LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 37
(всего 41)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

• возможность признания участников ФПГ консолидированной группой налогоплательщиков, возможность
ведения консолидированного учета и баланса ФПГ;
• передача в доверительное управление центральной компании ФПГ временно закрепленных за государством
пакетов акций участников этой ФПГ;
• возможность снижения нормы обязательного резервирования для банков, входящих в ФПГ, изменение
других норм, регулирующих деятельность инвестиционных институтов ФПГ для стимулирования
капиталовложений;
• предоставление участникам ФПГ права самостоятельно определять сроки амортизации оборудования и
накопления амортизационных отчислений с направлением полученных средств на развитие предприятий
ФПГ;
• предоставление государственных гарантий для привлечения инвестиций на предприятия ФПГ;
• предоставление инвестиционных кредитов и иной финансовой поддержки для реализации проектов ФПГ.
Сегодня можно констатировать, что предприятия, входящие в группы, не могут по объективным причинам
(к которым мы вернемся ниже) воспользоваться теми льготами, которые определены Законом о ФПГ.
Непосредственной причиной этого является противоречие между методами поддержки групп,
сформулированных в Законе, и другими действующими законодательными актами.
Существует целый ряд классификаций действующих в России ФПГ. Для создания адекватного
представления о роли, которую играют ФПГ в российской промышленности, помимо приведенной выше
отраслевой принадлежности, важна классификация ФПГ по масштабу их деятельности. В качестве показателя
масштабов деятельности могут рассматриваться сумма оборота компаний, входящих в ФПГ, сумма стоимости
их активов, численность занятых на предприятиях ФПГ и сумма добавленной стоимости предприятиями,
входящих в финансово-промышленную группу. Распределение зарегистрированных российских ФПГ по этим
показателям, как демонстрируют данные табл. 3, чрезвычайно неравномерно.
Таблица 3
Доля пяти крупнейших среди зарегистрированных российских ФПГ*
(1997 г., %)
Показатель Доля
Объем производства ФПГ 63
Численность занятых в ФПГ 52
Сумма уставного капитала центральных компаний ФПГ 90
Данные по 49 ФПГ, представившим по итогам 1997 г. отчетность о результатах своей деятельности в Госкомстат.
Источник: рассчитано на основе данных Госкомстата.

Немаловажной особенностью распределения зарегистрированных ФПГ по выпуску и численности занятых,
с одной стороны, и по сумме уставного капитала центральной компании – с другой, служит существенное
расхождение между “величиной” группы с точки зрения выпуска ее предприятий и с точки зрения суммы
уставного капитала центральной компании ФПГ. Так, среди 10 групп с наибольшей суммой уставного капитала
лишь 3 одновременно являются крупнейшими (попадают в первую десятку) по объему производства
предприятий группы.
Другим критерием классификации служит разделение ФПГ на “банковские” и “промышленные” группы.
Возглавляемые банком ФПГ создавались вокруг крупных банков, с момента приватизации проводивших
политику создания подчиненных им “промышленных империй”. “Банковские” ФПГ могут быть как
официально зарегистрированными, так и не зарегистрированными. Примером банковской официально
зарегистрированной ФПГ служит группа “Интеррос”, контролируемая ОНЭКСИМбанком. “Промышленные”
ФПГ, в отличие от “банковских”, включают в свою структуру небольшие банки, зачастую созданные самими
предприятиями группы или ее головной компанией. В любом случае в таких группах финансовые учреждения
не играют существенной роли. Полученные в последние годы эмпирические данные4 говорят о том, что
наиболее активно процессы интеграции и сопровождающее их перераспределение финансовых потоков между
предприятиями идут именно в “банковских” группах.
Далее, существующие финансово-промышленные группы можно классифицировать в соответствии с
особенностями целевых рынков, на которых действуют предприятия ФПГ. В соответствии с этим критерием
ФПГ подразделяются на локальные, федеральные и международные (транснациональные). Наконец, важным
критерием классификации групп служит взаимосвязь тех целевых рынков, на которых действуют предприятия
ФПГ. В соответствии с этим критерием ФПГ можно разделить на вертикальные и горизонтальные объединения,
а также конгломераты (см. табл. 4).
Таблица 4
Численность ФПГ разных типов в экономике России
ФПГ Вертикально Горизон- Конгломерат- Итого
интегрированные тальные ные
Локальные 5 7 3 15
Межрегиональные 15 13 4 32
Транснациональные 3 0 0 3
Итого 23 20 7 50
Источник: Авдашева С.Б., Розанова Н.М., Поповская Е.В. Вертикальные ограничения в российской экономике. М.: ТЕИС, 1998.


Обращает на себя внимание, что целевые рынки и масштаб деятельности ФПГ слабо связаны как с суммой
уставного капитала центральной компании ФПГ, так и с местом ее регистрации. Среди регионов регистрации
ФПГ с существенным отрывом лидирует Москва (см. табл. 5), хотя входящие в “московские” группы
предприятия находятся в самых разных регионах России.
Таблица 5
Региональная структура ФПГ по месту регистрации центральной компании* (1997 г., %)
Место регистрации Доля в выпуске Доля в занятости
Москва и Московская область 50 43
Нижегородская область 15 16
Кемеровская область 9 5
Иркутская область 8 6
Красноярский край 5 2
Другие регионы 13 28
* Данные по 49 ФПГ, представившим по итогам 1997 г. отчетность о результатах своей деятельности в Госкомстат.
Источник: рассчитано на основе данных Госкомстата.


Большая часть как российских, так и зарубежных экономистов рассматривают ФПГ как форму интеграции
промышленных предприятий. В свою очередь, успешная интеграция предполагает двоякое влияние на
положение предприятий: с одной стороны, совершенствование системы корпоративного управления, с другой –
повышение конкурентоспособности продукции на рынке. “Внутренний” и “внешний” стимулы интеграции не
являются полностью независимыми. Если включение в ФПГ позволяет повысить эффективность внутренней
организации фирмы или группы фирм, то это приводит к росту эффективности производства и повышению
конкурентоспособности продукции этой группы на рынке. И наоборот – если объединение в ФПГ позволяет
повысить суммарную прибыль участников благодаря возникновению конкурентных преимуществ (или
усилению рыночной власти), тем самым создается финансовая основа для эффективной реструктуризации
фирм, входящих в группу. Тем не менее в деятельности предприятий и их объединений “внутренние” и
“внешние” стимулы интеграции играют относительно самостоятельную роль.
Значимость двух указанных компонентов интеграции также может различаться. В современных российских
условиях наиболее существенной является первая группа проблем – необходимость совершенствования
системы корпоративной собственности и управления. Основным условием эффективной реструктуризации
российских предприятий служит появление эффективного собственника.
Недостатками действующих ФПГ как формы интеграции предприятий служит характерное для России
доминирование инсайдерского контроля на предприятиях, слабая структура собственности и корпоративного
управления, незначительная роль централизованного принятия решений, и как следствие – относительная
слабость процессов интеграции.
В 1997 г. средняя доля продукции, поставленная предприятиями, входящими в ФПГ, контрагентам,
принадлежащим той же группе, составляла всего 6,6% (тот же показатель для предприятий машиностроения
составил 7,4%). Анализ данных Государственного комитета по статистике о положении предприятий 23 ФПГ
позволяет увидеть, что интеграционные процессы в рамках групп не связаны с активностью банков группы:
иными словами, интенсивность финансовых потоков в рамках ФПГ не связана с реальной интеграцией (см. табл.
6).
Таблица 6
Интеграция и финансовые потоки в рамках ФПГ (1997 г., %)
Доля Отношение дебиторской Отношение
поставок задолженности к выпуску выданных
Тип ФПГ контрагента всего для для поставок в течение
м, входящим поставок предприятиям, года
в группу предприят не входящим в банковских
иям группу кредитов к
группы выпуску
Относительно
хорошо 22 39 5 49 5
интегрированные
(8)
Относительно
плохо 2 37 67 33 20
интегрированные
(15)
Источник: рассчитано на основе данных Госкомстата.


Приведенные данные допускают целый ряд возможных интерпретаций. Видно, что относительно тесная
интеграция сопровождается относительно высокой платежной дисциплиной в группе. Можно выдвинуть и
другую гипотезу: предприятия наращивают объем поставок тем контрагентам, которые обеспечивают
своевременную оплату. Факт принадлежности к ФПГ в данном случае является вторичным. Хотелось бы
обратить внимание на другое: “относительно хорошо интегрированные группы” пользуются кредитами банков
(среди них кредиты банков, входящих в ФПГ, составляют в среднем не менее 2/3) в гораздо большем объеме,
чем “относительно плохо интегрированные группы”.
Перспективы реструктуризации собственности крупнейших и крупных, с одной стороны, и средних по
размеру предприятий – с другой, существенно различаются. В силу размерных ограничений появление
эффективного собственника-аутсайдера на среднем предприятии гораздо более вероятно, чем на крупном.
Поэтому наиболее острой оказывается проблема реструктуризации именно крупных и крупнейших
предприятий. По мнению целого ряда экономистов, в этом процессе ФПГ могут сыграть существенную
положительную роль. Так, эксперты Всемирного банка указывают, что “в отсутствие мощных стратегических
местных инвесторов, наряду с сохраняющимися барьерами на пути вступления на рынок иностранных банков,
ФПГ становятся структурами, вероятно, способными возглавить структурную перестройку очень крупных
предприятий”5.
Некоторые авторы видят в ФПГ путь решения проблем несогласованности интересов и
оппортунистического поведения предприятий. Более конкретно, создание ФПГ рассматривается как способ
решения острых проблем, стоящих перед предприятиями в переходной экономике, например, проблемы
инвестиций6. Утверждается, что перекрестная собственность в рамках группы обеспечит согласование
интересов предприятий, что будет способствовать инвестициям в предприятия группы. Формирование ФПГ
благодаря появлению общих интересов позволит снизить трансакционные затраты сделок предприятия внутри
группы. В частности, ФПГ рассматриваются как инструмент обеспечения платежной дисциплины предприятий,
объединенных группой7.
Существенное значение имеют различия между “банковскими” и “промышленными” ФПГ. По мнения ряда
исследователей8, “промышленные” ФПГ служат формой объединения директората предприятий с целью
использования выгод “неформальных контактов” с органами власти. Тем самым деятельность промышленных
групп объективно усиливает “виртуальную” составляющую сделок в российской экономике. Напротив,
лейтмотивом деятельности “банковских” групп служит реструктуризация предприятий (в том числе смена
собственников и изменение характера менеджмента) и повышение конкурентоспособности фирм в рамках
“реальной” экономики.
Отметим, что практически никто ни из российских, ни из западных экономистов не рассматривает ФПГ как
потенциальный инструмент монополистического давления на рынки. Эффект усиления концентрации
благодаря деятельности ФПГ на большинстве целевых рынках групп относительно невелик. Однако именно
представление о монополизации как наиболее вероятном отрицательном эффекте формирования групп легло в
основу законодательных актов, составляющих нормативную основу деятельности ФПГ в России.


2. Государственная политика в отношении ФПГ
и перспективы их развития
Действующая в отношении ФПГ государственная политика ярко демонстрирует противоречие между двумя
направлениями воздействия на формирование групп: влиянием на развитие внутренней структуры фирм и на
структуру отрасли. Основная часть правил деятельности групп ставит целью предотвращение монополизации
рынков путем слияний и поглощений. Но одновременно в российских условиях эти ограничения препятствуют
развитию структур холдингового типа и сдерживают процесс совершенствования системы собственности и
управления.
Федеральный закон “О финансово-промышленных группах” от 30 ноября 1995 г. вводит достаточно строгие
ограничения на состав ФПГ. Российские финансово-промышленные группы не должны включать в себя более
25 предприятий или 100 000 рабочих, причем каждое предприятие должно иметь не более 25 000 рабочих.
Далее, законодательство не позволяет одному банку быть членом нескольких ФПГ. Дума разработала поправку
к Закону, которая отменяет это ограничение, но поправка не была одобрена Президентом. Безусловно,
российские банки находят способ обойти это ограничение: он состоит в создании банком ФПГ другого,
подконтрольного банка, который и входит в другие финансово-промышленные группы9. Отметим, что обход
действующего законодательства предполагает существенное усложнение внутренней структуры создающегося
объединения.
Существенно ограничено и прекрестное владение собственностью. В соответствии с Законом “О финансово-
промышленных группах” банк, входящий в ФПГ, не может иметь более 10% акций любой компании внутри
группы. В принципе, это ограничение представляется достаточно разумным. Эмпирический анализ
свидетельствует, что высокий уровень взаимного владения акциями ослабляет механизм корпоративного
управления и снижает выгоды группового участия, то есть является экономически неэффективным10. А опыт
деятельности холдинговых компаний в странах Восточной Азии показывает, что система перекрестного
участия в акционерном капитале дает менее конкурентоспособным компаниям возможность попасть под
покровительство более сильных, а группе фирм в целом – возможность получения больших объемов
необеспеченных долгов за счет привилегированных отношений с банками*. Кроме того, в тех странах, где
государство осуществляет прямые расходы на развитие промышленности, не предусмотренные бюджетом (так
называемые квазибюджетные расходы), такие холдинговые компании обычно являются крупными
получателями трансфертов и дотаций.
В целом правила, регулирующие деятельность ФПГ, нацелены прежде всего на ослабление угрозы
формирования на рынках крупных закрытых монополий. Но одновременно эти ограничения препятствуют
совершенствованию структуры собственности и корпоративного управления. А создание условий для
углубления интеграции предприятий является не менее важным критерием оценки государственной
экономической политики по отношению к ФПГ, чем антимонопольное регулирование. В этой связи
необходимо затронуть по крайней мере три взаимосвязанные проблемы, относящиеся к развитию интеграции:
реструктуризация собственности, налоговое консолидирование и финансирование ФПГ.
Как неоднократно отмечалось в российской экономической литературе11, оптимальным с точки зрения
совершенствования корпоративного управления служит эволюция ФПГ в сторону формирования структур
холдингового типа. Однако существующие в настоящее время законодательные правила не только не
стимулируют создания холдинговых объединений, но и налагают на их деятельность существенные
ограничения. Более того, сегодня в России не существует отдельного закона о холдинговых структурах. Есть
только некоторые положения, касающиеся холдингов, в других законах, в основном, в Законе о конкуренции и
ограничении монополистической деятельности на товарных рынках.
В частности, пункт 1 статьи 17 “Государственный контроль за созданием, реорганизацией, ликвидацией
коммерческих предприятий и их объединений” предусматривает осуществление государственного контроля “за
созданием, слиянием и присоединением объединений коммерческих организаций (союзов или ассоциаций),
если сумма их активов по последнему балансу превышает 100 тысяч минимальных размеров оплаты труда”.

*
Этим часто объясняют менее удачную деятельность корейских промышленных групп по сравнению с мексиканскими. В Мексике, где
крупные финансово-промышленные группы были организованы в форме классического холдинга, после кризиса песо связанные с
промышленными группами предприятия фактически опередили независимые компании и внесли большой вклад в восстановление
экономики за счет экспорта. В Корее трудности, испытываемые промышленными группами (преобладание заемного капитала над
собственным, низкие и продолжающие падать прибыли и т.д.) за последние годы практически стали еще острее (Khana T., Paleru K. Why
focused strategies may be wrong for emerging markets? // Harvard Business Review, July-August 1997, p. 41-52).
Лица, принимающие решения о создании, реорганизации или ликвидации таких объединений, должны
представлять в федеральный антимонопольный орган специальное ходатайство о согласии на соответствующее
институциональное изменение. В свою очередь, МАП вправе отклонить ходатайство, если “его удовлетворение
может привести к возникновению или усилению доминирующего положения соответствующей организации
или ограничению конкуренции”. Дополнительно предусматривается возможность вмешательства
антимонопольного органа с целью предотвратить “слияние и поглощение коммерческих организаций, если
сумма их активов по балансу превышает 50 тысяч минимальных размеров оплаты труда”.
Далее, статья 18 “Государственный контроль за соблюдением антимонопольного законодательства при
приобретении акций (долей) в уставном капитале коммерческих организаций в иных случаях”
предусматривает, что в предварительном согласии федерального антимонопольного органа нуждаются
“приобретение лицом (группой лиц) акций с правом голоса в уставном капитале хозяйственного общества, при
котором такое лицо (группа лиц) получает право распоряжаться более чем 20% указанных акций”, а также
“приобретение лицом (группой лиц) прав, позволяющих определять условия ведения хозяйствующим
субъектом его предпринимательской деятельности либо осуществлять функции его исполнительного органа”.
Специально указывается, что предварительного согласования требует заключение сделок, если суммарная
балансовая стоимость фирмы, приобретающей акции, превышает 100 тысяч минимальных размеров оплаты
труда, или же если фирма внесена в реестр хозяйствующих субъектов, имеющих на рынке более 35% (реестр
монополистов)*.
Тем самым налагаются существенные ограничения на слияния и поглощения, в особенности если они
осуществляются крупными фирмами. Парадокс антимонопольной политики в этой сфере состоит в том, что
соблюдение законодательства полностью нейтрализует возможные выигрыши от вертикальной интеграции*.
Помимо антимонопольного законодательства, Гражданский кодекс и Закон о предприятиях содержит
некоторые упоминания о “материнских”, “дочерних” и “зависимых” компаниях. В частности, Закон о
предприятиях устанавливает дополнительные ограничения, препятствующие развитию в России холдинговых
структур. К ним прежде всего относятся ограничения на возникновение холдингов, включающих предприятия,
которые более чем на 25% находятся в государственной собственности. Особое значение имеет запрет
материнским компаниям вмешиваться в бизнес дочерних компаний, исключая случай, когда они подписывают
особое соглашение об управлении. Более того, такое соглашение должно быть включено в уставные документы
каждой компании.
Последнее из названных ограничений имеет весьма существенное значение. На деле оно препятствует самой
идее создания холдингов, так как целью формирования холдинга как раз и служит способность вмешиваться в
бизнес дочерних компаний. Такое положение в законе представляется весьма странным и неадекватным. Оно
не дает возможность осуществить реальную эффективную интеграцию различных фирм12. Само появление в
законе этого ограничения, уникального с точки зрения мирового опыта, связано, без сомнений, с нежеланием
менеджеров предприятий уступать контроль в своих компаниях. Но тем самым оно еще раз подтверждает
актуальность проблемы оппортунизма в российских компаниях.
Таким образом, у российской холдинговой компании есть лишь две возможности для того, чтобы реально
контролировать дочерние компании. В первом случае она должна, приобретая в капитале дочерних компаний
долю, не создающую контрольный пакет, разрабатывать особые соглашения об управлении, которые должны
быть включены в уставные документы каждой из дочерних компаний. Во втором – стандартном с точки зрения
мировой практики, – случае она приобретает контрольный пакет акций и через обычный акционерный
механизм контролирует менеджмент и решения дочерних компаний. Однако в этом случае холдинговая
компания должна выполнить существующие регулирующие нормативы и получить разрешение от МАП и
ФКЦБ в связи с приобретением соответствующей доли капитала дочерних компаний. Такие административные
процедуры могут занять по крайней мере год, так как предприятия должны, как минимум, созвать общее
собрание акционеров.
Еще одним институциональным препятствием для возникновения холдингов служит проблема налогового
консолидирования. Налоговое консолидирование, безусловно, служит одним из важных факторов,
стимулирующих вертикальную интеграцию, поскольку вертикально интегрированная компания может
выиграть от экономии по крайней мере на налоге на добавленную стоимость. Действующее в России налоговое
законодательство, тем не менее, препятствует внедрению налогового консолидирования.
Вопросы консолидированного бухгалтерского учета поднимаются в нескольких российских
законодательных актах. Среди них – проект Закона “О бухгалтерском учете” от 14 июля 1995 г., принятый
Государственной Думой, но не подписанный Президентом и не вступивший в силу. Рекомендации, изданные
Министерством финансов (№ 112) 30 декабря 1996 г. и следующие международным стандартам в этой области,
легли в основу Постановления Правительства № 24 от 9 января 1997 г. Это постановление служило

*
В свою очередь, здесь необходимо вспомнить о многочисленных недостатках реестра монополистов, связанных прежде всего с
неадекватным определением границ рынка, что позволяет необоснованно включать в реестр многие фирмы.
*
Как известно, один из важных результатов так называемой модели “двойной надбавки” состоит в том, что повышение экономической
эффективности (измеряемой как сумма выигрыша потребителей и прибыли производителей) находится в прямой зависимости от доли
объединяющихся фирм на последовательных стадиях технологической переработки продукции. Аналогично, возможности
оппортунистического поведения на рынках наиболее высоки в условиях существования двусторонней монополии. Следовательно,
потенциал повышения эффективности в результате слияний и поглощений наиболее высок именно тогда, когда объединяемые фирмы
обладают довольно существенной рыночной властью на соответствующих рынках (см.: Авдашева С.Б., Розанова Н.М., Поповская Е.В.
Вертикальные ограничения в российской экономике. М.: ТЕИС, 1998; Якунина А.В. Ценообразование и вертикальная координация
продовольственного рынка. СПб: Университет экономики и финансов, 1998).
необходимым дополнением к Федеральному Закону 1996 г. “О финансово-промышленных группах”, который
декларирует, что ФПГ имеют статус консолидированных налогоплательщиков и могут готовить
консолидированные финансовые отчеты. Постановление, с одной стороны, определяет базовые правила
подготовки консолидированной финансовой информации, с другой – определяет правила подготовки
консолидированных финансовых отчетов для ФПГ. Однако на практике налоговые органы не признают ФПГ в
качестве консолидированных налогоплательщиков.
Что касается банков, входящих в ФПГ, то для них правила консолидированной отчетности регулируются
инструкцией Центрального банка РФ № 29-Р от 12 мая 1998 г. Принципы бухгалтерского учета, предложенные
в инструкции, весьма близки к международным бухгалтерским стандартам. Однако поскольку финансовая
отчетность в России совпадает с учетом для налоговых целей, непризнание Госналогслужбой ФПГ как
консолидированных налогоплательщиков и отсутствие в упомянутых выше нормативных документах
механизма внедрения предложенных принципов учета препятствует развитию консолидированного учета в
российских ФПГ, как зарегистрированных, так и неформальных.
Важным препятствием учетной и налоговой консолидации предприятий российских ФПГ служит
положение Закона об акционерных обществах, которое содержит строгие ограничения в определении
консолидированного налогоплательщика. Минимальная доля участия одной компании в капитале другой,
необходимая для признания консолидированным налогоплательщиком, составляет 80%, что довольно много
даже по международным стандартам. В настоящее время среди российских ФПГ нет ни одного,
удовлетворяющего этому требованию.
Проект нового Налогового кодекса содержит целую главу, посвященную определению понятия
“консолидированная группа налогоплательщиков”, а также правовым положениям, относящимся к таким
группам (глава 7). Однако до настоящего времени проект не вносит ясность в несколько вопросов,
существенных для внедрения консолидированного учета и отчетности в ФПГ. Во-первых, остается не до
конца понятным, как центральная компания и участники ФПГ могут создать консолидированную группу
налогоплательщиков, объединяющую финансовые учреждения и промышленные предприятия. Во-вторых,
не указывается перечень документов, необходимых для создания и официального признания
консолидированной группы налогоплательщиков. Наконец, Кодекс не содержит положений, касающихся
создания консолидированной группы налогоплательщиков с участием иностранных юридических лиц, что
весьма актуально для международных групп – крупнейших среди российских ФПГ.
Помимо несовершенства законодательства, реальная попытка внедрения отчетной и налоговой
консолидации ФПГ породила бы целый ряд противоречий между местными и федеральными органами власти.
Как отмечалось выше, существенная доля центральных компаний ФПГ зарегистрирована в Москве, в то время
как входящие в группу предприятия расположены в других регионах. Если консолидировать прибыль группы в
центральной компании, это приведет к резкому сокращению налоговых поступлений в регионах. Учитывая
растущее влияние региональных и местных администраций на правительство в последнее время, решение
вопроса о консолидировании отчетности ФПГ выглядит маловероятным.
Следует отметить, что развитию существующих ФПГ (и других промышленных объединений) в структуры
холдингового типа препятствует не только несовершенство действующего законодательства, но и система
интересов менеджеров предприятий. Действующая типичная организационная структура ФПГ отличается тем,
что не центральная компания является собственником и, следовательно, контролирует деятельность
предприятий, а напротив – предприятия, формирующие ФПГ, являются собственником акций центральной
компании. По выражению авторов комплексного исследовательского проекта13, посвященного российским
ФПГ, формируется модель “перевернутого холдинга”. Преобразование “перевернутого холдинга” в холдинг
классического типа означает утрату менеджерами входящих в ФПГ предприятий значительной части прав по
управлению и контролю. Сохранение на большинстве промышленных предприятий России системы
“инсайдерской” собственности объективно препятствует реструктуризации системы корпоративного
управления и изменению характера контрактных отношений между предприятиями.
Результаты целого ряда исследований демонстрируют, что в ближайшем будущем нельзя ожидать
существенных изменений структуры собственности на российских предприятиях. По данным опросов
менеджеров, в настоящее время доля финансовых аутсайдеров в собственности российских предприятий
составляет 10%, из них доля коммерческих банков и холдинговых компаний – соответственно 1% и 3%14.
Одновременно высшие менеджеры тех предприятий, которые в 1995 г. прогнозировали повышение доли
финансовых аутсайдеров, в том числе холдинговых компаний, в структуре собственности, в 1997 г. в качестве
одной из тенденций перераспределения пакета акций компаний на ближайшие два года прогнозировали
снижение доли финансовых аутсайдеров. Безусловно, нельзя автоматически распространять результаты,
полученные на основе ограниченной выборки, на все входящие в ФПГ предприятия. Однако в условиях
преобладания инсайдерской собственности на подавляющем большинстве российских предприятий
перспектива активной реструктуризации прав контроля над компаниями, к сожалению, представляется
маловероятной.
Наконец, третье направление влияния государственной политики на эффективность функционирования
российских ФПГ связано с проблемой финансирования инвестиционных проектов групп. Современное
состояние промышленности России не дает оснований надеяться на то, что прибыль входящих в группу
предприятий станет в ближайшем будущем заметным источником финансирования их инвестиционных
проектов. Другой потенциальный источник ресурсов – финансовый рынок России, – и до августовского кризиса
1998 г. был слабо развит. Нынешнее же состояние финансового рынка тем более не дает возможности
рассчитывать на него как на средство привлечения внешнего финансирования для промышленных
предприятий, в том числе ФПГ.
В начальный период формирования ФПГ, в 1993–1994 гг., рассматривалась идея целевой финансовой
поддержки их инвестиционных проектов. Сегодня этот вопрос фактически даже не поднимается. Причина
заключается не только в отсутствии средств в государственном бюджете на эти цели. Существенно изменился
политический контекст дискуссий о поддержке ФПГ. Политические деятели, входившие в (или оказывавшие
существенное влияние на) правительство до августа 1998 г., в целом разделяли ту точку зрения, что поддержка
ФПГ за счет средств государственного бюджета нецелесообразна, поскольку нарушает условия конкуренции на
рынках. Нынешний состав правительства, на первый взгляд, разделяет идею целевой поддержки
промышленных предприятий. Однако в условиях еще более обострившихся проблем с государственным
бюджетом существенные изменения политики в этом направлении маловероятны.
Единственным потенциальным источником финансирования инвестиционных проектов ФПГ в этих
условиях остаются банковские кредиты и инвестиции. Государственная политика на протяжении последних лет
оказывала не прямое, но чрезвычайно сильное воздействие на возможности и стимулы финансирования
банками инвестиционных проектов ФПГ. В широком контексте экономического регулирования одно из
важнейших направлений влияния на приоритеты политики банков в последние годы состояло в привлечении
средств финансовых учреждений для финансирования дефицита государственного бюджета. Высокая
альтернативная доходность препятствовала развитию инвестирования и кредитования банками
промышленности, в том числе и инвестиционных проектов ФПГ. Вторым важным фактором, препятствующим
развитию этой активности, служит сохраняющаяся и усиливающаяся незащищенность контрактов в российской
экономике. На первый взгляд, оппортунистическое поведение заемщиков банков никак не связано с
регулирующей деятельностью государства. Однако более тщательный анализ показывает, что
недобросовестность экономических агентов в выполнении контрактов в немалой степени спровоцирована
деятельностью самого государства. Во всяком случае, сложившаяся практика незащищенности интересов
кредиторов и инвесторов служит существенным препятствием повышения роли банковских кредитов и
инвестиций в финансировании инвестиционных проектов ФПГ.
Переходя на конкретный уровень, существующая система государственного регулирования налагает
определенные ограничения и на финансирование банком, входящим в ФПГ, предприятий группы. Это
относится прежде всего к действующим нормативам Центрального банка РФ. В частности, коммерческий банк
не может быть собственником более чем 25% оплаченного капитала одной компании. Сумма финансовых
вложений в одну компанию не может превышать 10% капитала банка. Наконец, существуют ограничения на
сумму долгосрочных кредитов банка промышленной компании.
Следует отметить, что эти нормативы в целом соответствуют международной практике. Но в российских
условиях подобные ограничения оказываются чрезмерно жесткими. Прежде всего это связано с тем, что
российские банки существенно мельче западных, а в российские ФПГ зачастую входят банки скромных, даже
для России, размеров. Соответственно, нормативы, связанные с капиталом банка, чрезвычайно жестко
ограничивают потенциальные финансовые потоки на предприятия группы. Далее, следует отдавать себе отчет в
том, что при действующих ограничениях на участие банков в капитале промышленных компаний банки ФПГ
не в состоянии осуществить реструктуризацию отношений собственности и выполнять роль “эффективного
собственника”.
Интегральная оценка результативности государственной политики по отношению к финансово-
промышленным группам является непростой задачей. Институт ФПГ пока оказал довольно слабое влияние на
процессы реструктуризации собственности и управления промышленными предприятиями. Одним из
доказательств этого служит наличие в российской экономике большого числа финансово-промышленных
объединений де-факто, не пользующихся статусом ФПГ. Причины этого лежат в несовершенстве

<< Пред. стр.

страница 37
(всего 41)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign