LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 2
(всего 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

ослабевают, не ведая, что уже обладают всем необходимым для стяжания
большого богатства. Множество других относятся к преградам на своем пути со
страхом и недоверием, считая их врагами, тогда как, на самом деле, эти
преграды - друзья и помощники. Препятствия необходимы для успеха, ибо в
торговле, как и во всяком значительном предприятии, победу одерживают только
после множества схваток и неисчислимых поражений. С каждой неудачей, с
каждым проигрышем возрастает твое мастерство и сила, твое мужество и
выносливость, твой талант и уверенность. Любое препятствие - это союзник,
ведущий тебя к совершенству... или к отступлению. Каждый барьер - это
возможность продвинуться вперед; отвратись ты от них, начни избегать их - и
ты упустишь свое будущее.
Юноша хотел что-то сказать, но старик продолжал:
- Кроме того, ты берешься за дело, которое обрекает на одиночество
больше, чем любое другое. Даже никчемные сборщики податей возвращаются к
закату солнца домой. Ты же встретишь множество закатов вдали от друзей и
близких. Ничто не может сравниться с той болью одиночества, которую
ощущаешь, когда проходишь в темноте мимо незнакомого дома и видишь, как в
освещенной комнате собирается семья, чтобы преломить вечерний хлеб.
В эти минуты тебя начнут одолевать искушения, - продолжал Патрос, - и
от того, как ты встретишь их, во многом зависит твоя карьера.
Когда на дороге только ты и твой мул, испытываешь странное и часто
пугающее чувство. Иногда наши намерения и цели на время забываются, и мы
становимся незащищенными, как дети, и мы меняем род занятий. Так завершилась
карьера многих, и среди них тысячи весьма одаренных в торговом деле. Более
того, никто не ободрит тебя и не утешит, если ты не продашь товар; разве
лишь те, кто хотят разлучить тебя с твоим кошельком.
- Я буду осторожен и запомню твои секреты.
- Тогда начнем. Сейчас указаний ты больше не получишь. Ты подобен
зеленому инжиру. Пока инжир не созрел, его нельзя назвать инжиром, и пока ты
не проверил на деле свои знания и опыт, тебя нельзя назвать торговцем.
- С чего же мне начать?
- Утром ты пойдешь к товарным повозкам, найдешь Сильвио. Он даст тебе
один из лучших плащей, на нем нет швов, козья шерсть выдерживает самые
сильные дожди, а красная краска из корней madder - самая устойчивая. Возле
кромки ты найдешь вышитую изнутри маленькую звезду, знак Толы, это у него
шьют лучшие в мире плащи. Рядом со звездой мой знак - круг внутри квадрата.
Оба этих знака известны и уважаемы по всей стране, и мы продали тысячи таких
плащей. С иудеями я так давно не общался, что помню только, как они называли
такую одежду абейях.
Возьми плащ, осла и отправляйся вниз в Вифлеем, в то селение, которое
мы проходили, прежде чем прибыли сюда. Ни один из наших продавцов даже не
зашел туда. Они считают это пустой тратой времени, потому что люди там
слишком бедны, однако много лет назад я продал тамошним пастухам сотни
плащей. Оставайся в Вифлееме, пока не продашь плащ.
Хафид кивнул, тщетно пытаясь скрыть свое возбуждение.
- Хозяин, за какую цену я должен продать плащ?
- В книге я запишу на твое имя один серебряный динарий. По возвращении
ты передашь мне один серебряный динарий. Все, что получишь сверх этого,
оставь себе как вознаграждение, а посему сам назначишь цену плаща. Ты можешь
пойти на базар, что у южных ворот города, или же зазывать покупателей в
самом городе у каждого дома, которых, я полагаю, не меньше тысячи. В любом
случае, один плащ там можно продать, согласен?
Хафид кивнул, он думал уже о завтрашнем дне.
Патрос положил руку на его плечо.
- До твоего возвращения я никого не поставлю на твое место. Если ты не
почувствуешь вкуса к этому занятию, я пойму, и тебе не нужно будет этого
стыдиться. Никогда не стесняйся неудачных попыток, ибо только тот никогда не
терпел поражения, кто никогда не рисковал. Когда ты вернешься, я подробно
расспрошу тебя о твоих впечатлениях. И тогда я решу, помогать ли тебе в
исполнении твоих чудных мечтаний.
Хафид поклонился и обернулся к выходу, но старик еще не закончил.
- Сын, есть одна заповедь, которую ты должен запомнить, начиная новую
жизнь. Всегда храни ее в своей памяти, и ты справишься с любыми, кажущимися
непреодолимыми препятствиями, которые неминуемо у тебя будут, как у всякого
человека, обладающего честолюбием.
Хафид ждал.
- Да, господин?
- Неудача не сломит тебя, если сильна твоя решимость.
Патрос приблизился и спросил:
- Все ли ты понял из последних моих слов?
- Да, господин.
- Тогда повтори их мне! - Неудача не сломит меня, если сильна моя
решимость.

Глава ЧЕТВЕРТАЯ

Хафид отложил ломоть хлеба, который он начал было есть, и задумался о
превратностях своей судьбы.. Завтра будет четыре дня, как он в Вифлееме, а
единственный красный плащ, который он так самонадеянно взял в караване, все
еще находится в тюке на ослике, который был теперь привязан к камню в пещере
за постоялым двором.
Не обращая внимания на шум переполненной трапезной, он хмуро глядел на
свой недоеденный ужин. Сомнения, охватывающие каждого торговца во все
времена, терзали его:
"Почему люди не слушают меня? Как можно завладеть их вниманием? Почему
они закрывают двери прежде, чем я успеваю произнести пару слов? Почему они
теряют интерес к тому, что я начинаю говорить, и уходят прочь? Неужели все в
этом городе так бедны? Что я могу ответить, когда они говорят, что им
нравится плащ, но они не могут себе позволить купить его? Почему многие
хотят, чтобы я пришел в другой день? Как же продают другие, если я не могу?
Что за страх овладевает мной, когда я подхожу к закрытой двери, и как мне
победить его? Может, моя цена не совпадает с ценами других торговцев?"
Он с досадой тряхнул головой. Возможно, эта жизнь не для него.
Возможно, ему следовало оставаться погонщиком и изо дня в день продолжать
получать медяки за тяжелую работу. Какой же из него выйдет продавец, если он
вернется в караван без дохода? Как Патрос назвал его? Юным воином? Ему
захотелось снова оказаться рядом со своими верблюдами.
Потом его мысли перенеслись к Лише и ее строгому отцу Калнеху, и
сомнения сразу же оставили его. Сегодня он снова заночует на холмах, чтобы
не тратить денег, а завтра опять будет продавать плащ. Кроме того, он будет
говорить с таким красноречием, что за плащ дадут хорошую цену. Он встанет
рано, как только рассветет, и выберет хорошее место. Он не пропустит ни
одного прохожего и очень скоро вернется к Масличной горе с серебром в
кошельке.
Он стал доедать хлеб и подумал о своем хозяине. Патрос будет гордиться
им, потому что он не отчаялся и не сдался. Правда, четыре дня - это слишком
большой срок для продажи всего одного плаща, но если удастся завершить это
дело в четыре дня, то можно научиться у Патроса, как это сделать в три,
затем и в два дня. Со временем он станет так искусен, что будет продавать
кучу плащей каждый час! Тогда он действительно станет знаменитым.
Он покинул шумный постоялый двор и направился к пещере, за своим
осликом. Было холодно, трава покрылась изморозью и листья жалобно
похрустывали под его башмаками. Хафид решил, что не повдет сегодня на холмы,
а заночует со своим ослом в пещере.
Хафид надеялся, что завтрашний день будет лучше, хотя и сам теперь
понял, почему другие всегда обходили эту неблагополучную деревню. Они
говорили, что здесь нельзя ничего заработать, и он вспоминал эти слова
всякий раз, когда кто-нибудь отворачивался от его товара. Как же Патрос
некогда распродал здесь сотни халатов? Возможно, времена тогда были другие,
и, к тому же, Патрос великий торговец.
Мерцавший в пещере свет насторожил его, если внутри вор - надо ускорить
шаг. И он бросился в проем известняковой пещеры, готовый одолеть разбойника
и вернуть свои вещи. Но он успокоился, как только оказался на пороге.
Маленькая свечка, воткнутая в расщелину на стене пещеры, слабо освещала
бородатого мужчину и молодую женщину, прижавшихся друг к другу. В вогнутом
камне, из каких обычно кормят скот, стоявшем у их ног, спал младенец. Хафид
плохо разбирался в таких вещах, но, судя по красноватой коже ребенка, это
был новорожденный. Чтобы защитить ребенка от холода, мужчина и женщина
накрыли его своими накидками, так что видна была только головка.
Мужчина кивнул Хафиду, а женщина пододвинулась ближе к ребенку. Оба
молчали. Женщина дрожала, и Хафид увидел, что тонкая одежда не спасает ее от
пещерной сырости. Хафид снова перевел взгляд на младенца и с умилением
смотрел, как ребенок открывает рот, при этом будто бы улыбаясь, и странно,
тут он почему-то подумал о Лише. Женщина снова вздрогнула, и это движение
вернуло Хафида к реальности.
После болезненных приступов нерешительности Хафид снова почувствовал
себя торговцем. Он подошел к своему ослу, развязал мешки, достав плащ,
раскатал его и разгладил руками. Красный цвет заиграл при свете свечи, и
Хафид увидел на подкладке знак Патроса и знак Толы - круг в квадрате и
звезду. Сколько раз в эти три дня он держал в руках этот плащ? Ему казалось,
что он уже знает каждое переплетенье, каждый волосок. Это и в самом деле
отличный плащ. Если беречь его, он прослужит всю жизнь.
Хафид закрыл глаза и вздохнул, потом быстро подошел к молодому
семейству, опустился на колени перед ребенком, осторожно вынул из яслей
поношенные накидки и передал их отцу и матери. Оба были так ошеломлены этим
поступком, что не проронили ни слова. Затем Хафид распахнул свой дорогой
красный плащ и бережно укрыл им спящего младенца.
Выйдя из пещеры, Хафид еще долго вспоминал выражение благодарности на
лице молодой женщины. Прямо над ним висела самая яркая звезда, которую он
когда-либо видел. Он смотрел на нее, пока глаза его не наполнились слезами,
а потом направился со своим осликом по дороге, ведущей к Иерусалиму, к горе,
где стоял караван.

Глава ПЯТАЯ

Хафид медленно ехал, склонив голову, и уже забыл про звезду, освещавшую
его путь. Зачем он сделал такую глупость? Он не знал тех людей в пещере.
Почему он не попытался продать им плащ? Что он ответит Патросу и остальным?
Они будут кататься по земле от смеха, узнав, что он отдал вверенный ему
товар для чужого младенцы в пещере. Что бы выдумать для Патроса? Можно
сказать, что плащ украли из тюка, когда он был в трапезной. Поверит ли
Патрос? В конце концов, в этой стране полно разбойников. А если и поверит,
то разве не осудит за беспечность?
Через некоторое время он добрался до Гефсиманского сада, там спешился и
понуро шел впереди осла до самого каравана. Было светло как днем и встреча,
которой он так боялся, состоялась сразу же: он увидел Патроса, который стоял
у палатки и разглядывал небосвод. Хафид замер, но старик уже заметил его.
Взволнованный Патрос подошел к юноше и спросил:
- Ты идешь прямо из Вифлеема?
- Да, господин.
- Тебя не удивило, что за тобою следует звезда?
- Я не заметил, господин.
- Не заметил? Я не могу сойти с места с тех пор, как увидел звезду,
восшедшую над Вифлеемом два часа назад. Я никогда не видел звезд подобного
цвета и величины. Потом она начала двигаться и оказалась над нашим
караваном. Смотри, теперь она прямо над нами и, клянусь богами, она
остановилась.
Патрос вплотную приблизился к юноше и, всматриваясь в его лицо,
спросил:
- Ты не заметил чего-нибудь необычного, когда был в Вифлееме?
- Нет, господин.
Старик нахмурился и погрузился в раздумье.
- В жизни я не видел такой ночи, и не переживал ничего подобного.
Хафид вздрогнул.
- И я никогда не забуду эту ночь, хозяин.
- О, сегодня точно что-то произошло. Почему ты возвращаешься в столь
поздний час?
Хафид молчал. Тогда старик повернулся и ткнул тюк на осле Хафида.
- Пусто! Наконец-то удача. Зайди ко мне в палатку и расскажи, почему
звезда пошла за юным пастухом, о своих приключениях. Раз боги обратили ночь
в день, то я не смогу спать, и, может, твой рассказ как-то объяснит.
Патрос лег на матрац с закрытыми глазами и слушал длинный рассказ
Хафида о бесчисленных отказах и оскорблениях, выпавших на его долю в
Вифлееме. Он то кивал, то улыбался, слушая, сначала о торговце горшками,
который выбросил Хафида из своей лавки, потом о римском солдате, что швырнул
халат в лицо Хафиду после отказа понизить цену.
Наконец, Хафид охрипшим глухим голосом поведал о сомнениях, одолевавших
его на постоялом дворе в этот вечер. Патрос прервал его.
- Хафид, рассказывай мне обо всем, что приходило тебе в голову, пока ты
горевал о себе.
Когда Хафид перечислил все, что мог вспомнить, старик спросил:
- А какая мысль в конце концов пришла к тебе и, развеяв все сомнения,
придала тебе решимость поутру заново начать торговлю?
Хафид немного помедлил и произнес:
- Я думал только о дочери Калнеха. Видя этот грязный постоялый двор, я
сознавал, что никогда не увижу ее, если отступлю.
Затем голос Хафида дрогнул.
- И все же я отступил.
- Отступил? Не понимаю. С тобою же нет халата.
Голосом тихим настолько, что Патросу пришлось наклониться к нему, чтобы
расслышать, Хафид поведал о встрече в пещере и о младенце. Полог был
откинут, и, слушая юношу, Патрос то и дело поглядывал на сияние той звезды,
что освещала лагерь. Растерянность на его лице постепенно сменилась улыбкой,
и он не заметил, как юноша перестал рассказывать, и теперь только
всхлипывал.
Вскоре всхлипы прекратились, и в большой палатке наступила тишина.
Хафид не смел поднять голову. Он потерпел неудачу, вряд ли теперь он годен к
чему-либо, кроме ухода за скотом. Он боролся с желанием встать и выбежать
наружу. Но тут Хафид ощутил на своем плече руку великого торговца и заставил
себя взглянуть Патросу в глаза.
- Сын мой, это путешествие большой выгоды не принесло тебе.
- Да, господин.
- А мне принесло. Эта звезда излечила меня от слепоты, в которой я не
хотел себе признаться. Я объясню это тебе одному, когда мы вернемся в
Пальмиру. Теперь же у меня есть к тебе предложение.
- Да, хозяин.
- Наши продавцы возвратятся в караван до завтрашнего захода солнца, и
животным понадобится присмотр. Не хочешь ли ты вернуться к своим
обязанностям?
Хафид безропотно встал и поклонился своему благодетелю.
- Я сделаю все, что ты скажешь... и я сожалею, что подвел тебя.
- Тогда иди и готовься встретить наших людей, а с тобой мы увидимся по
возвращении в Пальмиру.
Хафид шагнул из палатки, и яркий свет на мгновение ослепил его. Когда
он открыл глаза, Патрос окликнул его.
Юноша обернулся, снова вошел в шатер и ждал, что скажет старик. Патрос
помахал ему рукой и сказал:
- Спи спокойно, ты не проиграл.
Яркая звезда светилась всю ночь.

Глава ШЕСТАЯ

Через две недели после возвращения каравана в Пальмиру Хафида подняли с
соломенного матраца, на котором он спал в хлеву, и велели тотчас явиться к
Патросу.
Хафид поспешил в покои хозяина и застыл в нерешительности перед
огромным ложем.
Патрос открыл глаза и с трудом сел на постели. Лицо его похудело, на
руках проступили синие прожилки вен и в нем с трудом можно было узнать
человека, с которым Хафид разговаривал всего двенадцать дней назад.
Патрос придвинулся к юноше, который, осторожно присев на край кровати,
ожидал, что скажет хозяин. Даже голос Патроса совершенно изменился со дня их
последней встречи.
- Сын мой, у тебя было довольно много времени, чтобы пересмотреть свои
планы. Ты до сих пор думаешь стать большим торговцем?
- Да, господин. Старик кивнул.
- Да будет так. Я рассчитывал дольше побыть с тобою, но, как видишь,
сейчас планы переменились. Хотя я и считаю себя хорошим торговцем, все же не
могу откупиться от смерти. Она целыми днями поджидает меня, как голодная
собака у дверей нашем кухни. Как и собака, она знает, что однажды дверь
останется без присмотра...
Патрос закашлялся, и Хафид, не шевелясь, смотрел, как старик хватает
ртом воздух. Наконец, кашель прекратился, и Патрос смог слабо улыбнуться:
- Нам недолго осталось быть вместе, поэтому начнем. Сперва вытащи
из-под кровати маленький сундук из кедра.
Хафид улыбнулся, достал сундучок, перетянутый ремнями, и поставил его
на кровать у ног Патроса.
- Много лет назад, когда положение мое было хуже, чем у погонщика
верблюдов, мне посчастливилось выручить одного путешественника с Востока, на
которого напали двое разбойников. Он утверждал, что я спас ему жизнь, и
захотел вознаградить меня, хотя я ничего не просил. Поскольку у меня не было
ни семьи, ни денег, он велел мне отправиться к нему домой, где меня приняли,
как родного.
Однажды, когда к тому времени я уже достаточно созрел для новой жизни,
он показал мне этот сундук. Внутри" было десять пронумерованных пергаментных
свитков. В первом излагалась тайна обучения, в остальных - все правила и
секреты, необходимые, чтобы добиться большого успеха в искусстве торговли.
Весь следующий год я ежедневно обращался к мудрости свитков и, благодаря
ключу обучения первой рукописи, постепенно запомнил все тексты слово в
слово, пока они не стали частью души и моей жизни. Они стали моей второй
натурой.
Наконец, я получил сундук со всеми десятью свитками в подарок, и, кроме
того, запечатанное письмо и кошель с пятьюдесятью золотыми монетами. Письмо
я должен был вскрыть не раньше, чем дом моего покровителя пропадет из виду.
Я распрощался с домочадцами, дошел до торгового пути на Пальмиру и там
вскрыл письмо. В нем мне предписывалось взять золотые монеты, применить то,
чему я научился по свиткам, и таким образом начать новую жизнь. Далее, мне
было ведено всегда отдавать половину всех своих доходов другим, менее
удачливым, но пергаментные свитки я должен сохранить в тайне до того
времени, пока мне не будет дан особый знак, указующий на преемника.
Хафид пожал плечами:
- Я не понимаю, господин.
- Я объясню. Я продолжал ждать этого человека, отмеченного знаком, на
протяжении многих лет, и все это время использовал знание свитков весьма
удачно. Я уже перестал надеяться, что такой человек вообще появится, как ты
вернулся из Вифлеема. И я впервые подумал, что именно ты избран получить эти
свитки. После того, как ты явился под той яркой звездой, сопровождавшей тебя
из Вифлеема, в сердце своем я пытался постичь смысл этого, но решил не
испытывать волю богов. Когда же ты рассказал о том, как отдал халат, столь
дорогой для тебя, мой внутренний голос сказал мне, что долгие поиски
завершены. Я все-таки обрел наследующего этот сундук. Странно, когда это
свершилось, сила жизни постепенно начала оставлять меня. Теперь конец мой
близок, но долгое ожидание завершилось, и я могу уйти из этого мира
спокойно.
Голос старика ослаб, но он сжал свои худые пальцы и нагнулся еще ближе
к Хафиду.
- Слушай, сын мой, ибо нет у меня сил повторить это. Со слезами на
глазах Хафид подвинулся ближе к хозяину и дотронулся до его руки. Великий
торговец с усилием произнес:
Я передаю тебе этот сундук и его драгоценное содержимое, но прежде ты
должен принять на себя некоторые обязательства. В сундуке есть кошель с
сотней золотых талантов, с этим ты сможешь выжить и сделать небольшой запас
ковров, чтобы вступить с ним в деловой мир. Я мог бы оставить тебе былое
состояние, но это сослужит плохую службу. Будет намного лучше, если ты сам
станешь богатейшим и величайшим в мире торговцем. Видишь, я не забыл о твоей
цели.
Немедля оставь этот город и отправляйся в Дамаск. Там получишь
безграничные возможности для применения того, чему тебя научат свитки.
Отыскав безопасное жилище, открой только первый свиток и читай его снова и
снова, пока ты не постигнешь тот тайный метод, который ты будешь применять
для освоения правил успешной торговли, изложенных в остальных свитках. По
мере изучения каждого текста ты сможешь начинать торговать закупленными
коврами, но, как предписано, продолжай изучать следующие. Если соединишь то,
чему учился, с вновь приобретенным опытом, твои доходы будут умножаться
ежедневно. Итак, мое первое условие: ты должен обещать, что будешь следовать
наставлениям, изложенным в первом свитке. Ты согласен?
- Да, господин.
- Хорошо, хорошо... Применяя правила свитков, ты станешь гораздо
богаче, чем мечтал. Мое второе условие: ты должен всегда отдавать половину
своих заработков тем, кто нуждается. Нарушений этого условия не должно быть.
Ты готов к этому?
- Да, господин.
- И теперь условие самое важное. Тебе запрещается разглашать свитки или
заключенную в них мудрость кому бы то ни было. Однажды появится человек, о
котором тебе будет знак, подобный тому, как звезда и твой бескорыстный
поступок были знаками для меня. Когда это случится, ты распознаешь знак,
даже если человек этот и не будет знать о своей избранности. Когда сердце
подтвердит твою правоту, ты отдашь ему или ей сундук с его содержимым, но
потом уже не нужно будет налагать на преемника все те условия, которые были
наложены на меня и на тебя. В том, полученном мною письме, было сказано, что
третий обладатель свитков имеет право донести миру послание, если пожелает.
Обещаешь ли ты исполнить и это третье условие?
- Да.
Патрос облегченно вздохнул, словно освободившись от тяжкого груза, тихо
улыбнулся и дотронулся до лица Хафида иссохшими ладонями.
- Бери сундук и уходи. Я тебя больше не увижу. Я люблю тебя, желаю
успеха, и пусть Лиша разделит все счастье, которое ждет тебя в будущем.
Не сдерживая слез, Хафид пошел с сундуком к дверям спальни. На пороге
он задержался, поставил сундук на пол и обернулся к своему хозяину:
- Неудача не сломит меня, если сильна моя решимость?
Старик еще раз улыбнулся, кивнул и, прощаясь, помахал рукой.

Глава СЕДЬМАЯ

Хафид въехал в Дамаск через Восточные ворота. Он ехал на осле по улице
с названием "прямая" в большой неуверенности, а шум и выкрики базарной толпы
никак не способствовали рассеянию его страхов. Одно дело - прибыть в большой
город с мощным караваном, таким, как у Патроса, и совсем другое - в одиночку
и без опеки. Со всех сторон, перекрикивая друг друга, на него наседали
уличные торговцы, размахивая товаром. Он проезжал магазины-клетушки и
площади, где были представлены изделия бондарей, ювелиров, шорников, ткачей
и плотников. На каждом шагу он сталкивался с каким-либо продавцом,
вытягивающим руки и жалобно причитающим.
Прямо перед ним, за западной стеной города, возвышалась гора Хермон.
Несмотря на лето, ее вершина оставалась убеленной снегом, и она, казалось,
смотрела сверху на торжище вполне благосклонно. Наконец, Хафид свернул с
главной улицы и справился о жилье, которое без труда нашел на дворе "Мосча".
Отведенная ему комната была чистой и оплатил ее на месяц вперед, чем сразу
же заслужил расположение Автонина, владельца гостиницы. Затем он привязал
осла позади дома, омылся в водах Барады и вернулся в комнату.
Поставив маленький сундук возле койки и распустив кожаные ремни, Хафид
легко откинул крышку, и перед ним предстали свитки. Через решетчатое окно до
него доносились звуки с шумной базарной площади, находившейся неподалеку.
Стоило ему взглянуть в сторону рынка, как страхи и сомнения снова охватили
его, и он почувствовал, что уверенности как не бывало. С закрытыми глазами
он прижался лицом к стене и воскликнул:
"Так глупо размечтаться, что я, простой погонщик, однажды буду признан
величайшим в мире торговцем, когда мне не хватает смелости даже проехать
мимо уличных лотков. Своими глазами я увидел сегодня сотни продавцов,
способных к торговому делу больше, чем я. Все они полны смелости, желания,
настойчивости. кажется, что все готовы к выживанию в рыночных джунглях.
Нелепо и самонадеянно думать, что я смогу стать одним из них и всех
превзойти. Патрос, о мой Патрос, боюсь, что я снова обманул твои ожидания".
Измученный тяжелой дорогой, Хафид упал на койку и горевал до тех пор,
пока сон не одолел его.
Хафид проснулся только на следующее утро от птичьего щебета. Он сел на
постели и с безнадежностью уставился на воробья, примостившегося на открытой
крышке сундука со свитками. Юноша подошел к окну, за которым тысячи
воробьев, облепивших смоковницы и чинары, радостно воспевали новый день.
Некоторые птицы садились на оконный выступ, но тут же слетали, едва стоило
Хафиду пошевелиться. Хафид обернулся и опять взглянул на пернатого гостя.
Воробей, задрав голову, тоже смотрел на него.
Хафид медленно подошел к сундуку, а когда протянул руку, птичка
вскочила ему на ладонь.
- Все твои боязливые сородичи остались снаружи. У тебя же хватило
смелости влететь сюда.
Воробей клюнул Хафида в руку, и он перенес птицу к столу. В котомке еще
оставался хлеб с сыром и, отломив того и другого, юноша положил кусочки
перед своим маленьким другом. Пока воробей угощался, Хафид в раздумье
возвратился к окну и ощупал решетку. Ячейки были очень маленькими и казалось

<< Пред. стр.

страница 2
(всего 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign