LINEBURG




ОГЛАВЛЕНИЕ

Организация системы шифровальной связи в Советском Союзе в период гражданской войны
Сергей Чертопруд (infohunter@omen.ru)
В первые годы своего существования молодое советское государство располагало лишь тем арсеналом технических средств и профессиональных кадров, которые остались от криптографических служб царского военного ведомства, Департамента полиции и МИДа.
При этом, большинство специалистов - криптографов либо оказались в белой армии, либо погибли, либо сумели бежать за границу и предложить свои услуги иностранным государствам. Например, руководитель русской секции ШПКШ (английская Правительственная школа кодов и шифров) был Эрнест Феттерлейн. До революции он был одним из ведущих криптоаналитиков царской России, а в Англии специализировался на вскрытие советских дипломатических шифров.
Правительство молодой советской республики прекрасно понимало, что для защиты сообщений, передаваемых по незащищенным каналам связи, необходимо использовать средства криптографии. Поэтому, все заинтересованные организации - ВЧК, военное ведомство, партийные органы и зарубежные дипломатические и торговые представительства советской республики за рубежом начиная с 1918 года предпринимали попытки по использованию средств криптографии для защиты передаваемых по открытым каналам связи секретных сообщений.
Первыми, кто начал активно использовать средства криптографии, были органы ВЧК. В принятом 11 июня 1918 года “Положение о чрезвычайных комиссиях на местах” был 36 пункт. В нем говорилось о том, что “для секретных сношений губернских комиссий, чрезвычайных комиссий с ВЧК, вырабатывается определенный шифр, путем которого и происходя сношения”. При этом, в двадцатые годы, в структуре органов местных органов ВЧК не было предусмотрено не специального шифровального отдела, ни должности шифровальщика. Шифры должны были храниться у руководителя местного органа ВЧК или его заместителя. Именно он персонально отвечал за сохранность шифров.
Начиная с мая 1921 вопросами организации шифроработы в ГПУ занимались сотрудники третьего отделения Спецотдела при ГПУ.
Приказом ГПУ № 296 от 15 ноября 1922 года была введена “Инструкция исполнения, хранения и движения секретной корреспонденции ГПУ и его местных органов”, где, в частности, были затронуты вопросы организации шифроработы.
В 1919 году знаменитому английскому криптографу Г. Ярдли (автору книги “Американский черный кабинет”) удалось дешифровать английский агентурный шифр вертикальной перестановки по шифросообщению большого объема, которое было изъято у владельца немецкого аэроплана, приземлившегося в Латвии, по пути в СССР. Из расшифрованного письма следовало, что автор письма - резидент, руководитель руководящий работой большой агентурной сети в Западной Европе. В числе дешифрованных документов была “Инструкция агентам, вербующим шпионов в дипломатических миссиях”. Правда, случаи взлома советских агентурных шифров встречались крайне редко, в отличие от дипломатических или военных.        
В инструкции, для созданного в 1920 году Иностранного отдела Особого отдела ВЧК, регламентирующий вопросы организации и функционирования легальной резедентуры под “крышей” дипломатических и торговых миссиях советской республики за рубежом, особо отмечалось, что для связи с Москвой резидент был обязан использовать шифр.
В 1920 году, во всех советских государственных организациях, где имелись партийные организации, начали создаваться секретно - директивные части. У этих органов было две основных задачи. Во первых, обеспечения надежной секретной связи ЦК РКП (б) с местными партийными организациями для более эффективного управления страной. Во вторых, с середины 20 годов, секретно - директивные части обеспечивали соблюдения режима секретного делопроизводства в этих организациях.
Постановлением оргбюро ЦК РКП (б) от 12 сентября 1921 года секретно директивная часть ЦК РКП (б) была переведена в самостоятельное подразделение аппарата ЦК РКП (б). Кроме этого, в его структуре появилось шифробюро. Правда, процесс организации шифровальных отделений на местах завершился только в 1923 году.
Начиная с 1923 года начали приниматься жесткие меры по соблюдению требований организации шифровальной связи. Так, 15 марта 1923 года всем местным прокурорам была разослана шифротелеграмма отдела прокуратуры Наркомата юстиции, где говорилось о строгом соблюдение инструкций шифроорганами. “Никаких разговоров о шифре с кем бы то не было, не допустимы без исключения. Виновные в нарушение этого будут привлекаться к ответственности, вплоть до придания суду”. Кроме этого, сотрудникам, имевшим отношение к шифроорганам, запрещалось посещать иностранные миссии, представительства, торговые консульства и организации Помгола (Помощь голодающим), а так же иметь знакомства с сотрудниками этих органов. В случае наличия родственников или знакомых в иностранных миссиях, сотрудники шифроорганов должны были сообщить об этом шифровальные отделения по месту работы. Не выполнивших этот циркуляр или нарушивших его, привлекались к ответственности по всей строгости революционного закона.
Правда, этот циркуляр не произвел должного действия, поэтому, 22 марта 1923 года всем секретарям губкомов, областных бюро и ЦК компартий национальных республик был разослан циркуляр за подписью секретаря ЦК РКП (б) В. Куйбышева, который резко пресекал случаи распространения сведений из шифровальных документов. Виновные привлекались к уголовной ответственности.
А 7 декабря 1923 года, в циркуляре, направленном всем отправителем и получателям шифротелеграмм, за подписью И.В. Сталина, был определен единый порядок отправки, хранения и печати шифротелеграмм.
В Красной Армии первоначально шифры хранились в дислоотделениях  Республики вместе с точнейшим местоположением всех воинских частей. Большинство шифров хранилось там еще с марта 1917 года.
Приказом РВСР от 2 августа 1919 года № 1247 было утверждено Положение о военных комиссарах дислоотделениях. Таким образом была предпринята попытка навести порядок в дислоотделениях и обеспечить сохранение в тайне списков дислокации воинских частей и шифров. Одной из мер, направленных на снижение риска разглашение военной тайны, был набор мероприятий организационного кадрового характера. Происходила целенаправленная замена военспецов (офицеров царской армии) на коммунистов имеющих пролетарское происхождение. К 1920 году 2/3 всех военнослужащих дислоотделений были коммунистами.
 В Приказе ПШ РВСР от 1 июля 1920 года указывалось, что “в целях лучшего использования и сохранения тайны секретной корреспонденции, приказов, сводок и быстрой, немедленной передачи их по назначению, существующий институт политконтролеров и их помощников, должен был в полной мере осуществлять контроль за входящий и исходящий корреспонденцией. Старший по смене и его помощник - коммунисты, сотрудник - коммунист или надежный беспартийный товарищ.” 
Головное дислокаторские отделение, которое координировало работу всех дислоотделений Республики еще со времен демобилизации царской армии, первоначально было передано 2 - му отделу ЦУП ВОСО (Центральное управление военных сообщений). С 1 февраля 1919 года оно было выделено в  5-е отделение почтово телеграфного отдела ЦУП ВОСО, а с 20 октября 1920 года, момента создания Управления Связи Красной Армии, переименовано в 10-е (дислокаторское) отделение Управления связи КА.
В Постановление начальникам связи (Утвержденным Начальником связи Красной Армии 27 марта 1920 года) говорилось о том, что все сообщения необходимо отправлять через службу связи. Тем самым было закреплен единый порядок организации связи, в том числе и с использованием средств криптографии, между всеми воинскими частями и штабами всех уровней Красной Армии.
В июле 1920 года была утверждена Инструкция ответственному дежурному по связи ПШ РВСР, где были затронуты вопросы связанные с организацией приема и передачи шифротелеграмм. Через год, в Приказе РВСР № 511, содержались указания об организации приема и отправления телеграфной и почтовой корреспонденции штабов.
В реальной жизни шифры использовали крайне редко. И это было связано не с беспечностью и разгильдяйством офицеров Красной Армии, а по чисто техническим причинам. Например, телеграмма длиной 4 875 знаков передавалось бы по радиотелеграфу 10 - 12 часов. Армейская директива в штабы дивизий длиной 1500 - 2000 слов передавалась по телефону от одного до полутора часов. Эти факты взяты из жизни работы штаба летом 1920 года 16 Красной Армии воевавшей на Западном фронте.
Еще со времен первой мировой войны боевым офицерам царской армии было известно, что не одно из средств связи - полевой телефон, проводной телеграф, а тем более радиотелеграф, не гарантировали защиту от перехвата противником передаваемых секретных сообщений. Было известно, что радиоразведка противника способна перехватить любую радиотелеграмму переданную в эфир, а в прифронтовой полосе противник может подключиться к проводным линиям связи.
Поэтому, наиболее распространенным был такой вариант организации секретной связи:
Секретные телефонограммы передавались без участия рядовых телефонистов, только ответственными работниками штабов.
Использовались элементы кодирования, при этом каждый ответственный работник имел свой экземпляр кода.
После окончания гражданской войны в структуре штабов появились подразделения шифровальщиков, а вопросами организации шифроработы в Красной Армии начал заниматься 7 (шифровальный) отдел Штаба РККА. Кроме этого, вопросами организации шифропереписки в Красной Армии занималось 5 отделение Спецотдела ГПУ.
Хуже всего обстояло дело с организацией шифропереписки в МИДе. Советское правительство заменило “старорежимные” громоздкие, но относительно надежные шифры, новыми шифрами слабой стойкости. Одной из возможных причин замены были обоснованные опасения того, что старые шифры известны чиновниками царского МИДа оказавшимися за границей.
Правда, и новые советские дипломатические шифры руководитель русской секции английской Правительственной школы кодов и шифров Э. Феттерлейн вскрывал достаточно быстро. Кроме этого, он помогал криптоаналитикам Белой армии вскрывать военные шифры.
Например, англичане обнаружили, когда прочли дипломатическую переписку Москвы с Ближнем Востоком, что, из нее, по заявлению англичан следовало, что Москва активно финансирует оппозиционное движение в английской колонии в Индии. Чуть позднее, 17 августа 1921 лондонская газета “Таймс” опубликовала статью о том, что Москва тайно финансирует рабочее движение в Англии, особенно его экстремистские элементы в этом движение. В качестве доказательства были опубликованы тексты восьми дешифрованных телеграмм, которыми обменивались Москва и ее торговая делегация в Лондоне.
  О том, что с шифроперепиской не все благополучно поняли еще в 1920 году. Правда, мнения, о причине утечки секретной информации разделились. Чичерин в докладной записке на имя В.И. Ленина, датированной 20 августа 1920 года, говорил о том, что необходимо менять саму систему шифрования, так как она не обладает достаточной крипостойкостью. А вот Красин в письме В. И. Ленину от 10 сентября 1920 года, считал, что во всем виноваты кадры. И если заменить беспартийных сотрудников на проверенных коммунистов, то проблема будет решена.
В. И. Ленин внимательно изучил оба документа. На их основе он подготовил указание: “Тов. Чичерин! Вопросу о более строгом контроле за шифрами (и внешними, и внутренними) нельзя давать заснуть. Обязательно черкните мне, какие меры будут приняты. Необходимо еще одно: с каждым важным послом установить особо скрытый шифр для личной расшифровки, т. е. здесь будет шифровать особо надежный товарищ, коммунист (может быть, лучше при ЦК), а там должен шифровать или расшифровывать лично посол (или “агент”) сам, не имея права давать секретарям или шифровальщикам”.
Созданный 5 мая 1921 года Восьмой Спецотдел при ВЧК должен был навести порядок в сфере организации шифровальной связи.
Второе отделение Спецотдела занималось вопросами выработки шифров для всех заинтересованных ведомств. В 1921 году сотрудниками отделения было разработано 96 шифров.  
Первым, кто сумел оценить масштабы взлома советских военных и дипломатических шифров был М.В. Фрунзе, главнокомандующий Южной группой Красной Армии. 19 декабря 1921 года, после изучения доклада бывшего начальника врангелевской радиостанции Н.А. Ямченко, Фрунзе сообщил в Москву, что “решительно все наши шифры, вследствие их несложности, вскрывались нашими врагами”. В конце своего сообщения он констатировал, что “все наши враги, в частности Англия, были в курсе всей нашей военно - оперативной и дипломатической работы”.
Только после этого сообщения М.В. Фрунзе вся дипломатическая переписка с Англией, с использованием радиосвязи внезапно прекратилась, а вместо нее была введена курьерская почта. Только в марте 1923 года в распоряжение советской торговой делегации в Лондоне появилась новая шифросистема, которую Феттерлейн вскрыл через несколько недель. В конце 1923 года на линии Москва - Лондон была введена новая система шифрования, но и она была вскрыта Феттерлейном, правда только в 1925 году.
Таким образом, с 1918 по 1924 год надежной системами шифросвязи обладали только органы ВЧК. С системами шифрования, которые использовали партийные и советские организации внутри страны сложнее. Они начали применять средства криптографии после 1922 года, когда Советская республика подавляла последние очаги открытого вооруженного сопротивления оппозиции.



ОГЛАВЛЕНИЕ

Copyright © Design by: Sunlight webdesign