LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 4
(всего 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

для современников обстоятельством. Миф - забытая подлин-
ность, предшествующая всякому знанию, нравы - абсолютная
профанность сознания, мышления, поведения, речи, присущая
каждому человеку. Нрав - природа общечеловеческого в лично-
сти, единство основания и начала особенных качеств индивида.
Нравственная философия возможна лишь при условии пре-
одоления разрыва между идеями, категориями, принципами мыс-
лителя и его жизненной драмой. Учение B.C. Соловьева оказыва-
ется оправданием философии с позиций нравственно понятого
христианства. Нравственная вера сущностно противоречива, это
противоречие «истинного христианства», вне которого нельзя
представить всеединства. Система всеединства, тем не менее, ло-
гически и прагматически последовательна. Точка зрения жизни,
прорастающей Добром, противопоставляется экстремальным ва-
риантам метафизики, ее отрицаниям, как и отвержениям самой
жизни. Личностный статус философствования скрепляет воедино
эту разнонаправленную борьбу со множеством разрушительных
центробежных сил, иллюзорно отрицающих нравственное нача-
ло.
Решительная критика социального утопизма Платона и
формализма Канта окончательно определяют отчетливые грани-
цы нравственной философии Соловьева. Не может быть победы
над тлением и нравственными отклонениями в этом мире, но са-
ма способность пережить это общемировое поражение открывает
путь личностной свободы, безусловности исторического смысла,
который вносится сюда и сейчас через личность. Радикальное зло
и нравственные отклонения - законное условие категорического
императива. Этика Канта, в оценке Соловьева, содержит смеше-
ние рационалистской тавтологии и эмпирических принципов.
Дело отвлеченной философии свершено благодаря трагеди-
ям отдельных мыслящих личностей. Но признать трагическую
32
философию за единственно возможную в будущем - значит со-
вершить ошибку некритического повторения ошибок прошлого.
По Соловьеву, философия - уникально-личностная форма
общечеловеческого делания. Критика отвлеченных начал - не
самоцель, но поворот философии в поисках умозрительной цело-
стности к сокровищам веры. Фундаментальный парадокс «истин-
ного христианства» (исходный и конечный пункт всеединства)
тесно связан с образом сверхверы как нравственного личностного
самосознания, питающим множество других образов учения Со-
ловьева, таких как София, богочеловечество и др. Нравственная
философия Соловьева невозможна вне парадокса сверхверы.
Особый характер русского платонизма выражается в националь-
ном плюрализме и требовании личного спасения, в отвержении
секулярного сверхчеловека и экономизма как принципов метафи-
зики безнравственности.
Основное следствие парадокса «истинного христианства» -
самостоятельность нравственной философии, оправдания Добра
наряду с независимостью метафизики в качестве теодицеи. Такое
разграничение нравственной философии и метафизики во многом
обусловлено процессом критики этического формализма Канта.
Соловьев не может принять радикальное зло и нравственные от-
клонения в качестве неустранимого объекта метафизики, но
именно они и составляют условие законности категорического
императива, равно как и теодицеи.
Персонализм Н.А. Бердяева, христианская метафизика
В.В. Розанова, интуитивизм Н.О. Лосского, синтез общения и
всеединства С.Л. Франка, интуитивный рационализм И.Д. Левина
нацелены на методологическое восполнение и преодоление пара-
доксов нравственных оснований метафизики, выраженных в уче-
нии Соловьева.
Персонализм Бердяева - зеркало всеединства, проецирую-
щее психологические принципы метафизики нрава - свободного
своеволия. Последовательная критика идеи прогресса с позиций
личностных исканий смысла жизни соединяется с адекватной
оценкой религии в качестве жизненной основы философии. При
этом Бердяев - моралист, его наследие - философская публич-
ность осуждения иллюзорной и субъективистской метафизики,
оторвавшейся от нравственных корней веры.
33
Розанов соединяет метафизику христианства с поворотом к
моральной антропологии, приходит к уникальной версии «нрав-
ственной апофатики». Смысл жизни становится критерием мета-
физической подлинности. Образы великих личностей, таких как
Иисус Христос, образы великих мыслителей, таких как Платон,
задают метафизику постижения человека, входящую в непосред-
ственные переживания всякой последующей культурной эпохи.
Социализм - психоз и неудержание этой личностной метафизики
нравов, внесенных в нашу жизнь традицией.
Нравственная теодицея Лосского охватывает все экстре-
мальные позиции нравственного критицизма, заставляет их рабо-
тать на творческую интуицию метафизического сознания, усмат-
ривающего смысл жизни в спасении. Содержательно нравствен-
ная свобода сверхэтична, не сводится к спинозистской формуле
рассудочного ограничения аффектов через «познанную необхо-
димость». Теизм, резкая граница бытия между Богом и миром,
дает основание отрицанию метафизического зла, наряду со сво-
бодой личности от собственного характера. Метафизический этос
- противоположность злонравия и нерациональности обществен-
ных нравов одновременно. Но никакие изменения общественного
строя не могут устранить личностной причины зла. Условие это-
го устранения - становление нрава (этоса) в качестве метафизи-
ческого отрицания характера.
Франк дает развернутую версию синтеза всеединства и об-
щения. Сознание вырастает между бессмыслицей жизни самой по
себе и Абсолютом. Нравы получают смысл от сознания, сознание
- функция веры. Не зло, но вера требуют метафизического оп-
равдания. Теодицея - не столько объяснение существующего в
мире зла, сколько «выведение» веры из принципа нравственного
доверия.
А.Ф. Лосев завершает цикл нравственного переосмысления
метафизических принципов в русской философии. Интеллект че-
ловека, стремящийся к своей основе, направлен на утверждение
новой, сверхчувственной и сверхумозрительной реальности в ка-
честве непосредственного преображения завершенной действи-
тельности жизни, где непосредственность есть прорастание нрава
верой. Все аспекты мифотворчества и историко-философского
ретроспективизма прочитываются Лосевым в зеркале платониз-
34
ма. Интимная непосредственность нрава у Лосева - это внутрен-
нее содержание всякого знания и опыта в их мифической цельно-
сти. Личностный миф - пересечение взаимных отражений в триа-
де «миф - нравы - метафизика (платонизм)».
Русская нравственная философия направлена на решение
главной метафизической задачи оправдания человека - через по-
иск путей (методов) прорастания нрава верой. Примечателен в
этом отношении интуитивный рационализм Левина, где нравст-
венная уместность философской надежды, хотя и в абстрактной
форме «нечувственного знания», но «подхватывает» сверхэтич-
ную свободу Лосского.
Основные выводы раздела:
1) нравственное философствование в России не совпадает
как с метафизикой нравов, так и с религиозной философией, но
благодаря системному синтезу Соловьева порождает совершенно
особое литературно-философское пространство, насыщенное па-
радоксом истинного христианства;
2) неклассически мистическое отрицание секулярньгх сюже-
тов западной метафизики подготавливает новое рождение клас-
сических вопросов мира и человека в религиозно преображаемой
-философии;
3) нравственная философия России не укладывается в пред-
метные рамки классики, но принимает ее сторону в столкновении
с неклассическими философскими программами;
4) парадоксальность абсолютных ценностей в русской фи-
лософии, устремленной к положительному прояснению челове-
ческой жизни, делает неизбежным переход к личностному мифу,
который совершается в учении Лосева;
5) только интуитивная цельность метафизики сознания,
снимающая критицизм кантианского разделения, позволяет по-
дойти к адекватной постановке вопроса об окончательных судь-
бах платонизма в будущей философии, в общечеловеческой пер-
спективе нравственных оснований метафизики.
В § 2 «Россия и Запад в проекции нравственной философии»
рассматривается проблематичность диалога культур в масштабе
«полноценность - неполноценность», которая должна быть заме-
нена многоаспектностью «классического - неклассического» и
поливариантностью «формального - содержательного» в вопло-
35
щении единого метафизического инварианта, исторически струк-
турированного в синтезе платонизма и христианства. Вместе с
тем переосмысление платонизма внутренне структурно связано с
преодолением кантианства, и эта перспектива жизненно важна и
для неклассической метафизики.
Перспективная редукция ключевых нравственных аргумен-
тов и смыслообразов метафизики сегодня предполагает установ-
ление диалогического общения философских текстов России и
Запада. Нарицательная систематика здесь представлена фигурами
Соловьева и Канта, возможное диалогическое осмысление нрав-
ственных оснований метафизики так или иначе подписывается
под этими учениями.
Россия - это Россия, не Европа, не Азия, не какое-либо их
сочетание. Предназначение метафизики предстает в новом свете
через диалог русской нравственной философии с западной тради-
цией. Ощущается необходимость перспективной редукции клю-
чевых нравственных аргументов и смыслообразов метафизики,
необходимость уточнения метафизического контекста символов.
Образ моральной антропологии вытекает из переосмысления
нравственных основ метафизики. Миф и нравы в метафизике
христианства предопределяют возможность будущего синтеза
анализа и диалектики. Перспектива моральной антропологии за-
дает светскую версию метафизической установки христианства.
Негатив моральной антропологии - антидиалог России и Запада,
сближение «изнанок» католицизма и православия в политэконо-
мии и политической инквизиции (о котором говорил Лосев).
Выход неклассической философии к осмысленному антро-
пологическому построению связан с переосмыслением новоза-
ветного образа внутреннего человека. Нравы нуждаются не в
реабилитации, а в их открытии миру через осмысленное социаль-
ное действие. Редукция нравственных оснований метафизики к
цельному образу ее автономной моральной перспективы.
Сопоставление двух «метапроектов» — 1) теории интенцио-
нальности и теории речевых актов, 2) диалектического мифо-
творчества и философии имени - продвигает наше исследование
к моральной антропологии в качестве перспективы и границ ме-
тафизики. Здесь происходит критическое и структурное воспол-
нение метафизических построений Соловьева и Канта. Философ-
36
ский анализ и диалектическое мифотворчество сходятся в нрав-
ственном оправдании метафизики с позиций жизненного опыта.
Миф и нравы в метафизике христианства предопределяют
возможности будущего синтеза анализа и диалектики. Платонизм
и кантианство указывают на образ непрерывного становления
моральной антропологии, являются ее предысторией. Перспекти-
ва моральной антропологии - светская версия метафизической
установки христианства, которая есть не что иное, как радикаль-
ная ценностная основа партикулярной светской программы ми-
ропостижения, обращенного к человеку.
Основные результаты раздела:
1) нрав - внутренняя живая основа мышления, корень, из
которого, черпая силы, мышление прорастает нравственностью;
2) секуляризм и теодицея - два отвлеченных начала антро-
пологизма, выросшего из нравственного критицизма метафизики;
3) тоталитаризм - социально законченный антропологизм,
его этическая оценка отражает метафизический экстремизм в со-
циальном зеркале платонизма;
4) религиозная переоценка метафизики и ее секулярного
критицизма приводит русскую философию, через парадокс
«сверхверы», к образу нравственной цельности мышления;
5) моральная антропология возникает в качестве отчетливо-
го схематизма методологических принципов нормативной пере-
оценки метафизики.
В § 3 «Моральная антропология и границы метафизики»
методологически обобщаются результаты критики историко-
философского ретроспективизма и аргументируется парадок-
сальность и сверхприродность личности в качестве главного при-
звания метафизики и смысла жизни человека.
Вопрос о содержании и форме нрава, взятый в контексте
диалога метафизических текстов России и Запада, не имеет ана-
логов в истории философии и непосредственно требует совре-
менных авторских построений, способных объяснить все или
почти все фактические жизненные установки мышления, прозву-
чавшие в этом диалоге, в рамках относительно непротиворечивой
антропологической программы.
Моральная антропология - не объектная схема, но направ-
ления нравственных энергий и установок умозрения, заставляю-
37
ших искать и мыслить образ будущих нравов в качестве преемст-
ва и вывода оснований метафизической традиции. Ключевые ут-
верждения моральной антропологии, предлагаемые в исследова-
нии, таковы:
1) каждый человек уникален в сверхприродности, непосред-
ственно основанной на его нраве;
2) нрав сокрушает принципы культурного неравенства и
только так утверждает себя;
3) метафизический нрав - вне структур социума, вне устой-
чивых образцов поведения и деятельности;
4) путь мыслителя никогда не пересекается, по своей внут-
ренней архитектонике, с вопросами веры, но непременно совпа-
дает с ней в своей конечной точке;
5) метафизический нрав преодолевает традицию, превраща-
ет историю философии в умозрение здесь и сейчас;
6) общение подчинено абсурду умозрения, так происходит
логическое различение публичного и частного, внутреннего и
внешнего;
7) теории общественных нравов - фундаментальная состав-
ляющая европейской традиции мышления, правоведение парал-
лельно истории метафизических категорий;
8) социальный платонизм преодолевается автономией мета-
физического нрава и гетерономией морального закона, состав-
ляющего лишь отпечаток нравственного процесса;
9) нравственный процесс тесно переплетается с языковым,
составляя с ним сущностное целое человеческого самоопределе-
ния.
Все мыслители соприсутствуют - от нас требуется лишь
усилие внутреннего перевода, текстуального понимания, которое
всегда лишь частично представлено во внешнем переводе, де-
монстрирующем смыслы внешнего контекста. Внутренняя
склонность, нрав - это судьба, нравы - кажимость метафизиче-
ской реконструкции, вынесенная на периферию истории филосо-
фии принципами ретроспективизма. Исследование нравственных
оснований метафизики позволяет показать и схематически объ-
яснить процесс превращения мыслительных традиций в мировоз-
зренческие перспективы самосознания личности и человечества.

38
Метафизика раскрывает нравственную перспективу челове-
ка, компилируя секулярные принципы и религиозные смыслооб-
разы. Нравственные основания метафизики, отражаясь в вопро-
сах человеческого существования, становятся также ее нравст-
венными перспективами. Неклассическая философия, вбирая в
себя и провоцируя собой новые культурные реалии, формирует
метафизическую реальность антропологической переориентации.
Необходимость диалога культур и невозможность его в наивно
непосредственном исполнении необратимо выявляют тупики не-
критического рационализма и культурного этноцентризма, при-
водят к осознанию морального будущего человека в собиратель-
ных метафизических программах.
В заключении подводятся итоги проведенного исследова-
ния и высказываются идеи по дальнейшей разработке нравствен-
ной концепции истории философии. Рассмотрение нравственных
оснований метафизики приводит к переоценке перспектив фило-
софской антропологии, но не исчерпывает вопросов антрополо-
гических оснований философии, ограничиваясь введением прин-
ципа перспективного умозрения в арсенал историко-
философских исследований. Ближайшим расширением темы
нравственных оснований метафизики представляется изучение
социально-антропологических предпосылок истории метафизики
новейшего времени, а также сравнительный анализ развития па-
радигм нравственной философии и социальной теории в XIX -
XX вв.
Основные положения диссертации изложены в следую-
щих публикациях:
1. Нравственное оправдание метафизики: Россия и Запад. Ека-
теринбург: Банк культурной информации, 2000. - 132 с.
2. Метафизика и нравы: образы моральной антропологии. Ека-
теринбург: УГППУ, 2001. - 103 с.
3. Философия истории и социальная теория. Нижний Тагил:
НТГПИ, 1994.-30 с.
4. Методология Ф. Бэкона - психология научного открытия и
идеологическая предпосылка научной картины мира метафизиче-
ского естествознания // Формирование и функционирование на-
учной картины мира. Тезисы докладов межвузовской научной
конференции. Уфа, 1985. С. 11 - 12.
39
5.Социокультурный идеал и нравственная ответственность за
социальное действие. Саранск, 1986. - 1 5 с . (Деп. в ИНИОН ЛН
СССР №27062 от 10.10.86).
6. Нравственные аспекты творческого общения // Проблемы
нравственной культуры общения. Материалы симпозиума. Виль-
нюс, 1986. С. 181 - 184 (В соавторстве).
7. Роль коллектива в формировании смысложизненной ориен-
тации личности // Нравственно-эстетическое формирование лич-
ности в молодежном коллективе. Межвузовский сборник науч-
ных трудов / Мордов. ун-т. Саранск, 1987. С. 19 - 28.
8. Взаимосвязь истории философии и исторического знания в
контексте нового мышления // Проблемы взаимодействия гума-
нитарных наук и повышения их роли в идеологическом обеспе-
чении перестройки. Тезисы докладов межвузовской научной
конференции. Свердловск, 1989. С. 27-28 (В соавторстве).
9. Учитель в обществе перемен II Учитель. Творчество. Наука.
Тезисы докладов научно-практической конференции. Нижний
Тагил, 1990. С. 43-44.
10. Нравственный аспект политических ритуалов // Советская
культура и развитие человека. Тезисы докладов республиканской
научно-практической конференции. Пермь, 1991. С. 126 - 128.
11. Нравы как социокультурное явление // Человек. Культура.
Образование. Межвузовский сборник научных трудов. Нижний
Тагил: НТГПИ, 1992. С. 30 - 39.
12. Использование художественной литературы в преподавании
философии II Роль активных методов обучения в формировании
личности будущего педагога. Тезисы докладов научно-
методической конференции. Нижний Тагил, 1992. С. 52 - 53.
13. Философия как часть гуманитарного образования // Условия
и средства развития творческих способностей студентов и уча-
щихся. Тезисы докладов научно-практической конференции.
Нижний Тагил, 1993. С. 112 - 113.
14. Педагогическое чтение возможно? (аспект философии вос-
питания) // Проблемы профессиональной педагогической культу-
ры. Материалы научно-практической конференции Вып. 2. Ниж-
ний Тагил, 1994. С. 41 -42.
15.Стереотипы потребительства и мифологема рынка в совре-
менной России II Культура и рынок. Тезисы докладов междуна-
40
родного симпозиума. Екатеринбург, 1994. Ч. 2, С. 246 - 248 (В
соавторстве).
16. Концепция языка Р. Рорти: образ моральной диспозиции
индивида // Современная западная философия: мир человека и
мир культуры на пороге третьего тысячелетия. Тезисы докладов
Российской научной конференции. Челябинск, 1994. С. 119 - 122.
17. Логика и гуманизация образования /7 Преподавание предме-
тов гуманитарного цикла в современных социокультурных усло-
виях. Тезисы докладов научно-практической конференции. Ниж-
ний Тагил, 1995. С. 17-18.
18. Диалог с аудиторией на лекциях по философии // Нетради-
ционные формы и методы контроля за знаниями студентов по
гуманитарным и общественным наукам. Сборник научных тру-
дов. Нижний Тагил: НТГПИ, 1995. С. 18 - 19.
19. Основные темы философии воспитания // Проблемы про-
фессиональной педагогической культуры (этические, философ-
ские, инновационные аспекты). Материалы научно-практической
конференции. Вып. 3. Нижний Тагил, 1995. С. 99 - 101.
20. Перспектива посттоталитарных нравов: аспект философской
традиции // Философское сознание в постмарксистском состоя-
нии. Тезисы Всероссийской научной конференции. Челябинск,
1995. С. 130- 133.
21. Образовательный статус философии образования // Фило-
софия и социология образования на пороге XXI века. Тезисы
докладов межрегиональной научно-практической конференции.
Екатеринбург, 1996. С. 82 - 83.
22. Философия для различных уровней педагогического образо-
вания // Концептуальные основы непрерывного гуманитарного
образования. Материалы Всероссийской конференции. Екатерин-
бург, 1997. С. 167-168.
23.Общественные нравы - контекст философии истории (Пла-
тон) II Человек в истории: теория, методология, практика. Тезисы
докладов Российской научной конференции. Челябинск, 1998.
Ч. 1.С. 41- 44.
24. Эмпиризм и рационализм в зеркале либеральных ценностей
// Философия ценностей. Тезисы Российской конференции. Кур-
ган, 1998. С. 10-12.

41
25.Антропосоциальная метафизика (философское правоведе-
ние) // Новые идеи в философии. Межвузовский сборник науч-
ных трудов. Вып. 7. Пермь, 1998. С. 123 - 126.
26. Русская нравственная философия: взгляд в XXI век // Судь-
ба России: исторический опыт XX столетия. Тезисы Третьей Все-
российской научной конференции. Екатеринбург, 1998. Ч. 2.
С. 29-32.
27. Нравственная основа русской религиозной философии // Ре-
лигия. Человек. Общество. Тезисы сообщений международного
религиоведческого Конгресса. Курган, 1998. Ч. 2. С. 61 - 63.
28. Миф и нравы: социологический аспект // Современное об-
щество: вопросы теории, методологии, методы социальных ис-
следований. Материалы Четвертой научной конференции. Пермь,
1998. С. 189 - 190. (В соавторстве).
29. Метафизика и мораль: образы самосознания в современной
философии // XXI век: Будущее России в философском измере-
нии. Материалы Второго Российского философского конгресса.

<< Пред. стр.

страница 4
(всего 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign