LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 4
(всего 14)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

было пренебрежения институциональным базисом, а скорее преобладала вера в
здравый смысл политиков и собственников, которые сами позаботятся об адек-
ватности законодательства и регулирующих норм, создании соответствующих
институтов. Тем самым в известной мере было разорвано информационное и
логическое единство экономических реформ и их административно-правовое
обеспечение. Скорость реформ, как и каравана, надо мерить по «хромому верб-
люду». Быстрота принятия решений по любому макроэкономическому вопросу –
не скорость, а политическое бесстрашие. Поэтому в принципе скорость рефор-
мирования должна оцениваться, исходя из устойчивости развития страны (сек-
тора экономики).
В-третьих, спор о роли институционального базиса не случайно возник
именно в конце 90-х годов, когда стало ясно, что роль этого фактора была не-
дооценена. Стала очевидна необходимость более глубокого анализа этого вопро-
са. В итоге нынешний спор скорее отражает готовность практиков и теорети-
ков ранних реформ признать особую важность институционального базиса в
проведении реформ, но не готовность принять критику по этому вопросу извне,
особенно от академических исследователей.
В-четвертых, вряд ли речь может идти об общих изменениях в правовом
базисе. Реформы не идут равномерно по всему фронту. Многие структурные
реформы, например пенсионная, вообще не могут быть запущены без законо-
дательного обеспечения. Речь не идет о создании идеального законодательства
до принятия ключевых решений по экономической политике. Минимальным
требованием к адекватности реформ скорее должно служить представление о
том, что данная мера имеет шансы укорениться, а сопровождающее законода-
тельство соответствует критериям полноты и качества. Соответственно, опасен
разрыв во времени между либерализацией в той или иной области, с одной сто-
роны, и готовностью государства регулировать эту область, а основных агентов
действовать самостоятельно в рамках общей схемы – с другой. В начале десяти-
летия спешка была настолько связана с политической эйфорией в момент де-
монтажа коммунизма, что до многих практических вопросов, видимо, руки не
доходили. Поэтому в теоретических спорах о роли институционального базиса
реформ следует помнить о плате за ошибки, которая может, например, выра-
зиться в финансовом крахе.



18
19


В стране практически прошла либерализация ценообразования и, в
значительной степени, открытие экономики. Приспособление экономиче-
ских агентов к новым условиям носило шоковый характер. Адаптация к новым
ценовым соотношениям прошла за три года – 1992–1994 гг. Высокий курс руб-
ля в рамках валютного коридора зафиксировал сложившиеся ценовые пропор-
ции на несколько лет, и только четырехкратная номинальная девальвация
вновь «встряхнула» ценовые соотношения (см. рис. 2). Сохраняется серьезная
проблема регулирования цен на продукцию естественных монополий, но эта
специфическая область является объектом сложного регулирования и в разви-
тых странах. Поэтому не удивительно, что большой объем работы по созданию
адекватного регулирования и развитию саморегулирования в данных областях
останется проблемой еще на длительный период. Не завершена реформа зара-
ботной платы и связанная с ней реформа ЖКХ, но за последние годы достигнут
значительный рост покрытия жилищно-коммунальных расходов потребителя-
ми.
60%
55%


50%



40%



30%
25%
23%
21%
18%
20%


9% 8%
8%
10%
3%

0%
1991 1992 1993 1994 1995 1996 1997 1998 1999


Рисунок 2. Коэффициент вариации темпов роста оптовых цен в отраслях про-
мышленности

Макростабилизация, согласно международному опыту 90-х годов, каза-
лась основным ключом к процветанию. После тяжелейшей инфляции 1992–
1994 гг. она выглядела уже близкой и достижимой в 1996–1997 гг., если бы не
плохой сбор налогов, дефицит и разраставшаяся пирамида ГКО. Переход к
росту так и не свершился при высоком и защищенном курсе рубля в 1996–1998
гг. Можно, конечно, винить в этом мировой финансовый кризис, но в большей
степени за крах ответственна неадекватность микроуровня экономики и сла-
бость банковской системы страны. Потребовался крах августа 1998 г., чтобы в
послекризисной ситуации 1999 г. сложилась имитация макростабилизации:
сравнительно низкий рост цен и первичный профицит. Разумеется, проблема
бюджетного равновесия и взвешенной кредитно-денежной политики не исчез-
ла, а переместилась в сферу обслуживания внешнего долга и трудностей река-
питализации банковской системы. Рост экономики в 1999 г. оказался несколько
неожиданным, но вполне объяснимым. Спекулятивный характер банковской
системы и финансирования ГКО ограничил удар кризиса по реальному сектору
экономики, двукратная реальная девальвация подтолкнула импортозамещение,
а рост цен на нефть резко улучшил все балансы в стране. Умеренный рост, хотя
еще очень далекий от устойчивого масштабного подъема, составляет резкий


19
20


контраст с предыдущим десятилетием, характеризовавшимся падением основ-
ных экономических показателей.
К сожалению, экономический рост в 1999 г. в России, который начался
практически одновременно с другими странами, пострадавшими от финансо-
вого кризиса 1997–1999 гг., не опирался на восстановление и развитие банков-
ской системы. Независимость экспортного бизнеса от внутреннего кредитова-
ния через банки и финансовые рынки позволила относительно быстро преодо-
леть падение ВВП. Но «независимость» как экспортной промышленности, так и
гражданской и, тем более, тяжелой от финансовых посредников не дает воз-
можности эффективного накопления в условиях длительного подъема.

250


200


150


100


50


0
1990 1991 1992 1993 1994 1995 1996 1997 1998 1999


ВВП К о н е ч н о е п о тр е бле н ие
Ва ло вы е ин ве стиции Чисты й эк сп о р т

Рисунок 3. Динамика ВВП и его компонентов (1992 = 100)

Одной из коренных проблем перехода и, в частности, макростабилизации
был разрыв между макроэкономической политикой изменения общих условий
(либерализация) и трансформацией предприятий. Реформа на микроуровне
шла собственным путем. Если в области макроэкономической, денежной и
бюджетной политики успехи и неудачи легко находят объяснение в работах
российских и зарубежных ученых и политиков, то на микроуровне все выгля-
дит весьма загадочно. Обычно общий диагноз состояния микроуровня или ре-
формы предприятий сводится к недостаточной защите прав собственности, не-
достатке бухгалтерского учета и т.п. Ключевые же проблемы неадекватности
отношений прав собственности и корпоративного управления остаются в тени,
хотя именно это является главным узким местом.
Практически ни одно из ожиданий в области реформы и поведения пред-
приятий не сбылось. Приватизация не привела к передаче средств производ-
ства эффективным хозяевам или стратегическим инвесторам, включая ино-
странных, ни сразу, ни спустя последующие пять лет. Аутсайдеры (эквивалент
хорошего хозяина) также не оправдали надежды теоретиков на быстрое вытес-
нение инсайдеров (рабочих и менеджеров) с позиции контроля над предпри-
ятиями сразу по трем серьезным причинам. Во-первых, инсайдеры успешно
сопротивлялись, консолидируя акции в руках менеджеров, но не выпуская из
рук контроля над кассовыми потоками. Во-вторых, значительная доля аутсай-
деров превосходила инсайдеров по грамотности в оценке стоимости активов,
но имела в виду быстрое обогащение на разнице между приватизационной и
рыночной оценкой активов. В-третьих, обе группы, за малым исключением,
были едины в желании избежать тягот несовершенной системы налогообложе-


20
21


ния. В результате борьба за контроль над основными прибыльными предпри-
ятиями страны продолжается, но идет внутри того слоя финансовой элиты, ко-
торый выделился в первые годы реформ и взял под контроль основные произ-
водственные активы. Можно полагать, что идет постепенная трансформация
самих собственников, но не происходит сколько-нибудь массовой смены перво-
начальных собственников на стратегических инвесторов или другие группы,
представляющие собой эффективных хозяев.
Приватизация в целом не смогла обеспечить устойчивого корпоративного
контроля. Институциональная основа рыночной экономики не возникла сама
собой вместе с передачей прав собственности и ужесточением бюджетных ог-
раничений. Тенденция к установлению рентных отношений в ущерб максими-
зации прибыли доминирует. В большинстве случаев сохраняется ситуация, в
которой 51% акций обеспечивает полный контроль, а 49% не дают практически
никакого влияния на ход дел на предприятии.
Бегство капитала стало не только макроэкономическим явлением, но и ра-
циональной политикой на корпоративном уровне. Предприятия вывели свои
ликвидные активы, насколько могли, из страны и ослабили свою зависимость
от кредитно-денежной политики российских денежных властей. Кризис непла-
тежей между предприятиями и налоговому ведомству дополнил асимметрич-
ный, но адекватный ответ «микроуровня» на попытки макростабилизации без
учета сложившихся интересов.
После десяти лет реформ ни правительство, ни общество так и не знают, в
чьи именно руки перешло приватизированное имущество. Государствен-
ные органы, особенно региональные, продолжают играть заметную роль в каче-
стве держателей определенных рентных интересов. К концу переходного пе-
риода правительство и суды фактически заняли единственно возможную пози-
цию – признали приватизацию законченной и необратимой. Подтверждение
прав собственности на приватизированное имущество решает ключевые про-
блемы стабилизации правовой обстановки в стране. Но остается без ответа ряд
простых и важных вопросов: когда и как укрепление прав собственности при-
ведет к формированию эффективного корпоративного контроля и целеполага-
ния; каким образом и в какие сроки состоится переход собственности в руки
эффективных и добропорядочных хозяев.
Не оправдался расчет на значительный приток иностранного капитала как
важного фактора финансирования экономики и создания адекватного рыноч-
ного поведения приватизированных предприятий. На уровне предприятий
(как, впрочем, и на государственном) он играл роль преимущественно кредито-
ра, что в России часто было сходно с ролью спонсора. При всех сложностях
приватизации и иностранного инвестирования важно подчеркнуть один прин-
ципиальный момент – иностранный предпринимательский капитал в значи-
тельной мере был исключен из цивилизованного участия в приватизации и
сферы прямых инвестиций, а позднее вытеснен вообще. Фактически в России
было ликвидировано в течение ХХ столетия несколько поколений иностранных
инвесторов: дореволюционное; концессии 20-х годов; ранние совместные пред-
приятия 80-х годов в начале реформы; значительная часть новых инвесторов
90-х годов. Некоторые крупные компании закрепились лишь в торговле и услу-
гах (т. е. в отраслях, которые во многом создавались заново), особенно если су-
мели наладить отношения с местными «держателями интересов». Но единичные
удачные примеры оставляют верным общее утверждение – иностранный капи-
тал в России редок и непропорционально мал по размерам, что никак не соот-
ветствует потребностям страны.
К концу десятилетия усилилось прямое вмешательство региональных
властей в экономическую жизнь, которое в определенной мере, особенно в си-
лу ограниченности горизонта, еще опаснее, чем федеральное регулирование.


21
22


«Феодализация» региональной жизни, постоянное лоббирование «в центре» ин-
тересов регионов или групп регионов ослабляет проведение эффективных пре-
образований. Региональные власти пытаются хозяйствовать под лозунгом за-
щиты местных интересов от соседей, «центра» и т.п. Регионализация сопровож-
дается значительной монополизацией ряда местных отраслей экономики, на-
рушением федерального законодательства, особенно в форме ограничения кон-
куренции (см. гл. 21 данного Обзора). Попытки закрепления отраслевой ренты
приобретают сильный региональный акцент, снижая эффективность рыночных
механизмов даже в их нынешнем виде. Конфликт интересов между регионали-
зацией и единством рынка, угроза «феодализации» собственности в регионах,
особенно заметная в 1999–2000 гг., представляет существенную угрозу для эф-
фективного функционирования рынков. Проблема приобрела, как и многие
другие, устойчивый характер к концу 90-х годов и является ощутимым барье-
ром на пути трансформации в обозримом будущем.
Новая социальная стратификация в России сложилась в три быстрых
шага: 1988–1990, 1993–1995 и 1998–1999 гг. На первом этапе директора пред-
приятий решились на коммерческую деятельность (начиная с кооперативов),
произошла легализация теневиков и их капиталов. На втором – новые банкиры
освоили нехитрое искусство собирания инфляционного налога и прошла прива-
тизация в пользу банкиров и иных лиц, оказавшихся готовыми к данной опе-
рации. Залоговые аукционы как естественное завершение массовой привати-
зации 1995 г. закрепили формирование элиты. Крах 1998 г. произвел расчистку
в высшем классе и верхних слоях среднего класса, увеличил долю бедных, од-
нако не изменил принципиально структуру общества. Действительно, всего за
десятилетие российское общество промахнуло огромный исторический путь от
квази-эгалитарного общества в состоянии разложения до общества бразильско-
го образца.
100% 0,450

90%

80% 0,400

70%

60% 0,350

50%

40% 0,300

30%

20% 0,250

10%

0% 0,200
1991 1992 1993 1994 1995 1996 1997 1998 9 м ес . 1999

пятая (с наивы сшими доходами)
четвертая
третья
вторая
первая (с наименьшими доходами)
Коэффициент концентрации доходов (индекс Джини)


Рисунок 4. Распределение доходов по квинтильным группам населения, %

Определенный уровень социального неравенства, как предполагает тео-
рия, существенен для развития. Правда, это не означает, что всякий разрыв –
благо, хотя это остается предметом споров и изучения. Важный момент, одна-
ко, состоит в необходимости определенной социальной, особенно вертикальной,


22
23


мобильности. Реально вопрос сводится к тому, можно ли, занимаясь «честным
бизнесом», стать богатым человеком, можно ли расти по социальной лестнице
вместе со своим делом. Вообще, возможна ли в России реализация «американ-
ской мечты». Быстро затвердевшие границы социальных слоев и групп, огра-
ниченная мобильность, жесткая, часто внеэкономическая защита элитами, на-
циональными и региональными группами достигнутого контроля над активами
и доходами могут представлять существенное встроенное пореформенное огра-
ничение для развития рынков и их эффективности и должны стать одним из
объектов заботы реформаторов следующего десятилетия.
В 90-х годах произошла бюрократизация государства, сохранившего
ряд дорыночных институтов, с которыми сочеталось несовершенное рыночное
регулирование. Широкое использование лицензирования, развитие коррупции
означают, что борьба со старым государством как препятствием для экономи-
ческого развития в значительной степени была проиграна. Новое государство
вместе с региональными властями не обеспечивает базисных условий для раз-
вития бизнеса. Реформа государственного управления предполагает и админи-
стративную реформу, и реформу управления центрального аппарата, и четкое
определение соотношения его полномочий с региональными властями.
Лоббистские, а не партийные или идеологические интересы неизбежно
сдерживают принятие законодательства по формированию более жесткой сре-
ды для предприятий и ужесточению внутренних правил контроля и управле-
ния. Поэтому передел собственности в последние годы идет по столь запутан-
ным правилам, с участием разнородных властных и силовых групп. Ситуация
меняется, но само предположение, что нынешние хозяева с установкой на вы-
вод активов из оборота смогут быстро перестроиться на долгосрочное инвести-
рование, выглядит несколько оптимистично. Соответственно, процессы рест-
руктуризации предприятий как ожидаемый результат приватизации и эффек-
тивного управления активами, идут вяло и не в тех масштабах, которые ожи-
дались. Таким образом, завершился первый этап трансформации в области
владения и управления продуктивными активами, и это является стартовой
точкой для оценки возможного поведения бизнеса на следующее десятилетие.
Процессы перераспределения собственности сопровождаются тенденцией
к огромной концентрации контроля де-факто над отраслями промышленности.
Ограниченный доступ к ресурсам, высокие издержки входа на рынок новых ,
особенно малых и иностранных предприятий показывают трудности формиро-
вания конкурентной среды. Стремление к установлению рентных отношений
сродни рэкету с точки зрения понижения эффективности управления и воз-
можностей инвестирования. Возникновение термина «российские издержки»
отражает не только трудности для деятельности иностранных инвесторов.
Трансакционные издержки входа на российский рынок носят избыточный, по
сравнению с другими странами, характер и для российских бизнесменов. По
сути, это иное выражение более привычного термина «неблагоприятный инве-
стиционный климат». Задача будущего этапа состоит фактически в усилении
конкурентного воздействия среды на предприятия, включая жесткие бюджет-
ные ограничения, при укреплении внутренних основ корпоративного управле-
ния.
Одной из проблем реформы стало формирование специфической рос-
сийской деловой морали переходного периода, основанной на возможности
гигантских выигрышей, допустимости обмана в деловых отношениях. Частью
современного корпоративного управления оказался перевод полученных в ходе
приватизации активов производственных предприятий в распоряжение собст-
венных предприятий за рубежом и аффилированных юридических лиц. Закре-
пление активов в прямой личной собственности само по себе не представляется
удивительным, но сопряжено с двумя тяжелыми последствиями для общества:


23
24


падением уровня накопления и формированием специфичной морали. Логика
российского бизнеса (собственников и менеджеров) последнего десятилетия
предполагает не только моральную возможность неуплаты налогов и вывода
капиталов. Одновременно возникла практика жесткого, вплоть до внеэкономи-
ческого, давления на конкурентов, использование в этих целях судебной и ис-
полнительной власти при решении стандартных экономических вопросов.
Большую роль в формировании хода реформы сыграли цели извлечения
ренты и политического влияния вместо максимизации прибыли в условиях от-
крытой конкуренции. Этот процесс был вполне предсказуем4. Но и его не стоит
рассматривать как единый по своему действию на всех этапах. Разные сектора
экономики или, точнее, их новые собственники в разные периоды преследовали
извлечение рент с разными источниками, не обязательно из государственного
бюджета, например. Более того, немедленное извлечение инфляционного налога
использовалось для приватизации, потом приватизация – для извлечения дохо-
дов. Так что природа рентных отношений и целей в проведении российской
реформы еще должны быть исследована.
Теоретически, захват собственности должен был бы вести к созданию
«стационарного» хозяйства с определенными предсказуемыми правилами веде-
ния бизнеса5. Это позволило бы нормально развиваться экономике в целом и, в
конечном итоге, увеличило бы сумму дохода владельца по сравнению с разовым
ограблением. Но сохраняющееся планирование деятельности компаний в ос-
новном на короткий период времени, вывод прибыли из предприятий вместо
ее реинвестирования ставят вопрос о том, почему российские бизнесмены – но-
вые собственники часто ведут себя не как рациональные хозяева, а как своего
рода разовые налетчики. Оставим в стороне причины такого поведения,
имеющего, как и все в России, свою логику, и взглянем на отношение к такой
морали самих бизнесменов. С точки зрения целей данной работы здесь важно
отметить совершенно новые явления в среде бизнеса после краха 1998 г. и осо-
бенно при приближении к выборам 1999–2000 гг. Раньше вопрос о деловой мо-
рали в обществе или не ставился вообще, или не ставился самими бизнесмена-
ми. В последнее время появилась обнадеживающая тенденция – в среде бизне-
са все активнее обсуждают вопросы деловой морали. Сам факт такого поворота
дает возможность утверждать о завершении определенного этапа в формиро-
вании российского капитализма и постановке новых задач нынешними вла-

<< Пред. стр.

страница 4
(всего 14)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign