LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 2
(всего 2)

ОГЛАВЛЕНИЕ

крепостным правом»), трудармии, широкое использование практически бесплатного
труда солдат, «шефов» из города, не говоря уже о таком важнейшем компоненте
социалистических трудовых ресурсов, как многомиллионное население «архипелага
ГУЛаг», отбросили трудовую этику народа на столетие назад. В то же время
действительно эффективные работники вышибались из седла, поскольку по-
настоящему эффективный труд предполагает определенную самостоятельность
работника, его хотя бы ограниченную, но в неких пределах гарантированную
независимость от администрирования со стороны всевозможного «начальства». А
этого система ни под каким видом допустить не могла. На мой взгляд, последние
годы подают некоторые надежды на положительные сдвиги в этом отношении.
Собственно, они уже заметны. Но быстрых и радикальных изменений ждать не
приходится.
5. Квазиэтатизм, т. е. фетишизация власти
Эта установка политического сознания означает, что политико-
государственная власть мыслится как главный, если не единственный стержень, на
котором держится все общественное устройство. Ее основными атрибутами являются
неверие в закон как эффективное средство борьбы за соблюдение прав и защиту
интересов личности, фатальная покорность любым исходящим от носителей власти
предписаниям независимо от их законности и справедливости, отождествление
государства и общества, «казенный патриотизм». (Еще Герцен уничижительно
характеризовал его как «петербургский патриотизм, который похваляется
количеством штыков и опирается на пушки».) А там, где нет веры в закон, есть вера в
непреодолимость действующего на всех уровнях и воспроизводящего себя
произвола.
Еще один стереотип, на котором стоит наш квазиэтатизм, — это боязнь хаоса,
анархии, которые якобы наступят, стоит только чуть «отпустить вожжи». Логически
ясно, что тут происходит несложная подмена понятий — свобода подменяется
хаосом. Однако формальная логика, как известно, никогда не была сильной стороной
массового сознания. Так или иначе, но сама идея свободы остается для обывателя
непривычной и пугающей. Куда привычнее для него, например, полуосадное
положение со всеми его атрибутами. И люди, прожившие всю свою жизнь, ощущая
себя подданными всесильного тоталитарного государства, настолько привыкли к
этому состоянию, что теперь чувствуют себя как-то неуютно. Однако на самом деле
они боятся не столько «анархии», сколько необходимости индивидуального
ответственного выбора, составляющего один из непременных элементов свободы,
необходимости самим принимать решения. С этим, по-видимому, связаны
эмпирически зафиксированная «тоска по застою», а также ориентация на
восстановление строгого государственного контроля над экономикой и торговлей, на
укрепление «порядка».
6. Консервативный национализм
В разных вариантах он сейчас весьма громко заявляет о себе. Комплекс
связанных с этим явлением проблем чрезвычайно многогранен, тонок, и я ни в коей
мере не намерен сейчас походя его обсуждать. Но поскольку не упомянуть его в
наборе элементов консервативного синдрома просто нельзя, ограничусь одним
замечанием общего характера.
Думается, в основе многих форм национализма (включая шовинизм) лежит
глубоко замаскированный, по большей части неосознанный комплекс
неполноценности. Базирующаяся на нем идеология проникнута духом поиска
постороннего «козла отпущения», т. е. возложения ответственности за собственные
беды и неудачи не на самих себя, а на неких злокозненных инородцев. Погромный
потенциал такого рода «неопочвенничества» может обращаться и часто обращается
как на любые национальные меньшинства внутри страны, так и на соседние этносы.
Примеров его, увы, немало и в самых разных частях бывшего СССР, и в самой
России.
Однако для себя я считаю нравственно необходимым в первую очередь
говорить о подобных явлениях внутри моей собственной нации — о возрождении
российского шовинистического сознания. Горько, да, пожалуй, и не нужно
перечислять симптомы того самого комплекса неполноценности, который, казалось
бы, уж никак не должен быть присущ нашей великой нации, для коей к тому же
открылось сейчас необозримое поле деятельности по «обустройству» собственной
жизни и страны вместо поиска иноплеменных «злоумышленников», якобы
замысливших извести живущий на богатейшей земле 150-миллионный народ с его
тысячелетней культурой.
7. «Стихийный народный империализм»
«Стихийный народный империализм» тесно сопряжен с национализмом.
Обычно понятие империализма применяют к государственно-идеологическим
сферам. Однако существует и империализм «народный», присущий так называемым
простым людям. Любопытно, что явление это носит интернациональный характер и
свойственно, например, французскому (а до 1945 г. — и немецкому) массовому
сознанию, может быть, даже больше, чем российскому. Нередко можно слышать, как
обыватель с кругозором, ограниченным его предельно далекой от международной
политики повседневностью, который наверняка никогда не слышал о геополитике,
уверенно рассуждает в почти классических ее категориях «государственных
интересов», «естественных границ», «жизненного пространства»,
«интернационального долга» и т. п.
В СССР применительно к азиатской части страны упор делался на
«цивилизаторскую миссию» России на Востоке. Применительно же к Восточной
Европе и Прибалтике главный тезис звучал (и звучит) приблизительно так: «Мы-де
их освободили, а они, неблагодарные, не захотели жить по-нашему!» При этом
«святой простоте» почему-то не приходит в голову, что «освобождение»,
сопровождающееся стремлением принудить «жить по-нашему», называется не столь
возвышенно, а совсем иначе.
Могут возразить, что вся эта народная империалистическая психология
сложилась отнюдь не спонтанно, а внушена по идеологическим каналам Однако если
это и справедливо, то лишь отчасти. Как свидетельствует история мощнейшей
советской системы массовой пропаганды, она, за немногими исключениями, бывала
по-настоящему эффективной лишь тогда, когда ей удавалось «оседлать» уже
существовавшие в массовом сознании представления. В данном случае пропаганда
служит лишь усилителем глубинных стереотипов традиционалистского сознания,
отражающих настороженную неприязнь ко всякого рода «чужакам», «немцам», и,
манипулируя ими, направляет эту неприязнь против того «врага», возмущение
которым в данный момент больше всего отвечает потребностям текущей политики.
8. Система моральных уловок и самооправданий
Активная гражданская позиция, развитое чувство социальной
ответственности, инициативное поведение людей — все это относится к числу
решающих человеческих предпосылок успеха происходящих преобразований.
Соответственно, уход от ответственности, психология «маленького человека»,
конформизм сознания и поведения являются их серьезными морально-
психологическими тормозами. Однако чаще всего они не выступают в явном зиде, а
посредством защитных механизмов сознания приобретают превращенные формы,
которые, анестезируя совесть, позволяют человеку «сохранить лицо» перед другими
и перед самим собой. Назовем наиболее типичные для советского времени
разновидности таких механизмов: мораль «рабочей лошадки», предполагающая
невмешательство в любые служебные, а тем более гражданские и политические
коллизии за пределами круга прямых дел, «за которые платят деньги»; философия
собственного бессилия и всесилия любого «начальства» («А что я могу сделать?»
«Они меня в бараний рог согнут!» — вот ее наиболее расхожие клише);
подчеркнутая лояльность ко всему исходящему от власти, на деле маскировавшая
прагматичный карьеризм, обывательское желание застраховаться от любых
неприятностей; двойная и тройная мораль, откровенное возведение морального
релятивизма в жизненный принцип; позиция «фиги в кармане», одновременно и
анестезировавшая совесть, и не ставившая под угрозу личное благополучие В
нынешних условиях конкретные формы этих защитных механизмов претерпели
определенные изменения, однако их суть — «самоиндульгенция» — осталась
прежней.
Впрочем, за последнее десятилетие степень распространенности подобного
рода стереотипов сознания сократилась. Люди постепенно начинают чувствовать
себя активными субъектами происходящих в стране процессов, от которых на самом
деле многое зависит.
Конечно, разные компоненты консервативного синдрома в неодинаковой
степени работают против прав человека. Их главная опасность состоит в том, что они
действуют не по отдельности, а в своей совокупности, создавая как бы «системный
контрэффект». Вследствие этого в целом консервативный синдром в различных
своих формах и компонентах остается очень существенным фактором нашего
общественного сознания, а может быть, и главным препятствием на пути обновления
общества, реального обеспечения прав человека. Поэтому политиканы и демагоги,
рассчитывающие после косметических перемен вновь пустить страну по накатанной
колее, в рамках которой человеку во всех вариантах остается лишь роль «винтика»,
имеют шансы на успех только в том случае, если им удастся «оседлать»
консервативный синдром.
Реформаторам же, чтобы помочь обществу преодолеть этот синдром,
необходимо четко знать его конкретные формы и социальные адреса. Поэтому
исследование этих проблем представляется одной из важнейших практических задач,
и я позволю себе предложить некоторые гипотезы для его социологического анализа.
СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ ГИПОТЕЗЫ
1. Главный социально-психологический фактор, обусловливающий наличие в
обществе серьезной социальной напряженности, — противоречие между курсом на
развитие рыночной экономики и гражданского общества и консервативным
синдромом общественного сознания, включающим такие компоненты, как
антииндивидуалистская социальная установка, уравнительная психология, слабая
развитость этики свободного и ответственного труда, предпочтение
гарантированного «пайкового» минимума риску, связанному с
предпринимательством, перекладывание личной ответственности на
государственные и общественные институты, националистическо-державный
комплекс и др.
2. Резкая, во многом полярная смена официальной государственной идеологии
в условиях предшествующего долговременного насаждения в обществе
тоталитарного мышления вызвала социальный шок, утрату «смысла жизни»,
ценностных ориентиров у значительной части старшего и среднего поколений,
недооценку прав и свобод человека.
3. Во всех возрастных и социальных группах описанная в предыдущей
гипотезе ситуация разрушения прежней системы ценностей и правил социальной
«игры» (в целом вынужденно соблюдавшихся даже теми, кто не разделял
официальных ценностей) значительно опередила конструктивный процесс
формирования новой, альтернативной системы ценностей и правил «игры», что в
свою очередь привело к характерному для кризисных этапов общественного развития
росту аномии, вседозволенности В зависимости от других личностных или
социальных характеристик это активизирует либо пассивную, либо активную
социальную установку «безнормативной личности». Первая предполагает разные
формы социального саморазрушения (уход в себя, опускание на социальное дно и т.
п.), вторая — озлобленность и агрессивное стремление «выжить» ценой попрания
любых моральных, социальных и юридических норм, в том числе и в разных формах
преступного поведения. Здесь, в частности, кроется одна из причин скачкобразного
роста преступности в стране.
4. В сознании людей происходит «поиск врага» по классической схеме «кто
виноват?». Знание конкретных адресатов социального гнева позволит хотя бы
смягчить его проявления посредством блокирования его каналов экономическими,
пропагандистскими, социальными и другими мерами.
5. Масштаб коррупции в аппарате управления, превышающий по размаху
даже брежневские времена, — одна из серьезных причин сужения социальной базы
реформ и роста социальной напряженности.
6. Проводившаяся в течение многих десятилетий политика уничтожения не
только класса собственников, но и собственнического («буржуазного») сознания, а
также серьезные недочеты, допущенные в ходе приватизации и развития
предпринимательства, привели к тому, что интенсивно формирующийся «класс»
новых богатых людей во многом обладает, криминальными или полукриминальными
чертами, что в свою очередь создает в его лице нового «козла отпущения», ослабляет
морально-психологическую поддержку реформ и социальную установку на
собственную предпринимательскую или иную рыночную активность.
7. Значительная часть населения, несмотря на свою внешнкж электоральную
активность, все еще занимает пассивно-выжидательную позицию, т. е. находится в
состоянии нового общественно-политического выбора.
8. Распространенная «тоска по застою» — естественный психо логический
феномен поиска символа стабильности в нынешнее предельно нестабильное время,
как и явно неадекватный, но работающий миф о советском «золотом веке» как
противовесе нынешней неблагоприятной ситуации.
9. Несмотря на шумную саморекламу и повышенное внимание со стороны
СМИ, на деле ни монархическая, ни сталинистская модель общества особой
популярностью не пользуется.
10. Подлежат выяснению структура, удельный вес и распределение: а)
«социального актива» политики реформ, б) «групп поддержки» по каждому из
основных направлений реформ.
11. По-прежнему влиятельны патерналистско-подданические политические
ориентации, предполагающие: а) надежду на «доброго царя» (автократического
политического лидера), б) слабую развитость чувства личной социальной
ответственности, в) низкую степень готовности лично участвовать в «обустройстве»
даже собственного будущего и будущего своей семьи.
12. Одна из главных причин недоверия нынешним властям — отнюдь не их
отказ от социалистической фразеологии и вообще от «социализма», а, напротив,
огромная степень преемственности как в персонах, так и в стиле действий в среде
номенклатуры и политической элиты («те же люди и повадки, только лозунги
другие»).
13. Все же постепенно социальная база консервативного синдрома сужается,
хотя в целом кардинальных перемен в этом плане можно ожидать лишь со сменой
поколений на ведущих социальных ролях.
14. Одновременно и с теми же трудностями и ограничениями в массовом
сознании формируется альтернативный «синдром модернизации».
15. Однако по мере развития этих процессов проявления консервативного
синдрома будут приобретать все более активные и нетерпимые формы (феномен
«обострения классовой борьбы»).
16. В частности, «классическая» т. е. социалистическая, форма
консервативного синдрома будет уступать место его различным националистическим
и другим экстремистским формам.
17. На позитивные перемены работают, в частности, различные формы
морального отречения от прежних ценностей и символов, покаяния, обеспечиваемые
средствами искусства, массовой информации, религии. В частности, очень бы
способствовала нравственному оздоровлению общества любая форма так и не
состоявшегося «суда над КПСС».
18. Недостаток терпимости к людям, придерживающимся других взглядов, —
серьезный самостоятельный источник социальной напряженности.
19. Низкий уровень веры в закон, в реальность прав и свобод человека, в
эффективность правового пути решения проблем подрывает реформы, порождает и
воспроизводит в обществе конфликтный потенциал.
Между примерно равноценными по численности группами носителей
консервативного синдрома и синдрома модернизации находится численно
преобладающая группа так называемого социального «болота». Успех в привлечении
этой средней части электората на свою сторону во многом определяет исход
политической борьбы на тех или иных выборах. В плане же среднесрочном именно
понимание динамики, социальной базы и перспектив названных синдромов позволит
спрогнозировать характер того общественного выбора, который уже в течение
нескольких лет мучительно делает Россия и который к концу столетия, видимо,
должен быть сделан окончательно.
При этом выбор в пользу открытого общества (если он состоится) отнюдь не
предполагает отказа от нашего национального наследия, как пугают нас некоторые
недобросовестные оппоненты. Это невозможно, да и не нужно. Зачем, например,
отказываться от таких традиционных российских качеств, как напряженный интерес
к «последним вопросам Бытия» или хлебосольное гостеприимство? И вряд ли в
будущей России интеллигенция полностью утратит тот особый духовный статус,
который отличал ее на протяжении двух последних столетий и не имел аналогов в
западном мире (хотя эта ситуация интеллигентской исключительности принесла
обществу не только благо, но и зло).
В свое время Ф. Рузвельт сказал: «Одному поколению многое дано, с другого
много спросится, а некоторые поколения встречаются со своим будущим». Мы
встретились со своим будущим. Сейчас оно открыто для разных сценариев развития,
и мы в отличие от тех, кто был до нас, держим его в собственных руках. Так что
жаловаться в случае, если мы опять изберем старую колею, будет не на кого.
В завершение хотел бы вновь обратиться к К. Попперу, поскольку считаю, что
его концепция очень важна для понимания нынешней российской ситуации. Переход
от общества закрытого, где индивид растворен в коллективности, получая взамен
иллюзию защищенности, к обществу открытому, где он свободен и должен сам
принимать личные решения, Поппер считал глубочайшей и еще далеко не
завершенной революцией в истории. Такой переход неизбежно сопряжен со страхом
свободы, с попытками вновь захлопнуть уже отворенную дверь. И процесс
действительно можно задержать. В истории так случалось. Но это приносило людям
лишь новые беды. Вернуться в мнимый «утраченный рай» тоталитаризма
невозможно. «Для вкусивших от древа познания рай потерян. Чем старательнее мы
пытаемся вернуться к героическому веку племенного духа, тем вернее мы в
действительности придем к инквизиции, секретной полиции и романтизированному
гангстеризму... Нам следует найти опору в ясном понимании того простого выбора,
перед которым мы стоим. Мы можем вернуться в животное состояние. Однако если
мы хотим остаться людьми, то перед нами только один путь — путь в открытое
общество. Мы должны продолжать двигаться в неизвестность, неопределенность и
опасность, используя имеющийся у нас разум, чтобы планировать, насколько
возможно, нашу безопасность и одновременно нашу свободу»5. Хотя автор и не
пользуется правозащитной терминологией, представляется, что от того, в пользу
какого из вариантов будет решена поставленная им дилемма, во многом зависят
перспективы утверждения и реальной правовой защиты прав человека в сегодняшней
и особенно в завтрашней России.




5
Поппер К. Указ. соч. Т. 1. С 248. 112

<< Пред. стр.

страница 2
(всего 2)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Copyright © Design by: Sunlight webdesign