекающиеся описанием лидерских черт, рискуют упустить из вида другие важные факторы лидерства, к примеру, его социальный контекст.
По мнению С. Коссена, чтобы стать хорошим лидером, индивид должен обладать следующими чертами:
— способностью творчески решать проблемы;
— умением доносить идеи до последователей,
— убедительностью;
— умением внимательно слушать других людей и прислушиваться к их советам;
— твердым желанием добиться цели;
— общительностью, широким кругом интересов;
— честностью, прямотой, конструктивностью в отношениях с последователями;
— чувством собственного достоинства, уверенностью в себе;
— энтузиазмом, высокой дисциплиной;
— умением «хорошо держаться» при любых обстоятельствах и сохранять внутреннее равновесие» [205 Kossen S. The Human Side of Organizations. N.Y., 1983. P. 202-203. ]
.
По результатам исследований, проведенных в ряде правительственных учреждений Великобритании, в качестве необходимых для лидера характеристик Р. Чапмэн называет: проницательность, богатство идеями, здравый смысл, рассудительность, умение излагать свои мысли, выразительность устной речи, коммуникабельность, адекватный уровень самооценки, настойчивость, твердость, уравновешенность, зрелость [206 Chapman K. Leadership in British Civil Service L.. 1984.].
А. Лоутон и Э. Роуз, напротив, утверждают, что необходимыми десятью качествами лидера являются следующие:
1) дальновидность — умение сформировать облик и задачи организации;
2) умение определить приоритеты — способность различать, что необходимо, а что просто важно;
3) стимулирование последователей выражением признания и вознаграждением за успехи;
4) владение искусством межличностных отношений, т.е. умение выслушать, подсказать, быть уверенным в своих действиях;
5) «политическое чутье» — способность понимать запросы своего окружения и лиц, имеющих власть;
6) стойкость — непоколебимость перед лицом оппонента;
7) харизма или обаяние — нечто не поддающееся определению, но пленяющее и вдохновляющее людей;
8) способность идти на риск в таких вопросах, как передача части работы или полномочий последователям;
9) гибкость — способность отзываться на новые идеи и опыт;
10) решительность, твердость, когда этого требуют обстоятельства [207 Лоутон А., Роуз Э. Организация и управление в государственных учреждениях. М./1993. С. 94.]
.
М. Гантер вывел шесть основных характеристик, присущих харизматическому лидеру: «обмен энергией», или суггестивные способности; умение воздействовать на людей; «излучать» энергию и заряжать ею окружающих; «завораживающая внешность»; «независимость характера»; «хорошие риторические способности и некоторый артистизм» [208 Gunther M. Charisma //Journal of Communication, Vol. 29, No 2, 1979. P.2—54.]
.
По мнению Дж. Коттера, люди чаще поддаются влиянию тех, кто обладает восхищающими их чертами характера, кто является их идеалом и кому они хотели бы подражать [209 Kotter J. Power, Dependence and Effective Management //Harvard Business Review, July—August, 1977.]
.
Итак, единого мнения о том, какими же качествами должен обладать лидер, до сих пор не существует. Упомянутые выше перечни лидерских черт довольно мало говорят о степени важности каждой из них.
Очевидно, что сверхзадача структурного подхода — найти универсальный набор характеристик эффективного менеджера на все случаи жизни — вряд ли выполнима. Каждое время, каждое общество, каждая группа формирует или требует своих лидеров, и в другое время и в других условиях жестокий тиран смог бы в лучшем случае возглавить бюро ритуальных услуг в тихом провинциальном городке.
Разочарование в теории черт было настолько велико, что в противовес ей была выдвинута даже теория «лидера без черт». Но и она не давала никакого ответа на вопрос о том, откуда же берутся лидеры и каково происхождение самого феномена лидерства.
В целом структурный подход столкнулся с целым рядом неразрешимых проблем:
— выделение оптимального набора характеристик оказалось неосуществимым;
— подход полностью игнорировал групповой контекст, в котором реализуется лидерство;
— подход не смог вскрыть причинно-следственную связь между лидерством и индивидуально-личностными особенностями (характеризуют ли определенные черты лидера или успешное лидерство формирует специфические черты, например, уверенность в своих силах);
— в контексте данного подхода индивидуальные черты выступают как статичные образования, лишенные развития;
— невысокая корреляция (в диапазоне от +0,25 до +0,35) личностных черт с поведенческими проявлениями лидерства, строго говоря, не позволяет считать указанные характеристики надежными предикторами.
И все же, несмотря на все недостатки, структурный подход неизменно вызывает интерес практического менеджмента. Даже неидеальные тесты, построенные на достижениях структурного подхода, дают возможность осуществлять профессиональный отбор лидеров, улучшая кадровый состав организации. Особенно часто тестирование нацелено на выявление пяти следующих характеристик, неизменно демонстрирующих высокую положительную корреляцию с успешным лидерством:
1). интеллект;
2). доминантность;
3). уверенность в себе;
4). высокий активационный (энергетический) уровень;
5). профессиональные знания и навыки, релевантные выполняемой задаче.
Структурный подход имел и имеет еще одно чрезвычайно важное значение для менеджмента и организации в целом. Несмотря на то, что исследовательские данные не смогли подтвердить большую часть постулатов этой теории, она имела исключительные идеологические последствия для развития самого менеджмента, требуя от менеджеров выраженных лидерских навыков и изрядного потенциала и подразумевая, что лидерство неразрывно связано с неординарными человеческими качествами и способностями.
В организациях все меньшим одобрением стал пользоваться образ менеджера-фельфебеля, о котором можно сказать: «Хуже человека не придумаешь, но руководитель— очень хороший». С развитием и ростом популярности структурного подхода постепенно утверждался новый образ менеджера-лидера, т.е. менеджера, личностные характеристики которого сами по себе позволяют ему руководить, не прибегая к «традиционным» источникам власти в организации. Такой руководитель способен достигать своих целей, опираясь исключительно на свое личностное влияние, свои знания и способности.
Концепция лидерства, таким образом, оказалась напрямую связанной с проблемой легитимности власти, косвенно указывая на процедуры и правила (легальные и поведенческие), следование которым может обеспечить члену организации пути к обретению формальной власти в организации. В более широком смысле концепция менеджера-лидера стала все больше связываться с процедурами и требованиями, которые общество в целом предлагает индивиду для получения власти.
В рамках концепции лидерства структурные принципы организации и сама концепция власти оказались трансформированы в психологические феномены. Власть в организации во многом стала увязываться с личностью лидера: только те индивиды, личностные и профессиональные характеристики которых превосходят аналогичные характеристики других членов организации, имеют легитимное право руководить последними. Разумеется, на практике этот принцип был далек, как и сейчас, от полной реализации, но тем не менее его постепенное внедрение в сознание людей открыло возможности для прихода в менеджмент многих талантливых людей.
Таким образом, даже несмотря на противоречивость и недостатки структурного подхода, упомянутые прикладной и идеологический аспекты проблемы лидерства обеспечили и продолжают обеспечивать устойчивый интерес к личностным особенностям лидеров и до сих пор завораживают не только рядовых читателей, но и исследователей.
Поведенческий подход. Данный подход рассматривает лидерство в контексте внешнего поведения, демонстрируемого лидером, и пытается найти некоторые устойчивые совокупности поведенческих характеристик, обеспечивающие успех лидеру.
Именно в рамках этого подхода сформировалось понятие стиля лидерства, под которым понимается «совокупность приемов и методов, применяемых лидером (также и руководителем) с целью оказания воздействия на зависящих от него или находящихся в его подчинении людей» [210 Психологический словарь //Под ред. В. В. Давыдова и др. М.: Педагогика., 1983. С.176.]
. Следует оговориться, что уже упомянутый идеолого-нормативный аспект концепции лидерства (т.е. использование лидерства как средства легитимизации власти менеджмента в организации) нашел отражение и в этом подходе. Он прежде всего выразился в смешении понятий «стиль лидерства» и «стиль руководства», в скрытой форме предполагающего знак равенства между менеджером и лидером. И хотя в некоторых исследованиях (в особенности в отечественных) понятия «стиль лидерства» и «стиль руководства» разводятся, начиная с работ К.Левина, этим различиям уделяется все меньшее и меньшее внимание.
Эксперименты К. Левина. Приоритет в разработке поведенческого подхода принадлежит К.Левину, который накануне Второй мировой войны вместе со своими коллегами провел эксперимент, оказавший значительное влияние на последующее развитие концепции лидерства [211 Lеwin К.and Lippitt R. An Experimental Approach to the Study of Autocracy and Democracy: A Preliminary Note — Sociometry, No. 1, 1938. - P.292-380.]
. В его эксперименте приняли участие три группы подростков, которые под руководством взрослых лепили маски из папье-маше. Руководителями групп были взрослые, демонстрировавшие разные стили руководства-лидерства. Исследователей интересовало, как стиль поведения лидера связан с эффективностью деятельности трех групп. Стили руководства, демонстрировавшиеся взрослыми, получили обозначения, с тех пор прочно укоренившиеся в социально-психологической литературе: «авторитарный», «демократический» и «попустительский».
Авторитарным называют стиль, при котором лидер по отношению к ведомым действует властно, директивно, жестко распределяя роли между членами группы, не позволяя выходить за их пределы и тщательно контролируя их работу во всех деталях. Авторитарный лидер почти все основные функции управления сосредоточивает в своих руках, не позволяя членам группы обсуждать или оспаривать его действия и принимаемые им решения.
Характеристиками, противоположными авторитарному стилю лидерства, обладает демократичный стиль, при котором лидер стремится управлять группой совместно с ведомыми (подчиненными), давая им достаточную свободу действий, позволяя обсуждать свои решения, поддерживая проявляемую ими инициативу в самых различных формах.
Попустительский стиль лидерства — форма руководства, при которой лидер практически устраняется от активного управления группой и ведет себя так, как если бы он был рядовым участником группы. Он позволяет членам группы делать все, что им захочется, предоставляя им полную свободу действий.
По-видимому, названия стилей лидерства-руководства, предложенные Левиным, во многом являлись метафорами, но они, несомненно, стали играть нормативную роль, указывая, что «демократический» стиль руководства предпочтительнее. Впоследствии многие исследователи предлагали вообще отказаться от этой терминологии и ввести новые обозначения, чтобы устранить ценностно-нормативный оттенок, плохо согласующийся с принципом научной объективности.
Предлагались, например, термины: «директивный», «коллегиальный» и «разрешительный» (либеральный) стиль, которые намного удачнее раскрывают поведенческую суть рассматриваемых феноменов [212 Журавлев А. Л. Стиль руководства и организация соревнования //Социально-психологические аспекты социалистического соревнования. М., 1977. С. 116. ]
.
Ценностная нагруженность использованных Левиным понятий действительно затрудняет их объективную интерпретацию. По мнению Г.Андреевой, нужны уточнение и конкретизация как минимум двух сторон: содержания решений, предлагаемых лидером группе, и техники (приемов, способов) осуществления этих решений [213 Андреева Г. М. Социальная психология. М.: МГУ., 1988. С. 270—271.]. Это, по ее мнению, позволяет рассмотреть каждый из трех стилей лидерства с формальной и содержательной сторон (Табл. 5. 1).
Исследование Левина и его коллег было не сразу оценено менеджментом и научной общественностью. Лишь в конце 40-х годов внимание исследователей обращается к изучению поведенческих стилей как основных детерминант лидерства. Структурный подход подразумевает наличие «готовых», статичных черт лидера, т.е. лидером нужно родиться. И если индивиду не дано быть лидером, то ничего уж тут не поделаешь.
Основной же пафос поведенческого направления, на мой взгляд, состоит в том, что лидерство рассматривается не как заданный набор особенностей личности и способностей, а как форма поведения, которую можно освоить и которой, соответственно, можно и нужно обучать. Если лидерство — это определенные поведенческие навыки, то можно разработать учебные программы и обучить лидерству тех, кто хочет стать эффективным лидером. Такой взгляд открывал новые возможности не только для индивида, но и для организации: лидеров можно не только искать «на стороне», но и растить самим! В данном контексте метафорическая терминология Левина, по-видимому, была не самой удачной: вряд ли оправданно формулировать задачу повышения эффективности руководства в терминах обучения «демократизму».
Наиболее известными исследованиями в этом направлении стали работы Американских исследовательских центров университета Огайо и Мичиганского университета.
Таблица 5.1
Формальные и содержательные аспекты авторитарного, демократического и попустительского стилей лидерства

Формальная сторона Содержательная сторона
Авторитарный стиль лидерства
Деловые, краткие распоряжения Дела в группе планируются
заранее (во всем их объеме).
Запреты без снисхождения, с угрозой Определяются лишь
непосредственные цели, дальние — неизвестны
Четкий язык, неприветливый тон Голос руководителя — решающий
Похвала и порицание субъективны
Эмоции не принимаются в расчет
Показ приемов — нерегулярный
Позиция лидера — вне группы
Демократический стиль лидерства
Инструкции в форме предложений Мероприятия планируются
не заранее, а в группе
Не сухая речь, а товарищеский тон За реализацию предложений
отвечают все
Похвала и порицание — Все разделы работы не только
с советами предлагаются, но и обсуждаются
Распоряжения и запреты —
с дискуссиями
Позиция лидера — внутри группы
Попустительский стиль лидерства
Тон — конвенциональный. Дела в группе идут сами собой.
Отсутствие похвалы, порицаний Лидер не дает указаний.

Никакого сотрудничества Разделы работы складываются из
Позиция лидера- отдельных интересов или исходят от
незаметно в стороне от группы
нового лидера

Исследования университета Огайо. В конце 40-х годов ученые университета штата Огайо начали интенсивные исследования поведенческих навыков и характеристик лидерства [214 Stogdill R. М. & Coons A. ?.(cds.) Leader Behavior: Its Description and Measurement //Research Monograph No. 88. Columbus: Ohio State University, Bureau of Business Research, 1951]
. Исследователи пытались выявить независимые факторы поведения лидера. Приступив к анализу более чем тысячи переменных, они в конечном счете смогли свести их в две категории, которые описывали значительную часть лидерского поведения. Эти измерения получили названия: структуризация деятельности (initiating structure) и внимательность к людям (consideration).
Структуризация деятельности связана с тем, в какой степени лидер определяет и структурирует свою роль и роли других в достижении цели группы. Она включает набор действий, направленных на организацию работы, формирование отношений и определение целей. Лидер с высокими показателями по этому фактору четко устанавливает задачу каждому члену группы, требует выполнения определенных стандартов деятельности и акцентирует временные параметры работы.
Внимательность к людям связана с отношениями лидера с другими членами организации. Этот фактор подчеркивает важность взаимного доверия и уважения лидера к идеям и чувствам подчиненных. Лидер должен заботиться о физическом и душевном комфорте подчиненных, их самоуважении и удовлетворенности трудом. Лидер с высокими показателями по этому фактору помогает подчиненным в решении их личных проблем, дружелюбен, тактичен и относится к ним как к равным.
Многочисленные исследования продемонстрировали, что лидеры с высокими показателями по обоим факторам, как правило, добиваются от своих подчиненных большей эффективности и удовлетворенности трудом, чем те менеджеры, которые имеют высокий показатель только по одному фактору или низкие по обоим.
Особо исследователями подчеркивается важность баланса обоих факторов, так как, например, акцент на первом из них ведет к росту жалоб подчиненных, уменьшению удовлетворенности трудом, усилению абсентеизма и текучести кадров. Повышенная забота о починенных, в свою очередь, часто вызывает негативные оценки деятельности менеджера со стороны руководства [215 Kerr S., Schriesheim С. A., Murphy, С. J. & Stogdill, R. M. Toward a Contingency Theory of Leadership Based upon the Consideration and Initiating Structure Literature //Organizational Behavior and Human Performance, No 8, 1974. P. 6282.]
.
Исследования Мичиганского университета. Задачей исследований, предпринятых центром изучения общественного мнения при Мичиганском университете в конце 40-х годов, был поиск поведенческих характеристик, которые коррелируют с эффективной трудовой деятельностью. Мичиганская группа ученых выявила два базовых фактора лидерского поведения, обозначенные как ориентация на работников и ориентация на производство. Ориентированные на работников лидеры подчеркивали важность межличностных отношений, проявляли живой интерес к их потребностям, с пониманием относились к индивидуальным особенностям работников. Лидеры, ориентированные на производство, напротив, все внимание концентрировали на технических и организационных аспектах работы. Их главной заботой было выполнение цели, а люди были лишь средством для ее достижения [216 Kahn R. & Katz D. Leadership Practices in Relation to Productivity and Morale // Group Dynamics: Research and Theory /Ed. by D. Cartwright and A. Zander. 2nd ed. Eirnsford, N.Y.: Row, Paterson, 1960.]
.
Результаты исследований, проведенных в Мичиганском университете, убедительно свидетельствовали о том, что лидерство, ориентированное на людей, обеспечивает большую производительность и ведет к росту удовлетворенности работников своим трудом.
Управленческая решетка Р. Блейка и Дж. Моутона. В качестве дальнейшего развития двухфакторной модели лидерского поведения можно рассматривать метод «управленческой решетки» Р. Блейка и Дж. Моутона [217 Blake R. R. & Mouton J. S. The Managerial Grid. Houston: Gulf, 1964.]
, представленный на рис.5. 1.
Каждый из двух факторов, образующих оси решетки, имеет девять градаций. Таким образом формируется пространство из 81 клетки, каждая из которых может характеризовать тот или иной стиль лидерства. Однако задача метода состоит не столько в том, чтобы дать точную количественную оценку лидерскому поведению, сколько в выявлении доминирующих факторов мышления лидера в контексте поставленных перед ним задач.
Согласно данным самих авторов, наиболее эффективным для лидера является следование стилю 9. 9, которому в значительной степени уступают и авторитарный (9. 1) и либеральный (1.9) стили поведения [218 Blake R. R. & Mouton J. S. A Comparative Analysis of SituationaHsm and 9,9 Management by Principle //Organizational Dynamics, Spring, 1982.P. 20--43.]
. Этот метод чрезвычайно популярен в различных программах развития навыков эффективного управления, однако, несмотря на это, ряд исследований ставит под сомнение универсальность стиля 9. 9 для всех организационных ситуаций [219 Larson L. L., Hunt J. G. & Osborn R. N. The Great Hi-Hi Leader Behavior Myih: A Lesson from Occam's Razor //Academy of Management Journal, December, 1976. P. 628—641; Nystrom P. C. Managers and the Hi-Hi Leader Myth //Academy of Management Journal, June, 1978. P. 325 331.]
.
В русле поведенческого подхода предпринимались и другие попытки объяснить феномен лидерства исходя из поведения, демонстрируемого лидером [220 Reddin W. J, Managerial Effectiveness N.Y.: McGraw-Hill. 1970.]
. Однако главным ограничением этого подхода были сложности в выявлении устойчивых связей между стилем лидерства и групповой деятельностью.

Рис. 5. 1. Управленческая решетка Блейка и Моутона

Поведение лидера оказывалось в зависимости от множества обстоятельств, нередко предопределявших его успех или неудачу. Анализ этих ситуационных переменных и стал центром внимания ситуационного подхода.
Ситуационный подход. Многочисленные исследования лидерства убедительно продемонстрировали, что прогнозирование его успешности представляет собой значительно более сложную задачу, чем выделение отдельных личностных черт или поведенческих комплексов. Отказ от поиска универсальных личностных и поведенческих инвариантов подвел исследователей к признанию того, что наиболее важные детерминанты эффективного лидерства связаны с конкретной ситуацией управления. Противоречивость получаемых результатов заставила ученых более внимательно взглянуть на ситуационные факторы и попытаться интегрировать структурный и поведенческий подходы в контекст конкретных ситуационных переменных. В этой концептуальной схеме утверждается, что лидерство преимущественно является продуктом конкретной ситуации.
Следует отметить, что важность ситуационных переменных в лидерстве отмечалась многими исследователями. Некоторые из них даже предпринимали попытки выделить наиболее важные из них. Так, Л. Картер и М. Никсон выяснили, что тип и стиль лидера во многом зависит от характера поставленной задачи. Между группами, решающими разного рода задачи, имелись резкие различия по типу лидерства, а лидеры групп со схожими целями были в общем схожи между собой, отличаясь друг от друга лишь некоторыми личностными особенностями [221 Carter L. & Nixon M. Ability, Perсeptual, Personality and Interest Factors Associate With Different Criteria of Leadership //Journal of Psychology, No 27, 1949. P 377— 388.]
.
Большое значение в поведении лидера имеют такие факторы, как структура группы и модель общения в ней. Важным элементом является продолжительность существования и деятельности группы. В устоявшихся группах их сложившиеся организация и структура в значительной степени определяют как поведение лидера, так и поведение всей группы [222 Sherif M. & Sherif C. An Outline of Social Psychology. N.Y., 1966.]. В группе, действующей достаточно долго и выработавшей устойчивые структуры для упорядочения деятельности своих членов, стабильность поведения лидера объясняется не только личностно-ситуативными причинами, но и влиянием сложившихся структурных элементов [223 Secord P. Bachman C. Social Psychology. N.Y., 1964.]
.
Структура общения, укоренившись, может потерять всякую зависимость от конкретной, стоящей перед группой задачи и ее решений. Та структура, которая помогла данной группе успешно решить схожие задачи, будет приемлема и для решения других задач, поскольку при этом сохраняется порядок и подчинение тем законам взаимодействия, которые уже установились в группе [224 Klein J. The Study of Groups. L., N.Y., etc., 1956.]
.
Согласно исследованиям Б. Басса, в случае перехода индивида в новую группу его прежний статус, бывший у него в какой-либо общественной структуре, оказывает значительное влияние на его лидерские притязания в новой для него группе, а также на возможную степень успеха в процессе завоевания им положения лидера [225 Bass B. Leadership, Psychology and Organizational Behavior. N.Y., 1960 P. 172.]
.
Позиция индивида в группе во многом определяет его возможности оказывать влияние на окружающих. Степень влияния любого члена группы тем выше, чем выше его социальный статус [226 Hopkins T. The Exercise of Influence in Small Groups. N.Y., 1964.]
.
Став однажды лидером и благодаря этому завоевав центральное положение в системе общения, а главное — в иерархии статусов, которые, в свою очередь, укрепляют позиции лидера, индивид развивает в себе лидерские способности, усиливающие его положительную оценку со стороны членов группы. Кроме того, доступ к организационным ресурсам побуждает его искать любые возможности к сохранению занимаемой позиции, в то время как усилия лидера, направленные на удовлетворение потребностей остальных членов группы, способствуют снижению индивидуальной активности и стремления к лидерству каждого из них.
Однако лишь немногие из исследователей смогли не только выявить важные ситуационные переменные лидерства, но и представить целостные теории и прикладные методы, позволяющие измерять и изменять (оптимизировать) поведение лидера в конкретных организационных ситуациях.
РМ-теория лидерства. Одним из таких методов является РМ-теория лидерства, разработанная японским психологом Д.Мисуми [227 Мисуми Д. Ридасиппу кодо-но кагаку /Поведенческая наука лидерства (на японском языке). Токио: Юхикаку, 1984.]
. Ещё в середине 40-х годов, вдохновленный знакомством с исследованиями К.Левина и его коллег, он самостоятельно, независимо от уже упомянутых нами исследований американских университетов, начинает разрабатывать собственную теорию лидерства. Мисуми также приходит к выводы о необходимости выделения двух базовых факторов, обеспечивающих эффективность лидера, однако рассматривает их не как самостоятельные образования, а как функцию взаимодействия конкретного лидерского поведения с групповой динамикой конкретной группы.
В качестве таких измерений поведения руководителя, по мнению Мисуми, выступают лидерский стиль, ориентированный на достижение целей организационной деятельности (планирование, контроль, координация, прессинг и т.д.) и ориентация на поддержку и удовлетворение индивидуальных и групповых потребностей членов организации и ее сохранение как целостного организма. Начальные буквы двух английских слов, обозначающих рассмотренные поведенческие категории лидерства: P(erfomance) — деятельность и M(aintenance) — поддержка, и дали название подходу.
Нетрудно заметить, что суть этих факторов во многом совпадает с уже рассмотренными нами двухфакторными поведенческими моделями. Открытие Д.Мисуми состоит в том, что он продемонстрировал различие между самим поведением лидера и той функцией, которую это поведение выполняет, будучи воспринято подчиненными. Доминирующим акцентом РМ-теории является рассмотрение лидерства как группо-динамического процесса, выражаемого прежде всего членами группы, возглавляемой лидером.
Для того, чтобы руководитель мог овладеть навыком успешного лидерства, он должен обладать объективной обратной связью о своем влиянии на подчиненных, иметь возможность определить свой действительный стиль лидерства, а также спланировать его направленное изменение. С этой целью в рамках своей теории Д.Мисуми разработал специальный опросник для определения РМ-факторов в поведении руководителя [228 Занковский А. Н. Адаптация РМ-метода и его использование для изучения стратегий преодоления проблемных ситуаций в управленческой деятельности //Проблемноcть в профессиональной деятельности: теория и методы психологического анализа. М.: Изд-во ИПРЛН, 1999. С. 233—-252.]
.
Помимо двух базовых факторов, метод позволяет диагностировать восемь вспомогательных факторов:
1) желание работать,
2) удовлетворенность зарплатой,
3) удовлетворенность трудом,
4) психологический климат,
5) совместная деятельность,
6) проведение совещаний,
7) общение и взаимодействие,
8) психологические стандарты групповой деятельности.
Для разработки РМ-опросника автор использовал непараметрический эквивалент многомерного шкалирования [229 Hayashi С. The theory and examples of quantification /'Proceedings of the Institute of Statistics and Mathematics, Vol. 4, No 1, 1956! P. 9----30.]
, а также факторный анализ. Поражают размеры выборки, по-видимому, не имеющие даже бледного аналога среди всех других исследований лидерства: только в сфере банковского бизнеса было обследовано 2489 рабочих групп в 16 японских банках! [230 Мисуми Д. Ридасиппу кодо-но кагаку /Поведенческая наука лидерства (на японском языке). Токио: Юхикаку, 1984.]
Еще шире метод использовался в промышленности, на транспорте и в государственных учреждениях Японии. Факторный анализ этого огромного массива эмпирических данных подтвердил адекватность опросника теоретической модели: двумя ведущими факторами неизменно выступали факторы P(erfomance) и M(aintenance). Основываясь на различной степени актуализации обеих поведенческих категорий лидерства в групповой динамике, Мисуми предложил следующую типологию поведения менеджера [231 Мисуми Д. Ридасиппу кодо-но кагаку /Поведенческая наука лидерства (на японском языке). Токио: Юхикаку, 1984.]
(рис. 5. 2):
Многочисленными исследованиями в течение 50 лет было доказано, что практически во всех типах организаций РМ-стиль лидерства (обе буквы — заглавные, большие), т.е. когда и Р- и М- функции реализованы максимально, является наиболее эффективным. И наоборот, рм-стиль лидерства (обе буквы прописные, малые), т.е. когда обе функции практически не реализуются, оказывается минимально эффективным для организации.
Опросник состоит из 60 вопросов. Первые 40, объединенные в 8 групп (субфакторов), посвящены обсуждению различных аспектов организационной деятельности. Последние 20 вопросов непосредственно связаны с основными стилями, стратегиями управления: вопросы с 41 по 50 посвящены Р-стилю, а с 51 по 60 — М-стилю. С помощью РМ-опросника руководитель может получить объективную информацию о своем влиянии на людей, может определить свой текущий стиль лидерства, проследить тенденции его изменения в направлении эффективного РМ-стиля, может контролировать динамику своего взаимодействия с группой, выбирая средства для оптимизации этого взаимодействия.
Применение метода предусматривает следующие этапы:
1. Заполнение РМ-опросника членами групп, возглавляемых руководителями нижнего или среднего уровня.
2. Проведение семинара-тренинга для группы руководителей нижнего и среднего уровня с заполнением ими РМ-опросника.
3. Повторное заполнение РМ-опросника членами групп, возглавляемых руководителями нижнего уровня спустя 3 месяца.
4. Повторное проведение семинара-тренинга с руководителями. Обработка опросника производится путем подсчета суммы средних значений по двум базовым РМ-факторам. Точка пересечения факторов на РМ-графике, координатными осями которого выступают РМ-нормы

Рис. 5.2. Типология поведения лидера, основанная на степени реализации
двух основных функций управления.
(Источник: Мисуми Дзюдзи (1984) Ридасиппу кодо-но кагаку (Поведенческая наука лидерства). Токио: Юхикаку)

эффективных подразделений данной организации, позволяет определить стиль лидерства, осуществляемый руководителем, а также направленность и содержание развития. Аналогичная оценка восьми вспомогательных факторов позволяет операционализировать те аспекты деятельности руководителя, которые требуют корректировки.
Таким образом, метод не только позволяет оценить поведение лидера в контексте многих ситуационных переменных, но и выступает частью специальной программы организационного развития, прежде всего направленной на корректировку и оптимизацию поведения лидера. Чрезвычайно успешной была адаптация РМ-метода в Китайской народной республике, где она с чрезвычайным успехом используется в государственных и коммерческих организационных структурах.
Ситуационная модель лидерства Ф. Фидлера. Одна из наиболее известных ситуационных моделей лидерства была предложена Ф.Фидлером [232 Fiedler R A Contingency Model of Leadership Effectiveness /' Advances in Expcrimental Social Psychology. Vol. 1, N.Y., 1964. P. 149--I90.]
. В начале 60-х годов Ф.Фидлер и его коллеги пришли к выводу, что в разных условиях эффективными являются разные типы лидерства [233 Fiedler f. E. A Theory of Leadership Effectiveness. N Y.: McGraw-Hill, 1967.]
. Например, в некоторый ситуациях лидер, ориентированный на людей, способствовал повышению эффективности группы, улучшению ее морального климата, росту общей культуры ее членов. Однако в других группах роста продуктивности добивался только авторитарный, деятельный лидер, ориентированный на выполнение задачи.
В ходе исследований выяснилось, что нельзя предсказать изменения групповой динамики на основе лишь личностных характеристик лидера, но это вполне возможно сделать, если известен ряд организационных переменных. Ф.Фидлер предложил модель, согласно которой эффективность группы зависит от оптимального соответствия между стилем лидерства и уровнем контроля (власти), которой лидер обладает в конкретной ситуации. Фидлер разработал опросник LPC (Least Preferred Co-worker, т.е. «отношение к наименее предпочтительному из сотрудников»), который позволял определить основную ориентацию лидера — на людей или задачу. Затем он выделил три ключевые ситуационные переменные, манипулируя которыми, можно найти оптимальное соответствие между ситуацией и стилем лидерства.
Модель Фидлера, несомненно, является продолжением структурного и поведенческого подходов, т.к. его опросник — это вполне традиционный психологический тест, направленный на выявление личностных и поведенческих особенностей лидера. Вместе с тем он пошел значительно дальше указанных подходов, выделяя ситуационные переменные и рассматривая эффективность лидера как функцию его взаимодействия с последними.
Опросник LPC состоит из шестнадцати шкал, образованных парами прилагательных с противоположными смыслами (например, приятный — неприятный, эффективный — неэффективный, доброжелательный — враждебный и т.д.). Тестируемому предлагается вспомнить одного из своих подчиненных, к которому он относится или относился с наибольшей неприязнью, и оценить его по указанным 16 шкалам, каждая из которых имеет 8 градаций. Фидлер полагал, что подобный тест позволяет определить стиль лидерства. Если тестируемый оценивает положительно даже наименее приятного ему сотрудника, то это можно рассматривать как свидетельство ориентированности на людей. И, наоборот, если неприятный или нерадивый сотрудник оценивается отрицательно, это свидетельствует об ориентации лидера на задачу.
Значительное ограничение модели Фидлера состоит в том, что определяемый его опросником стиль лидерства является строго дихотомичным и фиксированным. По его мнению, стиль лидерства свойствен индивиду от природы и практически не подвержен изменениям в зависимости от конкретной ситуации.
Эффективность стиля лидерства, по Фидлеру, определяется его соответствием конкретной ситуации, в которой ключевыми являются три следующие переменные:
1. Отношения лидера и подчиненных, т.е. степень доверия и уважения, которые испытывают работники к своему менеджеру. Эта переменная свидетельствует о том, насколько лояльно и доброжелательно группа принимает своего лидера, насколько он привлекателен для последователей.
2. Структурированность задачи, т.е. степень ее формализованности. Структурированность задачи определяется по четырем признакам: насколько в представлениях членов группы выбранное решение выглядит правильным; насколько четко группа понимает все требования, предъявляемые к данному решению (четкость постановки задачи); какие существуют ограничения, касающиеся действий, связанных с выполнением задачи; является ли данное решение единственным, или возможны альтернативные варианты.
3. Должностная власть, понимаемая как возможность менеджера принимать решения, связанные с наказанием или поощрением подчиненых. Она определяется объемом должностных полномочий лидера, положением руководимой лидером группы в общей организационной структуре, традицией или неформально признаваемым авторитетом лидера
Эти переменные также дихотомичны: отношения лидера и подчиненных могут быть или хорошими, или плохими; структура задачи — сложной или простой; должностная власть — сильной или слабой.
Фидлер считает, что чем лучше отношения лидера с подчиненными, чем выше структурированность задачи и сильнее должностная власть, тем выше степень управленческого контроля лидера над группой и тем больше сама группа готова к тому, чтобы ей руководили в данной ситуации. И наоборот, низкие показатели указанных ситуационных переменных делают степень управленческого контроля лидера и управляемость группы минимальными. Различные комбинации высоких и низких показателей этих переменных позволяют описать восемь различных ситуаций, с которыми может столкнуться лидер. Эти комбинации представлены на рис. 5.3.



Тип ситуации
I
II
III
IV
V
VI
VII
VIII
Отношения лидер — подчиненные
хорошие
хорошие

<< Пред. стр.

страница 5
(всего 16)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign