LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 2
(всего 41)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Р азвиваю щ иеся страны

-1 0 С тр а н ы с пе р е хо д н ой
э ко н о м и ко й
Р оссия
-1 5


-2 0


-2 5
1990 1991 1992 1993 1994 1995 1996 1997 1998


Рисунок 1. Темпы прироста объема реального ВВП в мире (%)
Экономический рост сохраняется в Западной Европе, как и в США, куда устремился «панический отток»
капиталов со всего мира, сбивая ставки и создавая условия для инвестиций. Развитая часть мира не движется,
как опасались одно время, к новой депрессии, но в 1998–1999 гг. ежегодный прирост мирового реального ВВП
составит менее 2%, а торговли – менее 6%. Девальвация валют создала условия для экспорта из развивающихся
стран, но ее эффект скажется не сразу.
Одной из особенностей современной глобализации финансовых рынков стало учащение финансовых шоков.
Перетоки краткосрочного финансового капитала оказываются благодеянием на один день и несчастьем на
другой. Спекулятивные бумы на финансовых рынках, ресурсы банковской системы и стабильность валют
(особенно при защите фиксированных курсов) оказались увязаны с движением международного
краткосрочного капитала. На этом фоне паническое («стадное») поведение международных инвесторов,
оперирующих капиталами, сопоставимыми с национальными бюджетами и превышающими ликвидность
национальных банковских систем, создавало неустойчивость, которая должна неизбежно взрываться
кризисами.
Тем не менее, глубинные причины финансовых крахов в странах с развивающимися рынками лежат внутри
этих стран. Создание, например, в странах ЮВА ряда отраслей промышленности и услуг, включение
национальных хозяйств в глобальную экономику в сфере движения товаров, информации и рабочей силы,
создали условия для общего экономического роста в регионе в 80–90-е годы. Но рост ВВП на душу населения
не делает страну развитой и стабильной, защищенной от внешних воздействий. Неравномерность развития
экономики, слабость национального финансового сектора, бюджетные дефициты свойственны большинству
стран – Россия здесь не исключение. Почти для всех них характерны бумы вложений в недвижимость или в
престижные объекты без развития адекватной национальной базы долгосрочных сбережений. В России
последних лет спекулятивный бум такого рода был в большой степени «заменен» бегством капиталов на уровне
нескольких процентов ВВП ежегодно: величина близкая к несобранным налогам и недостающим ресурсам для
социальных расходов и государственных инвестиций в инфраструктуру.
Международные инвестиционные банкиры подчиняются единой внутренней логике бизнеса, требующей
уравновешивания риска и доходности. По мере развития финансового кризиса в мире аналитики в крупных
международных инвестиционных банках принимали схожие решения. Их нельзя обвинять в бессердечности –
таковы правила движения капитала, принятые в мире развитых финансовых рынков. Развивающиеся и
переходные страны могут или принять эти правила игры, или не брать в долг. Выпускники одних и тех же
университетов, по сходным теориям, на одинаковых компьютерах и информации (весьма ограниченной)
анализировали риски (видимо, не те риски) вложений в развивающихся рынках. Неудивительно, что они
приходили к сходным инвестиционным решениям, пересматривая свои портфели. При этом действительная
степень рискованности российских инструментов не была понята внешними инвесторами до самого последнего
момента.
Внутренние слабости экономики развивающихся стран обусловливают катастрофический характер
изменений в направлении потоков международных капиталов. Необходимость реформ мировой финансовой
архитектуры становится все более очевидной. Нынешние международные финансовые институты не в
состоянии решать проблему предотвращения масштабных системных кризисов. Неизбежна та или иная
адаптация международной финансовой системы (и ее архитектуры) к новому «уровню недоверия» инвесторов к
развивающимся рынкам, а также к способности МФО реально решать экономические проблемы. Недаром на
Западе возобновилась дискуссия о том, в какой момент рационально либерализировать капитальные счета,
особенно в странах со слабой национальной банковской системой с тем, чтобы не подвергнуть ее риску внезапного
оттока капитала.
Российский кризис может и должен рассматриваться в глобальном контексте. Неизбежная интеграция
экономики страны в мировую экономическую систему зашла настолько далеко, что привела к появлению массы
каналов воздействия извне на развитие экономики России. Одновременно развитие (особенно кризисы) в
российской экономике стало существенно воздействовать на остальной мир. В процессе развития финансового
кризиса в России в конце 1997 г. отчетливо проявились закономерности, присущие формирующимся рынкам,
проявляющиеся в тесной взаимосвязи процессов, происходящих на этих рынках. Кризис в Азии, с одной
стороны, резко сократил готовность инвесторов к каким бы то ни было рискованным вложениям, а с другой
стороны, привлек их внимание к рискам, присущим вложениям в странах с формирующимися рынками.
Проблема ликвидности, испытываемая инвесторами в результате кризиса на каком-либо рынке, вынуждает
их продавать часть своих активов. Так, паевые фонды открытого типа должны выплачивать деньги уходящим
вкладчикам. Многие из таких фондов были созданы исключительно для вложений в формирующиеся рынки
или рынки определенного региона и, соответственно, могут продавать только эти активы для обеспечения
необходимых выплат. Инвесторы, заключившие сделку РЕПО или фьючерсный контракт по ценным бумагам
или валюте, обязаны уплатить страховой взнос при падении цен. Прежде всего, вышеописанные механизмы
приводят к ускорению падения цен на рынке, испытывающем кризис, так как значительная часть вынужденных
продаж осуществляется именно там. В случае невнесения страховой маржи в срок согласно контракту, позиция
инвестора ликвидируется. Однако низкая ликвидность рынка во время кризиса и нежелание инвесторов
фиксировать убытки побуждает их осуществлять часть продаж на сопредельных рынках.
Даже если инвесторы, понесшие потери в результате кризиса на каком-либо рынке, не испытывают острой
нехватки в деньгах, система управления рисками, обязательная для использования западными инвестиционными и
коммерческими банками, предполагает, что возможное сокращение прибыльности должно компенсироваться
меньшей рискованностью активов. Так как вложения в формирующиеся рынки относятся к категории высокого
риска, лимит на них автоматически сокращается. Желание уменьшить рискованность портфеля может также быть
вызвано ожиданиями будущей нестабильности в мировой финансовой системе, вызванными кризисом в одной из
стран.
Потери иностранных инвесторов и банков в России в 1998 г. точно оценить трудно. Видимо, это все-таки не
десятки миллиардов долларов, как считают журналисты, но все же вполне значительные и осязаемые величины
(см. табл. 3), чтобы о них долго помнить. Существенные убытки также понесли инвестиционные фонды.
Наиболее ощутимы потери были для инвестиционных фондов, специализировавшихся на вложениях в России и
СНГ. В табл. 4 приведена информация о наиболее крупных из них. Ряд фондов, включая ветерана российского
рынка «The Templeton Russia Fund», прекратили в 1998 г. операции с вкладчиками.
Кризис в России способствовал банкротству пяти хедж-фондов, использовавших в большом объеме заемные
средства (High Risk Opportunities Fund LTD, High Risk Opportunities Fund LP, McGinnis Partners Focus Fund,
McGinnis Global Fund и Russia Value Fund)5. События в России сыграли не последнюю роль также и в
фактическом банкротстве одного из крупнейших хедж-фондов – компании Long Term Capital Management,
основанной нобелевскими лауреатами Р.Мертоном и М.Шолсом. Власти США восприняли это событие как
угрозу для всей финансовой системы страны и фактически пошли на выкуп данного фонда6. В апреле 1999 г. в США
появились законодательные предложения по более жесткому регулированию хедж-фондов.
Таблица 3
Оценка потерь западных банков, связанных с Россией, в 1998 г.
Bank of America Потери в $ 220 млн за июль–август 1998 г., в основном, в
России
Bankers Trust Потери в $ 260 млн за июль–август 1998 г. от инвестиций в
России
Chase Manhattan Потери в $ 200 млн от инвестиций в России сократили чистый
доход от инвестиционных операций за июль–август до $ 160
млн
Citicorp Чистый доход за 3-й квартал сократился на $ 200 млн в связи с
убытками от инвестиций в России
CS First Boston Потери в $ 250 млн от инвестиций в российские долговые
обязательства, общие потери более $ 800 млн
JP Morgan Общая сумма активов в России $ 160 млн, потери не
сообщаются
Morgan Stanley Потери в $ 110 млн за июль–август 1998 г. от инвестиций на
формирующихся рынках, включая Россию
Nomura Securities Потери в $ 350 млн за январь–август 1998 г. от инвестиций в
России
Republic, New York Потери в $ 110 млн за июль–август 1998 г. от инвестиций в
России свели к нулю чистый доход за третий квартал.
Salomon Smith Потери от инвестиций в России в $ 360 млн с начала года,
Barney включая чистые потери в $ 150 млн за июль–август
Источник: «Russia turmoil hits banks», CNN financial network, September 3, 1998.

Банки и фонды спишут свои потери в России, но уровень российского риска останется важным фактором
для следующего поколения студентов и инвестиционных банкиров. Кризис, произошедший в какой-либо
конкретной стране, позволяет инвесторам сделать выводы об устойчивости стран со сходными
макроэкономическими и структурными показателями и о различных инвестиционных рисках. Так, падение
тайского бата продемонстрировало опасность краткосрочных займов, деноминированных в иностранной

5
«Hedge Funds Win and Lose», CNN Financial Network, September 16, 1998.
6
«World Economic Outlook», IMF, October 1998, p. 136.
валюте, и слабость банковской системы. События, происходящие во время кризиса, особенно какие-либо
неординарные действия, принимаемые правительством страны, могут быть восприняты как важный прецедент,
повышающий вероятность повторения этих событий в другой стране.
Таблица 4
Активы крупнейших фондов, специализирующихся на вложениях
в акции в России и СНГ
Название Сумма активов на Изменение активов
1.1.99 г., млн дол. за 1998 г., в %
The Hermitage 170,3 –88,6
Brunswick Russian Growth 126,1 –83,2
The Hermitage II 57,6 –88,6
Brunswick Russian Emg Equity Trust 26,6 –80,5
Rurik Investment 25,7 –77,2
Russian Prosperity 25,2 –86,1
Clariden Russia Equity 11,1 –84,2
Magnum Russia 9,0 –61,2
Источник: Micropal.

Разумеется, все национальные финансовые системы и кризисы имеют свою специфику, но важно отметить,
что российский кризис выглядит вполне «нормально» в цепочке развития мирового финансового кризиса.
Российская экономика существенно пострадала в результате кризиса в ЮВА в 1997 г., когда произошел
пересмотр фундаментальных представлений о рисках. В свою очередь «17 августа» привело к новому
радикальному пересмотру инвесторами своих представлений о рискованности финансовых инструментов стран
с развивающимися рынками. Это вызвало новый отток капиталов из этих стран. Так, неожиданно Россия
сыграла роль передаточного механизма кризиса из ЮВА в страны Латинской Америки, особенно в Аргентину и
Бразилию, значение которых для стабильности континента и экономики США весьма значительно7. Борьба с
финансовым «заражением» осенью 1998 и в первые месяцы 1999 г. состояла в попытках найти способ
остановить распространение эффекта «домино» на Бразилию путем сочетания жесткого сокращения
государственных расходов и повышения доходов (обычный рецепт МВФ) с упреждающим переходом к
плавающему курсу валюты (уроки российского «17 августа»).
Кризисы последних лет показали также важность демократии, ограничения правительственной коррупции,
опасность преобладания кланов в контроле национальных политических и финансовых институтов,
приводящих к серьезному конфликту интересов государства и кланов. Последние сыграли во многих странах
заметную отрицательную роль в развитии и решении кризисов: первыми получая информацию о состоянии
государственных финансов и намечаемых решениях, кланы автоматически действовали в своих интересах. В
большинстве стран это особенно отчетливо проявилось в вывозе капиталов и бегстве от национальной валюты,
разрушавших доверие к рынкам страны, но позволявшим сохранить часть ресурсов группы. Бегство капиталов
«национальных» финансово-политических элит обычно опережало даже действия иностранных инвесторов,
которые часто именно по этому признаку и узнавали о надвигающемся крахе.
Очередной мировой подъем может произойти тогда, когда восстановится рост в Японии и ЮВА, Латинской
Америке. Только тогда можно ожидать роста экспортных цен на сырьевые товары и увеличения роста экспорта
прямых инвестиций. Россия не смогла присоединиться к мировому подъему середины 90-х годов. Ближайшая
надежда состоит в том, что Россия будет готова к тому, чтобы присоединиться к экономическому подъему
примерно в конце 2000–2001 г. При удаче с реструктурированием внешних долгов в этот период может
начаться и возврат инвесторов в страну. Поэтому реформы должны продолжаться, чтобы экономический
подъем в России в XXI веке шел на новой основе нормального рынка со здоровыми финансовыми институтами.


4. Что не сложилось
К 1998 г. стало практически ясно, что экономическая ткань нормальной рыночной экономики в стране не
была соткана. Цели экономических агентов, условия их функционирования и реального поведения настолько
далеки от того, на чем реально базируется эффективность рыночной экономики при всех ее различиях и
вариациях, что началась полоса переосмысления как итогов, так и очередности этапов трансформационного
процесса.
Несколько утрируя, можно сказать, что удалось практически решить задачи либерализации цен и
внутренней торговли, в значительной степени – открытия страны, быстрого сокращения доли государственной
собственности и временной макростабилизации. В то же время за годы преобразований не удалось заложить
институциональные основы рыночной экономики, обеспечить соблюдение экономическими агентами правил
игры, создать массового легального и эффективного хозяина как условия реализации преимуществ частной
собственности. В данном контексте жители России не укрепили, а во многом утратили свою веру в частную
финансовую систему, что подорвало систему внутренних организованных сбережений. Налоговая система
стала одним из факторов стагнации легальной экономики.

7
Доля экспорта США в Аргентину, Бразилию и Мексику составляет примерно 13%, почти столько же составляли кредиты
американских банков в этих странах в 1997 г. в процентах от их капитала.
Предприятия в условиях неопределенности контроля и прав собственности сформировали еще в ранние
годы реформ краткосрочное целеполагание, которое делает рациональным вывоз капитала, уклонение от
налогов, подрывая тем самым процесс накопления. Разумеется, это относится не к предприятиям как объектам
макроэкономической политики, а к тем менеджерам и собственникам, которые оказались у контроля.
Государственные органы в условиях сжатия ресурсов пытались на всех уровнях компенсировать его долговым
заимствованием и (или) фактическим неисполнением своих обязательств. Укоренилась система неплатежей
предприятий друг другу, и особенно бюджету, расчеты за рубежом и прочие негативные атрибуты современной
российской экономики. Бюджетно-налоговый кризис, соответственно, неразрешим радикально при
сформировавшейся системе экономических отношений на уровне предприятий.
В предыдущем Обзоре мы отмечали, что процесс быстрой трансформации в области структурных и
институциональных реформ охватил 1992–1995 гг. Его завершение можно отметить принятием Гражданского
Кодекса в 1994 г. и естественным финальным аккордом массовой приватизации – «свопами» 1995 г. С
политической точки зрения период («ранней») быстрой трансформации завершается выборами в Думу 1995 г. и
президентскими 1996 г. Процесс либерализации хозяйственной деятельности прошел еще быстрее – за 1992–
1994 гг., включая переход российской экономики на мировые цены и прекращение прямого финансирования
бюджета Центральным банком с 1995 г. Политические события 1998 г. и «17 августа» завершили значительный
этап в истории перехода, в частности два – два с половиной года макроэкономической стабилизации на базе тех
экономических отношений на микроуровне, структурных изменений, которые сложились в 1992–1995 гг.
Совокупность действующих правил и законов, соблюдаемых как государством и его органами, так и
налогоплательщиками, обеспечивают эффективное функционирование рыночных механизмов. Ради этого и
нужны были институциональные реформы. Последние по определению не могут опережать меры в области
либерализации. Но они должны быть интегральной частью плана трансформации, а не неким последним
эшелоном реформ. В России эта часть перехода далась, видимо, еще более трудно, чем остальные.
Предложенные правила оказались столь жесткими, что их выполнение оказалось невыгодным участникам
рыночных процессов, но выгодно бюрократии и коррупции.
Переход от вседовлеющей роли социалистического государства в плановой экономике к демократическому
государству, поддерживающему свои базисные функции (закон, правила игры), лежит не только через
снижение его размеров (что само по себе правильно), но, прежде всего через изменение роли государства.
Пафос сокращения роли государства не должен затемнять важный конструктивный момент: в период перехода
к рынку государство должно совершить сложную «операцию на самом себе». Проблемы государства в России
на стадии перехода характеризуют масштабы распространения коррупции, экономических преступлений, ухода
от уплаты налогов и бегства капиталов.
Фактическая картина российской пореформенной экономики оказалась смещенной относительно
объективных целей трансформации. Финансовая элита («новые русские») сформировалась до и отчасти
«вместо» среднего класса, наиболее заинтересованного в переходе к рынку и демократии. Страна осталась в
состоянии экономического кризиса, огромного социального неравенства, плохой налоговой и слабой
административной системы. Резкий переход от квази-эгалитарного общества к латиноамериканскому типу
общества с огромным неравенством обусловил слабость среднего класса и неустойчивость политического
процесса, развитие широкой коррупции и усиление общей и экономической преступности, особенно
организованной.
Население не верит финансовым институтам, а бизнесмены держат свои ликвидные ресурсы в оффшорных
зонах, выведя их из-под контроля кредитно-денежной политики ЦБР. Механизмы сбережения и накопления в
новых условиях не сформировались – процесс дезинвестирования продолжается и через десять лет после
начала реформ. Высокодоходные слои населения сосредоточили основные сбережения. Интересы новых
владельцев предприятий оказались лежащими в рамках очень узкого горизонта немедленного обогащения
именно в силу незавершенности процессов передачи собственности в частные руки и организации системы
контроля и управления. Кризис неплатежей, уклонение от налогов и огромный (легальный и нелегальный)
вывоз капитала не являются самостоятельными изолированными явлениями (со своими «отдельными»
противоядиями), а формой вполне рационального приспособления при данных отношениях собственности и
слабом государстве. Отсюда и специфика мучительного и бесконечного процесса макро экономической
стабилизации в России – процесса собственно не трансформационного. Макростабилизация в разных формах и
масштабах – необходимость для большинства стран мира, и заключается она в координированном поддержании
внутреннего и внешнего баланса, ограничении инфляции, бюджетных дефицитов и поддержании стабильности
валют, умеренных ставок процента и на этой базе – условий для накопления капитала и сокращения
безработицы.
Достижение этих целей предполагает адекватное поведение предприятий и населения. Активно
сопротивляющаяся микросреда делает правительственную макроэкономическую политику малоэффективной,
порождает шараханье, поиск панацеи, использование внешних ресурсов без долгосрочного планирования и т. п.
Процесс реформ в России в 90-х годах первым делом создал, как это ни парадоксально, такую же уязвимую для
финансового кризиса структуру экономики, как в развивающихся странах с большей историей рыночного
развития. Мощь финансово-политических группировок и их небольших по мировым стандартам банков
базировалась на слабости промышленных компаний, низкой норме сбережений и накопления. Нерешенные
проблемы в области собственности – ключевом параметре трансформации – не позволили выйти в экономический
подъем на новой рыночной основе. Бегство капиталов, кризис неплатежей, особенно налоговых, подтолкнули к
использованию неэмиссионного покрытия дефицита через заимствования, что и вызвало в известной мере
искусственный спекулятивный бум на рынке государственных краткосрочных бумаг. Россия не успела создать
нормальную рыночную экономику на уровне сотен тысяч предприятий промышленности и торговли, но успела
создать именно тот финансовый сегмент, который в 1997–1998 гг. оказался самым уязвимым в условиях
глобализации экономики.
Процесс трансформации зашел достаточно далеко, так что даже после финансового краха угроза
контрреформации не простирается до массовой национализации. И в этом состоит достижение реформаторов
90-х годов. В то же время возникает неизбежный вопрос, что именно было сделано «не так». Создание
нормальной рыночной экономики и демократии являются естественной целью страны, которая хочет
обеспечить процветание своих граждан в современном мире. Конечная цель перехода в общей форме ясна, но
стратегия и тактика трансформации может быть различной, так же, как исторические условия развития стран
привели к созданию весьма своеобразных обществ и экономических систем в мире, объединенных глобальной
рыночной экономикой.
Сложилось несколько точек зрения на теорию и историю российской трансформации, хотя понадобится
время, спокойствие и серьезный анализ, чтобы оценить возможные альтернативы. Точки зрения разнятся,
естественно, очень широко. Левые считают трансформацию порочной по замыслу, целям и исполнению –
трудно было ожидать иного. Есть точка зрения, что реформы проводились слишком медленно, хотя трудно себе
представить, как быстро могла бы быть изменена на противоположную вся совокупность экономических
отношений в обществе, их институциональное основание.
Традиционная радикальность и бескомпромиссность отечественных экономистов уводит от спокойного
профессионального анализа. Едва ли не для всех участников дискуссии последних лет о переходе от плана к
рынку в России выбранный путь был безальтернативным: либо полностью правильным («а как иначе?»), либо
наоборот. Безальтернативность относится, как ни удивительно, не только к ключевым стратегическим
решениям в процессе перехода, но часто даже к чисто тактическим шагам. Авторов ключевых элементов
российской реформы с течением времени все труднее сыскать. Как известные западные экономисты, так и
многие отечественные специалисты все более дистанцируются не только от результатов, но и от замыслов ряда
шагов, сделанных в предыдущие годы. Наверное, все же многое можно было сделать иначе, но серьезной
профессиональной дискуссии об этом за годы реформы, пожалуй, так и не было.
Стратегия перехода стран с плановой экономикой к рынку в последние десять лет оказалась весьма
различна. Венгрия сумела избежать реструктуризации внешних долгов, сделала ставку на иностранный капитал
и опробованные методы приватизации, испытывает значительные экономические трудности, но явно лидирует
по глубине собственно трансформации и степени приближения к привычной рыночной экономике. Чехия не
имела проблем макростабилизации в начале перехода, провела ваучерную приватизацию, но пережила
банковский и финансовый кризис в 1997 г. Польша в начале своей трансформации опиралась на частное
фермерство и розничную торговлю, либерализовала цены еще при последнем коммунистическом
правительстве, прошла шокотерапию, спланировала и не использовала ваучерную схему, добилась высокой
коммерциализации госпредприятий и хороших темпов роста. Китай модифицировал, в общем, старую
политическую систему, коммерциализировал экономическую среду и демонстрирует высокие темпы роста.
Если страновые стратегии оказались так различны, процесс перехода в России, наверное, мог быть построен
сложнее.
Экономические дебаты в России в 90-е годы были довольно жестко структурированы по нескольким
направлениям: макроэкономическая стабилизация, приватизация, кризис неплатежей и налогов. Такие
достижения реформы, как либерализации цен, торговой и внешнеэкономической деятельности, выступали
естественной основой этих процессов. Комплексной проработки стратегии трансформации с учетом
объективной разности скоростей формирования рыночной экономики по направлениям и секторам так и не
сложилось. И без того длительное и трудоемкое институциональное развитие и правовое обеспечение
рыночной экономики оказались как бы отложены на второй этап реформ, тогда как либерализационные меры
были проведены достаточно быстро волевыми решениями. В известной мере это было неизбежно, но требовало
немедленных огромных усилий по формированию собственно ткани рыночной экономики: новых правил игры,
новых законов – как ограждающих свободу бизнеса от государства, так и регулирующих бизнес в интересах
общества. Институциональные условия существования и функционирования предприятий изменились еще
более радикально, чем условия существования людей: в области реформ социальной защиты, реформы
заработной платы жилищно-коммунальных условий и прочего.
На наш взгляд, исторические трансформационные процессы обладают определенными ограничениями на
скорость изменений – в основном институционального характера. Следовало бы брать в расчет не только узкие
«окна политических возможностей» для быстрых изменений, но и реальные организационно-правовые
ограничения в области интенсивности и комплексности перемен. Резкие широкомасштабные реформы без
подготовки могут быть оправданы исключительными обстоятельствами кризиса, как отчасти это было в
отношении либерализации начала 1992 г.
После августовского кризиса появилась экзотическая точка зрения, что реформы проводились достаточно
радикально и либерально только в первой половине 1992 г. Данный подход основан на отождествлении
терминов «быстрый» и «хороший» и на отказе от достижений трансформации 90-х годов ради приверженности
к чистым (бескомпромиссным) радикальным реформам либерального толка. Тем самым получается, что
радикальные реформы в России кончились именно в тот момент, когда МВФ и МБРР пришли в Россию с
идеями, технической помощью и займами. Огромные изменения происходили на протяжении всех 90-х годов,
но либерализация и попытки макростабилизации ранних лет реформ выглядят столь впечатляюще на фоне того
развала плановой экономики, который остался от горбачевской эпохи.
Ключевые нерешенные проблемы на микроуровне обусловили тщетность попыток сделать
макростабилизацию устойчивой. Государство не могло поднять налоговую дисциплину, а штрафные меры
постепенно создали такой накопленный «навес» просроченных долгов, штрафов и пеней, что сделали выход из
создавшейся ситуации простыми путями (усиление административных органов) все менее реальным.
Эффективность кредитно-денежной политики оказалась резко сниженной за счет ухода российских
предприятий в бартер, расчетов между собой в оффшорных центрах и т. п. В целом государство на переходном
периоде не смогло одновременно и сократить свою прямую экономическую роль, и создать адекватную
систему регулирования рыночной экономики.
Без серьезного микроэкономического основания макроэкономическая стабилизация не привела к общему
экономическому росту. Общий уровень накопления в стране упал примерно в четыре раза только с 1992 г. (см.
рис. 2). Снижение общего объема потребления было меньшим, но было явно «профинансировано» снижением
накопления. А изменение торгового баланса в 1998 г. повторило эффект резкого роста чистого экспорта в 1992
г.
Совершенно справедлива та точка зрения, что структурные реформы в социальной сфере (но не только)
отстали и тем самым создали огромное давление на бюджет. В то же время демократический процесс
изменения социального законодательства крайне сложен во всем мире. А в условиях тяжелого экономического
кризиса, падения реального уровня доходов и потребления большей части населения (избирателей), сократить
бюджетные расходы еще больше и «на ходу» повысить их эффективность, конечно, очень сложно. Кроме того,
на первом этапе большинство структурных преобразований связано с дополнительными расходами, а экономия
достигается позже. Бюджетно-налоговый кризис стал перманентным и угрожающим стабильности финансовых
рынков. Его особенностью была длительная довольно жесткая кредитно-денежная политика, поддержание
высокого курса рубля при неспособности государства собрать налоги.

250



200



150



100



50



0
1990 1991 1992 1993 1994 1995 1996 1997 1998

ВВП Конечное потребление Валовые инвестиции Чистый экспорт

Рисунок 2. Динамика ВВП и его компонентов (1992 = 100)
Высокий уровень процента в России в этих условиях трактуется традиционно как результат «выгребания»
средств государством. В прошлогоднем Обзоре мы подчеркивали, что неравновесие на рынках капиталов
отражало не только высокий государственный спрос на покрытие дефицита в форме продаж якобы низко
рискованных государственных обязательств. Это само по себе верно, но недостаточно для объяснения
ситуации. Точнее было бы принять во внимание и исключительно низкое предложение сбережений со стороны
населения при 5% норме сбережений в 1995–1997 гг. (1,7% в 1998 г.). Граждане поддерживали свое частное
потребление, а не сбережения, и оказали лишь ограниченное доверие финансовым институтам, за что многие
все же были наказаны в августе–сентябре 1998 г. При огромном (легальном и нелегальном) бегстве капиталов
из страны рынок капиталов оказался необычайно рискованным и дорогим. Никакие мероприятия по вливанию
средств в экономику, которая активно вывозит капиталы, не могут дать устойчивых результатов. А в 1997 г.
вывоз капитала и объем суверенного заимствования составляли величину одного порядка (см. ниже главу о
финансовом состоянии предприятий).
В этих условиях крупные (особенно экспортные) предприятия, а также многие регионы пытались
компенсировать видимую нехватку средств с помощью заимствования. То же делало и федеральное
правительство, постепенно все глубже залезая в долги. Попытка решать бюджетные проблемы за счет
заимствования (прежде всего внешнего) привела к огромным перекосам, «выгребанию» сбережений и серьезно
ограничила накопление. Общая внешняя и внутренняя задолженность всех уровней государства и частного
бизнеса достигла огромных величин без того, чтобы эти средства были ранее использованы на развитие.
Достижения трансформации и потери становятся основанием для более глубокого внимания к проблемам
защиты прав собственности, корпоративного управления, защиты прав инвесторов. Налоговая реформа, борьба
с бартером и неплатежами, изменение системы целей собственников и менеджеров предприятий взаимосвязаны
и должны будут решаться комплексно. В целом это означает, что, по всей видимости, страна стоит перед

<< Пред. стр.

страница 2
(всего 41)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign