LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 2
(всего 3)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

диссертации, принимает третий вариант ответа, но в таком случае
возникает необходимость показать, как возможны априорные
концептуальные связи нелогического характера – задача, решение
которой отсутствует в известных работах Г.Х. фон Вригта. Вторая
«точка роста» теории практического знания в западной философии
ХХ в. - «методологический бихевиоризм» Г. Райла, для которого
характерно стремление свести проблемы практического знания к
проблемам описания его поведенческих проявлений. Его
исследования ставят следующую проблему: признаем ли мы
практическое знание как нечто несводимое к его поведенческим
проявлениям или как некую логическую фикцию, облегчающую
работу с этими проявлениями? Эти исследования привели и к
следующему важному позитивному результату: минимальной
единицей анализа практического знания и, тем самым, объяснения
фактов сознательного поведения служит диспозиция к поступкам
некоторого определенного типа.
Таким образом, в области гносеологического исследования
практического знания существует достаточно позитивных разработок
и интересных проблем для того, чтобы рассматривать ее в качестве
особого подраздела гносеологии. Но разбросанность отдельных

11
составных частей проблематики практического знания по различным
философским школам и эпохам говорит об отсутствии единства
методологической позиции в трактовке достигнутых результатов и
даже согласия по вопросу о точном определении основных понятий
этой теории.
Во втором параграфе «Теория практического знания как часть
гносеологии» описывается общая методологическая позиция,
лежащая в основании рассматриваемого в диссертации частичного
варианта философской теории практического знания. Философская
теория практического знания рассматривается здесь как часть
гносеологии, понятой как теория знания (предмета) в
противоположность теории познания (процесса). Знание является
внутренним (интенциональным) предметом познавательного акта,
специфика которого – в его полном («изоморфном») соответствии
внешнему предмету познавательного акта. Поэтому первым
методологическим принципом обращения с практическим знанием,
принимаемым в диссертации, становится абстракция отождествления
внутреннего и внешнего предметов познавательного акта. Для
практического знания таким внешним предметом выступает разумная
диспозиция к поведению.
Исследование в диссертации практических знаний как особого
рода предметов предполагает повышенное внимание исследователя к
следующим вопросам:
- Анализ практических знаний с точки зрения их внутренней
структуры или формы. Предмет, используемый как практическое
знание, может быть более или менее удачно организован для
выполнения этих своих функций. Вид и мера такой организованности
называются практико-когнитивной формой данного предмета. Эта
мера соответствует диапазону возможных использований данного
предмета в качестве практического знания. Практико-когнитивная
форма знаний не совпадает с их логической формой: хотя в
совокупности практико-когнитивных форм могут быть обнаружены
структуры, изоморфные разного рода логическим исчислениям,
«материально» логическая и практико-когнитивная формы ведут себя
как дополнительные феномены, так что сложность практико-
когнитивной формы для данного знания предполагает тривиальность
формы логической и наоборот. Логическая форма не является
единственно возможной формой знания и охватывает лишь часть из

12
его возможных применений. Она соответствует многообразию
возможностей использования данного знания для создания
правильных описаний и истинных утверждений. Осознание же, через
практическое знание, собственных разумных диспозиций – нечто
принципиально иное и даже исключающее возможность
осуществления их описания как извне производимой процедуры.
Поэтому логическая форма не есть единственно возможный для
данного знания вид формальной определенности. Таким образом,
последовательно проведенный предметный подход к знаниям
возможен лишь как формальное их исследование. «Форма» и
«формальные исследования» в диссертации рассматриваются в
смысле, несколько более широком, чем общепринятый, и восходящем
к аристотелевской концепции формы.
- Анализ многообразия правильных, (не увеличивающих совокупной
меры упорядоченности) трансформаций данной системы
практических знаний. Адекватный анализ внутренней структуры
предмета всегда ведет к пониманию возможностей трансформации
(улучшения, реконструкции или разрушения) этого предмета. Если
анализ практико-когнитивной формы знаний продолжает некоторые
из философских проектов Канта, то теория сохраняющих меру
практико-когнитивной упорядоченности трансформаций
практического знания может рассматриваться как основание для
обобщения и систематизации теории практического вывода фон
Вригта - Энскомб.
При представлении результатов исследования в диссертации
использован метод жесткой лингвистической фиксации: в язык
философской теории вводятся специализированные символы,
диапазон использований которых полностью соответствует
диапазону обозначаемых ими базисных элементов практического
знания. Использование этого метода позволяет дополнить
абстракцию отождествления внутреннего и внешнего объекта
практико-когнитивного акта абстракцией отождествления этого
объекта и соответствующей ему лингвистической единицы.
Во второй главе «Основные понятия философской теории
практического знания» разрабатывается вариант единой системы
определений базисных понятий философии практического знания, в
качестве основы для единообразного истолкования упомянутых в
первой главе основных проблем и принципов этой теории.

13
Основанием этой системы определений служит философски
тривиальная онто-гносеологическая концептуальная схема,
приемлемая в рамках любого из упомянутых в главе первой
направлений в философии практического знания.
В первом параграфе «Концептуализация навыка как адресата
практического знания» эта концептуальная схема характеризуется в
качестве «онтологии трактата» (по названию известной работы Л.
Витгенштейна). В рамках этой онтологии окружающая среда, т.е.
мир, поскольку он вовлечен в деятельность носителя знаний (агента),
а значит, согласно принятым абстракциям, и теоретическое знание
агента об этой среде конструируется в виде пространства полных
описаний ее возможных состояний (пространства ПОС). Важной
чертой этой конструкции является конечность любого ПОС в рамках
данного пространства и самого пространства ПОС, что соответствует
не раз отмечавшейся философами и учеными избирательности
деятельного разума.
Практическое знание, имея в виду сознательно преобразуемые
агентом аспекты окружающей среды, предполагает, что агент
способен уверенно изменять хотя бы некоторые из составляющих эту
среду параметров, т.е. что он обладает некими умениями или
навыками. В диссертации навык рассматривается как доведенная до
автоматизма способность решать тот или иной вид проблем. Этот
навык отличает от простого рефлекса лишь его связь с практическим
знанием, поскольку его применение или неприменение выступает
предметом разумного решения. Такого рода навыки названы в
диссертации навыками-1, в отличие от навыков-2, которые не только
разумно применяются, но и разумно контролируются при их
выполнении. Навыки-2, как и собственно практические знания
необходимо определяют себя в отношении навыка-1 и не могут быть
рассмотрены в рамках «онтологии трактата», если эта онтология не
позволяет нам описывать навыки-1, за которыми, поэтому, и
закрепляется в диссертации термин «навык».
Множество мыслимых в рамках онтологии трактата навыков
может быть отождествлено с множеством функциональных бинарных
отношений на множестве ПОС. Конечно, этот путь введения навыков
в онтологию трактата – не единственный, но с учетом возможных
приложений теории практического знания он выглядит наиболее
естественным. Принимаются соглашения о том, что (а) данное ПОС

14
не входит в левую часть ни одной из упорядоченных пар данного
навыка, если и только если навык не может быть сознательно
применен в случае истинности этого ПОС; (б) оба ПОС некоторой
упорядоченной пары данного навыка совпадают, если и только если
применение навыка в случае их истинности, позволяет полностью
сохранить это состояние.
Отсюда следует, что любое множество навыков, мыслимых в
данном пространстве ПОС, конечно; но оно является, в большинстве
интересных случаев, практически необозримым. Автор рассматривает
несколько стратегий, позволяющих представить множество
мыслимых в рамках данного пространства ПОС навыков более
компактно. Во-первых, предложенное представление навыка
изоморфно структурам программы в динамической логике, так что
изучаемые здесь операции над программами могут рассматриваться
как операции синтеза сложных навыков из более простых. Во-вторых,
множество мыслимых навыков может быть тривиально упорядочено
с помощью отношения нестрогого теоретико-множественного
включения; будучи замкнутым по операции пересечения, это
множество образует с данной операцией, относительно указанного
частичного порядка, нижнюю полурешетку с нулем. Наконец,
разумно перейти в рассмотрении от множества мыслимых навыков
сначала к множеству достижимых, а затем и к множеству реально
достигнутых агентом навыков. Этот переход сужает область
рассмотрения, но и затрудняет применение двух указанных
стратегий, т.к. ни множество достигнутых навыков, ни множество
принципиально достижимых навыков не обязательно замкнуты по
операциям синтеза программ и операции пересечения. Ограничение
замкнутости множества достигнутых навыков по операции
пересечения обнаруживает интересную связь с деятельностными
стереотипами, определяемыми «формой жизни» агента: в
зависимости от тех или иных (культурно-исторических) условий
приобретения навыка, присущий его исполнению автоматизм может
быть утерян при переходе к более узкому навыку. Связанная с этим
ограничением проблема названа в диссертации «проблемой
делимости навыка».
Во втором параграфе «Ригористическая рассудительность:
элементарные структуры» рассматриваются следующие основные
вопросы: (1) Конструкция элементарных форм практического знания

15
в рамках «онтологии трактата»; (2) Структурные ограничения,
накладываемые на формальную конструкцию множества навыков его
связями с практическим знанием; (3) Специфика ригористического
подхода к практическому знанию.
Наиболее значительные результаты рассмотрения этих проблем
таковы. (1) Применение навыка в данном ПОС находится в связи с
практическим знанием поскольку оно может быть обосновано в
качестве рассудительного. Такое обоснование может возникать в
силу того, что это применение является частью более масштабных
практико-когнитивных структур. Но оправдание разумности любого
намерения ссылкой на некоторое более масштабное намерение
уводит цепь обоснований в бесконечность. Поэтому в некоторых
случаях само пребывание агента в данной ситуации может служить
достаточным основанием применения некоторого его навыка.
Совокупность обоснований, непосредственно соотносящих состояния
окружающей среды с директивами применения тех или иных навыков
называется рассудительной конституцией (р.к.) данного агента. Р.к.
есть совокупность наиболее элементарных практических знаний
агента. В рамках «онтологии трактата» р.к. определяется как функция
из множества ПОС в множество-степень множества навыков агента,
удовлетворяющая следующим условиям: (а) любой элемент образа
данного ПОС обязан содержать хотя бы одну упорядоченную пару,
левым элементом которой является это ПОС и, (б) если некоторый
навык А есть элемент образа ПОС Р по данной р.к. и пересечение
навыка А с навыком В включает хотя бы одну пару, левым элементом
которой является Р, то В также является элементом образа Р по
данной р.к. (2) Поскольку множество достигнутых агентом навыков
выступает в качестве области значений р.к., между элементами этого
множества возникают особые отношения. Так, некоторые из навыков
могут стать «избыточными», поскольку их функции полностью или
частично дублируются функциями других навыков. Далее, отдельные
элементы в рамках данного множества навыков могут вступать в
практико-когнитивные коллизии, например, в тех случаях, когда
применение одного из навыков так изменяет окружающую среду, что
становится невозможным разумное применение некоторого другого
навыка. По определению: (А) навык А минимально рекомендуем в
данной р.к., если и только если имеется ПОС Р, такое что образ Р по
данной р.к. включает А, но не включает ни одного подмножества А,

16
(В) множество навыков вполне структурировано в рамках данной р.к.,
если и только если ни один из минимально рекомендуемых в рамках
данной р.к. навыков не является подмножеством никакого другого
минимально рекомендуемого в рамках данной р.к. навыка, (С)
множество навыков деятельностно связно относительно данной р.к.,
если и только если для любого его элемента А и любого ПОС Р, если
существует такой навык В из данного множества, что Р есть правый
элемент одной из его упорядоченных пар, то Р есть левый элемент
одной из упорядоченных пар в А. Дальнейшие теоретические
конструкции в рамках диссертации имеют в виду лишь такие р.к.,
которые основаны на вполне структурированных, деятельностно
связных множествах навыков, все элементы которых являются
минимально рекомендуемыми. В диссертации показано, что
множества навыков, на которых основаны такие р.к. не содержат
практико-когнитивных коллизий и навыков с дублируемыми
функциями. (3) Все рассматриваемые в диссертации р.к. являются
также ригористическими. Р.к. является ригористической в отношении
выступающего ее основанием множества навыков, если и только если
достижения агентом навыка необходимо и достаточно для его
вхождения в это множество. Р.к. является ригористической, если и
только если данная р.к. является ригористической в отношении
выступающего ее основанием множества навыков и отсутствие
навыка А в образе ПОС Р по данной р.к. является необходимым и
достаточным условием антирекомендации в отношении применения
А в Р.
В третьей главе «Инженерия индивидуальных практических
знаний: философские аспекты ригористических концептуализаций»
рассматриваются философская теория индивидуальных практических
знаний, т.е. знаний о единичной р.к., не зависящих от ее возможных
соотношений с другими р.к. Имеется в виду синхроническая, а не
диахроническая независимость: хотя структура данной р.к. может
быть связана генетическими отношениями с иными р.к.,
соответствующее практическое знание будет индивидуальным, если
оно может использоваться без ссылок на эти отношения.
Индивидуальное практическое знание не есть обязательно знание о
разумных намерениях индивида как отдельной человеческой особи:
некоторые формы знания об общественных диспозициях также могут
быть отнесены к индивидуальному практическому знанию. И не

17
всякое практическое знание индивида является индивидуальным. Так,
индивид обычно имеет представление об эволюции его практических
знаний, но это представление предполагает сопоставление более чем
одной р.к. и не относится к индивидуальным практическим знаниям в
описанном смысле. Поэтому в рамках теории индивидуального
практического знания агент рассматривается лишь как носитель р.к.
Таким образом, теория индивидуальных практических знаний
является крайне примитивным и принципиально неполным
вариантом теории практических знаний. Но для целей диссертации
эта теория подходит почти идеально, поскольку (а) решаемые здесь
вопросы так или иначе необходимо решать и в рамках любой более
сложной версии теории практических знаний, (б) уже в рамках этой
теории могут быть рассмотрены все вопросы теории практического
знания, поставленные в первой главе. Постановка и решение
вопросов происходит здесь в рамках единой системы определений
основных понятий и методологических предпосылок, так что успех в
построении данной теории будет, прежде всего, доказательством
внутреннего единства проблемного поля философской теории
практического знания и плодотворности формально-
ригористического подхода к нему.
В первом параграфе «Атомарные диспозиции: средства
структурного анализа и представления» ригористическая р.к.
анализируется в качестве упорядоченной совокупности атомарных
диспозиций. Атомарная диспозиция, состоящая в разумном
намерении реализовать навык А в ПОС Р, рассматривается как
наименьшая «единица намерения». Агент обладает данной атомарной
диспозицией, если и только если А есть элемент образа Р по данной
р.к. Ригористическая р.к. может быть отождествлена с совокупностью
записей атомарных диспозиций агента в некоторой «базе знаний». Но
поиск в такой базе, в силу ее обширности, может оказаться крайне
трудоемким. Кроме того, есть основания усомниться в том, что р.к.
является просто некоторым списком. Реалистичнее предположение о
наличии в рамках р.к. сложно упорядоченных структур диспозиций.
В диссертации рассмотрены разные варианты такого упорядочения с
применением матрично-векторного формализма. В качестве наиболее
удачного варианта принимается следующий: навыки агента
нумеруются в произвольном порядке, выбирается множество всех
полных описаний состояния окружающей среды, таких что имеется

18
навык А, такой что данное ПОС является правым элементом
некоторого элемента А. Любое такое ПОС, в силу этого, соотнесено с
усилиями агента по изменению окружающей среды. В силу
деятельностной связности множества навыков, в любом таком ПОС
агент может разумно применить любой из своих навыков. Таким
образом, это множество объединяет в точности те ПОС, в которых
агент обладает наибольшей возможной для него свободой и
контролем над окружающей средой. Эти ПОС соответствуют строкам
т.н. основной матрицы рассудительности: i-й элемент в строке есть 0
или 1 в зависимости от того, обладает ли агент диспозицией к
реализации i–го навыка в данном состоянии окружающей среды.
ПОС, не вошедшим в основную матрицу соответствуют векторы,
координаты которых соответствуют сознательно реализуемым в этих
состояниях навыкам агента, взятым в порядке возрастания их
номеров; их значения определяются так же, как и в основной
матрице. Эти ПОС предполагают некоторое стеснение свободы
действий агента; их наступление происходит независимо от его
усилий.
Во втором параграфе «Формы сложного индивидуального
намерения: основания философской классификации»
рассматривается общая структура индивидуального
ригористического практического знания, и определяются
перспективы применения полученных результатов к решению
некоторых из отмеченных в главе первой проблем. Даже на уровне
индивидуального знания агент не в состоянии обойтись лишь
атомарными диспозициями. Поскольку он интегрирует свои
намерения в единую картину его действий в окружающей среде,
неизбежно возникают интенции, управляющие такой интеграцией, и
имеющие более сложную форму, чем атомарные диспозиции. Но и
эти управляющие диспозиции должны быть гармонизированы в
своем применении, как между собой, так и с управляемыми ими
более простыми диспозициями, так что структура интенций агента
приобретает все новые и новые уровни сложности ad infinitum. В
этом случае невозможно одновременное осознание всех этих
интенций, но, поскольку все они влияют на разумное поведение,
можно говорить о неком их деятельном «достижении» агентом.
Структура сложного намерения, гармонизирующего приобретение и
реализацию намерений Д1,…,ДN зависит, очевидно, лишь от самих

19
гармонизируемых намерений и способа их гармонизации («типа
сложного намерения»). В диссертации рассмотрены следующие типы
сложных намерений: линия поведения, воздержание, исключающий
выбор, неисключающий выбор и условная диспозиция.
Обосновывается положение о том, что достижение любой
диспозиции, принадлежащей к одному из этих типов, есть функция
достижения гармонизируемых ей диспозиций. Т.к. правильно
построенная запись индивидуальной диспозиции включает лишь
указатели атомарных диспозиций и указатели типов сложных
диспозиций, ее достижение зависит лишь от распределения
достижений по множеству упоминаемых в ней атомарных
диспозиций. Число всевозможных распределений такого рода
конечно, и все они могут быть выписаны в виде строк специальной
таблицы, в каждой из которых будет указано, достигнута ли данная
сложная диспозиция для данного распределения достижений по ее
атомарным компонентам. Такая таблица является наиболее мощным
из доступных в рамках рассматриваемого варианта теории
практических знаний средством анализа сложных диспозиций, так
что любые диспозиции с идентичными таблицами достижимости
отождествляются. Это позволяет обосновать рассмотренное
множество типов сложных диспозиций в качестве «полного» списка
форм индивидуального воления в том смысле, что для любой
возможной таблицы достижимости найдется обладающая этой
таблицей диспозиция, в запись которой входят лишь атомарные
диспозиции и указатели рассмотренных в диссертации типов
сложных диспозиций.
В рамках ригористической теории индивидуальных
практических знаний априорным статусом обладают те, и только те
диспозиции, которые достигаются агентом при любом распределении
достижений по входящим в них атомарным диспозициям. Отсюда не
следует, что они достигаются любым агентом, так как фигурирующие
в них навыки могут не быть достигнутыми данным агентом. Однако в
основе таких законов индивидуального
«априорных
ригористического воления» лежит и некая общая структура, которая
может рассматриваться независимо от конкретного множества
достигнутых навыков и пространства ПОС. Далее, если при любом
распределении достижений по атомарным диспозициям, входящим в


20
диспозиции Д1,…,ДN,Д достижения Д1,…,ДN достаточно для
достижения Д, то Д является практическим выводом из Д1,…,ДN.
В третьем параграфе «Индивидуальные ригористические
диспозиции и факты сознательного поведения: возможные
соотношения и необходимые связи» рассматриваются формальные
условия перехода от индивидуальных ригористических диспозиций к
выражающим их фактам сознательного поведения.
Для реально действующего агента диспозиция служит, прежде
всего, указателем на множество соответствующих ей фактов
поведения. Но отождествление диспозиции, в духе бихевиоризма, с
множеством соответствующих ей фактов поведения не удается -
агенты с идентичными диспозициями могут вести себя различным
образом. Эта разница определена различием не в диспозициях, но в
схеме поиска поведенческих соответствий для этих диспозиций.
Внутренняя структура системы диспозиций должна быть при этом
поиске сохранена, но чаще всего она может быть сохранена разными
способами. Выделяются два стиля поиска поведенческих

<< Пред. стр.

страница 2
(всего 3)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign