LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 4
(всего 6)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

В. И. Серебровский, Договор страхования в проекте Гражданского кодекса Союза ССР, «Проблемы социалистического права», 1939, № 1.
В. И. Серебровский, Договор страхования жизни в пользу третьего лица. Ученые труды ВИЮН, 1947, вып. IX.
Теория права и государства, учебник, составленный Институтом права Академии наук СССР, 1948, гл. XII.
Е. А. Ф л ей ill и ц, Ответственность государственных органов за имущественный вред, причиняемый должностными лицами, 1948.
Е. А. Ф л ей ш и ц. Обязательства из причинения вреда, сборник «Советское право в период Великой Отечественной войны», 1948, т. 1, гл. V.
Е. А. Ф л ей in и ц. Ответственность государства за вред, причиняемый должностными лицами, сборник «Труды научной сессии Всесоюзного института юридических наук 1—6 июля 1946 г.», 1948.
X. И. Шварц, Значение вины в обязательствах из причинения вреда, 1939. 3. И. Ш к ундин. Плановое задание и договорное обязательство, «Советское государство и право», 1940, № 7.
3. И. Шкунди н, Обязательство поставки товаров в советском праве, 1948.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ Глава VI
ИСПОЛНЕНИЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ § 36. Вводные замечания
1. Исполнение обязательства есть совершение того действия, которое необходимо для удовлетворения права требования кредитора. С исполнением обязательства его цель достигнута и обязательство прекращается.
Обязанность исполнения лежит на должнике; .однако' в некоторых случаях обязательство может быть исполнено и третьим ЛИЦО.М.
Право требования исполнения принадлежит кредитору; ему же, как правило, должно быть произведено исполнение. Законом или соглашением стороя может быть предусмотрено исполнение обязательства третьему лицу.
Кредитор не только имеет право получить исполнение, но и обязан принять исполнение, предложенное ему в соответствии с законом и договором; он обязан оказать должнику содействие в исполнении. В обязательствах между социалистическими организациями, направленных на выполнение плановых заданий, обе стороны — должник и кредитор — в равной мере обязаны каждый со своей стороны выполнить все действия, необходимые для того, чтобы данное обязательство было исполнено. Здесь эта обязанность каждой из сторон является не только, обязанностью ее в отношении другой стороны, но прежде всего обязанностью перед Советским государством.
2. Наше гражданское право требует от каждого участника нашего, гражданского оборота строгого соблюдения обязательств, которые на него возложены советскими законами и подзаконными актами и которые приняты им на себя по договору, совершенному в соответствии с советским законом. Начало строгого-. соблюдения обязательств есть одно из основных начал социалистического права.
В СССР, где нет ни экономических кризисов, ни безработицы, где народнохозяйственная жизнь определяется народнохозяйственным планом в интересах увеличения общественного богатства, неуклонного подъема материального и культурного уровня трудящихся, укрепления независимости СССР и усиления его

обороноспособности, — созданы, впервые в истории человечества, все необходимые экономические и идеологические предпосылки для проведения в жизнь начала строгого' соблюдения обязательств '.
Эти начала неукоснительно проводятся в жизнь в области отношений между всеми участниками нашего гражданского оборота.
Исправное и своевременное исполнение обязательств имеет огромное значение в сфере взаимоотношений между социалистическими организациями. Здесь оно является одним из необходимых условий выполнения народнохозяйственного плана.
В деле своевременного, сверхсрочного, а также качественно безупречного выполнения обязательств, направленных на выполнение плана, первостепенную роль играет социалистическое соревнование между отдельными предприятиями, между цехами в составе данного предприятия, между отдельными работниками и та большая работа, которую ведут партийные организации, воспитывая советских людей в духе советского патриотизма, организуя их на великое дело строительства коммунистического общества. Серьезная неисправность в соблюдении сроков по обязательствам, опосредствующим выполнение планового задания, встречает решительное осуждение со стороны советского общественного мнения, находящего свое выражение в резолюциях партийных и профсоюзных общих собраний работников данного предприятия, is статьях и письмах рабочих и сельских корреспондентов, помещаемых в органах нашей периодической печати.
Государственное принуждение в отношении отдельных нарушителей договорной дисциплины по обязательствам между социалистическими организациями выражается прежде всего, в санк-
' В соответствии с теми классовыми целями, которым в капиталистическом обороте служит договор (оформление связи между товаровладельцами, оформление наемного рабства рабочих), буржуазные юристы давно провозгласили «святость» договорных обязательств. Однако подобные их декларации носили всегда лицемерный характер, а ныне — в период империализма — являются прямой фальсификацией, ибо «святость договора» никогда не препятствовала крупному капиталисту нарушать свои обязательства в отношении своего более слабого в экономическом отношении контрагента, а ныне — в эпоху империализма — буржуазные суды неизменно санкционируют отступления от договоров во всех тех случаях, когда это вызывается -интересами их хозяев—финансовой олигархии. Одним из проявлений такого отношения судов к договорным обязательствам является возрождение в судебной практике капиталистических стран оговорки rebus sic stantibus, дающей возможность суду в тех случаях, когда этого требуют интересы монополистического капитала, отменять договоры или изменять их содержание под предлогом изменившихся обстоятельств. Названная оговорка (clausula rebus sic stantibus), появившаяся в буржуазном праве с 1917—1918 гг. (с началом общего кризиса капитализма), является ярким примером того, как. буржуазия ныне готова «рвать свою собственную законность» (Лени п), когда это вызывается ее интересами.









ц.иях гражданского права. Кроме того, законом предусмотрено применение в определенных случаях административных мер и , санкций уголовного права. • 1
В настоящей главе мы рассмотрим ряд общих вопрособ, касающихся исполнения гражданско'-правацых обязательств. Сюда относятся вопросы: о предмете (в частности, о качестве) исполнения, о сроке исполнения, о месте и способах исполнения; о том, в каких случаях допускается исполнение третьим лицо и исполнение третьему лицу; о порядке установления кредиторских прав.
Вопросы, касающиеся гражданско-правовых последствий неисполнения обязательств, будут рассмотрены в гл. VII.
§ 37. Предмет исполнения и замена исполнения
1. Действие, которое совершается во исполнение обязательства, иногда является одним из нескольких действий, составляющих предмет обязательства (альтернативное обязательство), а иногда заменяет собой действие, составляющее предмет обязательства (факультативное обязательство, замена исполнения). Об альтернативном и факультативном обязательствах сказано выше. Здесь необходимо рассмотреть вопрос о так называемой замене исполнения.
Замена исполнения отличается от факультативного обязательства следующим: факультативное обязательство содержит условие о праве должника заменить действие, составляющее предмет обязательства, определенным другим действием. В отличие от этого, замена исполнения имеет место тогда, когда — при отсутствии такого условия в обязательстве — кредитор взамен действия, которое обязан совершить должник, принимает другое действие в качестве суррогата исполнения; обязательство в этом случае считается исполненным и погашается в момент принятия кредитором замены исполнения. Например, завещатель возложил на наследника обязанность выдать третьему лицу из состава наследства пианино, но это' последнее лицо принимает взамен пианино денежный эквивалент.
2. От замены исполнения следует отличать предоставление с целью исполнения ' (платежа). Например," завещатель возложил на наследника обязанность из денежных сумм, оставшихся в составе наследства, приобрести пианино и передать последнее третьему лицу (отказополучателю), а отказотюлучатель принимает от наследника деньги с поручением купить для себя пианино. Обязательство наследника здесь считается выполненным не в момент принятия отказополучателем денег, а лишь после того, как отказополучатель приобретет пианино.
Замена исполнения и предоставление с целью исполнения (платежа) во взаимоотношениях, между социалистическими орга-

низациями допускается лишь, если это не противоречит плану и порядку расчетов между социалистическими организациями.
Различие между «заменой исполнения» и «предоставлением с целью исполнения» нашло свое отражение в определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР от 29 июня 1949_ г. по иску Чарчияна к Каспарову о взыскании 910 руб. («Судебная практика», 1949, № 10). Чарчиян в 1945 году далКаспарову взаймы 2000 руб., получив от последнего свидетельство сберкассы на имя Каспа-рова на получение специального вклада. В течение трех лет долг погашался получением денег из сберкассы по отрывным талонам означенного свидетельства. В сентябре 1945 года Черчиян предъявил иск к Каспарову о взыскании оставшихся непогашенными 910 руб., «так как свидетельство на получение вклада, ввиду конверсии, не может служить ему компенсацией следуемой суммы». Народный суд иск удовлетворил, а Верховный суд Лзер-байджанской ССР решение .народного суда отменил и в иске истцу отказал. Верховный суд Азербайджанской ССР при этом исходил .из того, что передачей свидетельства сберкассы на получение специального вклада ответчик, как должник, свое обязательство перед истцом, как кредитором, погасил. Судебная коллегия по' гражданским делам Верховного суда СССР (куда дело перешло по' протесту Председателя Верховного суда СССР) определила, что «одиН лишь факт передачи свидетельства еще не гарантировал истцу уплаты долга ответчиком». Правоотношения сторон вытекают из договора займа: в силу ст. 222 ГК, Азербайджанской ССР заемщик обязан возвратить заимодавцу полученную 'сумму денег, а поскольку ответчик этого' не выполнил, народный суд правильно своим решением обязал его погасить долг».
Это определение Верховного суда СССР основано на том, что передача свидетельства сберкассы была не заменой исполнения, а предоставлением с целью исполнения.
§ 38. Качество исполнения
1. Важнейшим вопросом исполнения является вопрос о качестве исполнения. Под «качеством исполнения» в нашей арбитражной практике обычно понимают качество продукции, составляющей предмет исполнения по договору поставки. В этом смысле о качестве исполнения говорят в связи, например, со сдачей-приемкой товаров по качеству (в отличие -от сдачи-приемки товаров по количеству).
В более широком смысле можно говорить о качестве исполнения по обязательству, направленному вообще на передачу или
18 Зак. 1779. Общее учение об обязательстве
изготовление вещей (т. е. не только по купле-продаже или подряду, но и по имущественному найму и др.) '.
Гражданский кодекс касается вопроса о качестве исполнения (во втором из указанных выше значений) в ст. 108, которая гласит:
«Если предмет обязательства определен только родовыми признаками и право выбора не предоставлено законом или договором одной из сторон или третьему лицу, должник обязан доставить предмет не ниже среднего качества».
Вопросу о «качестве исполнения» по договору купли-продажи посвящены ст. ст. 195—198 ГК, по договору подряда ст. ст. 226—229 ГК ".
Однако надо' иметь в виду, что в вопросе о качестве исполнения подряда, поставки и некоторых других обязательств между социалистическими организациями для применения указанных норм Гражданского кодекса не остается места ввиду многочисленных специальных конкретных правил, касающихся ассортимента, комплектности и качества отдельного вида товаров в обороте между социалистическими организациями и специальных 'правил о порядке производств.а подрядных работ в капитальном строительстве. Этот обширный нормативный материал должен быть рассмотрен в главах курса, посвященных договорам поставки и подряда.
В общем учении об обязательстве необходимо рассмотреть только' те общие начала, которые положены в основу регулирования этих обязательств между социалистическими организациями. От качества исполнения этих обязательств зависит дальнейшее укрепление и развитие всего советского товарооборота.
Регулирование правовых вопросов, связанных с обязательством поставки высококачественных товаров, с высококачественным исполнением подрядных работ и т. д., неразрывно связано с общим вопросом о качестве нашей промышленной и сельскохозяйственной продукции.
2. На XVIII съезде ВКП(б) товарищ Сталин указал на необходимость «улучшить качество выпускаемых товаров, прекратить выпуск некомплектной продукции и карать всех тех товарищей, невзирая на лица, которые нарушают или обходят
' Постановления, соответствующие всем указанным здесь статьям Гражданского кодекса РСФСР, имеются также в гражданских кодексах других союзных республик.
^ О качественной стороне исполнения в наиболее широком смысле слова можно было бы говорить применительно к любому обязательству, например. по договору поручения (ст. '252 ГК), комиссии (ст. 275-е ГК). В этом смысле понятие «качество исполнения» совпадает с чрезмерно широким и недостаточно определенным понятием «надлежащего исполнения».

законы Советской власти о качестве и комплектности продукции» '. '1
В повышении качества промышленных изделий достигнуты с тех пор огромные успехи. Большую роль в этом деле сыграла широкая творческая инициатива рабочих, инженеров и техников промышленности, поддерживаемая и возглавляемая партийными организациями.
Для осуществления требований Партии и Правительства о дальнейшем повышении качества продукции созданы у нас все необходимые условия: советские предприятия вооружены первоклассной техникой, обладают высококвалифицированными кадрами рабочих и инженеров. Сознание советскими людьми того, что они работают на свой народ, их стремление работать по-новому, ломая и превышая старые нормы, является могучей движущей силой на пути постоянного дальнейшего улучшения качества и увеличения количества продукции в промышленности и сельском хозяйстве. Это сознание находит свое выражение в массовых движениях за высокое качество продукции. Но имеются еще отдельные случаи отставания в отношении качества продукции.
В настоящее время, когда наше народное хозяйство' находится Hfi новом подъеме, ведется борьба за повышение качества по всей номенклатуре изделий.
«Все отрасли нашей промышленности, все наши предприятия действуют не изолированно друг от друга, а как единая хозяйственная 'система. В этих условиях выполнение каждым предприятием плановых заданий по номенклатуре, выпуск продукции все более высокого качества составляют важнейшую государственную задачу. Так, повышение качества коксующихся углей является необходимым условием повышения качества металла. Высокое качество металла в свою очередь составляет основу для выпуска все более совершенных и прочных машин. Производство машин — 'путь к дальнейшему техническому прогрессу, к росту могущества нашей Родины, к выпуску все лучших по качеству и все более разнообразных по ассортименту товаров для населения» (см. передовую в «Правде» 12 августа 1949 г.).
Наряду с воспитательными мерами воздействия в отношении отдельных предприятий и лиц, не добившихся надлежащего высокого качества своей продукции, наше государство принимает меры принуждения, используя для этого средства административного контроля, а также санкции уголовного и гражданского права.
В ряде правительственных решений подчеркнуто, что план предприятия должен считаться выполненным лишь в том случае,
'Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11-е, стр. 445,
если он реализован не только по количеству, но и по установленному ассортименту и качеству продукции.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 июля 1940 г. определено, что выпуск недоброкачественной и некомплектной продукции и выпуск продукции с нарушением обязательных стандартов является противогосударственным преступлением, равносильным вредительству (см. ст. 128-а УК РСФСР и соответствующие статьи уголовных кодексов других союзных республик).
Наконец, одним из важных средств в борьбе за качество является договор поставки, содержащий точные требов.ания по качеству товаров, и имущественная ответственность поставщика за несоответствие поставленных товаров обусловленным в договоре поставки требованиям ассортимента, качества и комплектности. Для того, чтобы эти санкции оказались действенными, покупатели должны внимательно контролировать выполнение поставщиками обязательств по заключенным договорам и в случае обнаруженных нарушений предъявлять соответствующие требования.
Торгующим организациям запрещено принимать от промышленности товары низкого качества и ассортимента, не отвечающие спросу населения. В соответствии с указаниями Правительства заключенные на 1949 год договоры поставки товаров предусматривают более жесткие, чем раньше, требования к поставщикам в части ассортимента, качества, упаковки, сроков поставки, отгрузки товаров мелкими партиями, а также увеличение размера санкций в пользу торгующих организаций за нарушение этих условий.
3. Из сказанного можно вывести общее начало о качественной стороне исполнения разного рода обязательств между социалистическими организациями: вытекающие из плановых заданий и выраженные в соответствующих договорах условия, относящиеся к качеству исполнения, подлежат обязательному соблюдению обеими сторонами: должник (поставщик, подрядчик) обязан чинить исполнение с соблюдением требований, касающихся качества предмета обязательства; кредитор (покупатель, заказчик) не имеет права принять исполнение, нарушающее эти требования. Соблюдение согласованных между сторонами (в соответствии с действующими законами, постановлениями Правительства и плановыми заданиями) условий о качестве исполнения является обязанностью каждой стороны в обязательстве. Это также их обязанность в отношении Советского государства. Кредитор (покупатель, заказчик), не получивший исполнения надлежащего качества, обязан использовать свое право' на предъявление соответствующей претензии к должнику (поставщику, подрядчику) .

Конкретизация этого общего — исходного — начала может быть дана лишь в разделах, посвященных отдельным видам обязательств.
§ 39. Срок исполнения
1. Срок исполнения обязательства определяется наступлением определенного момента во времени, когда должно' последовать исполнение обязательства или исполнение одного из действий, составляющих содержание обязательства.
Срок может быть определен путем указания точной календарной даты (например, «10 марта 1950 г.»), или путем указания периода времени, по истечении которого этот срок наступит (например, «через год, считая от момента заключения договора»), или путем указания события, которое непременно должно наступить (например, «с открытием навигации» на такой-то реке). Если исполнение действия поставлено в зависимость от наступления события, которое может и не наступить (например, «в день утверждения данной сметы на работы по' строительству»),— то. налицо не срок, а условие.
2. Срок исполнения обязательства может быть установлен законом или другим актом государственной власти. Так, например, согласно постановлению СНК СССР от 5 мая 1940 г. (СП СССР 1940 г. № 15, ст. 364) оплата стоимости предприятий, зданий и сооружений, передаваемых кооперативными (общественными) организациями государственным органам и государственными органами кооперативным (общественным) организациям, производится в пятилетний срок, если соглашением 'между соответствующими ведомствами и кооперативными центрами (центрами общественных организаций) не установлен более краткий срок; платежи начинаются по истечении года с момента фактической передачи и производятся равными частями,
Срок исполнения договорного обязательства (поскольку этот срок не установлен в законе) должен быть установлен в соответствующем договоре: согласно ст. 130 ГК срок считается существенным условием договора '. В договорах поставки между социалистическими организациями должны быть указаны сроки сдачи товара как общий, так и частичные (месячные, декадные, суточные), срок его' количественной приемки и т. д. (ст. 10 постановления СНК СССР от 19 декабря 1933 г.—СЗ СССР 1933 г. № 73, ст. 445).
1 Правило ст. 130 ГК безусловно применимо к правоотношениям между социалистическими организациями; в отношениях же с участием граждан указание срока не всегда является существенным условием договора, так как отсутствие соответствующего указания в договоре восполняется здесь нормой ст. Ill ГК.
Порядок определения сроков исполнения различных операций по капитальному строительству предусмотрен в соответствующих постановлениях Правительства (постановление СНК СССР от 23 октября 1934 г. — СЗ СССР 1934 г. № 54, ст. 414).
Срок исполнения обязательства может быть в некоторых случаях установлен судебным решением по данному делу. Это, в частности, имеет место в случаях, предусмотренных в ст. 182ГПК; согласно этой статье—при постановлении решения'—суд, определяя порядок исполнения решения, может отсрочить или рассрочить его исполнение, исходя из имущественного положения сторон и иных обстоятельств дела.
3. Гражданский кодекс регулирует вопрос о сроках исполнения обязательств в ст. ст. Ill—112: «Исполнение должно последовать в срок, определенный законом или договором. Если срок исполнения не указан либо определен моментом востребования, то кредитор вправе требовать, а должник произвести исполнение немедленно. В этом случае должнику, по предъявлении требования кредитором, предоставляется семидневный льготный сро'к, поскольку иное не установлено законом» (ст. Ill ГК) '.
«Должник вправе исполнить обязательство и до срока, если это не противоречит смыслу договора» (ст. 112, предл. 1); например, лицо, взявшее на прокат пианино на определенный срок, обязано по истечении этого срока вернуть пианино, но имеет право и досрочно вернуть пианино наймодателю; но' если пианино отдано на хранение на определенный срок, то досрочный возврат его хранителем против воли лица, передавшего эту вещь на хранение, противоречил бы смыслу договора хранения и был бы равносилен неисполнению обязательства со стороны хранителя. Отсюда ясно, что вопрос о том, в чьих интересах установлен срок исполнения обязательства, зависит от толкования смысла данного договора. Если срок исполнения установлен в интересах должника, то это означает, что кредитор имеет право требовать исполнения лишь по наступлении срока, но должник может погасить обязательство и досрочно. Если срок исполнения установлен в интересах кредитора, то это означает, что кредитор имеет право требовать исполнения и досрочно, но должник не может (без согласия кредитора) исполнить обязательство досрочно ^
4. Ст. 112, предл. 2, содержит специальное указание, касающееся денежных обязательств: право на вычет процентов за остающееся .до срока время (учет) принадлежит должнику, до-
' По вопросу об исчислении сроков см. ст. '57 ГПК, где указано: «Если окончание срока приходится на 7 и 8 ноября, '22 января, 1 и 2 мая, а также 5 декабря и 1 января, то последним днем срока считается первый за тем рабочий день,

срочно 'погашающему свое денежное обязательство, лишь в случаях, предусмотренных законом или договором.
В связи с этим следует указать на ст. ст. 215—216 ГК, касающиеся досрочного погашения займа. Согласно ст. 215 по беспроцентному займу заемщик вправе произвести, а заимодавец обязан принять платеж и до срока. Ст. 216 устанавливает условия, при наличии которых заемщик по процентному займу имеет право до срока освободиться от обязательства возвратом полу-1 ченной суммы.
5. Исполнение некоторых обязательств связано с необходимостью для должника и кредитора совершить ряд действий; иногда совершение этих действий неизбежно растягивается на ряд дней. Так, например, поставка товаров между социалистическими организациями в иногороднем обороте совершается путем погрузки этих товаров в вагон (или на речное судно); но приемка товаров по весу и количеству (так называемая количественная приемка) совершается обычно в день прибытия груза на станцию (или пристань) назначения, а проверка качества товара (так называемая качественная приемка)—через несколько дней по прибытии товара в адрес грузополучателя (покупателя). Исполнение здесь связано с совершением ряда операций в различные сроки, которые устанавливаются в данном договоре поставки в соответствии с «Общими условиями поставки» данной продукции, правительственными постановлениями, ведомственными инструкциями и т. д.
Какой из этих сроков считать днем исполнения обязательства? Конкретные указания по этому вопросу содержатся в некоторых «Общих условиях» поставки: например, а «Общих условиях поставки металлопродукции» (утвержденных Экономсоветом при СНК СССР 29 ноября '1938 г.),' в разделе «Сроки поставки» было детально указано, что надлежит считать «днем сдачи продукции потребителю» (ст. 8); в условиях поставки товаров для экспорта утвержденных СНК СССР 3 октября 1940 г.,--СП СССР 1940 г. № 27, ст. 636) также имеются соответствующие указания в разделе «Сдача товаров» (ст. 14).
Поскольку в договоре или в «Общих условиях» нет иных указаний, срок сдачи товара обычно определяется — при сдаче товара транспортной организации для отправки покупателю — датой штемпеля на соответствующей (железнодорожной или водной) накладной; при сдаче товара на складе поставщика — датой ордера на получение товара или датой извещения покупателя о готовности товара к сдаче.
6. Вопросе сроках исполнения имеет особенно важное значение в обязательствах между социалистическими организациями,
I CM. СБОрник «Арбитраж в советском хозяйстве», 1948, стр. 446,
направленных на выполнение плана — в договорах поставки, в договорах подряда по капитальному строительству, в расчетных отношениях этих организаций между собой, в кредитно-расчетных отношениях между хозорганами и Госбанком или «спецбанком». Договорное фиксирование сроков исполнения и сроков .платежей 'подписано соответствующими постановлениями Правительства, и соблюдение этих сроков является одной из важнейших предпосылок надлежащего' выполнения плановых заданий и вообще правильной работы наших социалистических предприятий. В частности, огромное значение имеет строгое соблюдение сроков исполнения в договорах, направленных на реализацию продукции наших промышленных предприятий. Эта реализация не есть чисто технический процесс, а есть процесс экономический, который имеет своим результатом высвобождение оборотных средств данного промышленного предприятия и использование этих средств для новых производственных процессов этого предприятия: путем реализации готовой продукции последняя заменяется для данного предприятия денежными средствами, которые могут быть обращены на очередные закупки сырья, топлива, на выплату зарплаты, на погашение задолженности госбюджету, Госбанку и т. д. Сроки исполнения тех обязательств, которые юридически оформляют этот экономический процесс реализации продукции данного предприятия, имеют своими основаниями административные акты или договоры между социалистическими организациями, принимающими участие в реализации этой продукции и в доведении ее до потребителя.
Нарушения сроков исполнения и сроков платежей по такого рода обязательствам создают задержки в поставке товаров, в оплате уже поставленных товаров и т. п. и означают, что процесс обращения оборотных средств задержался, что экономический процесс превращения готовой продукции в денежные средства данного предприятия не завершился и что, следовательно, часть оборотных средств этого предприятия лежит мертвым грузом, не может быть использована для новых производственных процессов.
В январе 1949 года началось новое движение в среде советских хозяйственников, рабочих и служащих советских хозяйственных предприятий—движение, которое знаменует собой новый шаг вперед на пути дальнейшего усиления хозяйственной-мощи Советского Союза. 26 января 1949 г. руководители 103 предприятий Москвы и Московской области обратились к товарищу И. В. Сталину с письмом, в котором взяли на себя обязательства по ускорению оборачиваемости оборотных средств: «Подсчитав свои возможности, мы обязуемся, — говорится в этом письме, — так построить работу предприятий по использованию материальных ресурсов, чтобы на каждый рубль оборотных

средств значительно' увеличить выпуск продукции и ускорить оборачиваемость оборотных средств против фактической оборачиваемости в 1948 году и за счет этого высвободить в 1949 году из оборота для нужд нашего народного хозяйства 400 миллионов рублей».
Этот патриотический почин — как и многие другие начинания такого характера — был встречен с энтузиазмом трудящимися нашей страны и сразу принял массовый характер. Об огромном экономическом значении этого движения можно судить по тому, что (по примерным подсчетам) ускорение оборачиваемости оборотных средств промышленности на один день даст возможность экономии на оборотных средствах в сумме, превышающей один миллиард рублей '.
Одним из условий максимального успеха этого движения является строжайшее соблюдение договорной дисциплины, т. е. абсолютная исправность в соблюдении всех условий договоров, оформляющих выполнение плановых заданий, бесперебойное выполнение обязательств поставщиков как в отношении качества, ассортимента, комплектности и т. п., так и в отношении сроков поставки: строгое соблюдение графика работ по капитальным строительствам; соблюдение сроков оплаты поставленной продукции, сроков платежей по капитальному строительству; сокращение этих сроков по сравнению со сроками, указанными в договоре или в соответствующих правилах расчетов, и т. д.
Сроки исполнения, установленные в обязательствах, направленных на выполнение плановых заданий, носят, строго обязательный характер; соблюдение этих сроков есть обязанность сторон не только в отношениях между собой, но прежде всего их долг в отношении государства; 01Јрочци_ло^вз.а_и^ному__соглашению сторон по_и1кого_рода обязательствам недопустимые как правило, ˜5тсроч1^˜551можна˜лишь по разрешениям органа государства, от которого исходит данное плановое задание.
Очень важное значение имеет соблюдение «частичных сроков», которые в некоторых договорах доходят до суточных (сдача продукции по суточному графику). Соблюдением этих сроков наилучшим образом гарантируется реальность исполнения обязательств.
7. Досрочное исполнение обязательств между социалистическими организациями, по общему правилу, является желательным, так как о'но способствует скорейшему выполнению плана. Но иногда в силу особенностей конкретной обстановки досрочная сдача поставщиком товара может иногда не способствовать,
' А. М. Бирман, Оборотные средства промышленных предприятий (стенограмма публичной лекции Всесоюзного общества по распространению политических и научных знаний, 1949).
а затруднить для покупателя выполнение его производственных планов, создать переполнение на его складах, нарушить нормальный ход работы на его предприятии. Поэтому досрочная сдача поставщиком товара допускается лишь, если это предусмотрено договором или с согласия покупателя в каждом отдельном случае.
В подрядных работах по капитальному строительству досрочный завоз материалов на строительную площадку может затруднить строительство, нарушить график работ и т.д. В расчетах между социалистическими организациями досрочные платежи имеют положительное значение лишь постольку, поскольку этим не создается авансирование, кредитование между хозорганами, нарушающее правила о кредитной реформе 1930—1931 гг.
Вот почему вопрос о досрочном исполнении во взаимоотношениях между социалистическими организациями не может быть рассмотрен в общей части обязательственного права, а нуждается в специальном изучении применительно к отдельным видам обязательств.
О гражданско-правовых 'последствиях нарушения сроков по исполнению и по принятию исполнения обязательств см. ниже, в разделах, посвященных просрочке должника и просрочке кредитора.
§ 40. Место исполнения
1. Местом исполнения обязательства называется то место, где должны быть совершены действия, составляющие содержание обязательства (место передачи товара, место уплаты денег, место производства работы и т. д.). Должник допускает просрочку, если он не совершит исполнения в этом месте. Кредитор допустит просрочку, если он не примет исполнения, предложенного ему в этом месте.
Место исполнения обычно указано в договоре или явствует из существа обязательства (например, местом исполнения договора подряда по ремонту здания является местонахождение этого здания).
По вопросу о месте исполнения обязательства ст. 113 ГК предусматривает: «Если место исполнения не определено законом или договором и не явствует из существа обязательства, исполнение должно быть произведено:
а) по обязательствам, предметом коих является передача прав на строения или земельные участки, — в месте нахождения строения или участка;
б) по сделкам, входящим в круг деятельности предприятия-должника, —в месте нахождения предприятия;
в) по денежным обязательствам — в месте жительства кредитора в момент возникновения обязательства; но если кредитор

к моменту исполнения обязательства переменил место жительства и своевременно известил о том должника, последний обязан произвести исполнение по новому местожительству кредитора, с отнесением на счет кредитора всех расходов, связанных с переменой места исполнения;
г) по прочим обязательствам — в месте жительства должника в момент возникновения обязательства».
Статья 113 ГК, как указано в ее вводной части, носит диспози-тивный характер.
2. Из специальных норм, относящихся к вопросу о месте исполнения, следует прежде всего указать на правила, регулирующие безналичные расчеты между социалистическими организациями. Эти правила, определяющие различные формы указанных расчетов (акцептную форму расчетов, расчеты по аккредитивам и др.), исключают применение к этим расчетам норм, изложенных в п. «в» ст. 113 ГК. В законах, регулирующих исполнение обязательств поставки товаров между социалистическими организациями, нет общих норм, которые регламентировали бы вопрос о месте исполнения этих обязательств. Но в отдельных постановлениях и распоряжениях Правительства, в «Основных условиях поставок», в правилах Госбанка, регулирующих расчеты по этим поставкам, и в ведомственных приказах и инструкциях содержатся многочисленные конкретные указания, касающиеся порядка и, в частности, места исполнения обязательств по поставке товаров.
Так, например, в постановлении СНК СССР от 3 октября 1940 г. (СП СССР 1940 г. № 27, ст. 636) «Об условиях поставки товаров для экспорта» предусмотрено (ст. 16): местами сдачи товаров являются склад в порту отправления, борт парохода, пограничная станция и для отдельных товаров по списку, устанавливаемому Министерством торговли, вагон, станция отправления, а по сплавным операциям — граница СССР. В «Общих условиях поставки металлопродукции» содержатся детальные правила о порядке отгрузки и сдачи металлопродукции и, в частности, о месте исполнения соответствующих обязательств.
Примеры подобного рода специальных правил о месте исполнения, исключающих применение ст. 113 ГК, можно было бы умножить. Порядок исполнения и, в частности, место исполнения поставки до некоторой степени предопределяются применением той или иной формы безналичных расчетов между поставщиком и покупателем. В правилах Госбанка содержится по этим вопросам ряд указаний, обязательных для сторон по договору подряда. Так, инструкция Госбанка от II августа 1945 г. по основным формам расчетов и кредитованию хозорганов (пп. 11 и 262) предусматривает, что: а) платежные требования, выписанные за товары, оставляемые по акту на ответственном хранении у по-
ставщиков, как правило, банком на инкассо не принимаются и что' б) банк, обслуживающий поставщика, производит выплату по аккредитиву против представленных поставщиком счетов-фактур и транспортных документов, удостоверяющих отгрузку товаров '. Эти правила имеют целью бороться с обходом законов о кредитной реформе 1930—1931 гг., запрещающих авансирование платежей между хозорганами.
Следя за применением этих правил, Госбанк имеет возможность оказывать влияние на порядок исполнения договоров поставки и, в частности, на выбор сторонами места исполнения поставки.
3. Вопрос о месте исполнения договоров поставки между социалистическими организациями осложняется еще тем, что различные действия сторон (поставщика и покупателя) , связанные с этим исполнением, могут совершаться не в одном, а в разных местах. Так, например, место качественной сдачи-приемки товаров (по условиям договора или в силу указаний руководящих органов) может и не совпасть с местом передачи товаров во владение покупателя. Какое же из этих мест должно в этом случае считаться местом исполнения договора поставки? По нашему мнению, в подобных случаях нет единого места исполнения, а налицо особое место исполнения для каждого из этих действий.
§ 41. Способы исполнения
1. По вопросу о Способах исполнения обязательств Гражданский кодекс РСФСР и гражданские кодексы других союзных республик содержат только одну норму, касающуюся частичного исполнения: кредитор вправе не принимать исполнения по частям, если иное не предусмотрено законом или договором (ст. 109).
Приемка по частям является обязательной в подрядных работах по капитальному строительству. Правила о подрядных договорах по строительству^ (ст. 21) предусматривают: «По окончании подрядчиком работ по отдельным объектам, а также по всему строительству в целом, сторонами производится приемка и сдача работ. Заказчик обязан принять законченный объект, строительство которого выполнено в соответствии с техническим проектом, рабочими чертежами и кондициями».
В законодательстве о поставке товаров между социалистическими организациями нет общих норм, касающихся способов
' «Арбитраж в советском хозяйстве», 1'948, стр. 597.
" Постановление СНК СССР от 26 февраля 1938 г. (СП СССР 1938 г. № 9, ст. '58) об улучшении проектного и сметного дела и об упорядочении финансирования строительства, прил. 3.

исполнения. Но в постановлениях Правительства, в «Общих условиях» поставки отдельных видов продукции и в инструкциях соответствующих министерств содержатся многочисленные конкретные указания, касающиеся способов передачи купленной продукции, вида тары и упаковки, порядка приемки товара, актирования недостатков и т. д. Эти указания, имеющие целью обеспечить сохранность социалистической собственности, исключить нецелесообразный расход государственных средств, ускорить процесс продвижения товара от производителя к потребителю, являются нормами, обязательными для обеих сторон.
2. К вопросам о способе исполнения следует отнести также вопрос о том, какое время дня является пригодным для исполнения обязательства. Должник не вправе предложить исполнение и кредитор не обязан его принять в такое время дня, когда совершение соответствующих действий является необычным. Так, например, по общему правилу, поставщик не может требовать •принятия от него товара на склад покупателя в такое время; когда подобные операции не производятся (например, вечером, когда закончился рабочий день кладовщика). Клиент может требовать от банка принятия платежей, расчетных документов и пр. лишь в часы, установленные банком для производства подобных операций, и т. д.
§ 42. Личное исполнение должником своего обязательства и исполнение третьим лицом
1. Кредитор может требовать исполнения только от должника. Но может ли кредитор отказаться принять исполнение от третьего лица, которое предлагает произвести исполнение за счет должника? Вопрос здесь ставится не о том, когда должник может исполнить свое обязательство через представителя (не о тех случаях, когда третье лицо предлагает исполнение от имени должника), а о тех случаях, когда третье лицо, выступая от своего имени, предлагает исполнить обязательство вместо исполнения со стороны должника с тем, чтобы обязательство таким образом считалось прекратившимся (погашенным).
Вопрос разрешается в зависимости от содержания данного обязательства.
Если личное исполнение обязательства должником не составляет содержания данного обязательства, то кредитор должен принять исполнение от третьего лица, предлагающего произвести исполнение за счет должника. В эТо'м случае кредитор, отказав принять исполнение от третьего лица, допустит просрочку ' (о понятии и последствии просрочки кредитора см. ниже, § 52).
1 О плановых обязательствах см. ниже
Если же личное исполнение обязательства должником составляет содержание данного обязательства (иначе говоря: если содержанием обязательства является такого рода действие, которое связано с личностью данного должника), то кредитор вправе отказаться принять исполнение от третьего лица.
Например: редакция журнала «Наука и жизнь», заказав статью о функциях центральной нервной системы профессору Н., не обязана принять исполнение этой работы от другого лица. Но домоуправление не может отказать в принятии квартирной платы, причитающейся от гр-на Иванова, от другого лица, которое предлагает внести квартирную плату за счет Иванова.
Вопрос этот возникал во время войны: московское домоуправление не могло отказать любому третьему лицу в 'выдаче жировки на предмет взноса квартирной платы за счет эвакуированного лица в целях сохранения за последним права на жилую площадь.
По некоторым видам обязательств в нашем законе имеются прямые указания на то, что кредитор не обязан принять исполнения от третьего лица. Так, например, 'ст. 254 ГК подчеркивает, что поверенный обязан исполнить порученное ему действие лично. Эти указания закона не носят исчерпывающего характера: вопрос о личном характере исполнения есть вопрос толкования условий данного договора, установления содержания данного конкретного обязательства. Можно, однако, установить презумпции в отношении отдельных видов обязательств: например, презумпцию в пользу личного исполнения должником 'своего обяза-. тельства 'по договору поручения, подряда, хранения вещи и др.,-и обратную презумпцию в пользу обязанности кредитора принять исполнение от третьего лица — например, по денежному обязательству, в котором должником является гражданин.
2. В обязательствах между социалистическими организациями следует исходить из того, что исполнение третьей организацией за счет должника вообще, как правило, не допускается. Такое исполнение «за чужой счет» в обороте между социалистическими организациями нарушало бы плановую организацию хозяйственных связей, 'противоречило бы началам хозяйственного расчета, было бы несовместимо с финансово-бюджетной дисциплиной. Этот принцип личного характера исполнения социалистическими организациями своих обязательств можно иллюстрировать анализом соответствующих кредитно-расчстных отношений, отношений по капитальному строительству, а также по поставке товаров.
Порядок безналичных расчетов между социалистическими организациями, предусмотренный в соответствующих постанов-
1 Об обязанностях генерального подрядчика см. ниже, стр. 284.

лениях Правительства и инструкциях Госбанка СССР (формы расчетов по иногороднему и внутригородскому обороту, порядок финансирования капитального строительства и т. п.), приводит к тому, что социалистическая организация .может совершать платежи лишь за собственный счет. Допущение платежей за счет других организаций означало бы разрешение кредитных операций между социалистическими организациями (третья организация, совершая платежи вместо должника, предоставляла бы кредит этому последнему), что исключается законодательством о кредитной реформе.
Отношения по капитальному строительству строятся как известно, по системе генерального подряда, согласно которой осуществление всех работ должно быть поручено одной ведущей 0'рганизации — генеральному подрядчику, с которым заказчик заключает договор на весь объем работ. Генеральный подрядчик несет перед заказчиком ответственность за выполнение всех работ, производимых как им самим, так и его субподрядчиками. Во взаимоотношениях с заказчиком генеральный подрядчик, таким образом, несет обязанности по организации строительных работ в целом и в этом не может заменить себя никаким другим исполнителем. Порядок финансирования капитальных работ также исключает возможность такой замены.
В отношении договора поставки необходимо рассмотреть вопрос, что представляет собой с правовой стороны допускаемая у нас в некоторых случаях практика переложения сторонами непосредственного исполнения поставки на другие организации '.
В некоторых случаях обязательство поставки между двумя организациями (скажем — между' поставщиком М. и между покупателем Н.), возникшее в силу договора или планового акта, выполняется не между этими, а между другими организациями: М. направляет Н. разнарядку, предлагая сдать товар организации А., а Н. выдает организации Б. наряд, обязывающий эту последнюю организацию выполнить данную поставку организации А.
На основании выданного наряда и разнарядки между А. и Б. возникло самостоятельное обязательство. Организации А. и Б. во взаимоотношениях между собой действуют каждая от своего имени и несут самостоятельную ответственность за свои действия. Но М. и Н. также из обязательства не выходят. Они взаимно несут ответственность за выполнение поставки. Правовая сущность взаимоотношений между названными организа-
1 См. описание и анализ этого порядка у 3. И. Ш к ундин а, Обязательство поставки товаров в советском .праве, 1948, стр. 110-- -III.
циями заключается в следующем: указывая непосредственных исполнителей обязательства поставки, поставщик и покупатель (в нашем примере М. и Н.) действуют в пределах своих административных правомочий и в порядке осуществления лежащей на них обязанности перед государством — обеспечить реализацию утвержденного плана, с одной стороны, и целевое, плановое использование продукции — с другой.
Таким образом, в подобного рода случаях нет исполнения обязательства «за чужой счет» и нет также исполнения обязательства в порядке, предусмотренном п. 2 ст. 119 ГК. Выданные предприятиями М. и Н. наряд и разнарядка являются — с правовой стороны — актами административного права, направленными на выполнение плана. На основе этих актов и возникает самостоятельное обязательство поставки между А. и Б., действующими при осуществлении этой поставки (как уже отмечено) за свой счет и от своего имени.
От описанных здесь случаев, когда обязательство поставки между двумя социалистическими организациями возникает в силу наряда и разнарядки, выданных другими организациями на основании заключенного между последними договора, надлежит отличать случаи, когда поставки совершались вообще без заключения каких-либо письменных договоров. Такая практика осуждена постановлением Совета Министров СССР от 21 апреля 1949 г. о заключении хозяйственных договоров (СП СССР 1949 г. № 9, ст. 68). В этом постановлении, между прочим, сказано, что «практика бездоговорных поставок снижает ответственность поставщиков, нередко приводит к отгрузке ненужной потребителю продукций, к нерациональным перевозкам, к росту сверхнормативных остатков, к затовариванию».
Отрицательное отношение, которое должны усвоить органы государственного и ведомственного арбитража к так называемым «бездоговорным» поставкам, еще более укрепит плановую дисциплину в отношениях между социалистическими организациями. Такое отношение к «бездоговорным поставкам» исключает возможность допущения поставок «за чужой счет» между хоз-органами.
§ 43. Исполнение кредитору. Исполнение третьему лицу
1. В течение периода существования обязательства могут быть моменты, когда должник не знает, кто именно является его кредитором по данному обязательству. Такая неопределенность всегда имеет место, когда речь идет о находящейся в обращении предъявительской или ордерной ценной бумаге. Лицо, требующее исполнения по предъявительской ценной бумаге, легитимирует себя в качестве кредитора, т. е. доказывает, что оно является

кредитором по этой бумаге, —путем предъявления ее должнику. Лицо, требующее исполнения по ордерной ценной бумаге, легитимирует себя в качестве кредитора путем установления, что оно является лицом, к которому бумага дошла в порядке непрерывного ряда передаточных надписей.
Точное указание в законе порядка установления кредиторских прав имеет существенное значение как для кредитора, так и для должника. Кредитор уже в момент приобретения бумаги знает, каким способом он должен будет установить свое право получить исполнение. Для Должника же правовое значение этих указаний заключается в том, что он, добросовестно исполнив обязательство лицу, которое надлежащим образом легитимировало себя в качестве кредитора, освобождается от обязательств; обязательство в этом случае прекратится, и должник не будет нести по нему никакой ответственности, даже если впоследствии обнаружится, что лицо, получившее исполнение, на самом деле не было кредитором и вообще не было управомочено получить исполнение. Добросовестным является должник, который в момент исполнения не знал и не должен был знать, что лицо, которому он исполнил обязательство, не являлось кредитором и не имело права получить исполнение по данному обязательству.
Подробные правила о порядке установления прав на получение денежных сумм по текущим счетам и вкладам в Госбанке, Внешторгбанке и сберкассах содержатся в 'инструкциях, регулирующих производство' соответствующих операций. Эти правила установлены как в интересах банка и сберкассы, так и в интересах банковских клиентов и вкладчиков. Так, например, инструкциями по сберкассам установлено, что для осуществления прав наследования по вкладу или текущему счету в сберкассе на сумму свыше 300 руб. требуется представление свидетельства о праве наследования, выданного нотариальной конторой в порядке ст. 435 ГК. Но если в сберкассе имеется распоряжение вкладчика о' выдаче после его смерти вклада данному лицу, то это последнее лицо может установить свое право на получение вклада путем представления в сберкассу выписки из актов гражданского состояния о' смерти вкладчика.
2. По некоторым правоотношениям следует различать, при наличии каких доказательств должник имеет право' произвести исполнение, не опасаясь последующей ответственности за исполнение неуправомочному лицу, и каких доказательств имеет право требовать должник, чтобы удостовериться в праве данного кредитора получить исполнение. Такое различение необходимо, например, в случае разного рода бытовых правоотношений, по которым право получить исполнение устанавливается посредством так называемых легитимациоиных знаков. Исполнение, добросовестно произведенное предъявителю такого знака, осво-
19 Зак. 1779. Общее учение об обязательстве-
бождает должника от ответственности, но должник имеет право требовать представления и дополнительных доказательств. Так, например, гардеробщик в театре имеет право выдать принятое на хранение верхнее платье лицу, предъявившему выданный им гардеробный номерок, если он (гардеробщик) действует при этом добросовестно (например, если ему не известно, что •номерок был утрачен лицом, которому он был выдан). Но если у гардеробщика возникли сомнения, он может требовать дополнительных доказательств от предъявителя номерка (например, может отказать мужчине в выдаче женского платья и требовать, чтобы сама владелица эт:ого платья явилась за его' получением).
3. Должник обязан произвести исполнение кредитору или его представителю, если иное не вытекает из закона или. договора.
В некоторых случаях в договоре указано, что исполнение должно быть произведено третьему лицу. Такие условия содержатся, например, как правило, в сделках внешней торговли: «третьим лицом», которому иностранная фирма обязана внести платеж, причитающийся советской внешнеторговой организации, является в этом случае Госбанк или Внешторгбанк.
В отличие от договора в пользу третьего лица условие об исполнении третьему лицу не дает последнему права требовать исполнения; оно дает лишь основание кредитору требовать, чтобы исполнение было произведено указанному третьему лицу.
Глава VII ПОСЛЕДСТВИЯ НЕИСПОЛНЕНИЯ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ
§ 44. Вводные замечания
Неисполненре обязательства, действительного по закону, всегда является противоправным поступком. Причинение другому вреда так же, как правило, является противоправным '. Неисполнение обязательства имеет место в тех случаях, когда действие, совершение которого' необходимо для удовлетворения ' права требования кредитора: 1) либо вовсе не совершено, 2) либо совершено ненадлежащим образом с недостатками в качественном или количественном отношении (например, товар поставлен ненадлежащего качества или в недостаточном количестве), 3) либо совершено с запозданием против назначенного' срока. В первом случае имеет место полное неисполнение, во' втором и третьем случаях — говорят о частичном неисполнении.
Советское право с особенной строгостью охраняет начало соблюдения обязательств — принцип верности договору, точное соблюдение всех условий договора. Договорная дисциплина в отношениях между социалистическими организациями имеет огромное значение, так как договор здесь опосредствует выполнение заданий по плану народного хозяйства. Выше (§ 36) уже было сказано, что в наших условиях — в условиях социалистического хозяйства, исключающего всякую возможность экономических кризисов и безработицы, — принцип верности договору получает твердую экономическую базу. Тем более строго относится советское право к отдельным случаям расхлябанности и недисциплинированности, выражающимся в неисполнении, ненадлежащем исполнении или несвоевременном исполнении обязательств.
Неисполнение обязательства может иметь своим последствием прежде всего требование со стороны кредитора к долж-' нику об исполнении того' действия, которое составляет содержание данного обязательства (принцип реального исполнения или исполнения в натуре). Если исполнение в натуре стало невозмож-
' О случаях, когда такое причинение не является противоправным, см. ст. 403 ГК.
ным, то возникает вопрос об уплате должником денежного возмещения убытков. В случае обязательств из причинения вреда другому лицу потерпевший также в первую очередь может требовать от причинителя восстановления прежнего состояния и лишь при невозможности такого восстановления в натуре возникает вопрос о возмещении убытков.
В случаях договорных и внедоговорных обязательств кредитор (потерпевший) может, как правило, требовать возмещения причиненных ему убытков лишь, если налицо вина должника (причинителя). ' (
В соответствии с изложенным мы рассмотрим в настоящей главе следующие вопросы:
1. Вопрос о реальном исполнении обязательств.
2. Вопрос о причинной связи между поведением должника последовавшим за этим поведением вредоносным результатом, как необходимой предпосылке ответственности за вред.
3. Вопрос о вине как одной из предпосылок ответственности за неисполнение обязательства или за причинение вреда другому лицу. 4. Вопрос об убытке, подлежащем возмещению.
5 Вопрос о просрочке должника.
Кроме того, мы в настоящей главе рассмотрим вопрос о так называемой «просрочке кредитора», а 'также вопрос о последствиях неисполнения в двустороннем обязательстве.
§ 45. Требование реального исполнения обязательств '
1. Кредитор, не получивший исполнения по обязательству. может обратиться к соответствующему органу Советского государства (в суд или арбитраж) с тем, чтобы были приняты меры к принуждению должника исполнить обязательство. Основной формой удовлетворения кредитора является понуждение должника к исполнению своего' обязательства в натуре (принцип так называемого «реального исполнения»); присуждение же кредитору денежной компенсации взамен реального исполнения (денежное возмещение убытков, возникших вследствие неисполнения) рассматривается в нашем гражданском праве как крайняя мера, к которой суд должен прибегать лишь в случае невозможности исполнения в натуре.
' И. Б. Новицкий, Реальное исполнение обязательств, «Труды научной сессии Всесоюзного института юридических наук 1—в июля 1946 г.», стр. 143 и сл.

Этот принцип реального исполнения обязательств в равной мере применяется к договорным и внедоговорным обязательствам.
Принцип реального исполнения обязательств в качестве основного начала нашего гражданского права нашел свое выражение в Гражданском кодексе РСФСР и в гражданских кодексах других союзных республик. Так по ст. 120 ГК РСФСР в случаях, когда обязательство направлено на предоставление в пользование индивидуально-определенной вещи, а должник не выполняет своего обязательства, то кредитор может требовать по суду отобрания вещи у должника и передачи этой вещи ему — кредитору (ср. также ст. 158 ГК). Аналогичные права предоставлены покупателю в отношении истребования у продавца проданного имущества (ст. 189 ГК). Право кредитора на то, чтобы получить удовлетворение в натуре, выражено также в ст. 226 ГК: если во время исполнения работы (по договору подряда) станет очесид-. ным, что она не будет выполнена надлежащим образом, то заказчик имеет право назначить подрядчику соразмерный срок для устранения недостатков и, при неисполнении требуемого в назначенный срок, либо расторгнуть договор, либо поручить продолжение или исправление работы третьему лицу за счет подрядчика. Таким же образом при договоре имущественного найма неисполнение наймодателем капитального ремонта, предусмотренного договором или вызванного неотложной необходимостью, дает нанимателю право произвести ремонт самому и отнести расходы на счет наймодателя (ст. 159 ГК).
Если речь идет о возмещении вреда, причиненного правонарушением, то возмещение это должно состоять в восстановлении прежнего состояния (ст. 410 ГК).
Если содержанием обязательства является совершение должником определенного действия, которое носит строго личный характер (связано с личностью данного должника) и должник добровольно не исполняет своего обязательства, то нельзя принуждать его к реальному исполнению, так как такое принуждение несовместимо с личной свободой советского гражданина: в этих случаях остается лишь требование денежного возмещения убытков.
В некоторых случаях реальное исполнение заменяется денежным возмещением вследствие того, что оно (реальное исполнение) стало невозможным.
На «вторичный» характер денежного возмещения прямо указывает ст. 410 ГК, которая гласит: возмещение за вред должно состоять в восстановлении прежнего состояния, а поскольку такое восстановление невозможно — в возмещении причиненных убытков. . . •
Если индивидуально-определенная вещь погибла по вине должника, то кредитор может требовать лишь денежного возмещения убытков, потому что исполнение в натуре стало невозможным. Иногда реальное исполнение хотя физически и возможно, но связано для должника с несоразмерно большими затратами, так что было бы хозяйственно нецелесообразно требовать исполнения ,в натуре; в этих случаях кредитор должен удовлетвориться денежным возмещением убытков.
Так, например, если подрядчик построил дом, соответствующий своему назначению, но в деталях нарушил условия договора* то нельзя требовать от него сноса этого дома и постройки другого, полностью соответствующего договору.
Стороны по договору — граждане — имеют право по взаимному соглашению договориться о замене реального исполнения денежной компенсацией. Но при отсутствии такого соглашения кредитор не может отказать в принятии реального исполнения и взамен него требовагь, денежной компенсации. Если исполнение в натуре просрочено и, вследствие этого, утратило интерес для кредитора, то последний имеет право отказаться от принятия реального исполнения и потребовать денежного возмещения убытков (ст. 121 ГК).
Таким образом, неисполнение обязательства по нашему гражданскому праву влечет за собой прежде всего требование реального исполнения; что же касается денежной компенсации, то она в нашем гражданском праве рассматривается как мера, к которой суд должен прибегать лишь в крайних случаях, когда исполнение в натуре невозможно.
Надо, однако, признать, что по обязательствам между гражданами, возникающими вследствие причинения другому вреда, судебные органы большей частью .выносят решения о денежном возмещении убытков, а не о понуждении должника к реальному исполнению. В нашей юридической литературе правильно указывалось н^ то, что «одной из причин этого нужно считать несоответствие советского процессуального законодательства установкам гражданского права в данной области. Процессуальное законодательство не дает никаких определенных средств для реализации принципа исполнения договоров в натуре. . .» '.
2. Принцип реального исполнения обязательств, являющийся общим началом советского гражданского права, имеет особенно важное значение в сфере отношений между социалистическими организациями.
Обязательства между социалистическими организациями, возникающие из договоров или из административных актов и на-
1 И. Б, Новицкий, назв. соч., стр. 169,

правленные на реализацию народнохозяйственного плана, должны быть обязательно исполнены в натуре; иначе плановое задание, на основе которого возникло такое обязательство, останется невыполненным.
В договорах между социалистическими организациями предусматриваются пени, штрафы, неустойки, возмещение убытков в случаях ненадлежащего исполнения обязательств; все эти виды денежных платежей являются, однако, санкциями, направленными на то, чтобы гарантировать реальное исполнение. Санкции эти имеют в виду обеспечить своевременное и надлежащее исполнение обязательств, а не замену реального исполнения денежным эквивалентом. В обязательствах между социалистическими организациями не допускаются соглашения о замене исполнения в натуре денежной компенсацией; такие соглашения недействительны. Вместе с тем необходимо иметь в виду, что огромное большинство наших социалистических предприятий не только выполняют, но и перевыполняют плановые задания. Социалистическая система хозяйства обеспечивает действительную возможность реального исполнения договорных обязательств между хозюрганами.
Принцип реального исполнения договорных обязательств между хозорганами именуется обычно «договорной дисциплиной» '. Проведение, в жизнь договорной дисциплины обеспечивается как мерами гражданского, так и мерами уголовного права. Постановление ЦИК и СНК СССР от 18 февраля 1931 г. (СЗ СССР 1931 г. № 10, ст. 109) рассматривает нарушение обязательств между хозорганами в области промышленности, транспорта и сельского хозяйства как должностное преступление. Разъясняя значение этого' постановления Правительства, Пленум Верховного суда СССР 26 мая 1931 г. ^ указал: «Точное выполнение договорных обязательств по всем пунктам и показателям не только количественным, но и качественным, является необходимым условием выполнения промфинпланов хозяйственных предприятий, а вместе с тем обеспечивает осуществление народнохозяйственных планов в целом. Поэтому проведение решительной борьбы с нарушениями договорной дисциплины, означающими на практике бесхозяйственность, срыв темпов социалистического строительства, а иногда и прямое вредительство, является прямой и непосредственной задачей судебных органов в деле осуще-
1 А. В. Венедиктов, Договорная дисциплина в промышленности, 1935. Термин «договорная дисциплина» иногда употребляется JB, БОлее широком смысле слова, как принцип своевременного и безупречного по качеству исполнения обязательств между социалистическими организациями.
" «Бюллетень финансового и хозяйственного законодательства», 1931, Ni 23, стр. 74.
ствления директив Партии и Правительства и содействия выполнению народнохозяйственного плана».
Борьба за реальное выполнение договоров, направленных на осуществление плановых заданий, имела огромное значение в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. и сохранила такое же значение ныне — в годы послевоенной сталинской пятилетки.
В практике Госарбитража применялись различные меры, направленные на то, чтобы побудить хозорганы к исполнению своих обязательств в натуре.
Основываясь на ст. 19 постановления СНК СССР от 19 декабря 1933 г., согласно которой уплата санкций не освобождает сторону, их уплатившую, от исполнения договора, и исходя из постановления СНК СССР от 8 сентября 1934 г., в силу которого материалы и оборудование, неподготовленные в течение данного квартала, подлежали поставке в следующем квартале, арбитражная практика прибегала к повторному взиманию штрафов за недогруз. Эта практика была санкционирована циркуляром Госарбитража при СНК СССР от 8 апреля 1934 г. i. Если, например, в январе была взыскана неустойка за недогруз с возложением на поставщика обязанностей восполнить этот недогруз в феврале того же года, то за невыполнение этой обязанности в феврале с поставщика взыскивалась повторная неустойка и ему предлагалось восполнить тот же недогруз, скажем, в апреле и т. д.
В некоторых положениях ведомственного арбитража (например, в положении об арбитраже НКТП, утвержденном приказом НКТП от 10 марта 193-7 г., ст. 17) предусматривалось право назначения штрафов за неисполнение в форме непрерывно нарастающих платежей или право устанавливать штрафы в размерах, превышающих ставки, указанные в соответствующих договорах хозорганов ^ Примером небезуспешного применения таких санкций может слуд^йгь дело Московского областного Госарбитража (1943 г.), заключавшееся в следующем. Одна государственная организация приняла от промкооперативной артели раскрой для пошивки изделий, поставлявшихся артелью военному ведомству. Принятой на себя работы эта организация не выполнила и не вернула полученного раскроя. При рассмотрении дела в Госарбитраже организация-ответчик предложила артели получить цену раскроя, ссылаясь на то, что материал израсходован и в условиях военного времени не может быть восстановлен. Однако Госарбитраж признал, что обязательство должно быть вы-
' «Бюллетень Госарбитража при СНК СССР», 1'934, № 9, стр. 32. 2 ^Финансовое и хозяйственное законодательство, 1937, № 8/9, стр. 1}.

полнено в натуре и установил штраф в 100 руб. за каждый день неисполнения решения. Эта мера возымела действие: изделия были изготовлены и сданы в срок.
В практике Госарбитража за годы войны имеются также решения ho делам о заказах из давальческого сырья: организация получала материал, затем расходовала его не по назначению и не возвращала ни изделий, ни матералов, предлагая взамен этого уплату денежного эквивалента. Иллюстрацией этого положения может служить дело, рассматриваемое Госарбитражем при СНК СССР в 1943 году. Ответчик по договору, заключенному в' мае 1942 года, обязался в четвертом квартале того же года поставить истцу определенные изделия из материалов, полученных от последнего. Ответчик не поставил изделий и не возвратил материалов, сославшись на то, что он иапользовал эти материалы для выполнения оборонного заказа; ответчик, при этом, выразил мнение, что истец должен перед компетентными органами поставить вопрос о выдаче ему наряда на новые материалы взамен использованных. Арбитр, однако, с возражениями ответчика не согласился и предложил последнему вернуть материал в натуре (взамен израсходованного материала передать истцу другой такой же материал); кроме того, на ответчика была возложена уплата предусмотренного договором штрафа.
По делам о возврате тары также был вынесен Госарбитражем при СНК СССР ряд решений, обязывающих ответчиков возвратить тару в натуре и, сверх этого, уплатить истцу предусмотренные в договорах штрафы за несвоевременный возврат.
Метод нарастающих штрафов с целью побудить должника к реальному исполнению ныне не применяется.
В некоторых случаях Госарбитраж выносил решения о прямом изъятии у ответчика и передаче истцу материалов или оборудования, составлявших предмет обязательства между сторонами.
3. Принцип реального исполнения обязательств между социалистическими организациями служит целям выполнения народнохозяйственного' плана. Бывали, однако, исключительные случаи, когда проведение в жизнь этого принципа способствовало бы не выполнению, а нарушению плана народного хозяйства. Если, например, исполнение в течение того планового периода, на который оно было назначено по договору, не было произведено, а исполнение в течение следующего планового периода могло бы иметь место лишь ценой нарушения должником какого-либо другого обязательства или ценой невыполнения других плановых заданий должника, падающих на этот последний период, то органы арбитража воздерживались обычно от присуждения долж-
Ника к реальному исполнению (признавая его «невозможным») и ограничивались присуждением денежных санкций.
Примером может служить дело, рассмотренное Госарбитражем при СНК РСФСР в 1943 году. Одна московская организация купила в 1942 году у казанского завода некоторое количество дефицитного' сырья. Ввиду того, что купленное количество сырья было меньше вместимости вагона, завод-поставщик в целях наилучшего использования подвижного состава отгрузил эту партию сырья вместе с партией, предназначавшейся для другое московской организации, в адрес последней. Одновременно с отгрузкой завод-поставщик уведомил об этом по телефону обоих покупателей. Несмотря на это предупреждение, второй покупатель все сырье взял себе. На требование первого покупателя второй покупатель отвечал молчанием, а когда оставшаяся без сырья организация .предъявила иск в арбитраже и просила обязать вторую организацию выдать сырье в натуре, ответчик прислал заявление, что он готов уплатить стоимость сырья, но вернуть материал не в состоянии. Был здесь осложняющий момент: дело в том, что поставка относилась к октябрю 1942 года, а иск был предъявлен в мае 1943 года, когда фонды 1942 года уже утратили значение. Однако поведение ответчика, захватившего не принадлежавший ему фонд, было настолько недопустимо, что, несмотря на истечение срока действия фонда, Госарбитраж при СНК РСФСР удовлетворил иск в натуре, а для обеспечения исполнения назначил штрафные санкции в размере 150 руб. за каждый день просрочки. Ответчик некоторую сумму санкций уплатил, но затем представил заявление своего главка, что фонды данного' материала не только не увеличены на 1943 год, но даже сокращены: если из них какую-то долю выделить для удовлетворения истца, исполнение плана ответчика (работавшего на оборону) буд^. сорвано. Это последнее соображение оказало решающее влИюние: решение было' изменено в смысле удовлетворения истца денежной суммой.
4. Приведенное решение является иллюстрацией того' соотношения, которое существует между понятиями «невозможности исполнения» и «реального исполнения».
Невозможность исполнения есть всегда только невозможность реального исполнения; уплата денежного эквивалента (взамен исполнения в натуре) всегда считается возможной, так как деньги всегда имеются в обороте (отсутствие же денежных средств у должника не считается обстоятельством, оправдывающим неплатеж или задержку платежа) '.
' См. об этом ниже, стр. 34$.

Таким образом, невозм о' жность исполнения (реального исполнения) сама по себе не освобождает должника от ответственности.
Если должник не докажет, что невозможность исполнения обусловлена обстоятельством, которого он (должник) не мог предотвратить, то ответственность должника сохраняется в силе, но изменяется форма этой ответственности: взамен натурального исполнения (поставки товаров, выполнения заказа и т. п.) на должника возлагается обязанность уплаты денег (в виде штрафа, неустойки, возмещения убытков и т. п.).
Из сказанного вытекает также, что замена реального исполнения уплатой «денежных санкций» допустима лишь, если налицо действительная невозможность исполнения (за которую отвечает должник): например — в случае гибели (по вине должника) незаменимого предмета обязательства или в случае аннулирования фонда, за счет которого должна была осуществиться поставка.
Нельзя, однако, признать законными такие случаи замены реального исполнения денежными санкциями, которые основаны на неправильном, искусственном расширении понятия «невозможности исполнения» (например, путем подведения под понятие «невозможности исполнения» случаев «хозяйственной нецелесообразности» исполнения) '.
5. Во взаимоотношениях между социалистическими организациями денежная форма удовлетворения кредитора не дает надлежащего хозяйственного эффекта, так как она 'не устраняет вредных последствий неисполнения обязательства для социалистического хозяйства в целом. Но такая форма удовлетворения, как крайняя мера, не лишена значения. Хозрасчетное социалистическое предприятие должно быть построено на строгом учете выполнения плана народного хозяйства и на учете результатов хозяйственной деятельности отдельных предприятий. Факты невыполнения договора одним предприятием и неполучения в связи с этим другим предприятием известной продукции должны найти свое отражение в учете результатов хозяйственной деятельности того и другого предприятия: уплата предприятием, нарушившим договор, денежного возмещения другой стороне и послужит для них обоих формой учета этого' обстоятельства. Кроме того, денежная компенсация сохраняет для социалистического предприятия известное значение также и как средство увеличения оборотных средств организации, потерпевшей от нарушения договора.
' Примеры см. у И. Б. Новицкого, назв. соч., стр. 164.
:^' § 46. Причинная связь между поведением лица S и вредоносным результатом как предпосылка ответственности за вред
1. Наличие причинной связи между поведением лица и последовавшим за этим поведением вредоносным результатом является одним из необходимых условий для того, чтобы возложить на это лицо ответственность за данный вредоносный результат и за связанный с ним убыток. На причинную связь, как на одно ^ необходимых условий ответственности за вред, указано в ряде статей Гражданского кодекса.
Статья 117 ГК говорит об обязанности должника «возместить кредитору причиненные неисполнением убытки»; ст. 403 ГК предусматривает, что «причинивший вред личности или имуществу другого обязан возместить причиненный вред»; ст. 404 ГК говорит об ответственности за вред, «причиненный источником повышенной опасности». В ст. ст. 118, 119, 223 и др. ГК также, в иных равнозначащих выражениях, говорится о вредоносном результате, причиненном (обусловленном, вызванном) действиями лица или иными обстоятельствами (ср. также ст. 132 Кодекса торгового мореплавания; ст. 68 Устава железных дорог; ст. 78 Воздушного кодекса). Однако ни в этих статьях Гражданского кодекса, ни в другом каком-либо законе не дано критерия для решения вопроса о том, в каких случаях поведение лица или йакое-либо независящее от поведения лица событие, лежащее на ответственности этого лица, должно считаться причиной данного следствия, результата.
Во многих случаях причинная связь фактов, являющаяся одной из существенных предпосылок ответственности за вред, представляется настолько самоочевидной, что не вызывает никаких сомнений: для всякого ясно, ч-го^пицо, бросившее горящую спичку в бак с бензином, причинило последовавшие затем воспламенение и взрыв.
Но бывают случаи такого чередования событий, когда нс-легко решить, является ли данный факт, наступивший после данного поведения лица, причинно связанным с этим поведением или нет. Трудности возникают преимущественно в тех случаях, когда поведение человека отделено во времени от вредоносного события рядом таких промежуточных фактов, из коих некоторые являются звеньями самостоятельной не связанной с этим поведением. причинной цепи: например, рабочий на производстве вывихнул себе руку, был направлен в поликлинику для оказания ему медпомощи; по дороге, близ поликлиники, он был сшиблен с ног автомашиной и убит. Можно ли сказать, что предприятие, на котором он работал, причинило ему смерть?

Проблема причинной связи в практике по гражданским делам представляет также значительные трудности в случае необычного стечения обстоятельств, когда чередование фактов носит атипич-ный характер: например, пассажир выпрыгнул из вагона на ходу поезда в цьлях собственного' спасения, так как он, не без оснований, считал неизбежным крушение поезда; пассажир потерпел увечье; н.а самом деле крушение не произошло '. Отвечает ли в этом случае железная дорога по ст. 404 ГК?
2. Проблема причинной связи между поведением человека и данным результатом есть общая проблема для ряда областей советского права; она возникает в гражданском, уголовном, администр,ативном и других отраслях нашего права — везде, где налицо вопрос об ответственности человека за результаты его поведения. • ""
Но в 'отличие от уголовного права, где вопрос о причинной связи между поведением лица и данным преступным результатом ставится лишь в тех случаях, когда должен быть поставлен и другой вопрос — вопрос о вине этого лица — гражданское право знает многочисленные случаи ответственности без вины— при наличии одной причинной связи между поведением лица и данным вредоносным результатом (например, ст. ст. 404, 406 ГК, ст. 132 Кодекса торгового мореплавания СССР, ст. 68 Устава железных дорог и др.).
Однако и в тех случаях, когда предпосылкой ответственности лица за данный вредоносный результат является виновное причинение им этого результата (ст. ст. 117—118, 403 и др. ГК), необходимо выделить вопрос о' причинной связи, не смешивая его с вопросом о вине. Такое смешение происходит чаще всего тогда, когда вопрос о наличии причинной связи между поведением лица и данным результатом решается в зависимости от того, предвидело' ли и могло ли предвидеть действующее лицо данный результат своего поведения или' нет. На самом же деле предвидение результата не есть признак для разрешения вопроса о причинной связи, ибо никак нельзя сказать, что человек причинил лишь то, что' он предвидел или мог или должен был предвидеть. Предвидение результата своего поведения со стороны действующего лица есть признак, существенный для решения вопроса о вине, а не о причинении.
Вина субъективна: она раскрывается путем исследования отношения сознания и воли человека к его действию или бездействию (см. ниже, § 47). Причинная связь — вся в объективной зависимости результата от действия или бездействия лица. Оба момента — вина и причинение — в действительности соче-
1 См. обстоятельства в деле Гегучадэе (Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного суда СССР за 1938—1939 гг., стр. 157).
таются, образуя некое единство, выражающееся в том, что причинная связь между поступком человека и следствием этого поступка получает то или иное (положительное, в форме предвидения, или отрицательное, в форме непредвидения) отражение в сознании действующего лица, что так или иначе определяет .ролю и поведение этого лица; с другой стороны вина, т. е. отношение сознания и воли лица к его поведению, получает внешнее выражение (объективируется) в поступках человека — в его действии или бездействии. Но субъективный момент остается вне объективного отношения действия или бездействия человека к данному следствию: когда мы ставим вопрос о том, какие изменения во внешнем мире вызваны — причинены — данным действием лица, мы отбрасываем субъективную сторону его поведения. Например, мы с достаточным основанием можем утверждать, что несвоевременная (с пропуском установленного срока) поставка сырья покупателю может вызвать на заводе покупателя простой и убыток в силу определенной — объективной зависимости между пропуском срока .и данным вредоносным результатом—зависимости, которая, однако, не связана с субъективной сторояой пропуска срока (с тем, является ли несвоевременность поставки умышленной или вызванной небрежностью поставщика или обусловленной такими обстоятельствами, которые поставщик не мог предотвратить).
Поступки людей вызывают те или иные изменения во внешнем мире независимо от того, какими внутренними мотивами действующего лица они вызваны.
Верховный суд СССР в своей практике при разрешении проблем причинной связи проводит строгое разграничение вопросов вины и вопросов причинения.
Так, например, в деле 1943 года по иску одной заготовительной конторы к Джамбульскому отделению Госбанка («Судебная практика», 1944, вып. 1, стр. 16) был пщставлен вопрос, несет ли Госбанк ответственность перед истцом за работника Госбанка (кассира), допустившего формальные неправильности в выдаче сумм инспектору заготконторы; получив деньги, инспектор их р.астратил. Судебная коллегия по гражданским делам определила, что Госбанк в данном случае не несет ответственности ^за неправильные действия кассира, так как между этими неправильными действиями и убытком истца нет причинной связи: по делу не установлено, что выдача денег с такими нарушениями содей-ствовал,а хищению, произведенному названным инспектором.
В другом, сходном по фактическому составу, деле Судебная коллегия по гражданским делам признала ответственность Госбанка за действия кассира, так как между этими действиями и убытком клиента была установлена причинная связь (см. Определение № 343, 1939 г., Сборник постановлений Пленума и опре-

делений, коллегий Верховного суда СССР за 1938—-1939 гг., стр. 158).
Неправильные действия служащего Госбанка, как одна из предпосылок ответственности, т. е. момент вины, налицо в обоих случаях, но решения различны потому, что по-разному решен вопрос о причинной связи.
3. В нашей юридической литературе вплоть до недавнего времени находили некоторое отражение ошибочные взгляды на причинную связь, в которых вопрос этот смешивался с вопросами о вине.
В учебнике гражданского права 1938 года (т. II, стр. 396) было указано М. М. Агарковым, что суд «должен установить, поддается ли в данйом конкретном случае учету с точки зрения нормального жизненного опыта (является ли типичной) связь между противоправным действием (или упущением) и причиненным вредом. Советский суд должен найти для каждого отдельного случая меру того, что можно требовать от гражданина социалистического государства». В учебнике гражданского права 1944 года (т. 1, стр. 327) было указано, что «суд должен установить, принадлежит ли связь между противоправным действием и вредом к типичным связям, с которыми приходится считаться на практике. Практика является тем критерием, которым в конечном счете должен руководствоваться суд». Указанный здесь признак «типичности» причинной связи по существу носит субъективистский характер: в конечном счете речь здесь идет о том, какая связь явлений представляется обычной для сознания действующего лица или для сознания так называемого «среднего человека»; но подобные критерии относятся к проблеме вины, ,а не к проблеме причинной связи. Анализ следующего известного примера причинной связи, данный М. М. Агарковым, не только не подтверждает его выводов, но служит иллюстрацией того, что признак «типичности» не пригоден для установления причиню-ной связи и что связь эта, наоборот, может носить атипичный характер. А. шутя и очень легко ударил Б. ладонью по лбу; Б. страдал ненормальной хрупкостью черепа, которая до этого не обнаружив,алась. Череп Б. дал трещину. М. М. Агарков утверждал, что в данном случае «причинная связь не типична и нет достаточных оснований возлагать ущерб на причинителя». При таком анализе данного примера вопрос о наличии или отсутствии причинной связи остался без ответа. Критерий «типичности» служил основанием для разрешения другого вопроса—о вине. А. действительно (по ст. 403 ГК) не несет ответственности, так как он не в ин о' вен: он не предвидел и с точки зрения «нормального жизненного опыта» недолжен был предвидеть данный результат. Но А. несомненно причинил этот результат.
4. Теории, которые для установления причинной связи между поведением человека и «результатом» этого поведения предлагают критерий «типичности», предвидимости или другие признаки, носящие по существу субъективистский характер, стоят на позициях философского идеализма: они исходят из того, что причинность явлений не есть нечто объективное, присущее природе и являющееся одним из видов взаимосвязи в реальном мире, а есть будто бы лишь привычка ' нашего сознания (по Юму или Дж. Ст. Миллю) или априорное понятие нашего рассудка (по К.анту). «. . -Субъективистская линия в вопросе о причинности, выведение порядка и необходимости природы не из ^внешнего объективного мира, а из сознания, из разума, из логики и т. п. не только отрывает человеческий разум от природы, не только противопоставляет первый второй, но делает природу частью разума, вместо того, чтобы разум считать частичкой природы. Субъективистская линия в вопросе о причинности есть философский 'идеализм.,. Признание объективной закономерности природы и приблизительно верного отражения этой закономерности в голове человека есть материализм» '.
Правильную постановку и разрешение вопроса о причинной связи дает и может дать только философия диалектического материализма. Только «а этой единственно научной основе могут быть разрешены проблемы причинной связи в праве.
Трудности, с которыми мы встречаемся при разрешении вопроса о том, является ли данное противоправное поведение лица причиной данного' результата, вытекают из того, что' никакое действие человека никогда не является единственной при-чийой этого' результата. «Первое, что нам бросается в глаза при рассмотрении движущейся материи, — говорит Энгельс в «Диалектике природы», — это взаимная связь отделытах движений отдельных тел между собой, их обусловленность друг другом» ". Из формулированного здесь закона всемирной взаимосвязи явлений вытекает, что причинение действием лица данного результата немыслимо' без содействия массы условий окружающей среды, без содействующих сил. Каждый факт возникает вследствие множества фактов (причин) и в свою очередь сам обусловливает множество других фактов. /
Но .поним,ание этой всеобщей обусловленности и связи явлений само по себе еще недостаточно с научной точки зрения. Оно, конечно, совершенно недостаточно с практической точки зрения: эта концепция сама по себе не помогает судье установить причин-
' Ленин, Соч., изд. 4-е, т. 14, стр. 142. 2 Энгельс, Диалектика природы, 1948, стр. 184.

ную связь между поведением человека (должника) и вредоносным результатом (или между данным вредоносным результатом и фактом, за который несет ответственность должник). Бели учение о причинной связи в праве свести к тому, что .причиной вредоносного результата надо считать 'совокупность всех условий, при которых наступил этот результат, то .нельзя было бы говорить о том, что какое-либо лицо причинило своим поведением другому ущерб.' Ибо поведение этого лица является лишь частью тех факторов, которые необходимы для наступления данного вредоносного ре-' зультата. Для того, чтобы обсудить причинную связь между двумя фактами, мы должны мысленно выделить эти факты из мировой взаимосвязи явлений. Когда мы исследуем причинную связь между противоправным поступком человека и последовавшим за ним вредоносным результатом, мы рассматриваем имущественную сферу потерпевшего как нечто данное (исходное), а поступок правонарушителя как нечто, воздействующее на эту сферу и создающее в ней те или иные изменения. При этом возникает вопрос, при наличии каких признаков поведение правонарушителя, выделенное из совокупности всех факторов, обусловивших данный вредоносный результат, должно рассматриваться как причина этого результата.
5. Прежде всего следует предостеречь от механистических представлений о том, что из фактов, предшествующих данному результату, те, которые во времени стоят ближе к этому результату, всегда якобы в большей мере способствуют его наступлению, нежели более отдаленные. На таком неправильном представлении о причинной связи основано было одно определение Гражданской кассационной коллегии Верховного суда РСФСР 1924 года («Еженедельник советской юстиции», 1924, № 15), в котором предлагалось учитывать лишь «непосредственную причинную связь». Несостоятельность критерия о непосредственном причинении ясна уже из того, что все вообще действия человека влекут за собой следствия лишь через посредство' других фактов: одним из результатов развития техники производства является то, что воздействие человека на природу имеет место через посредство все большего и большего числа промежуточных факторов. Поэтому надо признать, что теория непосредственного причинения является в корне неправильной. Применение критерия о непосредственном причинении в практике по гражданским делам приводило к произвольным решениям вопроса об ответственности за убытки. Если, например, поставщик А. по ошибке отгрузил подверженный скорой порче товар не в адрес покупателя, а в адрес другого лица (организации Б.), а последняя, получив товар, не приняла надлежащих мер к предотвращению порчи товара, то 'причинителем гибели товара следует считать не только Б„ но и А. Если заго-
20 Зах. 1779. Общее учение об обязательстве
товительная организация Б. передала товары розничной организации Д„ сопроводив эту передачу неправильными данными, касающимися калькуляции розничных цен, а организация Д., не проверив этих данных, распродала товары потребителям по неправильным (заниженным) ценам, то причинителями убытка являются В. и Д. В указанных случаях было бы неправильно решить, что А. и В. не являются причинителями ущерба и н а этом основании возложить весь ущерб на «последнего причинителя» (на Б. в первом казусе и на Д. во втором казусе). Между тем эта неправильная теория «последнего причинителя» служила основою некоторых арбитражных решений.
Если причиной данного результата нельзя считать лишь тот факт, который непосредственно предшествует этому результату, то, с другой стороны, столь же ошибочной является другая механистическая концепция, именуемая «теорией условия» (conditio sine qua поп). Эта теория утверждает, что причиной данного результата должен быть признан всякий факт, предшествовавший этому результату—'всякое поведение человека, если только при мысленном исключении этого факта (поведения) данный результат также логически был бы исключен. С этой формально-логической точки зрения все неисключенные таким путем предшествующие факты одинаково необходимы для наступления данного следствия; нет якобы никакого случайного сцепления обстоятельств. В результате причинная связь здесь представляется чисто внешним сцеплением фактов, лишенным всякой внутренней связи. Такая наука, говорит Энгельс, которая взялась бы проследить какое-либо явление в его каузальном сцеплении, была' бы уже не наукой, а простой игрой '. Практически эта теория приводит к явно неправильным решениям в тех случаях, когда поведение человека отделено во времени от вредоносного результата рядом таких промежуточных фактов, из коих некоторые являются звеньями самостоятельной, не связанной с этим поведением, причинной цепи. Если применить эту теорию к подобным случаям, то получится так называемая «дурная бесконечность»: например, на предприятии произошло легкое увечье работника, после чего последний был отправлен в поликлинику на перевязку, по дороге он был сшиблен с ног и убит автомашиной. С точки зрения «теории условия» данное предприятие должно было бы считаться причинителем смерти этого работника, ибо не будь увечья, не было бы и последующих событий. Изложенная теория приводит к подобным явно неправильным 'выводам в силу того, что она понимает причинность в духе механистического материализма как простую последова-
1 См. Энгельс, Диалектика природы, 1948, стр. 175.

тельность событий во времени, не ставя вопроса о закономерности в чередовании' событий.
6. Метод, которым неправильно пользуется изложенная «теория условий» для установления причинной связи, может быть использован лишь для «отрицательной цели», т. е. для выяснения того, какие из предшествовавших данному результату фактов не являются условием, благоприятствовавшим этому результату, и не являются причиной этого результата.
Такое действие человека, при отсутствии которого данный результат все равно наступил бы, очевидно, не может рассматриваться, как обстоятельство, обусловившее наступление этого результата; поэтому, если исключение данного поведения должника не влечет за собой исключения данного вредоносного «следствия», то это' поведение, очевидно, не является ни условием, ни тем более причиной этого «следствия». Именно таким путем в изложенном выше (стр. 302) деле Джамбульского отделения Госбанка суд пришел к правильному заключению, что действия кассира банка не могут рассматриваться как причина той растраты, которая была произведена представителем клиента банка.
Но такой метод в большинстве случаев может быть использован лишь как первый этап в разрешении вопроса причинной связи; если, пользуясь этим методом, мы не придем к отрицанию причинной связи между поведением должника и данным результатом, то надо перейти к дальнейшему этапу исследования: среди остальных (оставшихся неисключенными после применения этого метода) фактов найти причину данного результата.
7. Эта конечная задача может быть разрешена лишь, если мы будем исходить из различения «причинно-необходимых» связей и «причини о-с л у чайны х» связей между фактами в том смысле, как это различение дано в философии диалектического материализма ^ Исходя из этого различения, мы должны будем сказать, что действие человека лишь в том случае может быть признано причиной данного результата, если связь этого действия с данным результатом является проявлением «не-
' Из этого различения исходит Б. С. Антамонов. А. А. Пион-гковский в своих работах о причинной связи в праве также исходит из этого различения. Однако проф. Пионтковский в учебнике уголовного права, Общая часть, 1948/, стр. 304—305 по существу сводит «необходимость» к «объективной реальной возможности» наступления данного результата. С таким отождествлением согласиться нельзя. (Ср. по этому поводу В. Н. Кудрявцев, К вопросу о причинной связи в уголовном праве «Советское государство и право» 1950, № 1; Т. П. Сергеева, Вопросы причинной связи в судебной практике по уголовным делам Верховного суда СССР, там же, 1950, № 3).
обходимости», «закономерности», а не носит характера «случайного» сцепления событий.
Термин «случайное», «случай» здесь употреблен в философском смысле, отличном от того, что означает слово «случай» (casus) в праве. Когда юрист говорит, что ст. 404 ГК устанавливает ответственность за случай, то он имеет в виду, что по этой статье установлена ответственность и за невиновное причинение ущерба. Когда же 'в философии диалектического материализма говорят о «случае», то речь идет о различении существующих в реальном мире «необходимых» и «случайных» связей фактов.
Но необходимое следствие не есть «роковое» следствие, не есть неизбежность.
В природе необходимые следствия не существуют в отрыве от случайных последствий. Всякое следствие несет в себе следы «необходимого» и «случайного». Отделение необходимого от случайного должно итти по пути выделения всего устойчивого 'в данном движении. Устойчивое же в природе определяется родовыми признаками. «Родовое понятие, — говорит Ленин, — есть «сущность природы», есть закон»'. Мы делаем наши заключения о закономерности в чередовании явлений на том основании, что в каждом единичном явлении присутствует некоторая часть, являющаяся общей для всех явлений того же рода (родовой объективный признак).
Один факт находится в причинно-необходимой связи с другим фактом, если практически — на опыте — доказано, что факты первого рода влекут за собой результаты того же рода, к которому относится .второй факт. На тех же основаниях определяется причинная связь между человеческими поступками и их следствиями: данное действие человека есть причина данного результата, если такого рода действие влечет за собой следствие того же рода, что и данный результат. Только. такую связь человеческих поступков и их следствий мы считаем «необходимой» и только такая «необходимая» связь может быть учтена правом, «Результаты» же человеческих действий, вытекающие из случайного сцепления фактов, лежат вне пределов того, что может быть признано причиной и, следовательно, учтено правом: случайные результаты лежат вне пределов причинения. При этом надо иметь в виду, что «случайность» в природе также, как и «необходимость»—объективные категории. Факт, находящийся в причинно-случайном сцеплении с другим фактом, может быть одновременно необходимым результатом третьего факта. В приведенном выше примере смерть рабочего находится в причинио-необходимой связи с движением автомашины и в случайной связи с производственной деятельностью завода, где гражданину
' Ленин, Философские тетради, стр. 275.

в процессе его работы было причинено увечье. Причинно-необходимая связь фактов познается нами из человеческой деятельности. Из этой деятельности «. . .мы находим также, что мы в состоянии вызвать определенное движение, создав те условия, при которых оно происходит в природе; мы находим даже, что мы в состоянии вызвать такие движения, которые вовсе не встречаются в природе (промышленность), — по крайней мере, не встречаются в таком виде, — и что мы можем прядать этим движениям определенные заранее направление и размеры. Благодаря этому, благодаря деятельности человека и обосновывается представление о причинности, представление о том, что одно движение есть причина другого. Правда, уже одно правильное чередование известных явлений природы' может породить представление о причинности — теплота и свет, появляющиеся вместе с солнцем, — однако здесь еще нет доказательства: . . Но деятельность человека производит проверку насчет причинности. Если при помощи вогнутого зеркала мы концентрируем в фокусе солнечные лучи и вызываем ими такой же эффект, ' какой дает аналогичная концентрация лучей обыкновенного огня, то мы доказываем этим, что теплота получается от солнца. Если мы вложим в ружье капсюль, заряд и пулю и затем выстрелим, то мы рассчитываем на заранее известный по опыту эффект, так как мы в состоянии проследить во .всех деталях весь процесс воспламенения, сгорания, взрыва, вызванного внезапным превращением в газ, давление газа на пулю. И здесь скептик уже не вправе утверждать, что из прошлого опыта не следует, будто и в следующий раз повторится то же самое» '.
Заключение о необходимой связи явлений основано на том уровне знаний о природе, которое достигнуто в данный исторический период. Оно, следовательно, обладает свойством научной достоверности, потому что отражает объективную закономерность.
Этим оно отличается от представлений о типичной связи явлений, которые базируются на субъективных мнениях (действую-. щего лица или «среднего человека») о том, что является обычным, «вероятным». Часто «типичное» здесь совпадает с «необходимым»: это бывает тогда, когда причинная связь вообще самоочевидна, когда она ясна для каждого из опыта обыденной жизни и не составляет проблемы. Но в 'случаях необычного стечения обстоятельств «необходимая» связь не является «типичной», как это, например, явствует из приведенного выше примера легкого удара по хрупкому черепу. Результат — трещина в черепе — является «необходимым», закономерность его легко объяснит медицинская наука, но результат этот атипичен.
' Энгельс, Диалектика природы, 1&4в, стр. 184—185.
Имея в виду различие между «необходимостью» в указанном смысле и «типичностью», мы легко разрешим вопрос о том, можно ли признать наличие «необходимой» причинной связи в тех случаях, когда человек для достижения своих целей использует необычное стечение обстоятельств, которое известно лишь ему и неизвестно другим людям. Вопрос этот имеет особое значение для уголовного права в случаях особо коварных методов подготовки преступлений. Разумеется, в этих случаях налицо «необходимая» причинная связь между действиями лица и преступным результатом —связь, постигнутая действующим лицом, но для других еще до определенного момента (.пока она не вскрыта следствием) оставшаяся нераспознанной. Поэтому, исключая ответственность человека за «объективно случайные» последствия его действий, мы тем 'самым 'вовсе не исключаем ответственности за преступления, подготовленные особо коварными способами; те, кто утверждает противное, смешивают «необходимость» с «типичностью» ^
8. Из научного понимания «необходимой» причинной связи, объективно существующей в природе и поддающейся познанию человека, вытекает, что в судебных решениях нельзя основывать выводы об ответственности лица за последствия его поведения на одной лишь «вероятной» связи этого поведения и данных последствий, а надо основывать такие 'выводы лишь на том, что при данном уровне науки является достоверным. Достоверным в каждом отдельном случае может быть лишь такое знание, которое основано на всей совокупности фактов, относящихся к данному делу, на понимании значения каждого из этих фактов и их взаимной связи. Для того, чтобы судить о полноте фактического материала по делу и для того, чтобы подвергнуть материал надлежащему анализу, часто нужны специальные познания — инже-
1 Такое смешение «необходимой» последовательности событий с «типичной» последовательностью их допускает В. Н. Кудрявцев («К вопросу о причинной связи в уголовном праве», «Советское государство и право», 1950, № 1). На самом же деле исключение ответственности за объективно случайные последствия не приводит к безнаказанности особо коварных преступлений, так как а этих случаях налицо хотя и атипичная, но не случайная связь между действиями лица и преступным результатом. Точка зрения, не различающая в вопросах ответственности «необходимой» и «случайной» причинной связи, исходит из механистических воззрений на сущность причинной связи и приводит к тем же последствиям, что и доктрина conditio sine qua поп, как это видно из следующего дела, рассмотренного в названной статье В. Кудрявцева (стр. 40): Сидоров ранил Алексеева; последний умер от заражения крови, происшедшего вследствие небрежности врача, сделавшего перевязку. В. Кудрявцев признает в этом деле наличие причинной связи как предпосылки ответственности. Верховный суд СССР в деле Боцвадзе — Григолия (см. виже), которое по фактическому составу аналогично делу Сидорова — Алексеева, отверг такое понимание причинной связи как предпосылки ответственности.

нерно-технического, медицинского, учетно-статистического или иного характера. Поэтому в установлении причинной связи между поведением лица и вредоносным результатом очень часто важнейшую роль играет экспертиза.
9. Ярким 'примером «необходимой» причинной связи (закономерности в чередовании событий), служащей основанием для того, чтобы признать данное действие причиной данного результата, является фактический состав по делу об иске Мироновой к Химзаводу i. Ответчик содержал склад с горючими материалами (кристаллической серой) на прирельсовой полосе железной дороги. Склад этот загорелся, причем экспертиза установила, что пожар мог произойти лишь от искры проходившего мимо паровоза. Огонь перекинулся на соседний дом и сжег имущество Мироновой. Химзавод в данном случае несомненно причинил гибель имущества Мироновой и несет ответственность по ст. 404 ГК.: действие Химзавода (хранение горючих 'веществ близ железнодорожного полотна) и последовавшие затем события находятся в необходимой 'причинной связи между собой.
Верховный суд СССР неоднократно указывал судам на необходимость в вопросе о причинной связи исходить в решениях не из того, что представляется лишь «вероятным», а из того, что достоверно ".
Прямое указание в этом смысле дано в определении Судебной коллегии Верховного суда СССР по делу Черных («Социалистическая законность», 1948, № 10, стр. 60), в котором прямо указано, что «приговор должен основываться не на вероятности, а на достоверности».
Насколько опасно в 'вопросах причинной связи основываться на том, что представляется лишь «вероятным» и что не обладает характером достоверности, можно проиллюстрировать еще следующим делом '(поучительным не только для криминалиста, но и для цивилиста, так как проблема причинной связи — единая как для гражданского, так и для уголовного права): Геворкян и Барсегян признаны были виновными в том, что ночью, одевшись в белую одежду, они испугали колхозника Ованесяна, и последний «в результате испуга» умер. При вскрытии трупа судебно-медицинским экспертом было установлено, что смерть последо-
1 «Судебная практика», 1946, вып. VII.
2 CM., Также постановление Пленума Верховного суда СССР от 17 марта 1950 г. по делу Рабинович («Судебная практика Верховного суда СССР», I960, № 5, стр. 2—3), где указывается, что вывод суда («недостача товаров — результат растраты») должен быть основан не на предположениях, а на установлении действительных причин, образовавших недостачу.
вала от туберкулеза бронхиальных желез, легких и брюшной полости.
Судебная коллегия Верховного суда СССР, основываясь на этих данных судебно-медицинской экспертизы, заключила (в 1939 г.), что «не установлено никакой связи между действиями осужденных и смертью Ованесяна», и определила решение народного суда в отношении Геворкяна и Барсегяна за отсутствием в их действиях состава преступления отменить и дело производством прекратить ^
В этом 'вполне правильном определении обращает на себя внимание то, что Верховный суд разрешил вопрос о причинной связи не на основании того, что могло представиться вероятным, «типичным» (если бы так был поставлен вопрос, то остался бы в силе обвинительный приговор), а на основании достоверных данных, добытых медицинской экспертизой.
В приведенном выше примере ответственность железной дороги по ст. 404 ГК перед пассажиром (который, опасаясь крушения, выпрыгнул на ходу из поезда) будет иметь место лишь, если опасения пассажира имеют серьезные основания, т. е. если крушение в данных условиях можно было ожидать. Ответ на этот вопрос может дать лишь экспертиза.
Эти примеры наглядно иллюстрируют то большое значение, которое в вопросе установления причинной связи имеют показания экспертов — медицинских, инженерно-технических, учетно-статистических или иных, смотря по характеру состава дела.
Другое дело (определение Судебной коллегии Верховного суда СССР 1939 года по делу Карлина— см. Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного суда СССР за 1938—1939 гг., стр. 104—105) иллюстрирует отрицательное отношение Верховного суда СССР к доктрине conditio sine qua поп («теории условия»).
Карлин, заметив лежащего на тротуаре улицы и находящегося в состоянии сильного опьянения Башлыкова, подошел к нему, поставил его на ноги, дал ему несколько тумаков с целью отрезвления и затем удалился. Башлыков пошатнулся, пробежал несколько шагов по мостовой и упал. В это время на него наехала автомашина и насмерть его задавила.
Судебная коллегия пришла к заключению, что «ответственность Карлина... могла бы иметь место в том случ,ае, если бы было установлено, что в его поведении были элементы озорства и если бы имелась причинная связь между его действием и ги-
—- /
1 Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного суда СССР, 1938/38 г., стр. 106.

белью Башлыкова». «Ни того, ни другого по данному делу не установлено».
Если бы Судебная коллегия исходила в данном деле из доктрины conditio sine qua поп, то пришлось бы решить, что Карлин своим поведением причинил смерть Башлыкову, а это, несомненно, было бы ошибкой.
Дело Боцвадзе (определение Уголовно-судебной коллегии Верховного суда СССР от 13 июля 1949 г.—см. «Судебная практика», 1949, № II, стр. 42) является также показателем того, как Верховный суд СССР борется за правильное разрешение проблемы 'причинной связи.
«Боцвадзе признан был виновным в том, что он, увидя, что потерпевший Григолия сел на его лошадь и стал ее гонять, поймал его и ударил. Григолия испугался и бросился бежать. Перепрыгивая через забор, Григолия сломал себе ногу и впоследствии от заражения крови скончался». Народным судом Сам-тредского района Грузинской ССР Боцвадзе был осужден за неосторожное убийство, и Верховный суд Грузинской ССР оставил в силе этот приговор.
Верховный суд СССР определил приговор суда отменить и дело производством прекратить, так как «смерть Григолия в причинной связи с действиями подсудимого не находится». Это вполне правильное определение является решительным осуждением доктрины conditio sine qua поп. Если исходить из этой последней доктрины, то решение народного суда следовало бы одобрить.
10. Причинная связь может иметь место не только между действием и следствием, но также между бездействием лица (если лицо по закону обязано было действовать) и следствием. В нашей литературе этот вопрос вызвал споры.
Б. С. Антимонов ссылается на указание Энгельса в «Анти-Дюринге» о том, что причина, которая не действует, не есть вовсе причина, и считает, что наш закон, говоря о причинении бездействием, неисполнением '(ст. ст. 117, 121, 122, п. 2 ст. 413 ГК), употребляет лишь 'вошедшее в повседневный язык сокращенное идиоматическое выражение; на самом же деле речь в этих случаях идет «всегда только о виновном бездействии, т. е. об упущении, а ответственность возлагается в таких случаях не за действие (его ведь нет) и не за его последствия (не за чем следовать), а за события, которые естественно произошли в отсутствие действия (его должен был совершить обязанный, но виновно не совершил)».
Это рассуждение основано на механическом перенесении правильного для понимания закономерности природы положения на изучение общественных явлений. «Бездействие в общественных отношениях при определенных условиях не есть ничто, а есть
определенное поведение, есть нечто. В обществе при наличии разделения труда бездействие лица может вызвать определенное изменение во внешнем мире. При разделении труда в работе заводского конвейера он может 'прекратить работу не только тогда, когда его повредили путем активных действий, но и тогда, когда кто-нибудь из работающих не совершает во время той производственной операции, которая ему поручена» '.
Следует согласиться в этом вопросе с аргументацией проф. Пионтковского, но она не является достаточной.
Прежде всего надо заметить, что при том разделении труда, которое является характерным для современной техники производства, всегда очень трудно' (а иногда невозможно) разграничить поступки, являющиеся бездействием, и поступки, являющиеся положительным действием. Инженер 'поверхностно осмотрел машину прежде, чем она была пущена в эксплоатацию — произошла авария. Является ли поведение инженера упущением (бездействием) или положительным вредоносным действием? Этот вопрос возникает, если обходчик небрежно осмотрит железнодорожные пути или когда кассир банка допустит просчет при приемке денежных знаков и вообще во всех случаях халатного отношения к работе на предприятии или в учреждении. В сущности говоря, в каждом из этих случаев налицо сложный состав поведения, в котором упущения сочетаются с вредоносными положительными действиями; в большинстве случаев невозможно даже отделить один элемент от другого и определить, какой из них обусловил данный результат.
Если отрицать вообще каузальность всякого бездействия, то нельзя объяснить такого явления, как ответственность по ст. 404 ГК за последствия невиновного бездействия лица, эксплоатирую-щего источники повышенной опасности. Ст. 404 ГК, устанавливающая ответственность за невиновное причинение (действием или бездействием), является наглядным опровержением утверждения, что закон устанавливает ответственность всегда лишь только за виновное бездействие (и что, отвечая за бездействие, лицо, якобы, отвечает всегда лишь за вину, а не за причинение).
Далее: если отрицать каузальность бездействия, то пришлось бы признать, что все случаи ответственности за убытки, вызванные неисполнением или просрочкой, должны рассматриваться не по началам причинной связи, а по каким-то иным основаниям; пришлось бы признать, что речь 'в этих случаях идет не об установлении действительной причинной связи между бездействием должника (выразившемся в неисполнении и просрочке) и вредом, возникшим для кредитора, а лишь о предположениях, лишенных
1 А. А. Пионтковский, Проблема причинной связи в праве. Ученые записки ВИЮН и ВЮА, 1949, стр. 88.

достоверности. Другими словами, возмещение убытков в этих случаях нельзя было бы основывать на достоверных данных, а лишь на гаданиях о возможном ходе .событий. Лишь ,в случае плохого по качеству исполнения (положительного действия) можно было бы говорить о причиненных убытках. Наша практика опровергает эти выводы: в случаях неисполнения обязательств мы устанавливаем размер действительно причиненных убытков и встречаемся при этом обычно с гораздо меньшими трудностями, нежели в случаях, когда речь идет о по'следствиях плохого по качеству исполнения.
Если взять пример из области гражданского деликта (случай с конвейером), то трудно понять, почему действие, вызвавшее повреждение механизма и перерывы в его работе, может рассматриваться как причина аварии, а невключение того же механизма в работу в назначенные сроки, за которым последовали все те же результаты, не может рассматриваться как причина таких же последствий.
Говорят, что признание каузальности бездействия недопустимо уже потому, что всякое вообще событие обусловлено отсутствием множества фактов (возможных действий) так, что если бы один из этих фактов (действий) наступил, то данное событие (вред) не имело бы места. Отсюда выводят, что признание каузальности бездействия означало бы, что вообще все лица, не воспрепятствовавшие наступлению данного результата, должны рассматриваться как причинители этого результата. Такое reductio ad absurdum теории причинения бездействием имеет своей предпосылкой отрицание качественных различий в бездействии лица. Когда мы говорим о каузальности бездействия, то мы имеем в виду только случаи противоправного бездействия, т. е. лишь те случаи, когда закон предписывает данному лицу сов.ершить определенное действие. Обязывая лицо к действию при известных условиях, советский закон тем самым способствует созданию определенного фактического положения вещей; действие лица, предписанное законом, становится необходимым звеном в. существующих общественных отношениях; оно в этом смысле приобретает характер закономерного общественного явления, и этот результат является одним из случаев воздействия нашего государства на общественные отношения при помощи советского закона (обратное влияние надстройки на основание). «Выключая свою деятельность из этой закономерности, лицо становится активным, существенным условием наступления вреда» (см. Т. В. Церетели, Причинная связь в уголовном праве. Автореферат докторской диссертации. Институт Права Академии наук СССР, 1949, стр. 14).
В нашей судебной практике .как по гражданским, так и по УГОЛОВНЫМ делам никогда не возникало сомнений в том, чтобез-
действие, когда оно, например, является служебным упущением, должно рассматриваться как причина вредоносного результата в том же смысле, как и вредоносное положительное действие.
В двух постановлениях Пленума Верховного суда СССР 1939 года (Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного суда СССР за 1938—1939 гг., стр. 19—20) подчеркивается, что «по делам о крушениях необходимо тщательно исследовать причины крушения и выяснить, имелась ли причинная связь между действием или бездействием обвиняемого и фактом крушения». В деле Головенко ставился вопрос о том, произошло ли крушение вследствие бездействия обвиняемого, обязанного следить за исправным состоянием железнодорожной стрелки, или от того, что посторонний предмет попал под вагоны. В деле Мирошниченко и Недбайло Верховный суд СССР поставил вопрос о том, лопнули ли рельсы из-за недоброкачественности металла или вследствие неисправного состояния пути, вызванного бездействием обвиняемых.
Из гражданских дел примером может служить определение Судебной коллегии Верховного суда СССР по иску Исакадзе к Боржомской городской аптеке о возмещении убытков, причиненных неправильной выдачей ему лекарства для лечения коров, в результате чего коровы погибли. Судебная коллегия установила, что лекарство (мазь) было приобретено для лечения коров от паразитов и что после применения лекарства коровы, очевидно, слизали его и погибли вследствие отравления. Судебная коллегия отменила решение народного суда г. Боржоми, постановившего взыскать с Боржомской городской аптеки в пользу Исакадве 2500 руб., и определила передать дело на новое рассмотрение в Верховный суд Грузинской ССР с тем, чтобы было установлено «было ли дано' Исакадзе со стороны работников аптеки наставление о способе употребления этого лекарства» '.
В этом деле ставится вопрос о бездействии лиц (служащих аптеки) и о том, можно ли констатировать причинную связь между этим бездействием и данным вредом ^
' Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного суда СССР за 1940 год, стр. 225.
^ Можно было бы умножить примеры того, когда ставится вопрос о том, является ли бездействие лица причиной данного вредоносного результата; см. определения Судебной коллегии Верховного суда СССР по делу Иванова (Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного суда СССР за 1938—4939 гг., стр. 105), по делу Гегучадзе (там же, стр. 156), по делу Израилева (Сборник, 1944, стр. .138), по делу Сафронова (там же, стр. 139), по делу Акопяна («Судебная практика», IQ49, № 2, стр. 31), по делу Березиной (там же, стр, 32) и постановление Пленума Верховного суда СССР от 24 декабря 1948 г. по делу Южалкина (там же, стр. 13—14).

II. До сих пор мы рассматривали случаи, когда ставился вопрос о том, является ли определенное поведение данного лица причиной данного следствия. Но причиной данного следствия может быть поведение не одного, а нескольких лиц (сопричините-лей).
Сюда относятся: 1) случаи причинения данного вреда несколькими правонарушителями (действовавшими совместно — согласованно или порознь, несогласованно); в этих случаях наступает ответственность долевая или солидарная;
2) случаи неисполнения или ненадлежащего исполнения договорного обязательства несколькими содолжниками;
3) случаи, когда данный результат вызван не только неправомерным поведением ответчика по деликтному иску, но и присоединившимся к этому поведением самого потерпевшего (истца); . это случай так называемой «вины потерпевшего» (или «смешанной вины» или так называемой «смешанной ответственности»);
4) случаи, когда, убыток вследствие неисполнения или надлежащего исполнения договорного обязательства вызван поведением не одного только должника, но и поведением кредитора (сюда относятся, главным образом, случаи так называемой «просрочки кредитора»).
12. Учения о причинной связи, развитые в юриспруденции капиталистических стран, являются проявлением классовой ограниченности и классовой предвзятости буржуазных философов и юристов. В' них, с одной стороны, отражается свойственное идеалистической философии неверие в способность человека познать мир, как он есть, с другой стороны,—стремление при отправлении «правосудия» избегать достоверности и руководствоваться тем, что судье субъективно представляется вероятным. В результате этого буржуазные юристы выдвигают совершенно произвольные (ложные с научной точки зрения) критерии причинности и превращают понятие причинной связи в одно из каучуковых понятий буржуазной юриспруденции, до крайности расширяющего сферу судейского усмотрения. Этим усмотрением судья широко пользуется на службе монополистического капитала.
Во французском праве до сих пор господствует принцип, выраженный в ст. 1151 французского гражданского кодекса, согласно которому «. . .убытки должны включать в себя, в отношении потери, понесенной кредитором, и выгод, .которых он лишился, лишь тот результат, который является непосредственным и прямым следствием невыполнения соглашения». Это примитивное представление, согласно которому причиной является лишь та сила, которая оказывает свое действие непосредственно (damnurn corpore corpori datum римского права), широко используется
в странах, где действуют гражданские з-аконы, списанные с французского образца (в Италии, Испании, Голландии, большинстве стран Латинской Америки и др.). В англо-американском праве в вопросах причинности также пользуется успехом принцип, согласно которому должник и делинквент не отвечают за убытки «слишком отдаленные».
Подобные ограничения причинной связи, носящие совершенно произвольный характер, «обосновываются» тем, что юриспруденция не может, якобы, использовать для своих целей общефилософские понятия причинения, а должны выработать для этого специальные критерии. Практическая же цель этих теорий, как показывает буржуазная судебная практика, заключается в том, чтобы ограничить ответственность крупных предприятий за тот вред, который причиняют окружающим находящиеся в их экс-плоатации источники повышенной опасности. Таким образом, архаическая доктрина о причинении, заимствованная из римского права, используется для нужд современных капиталистических монополий.
В практике германского Рейхсгерихта с конца XIX в. и вплоть до окончания второй мировой войны применялся другой способ, посредством которого выводы по вопросам причинной связи приспособлялись к интересам монополистических организаций: ряд буржуазных цивилистов в Германии и Австрии развил для этой цели теорию так называемого «адэкватного причинения». Сущность одного из ее вариантов, пользующегося ныне успехом также и в юриспруденции США, заключается в том, что лицо считается причинившим лишь тот результат, который, может учесть «разумный человек», или лишь тот результат, который можно учесть или предвидеть с точки зрения «нормального» жизненного опыта. Практически эта «теория» вводит в вопрос о причинной связи также совершенно произвольные, субъективистские критерии. «Философским обоснованием» теории «адэкватного причинения» являются идеалистические учения Юма и Дж. Ст. Милля, согласно которым причинность не есть, якобы, реально существующая в мире категория, а лишь привычка человеческого сознания.
На деле такие субъективистские критерии подменяют вопрос о причинной связи вопросом о вине и создают полный произвол в разрешении этого последнего вопроса. Вопрос же о реально существующей причинной связи явлений таким способом вовсе
выкидывается за борт.
На базе таких произвольных критериев в судебной практике буржуазных стран часто разрешался вопрос о тех убытках, которые являются результатом просрочки платежа по денежным обязательствам. В условиях валютного хаоса, который наступил

в капиталистическом мире после первой мировой войны и который там — лишь с кратковременными перерывами — продолжается до настоящего времени, — часто возникал вопрос, отвечает ли должник, просрочивший уплату денег, за убытки, происшедшие для кредитора вследствие того, что валюта долга за время от наступления срока долга до дня фактического платежа обесценилась. Суды Англии, США и других капиталистических стран старались по возможности ограничить ответственность должников за последствия просрочки платежа в условиях падающей валюты и проводить в жизнь ту точку зрения, что даже в этих условиях просрочка должника влечет за собой лишь обязанность уплаты процентов, но не возмещение других убытков; убытки же от обесценения валюты долга находятся «за пределами причинения», являются «слишком отдаленными», «непредвиденными» и т. п. '
Подобные решения вопроса о причинной связи диктовались интересами монополистических организаций, использующих в значительной мере не собственные, а заемные средства, полученные в порядке выпуска этими монополистами всевозможных ценных бумаг на миллиардные суммы.
Наряду с этим стремлением в гражданских делах «ограничивать причинную связь», те же суды в уголовных делах склонны широко использовать порочную «доктрину условия» (conditio sine qua поп), так как последняя дает возможность до бесконечности расширять уголовную ответственность лиц, покушающихся на неприкосновенность частной собственности.
§ 47. Вина как одна из предпосылок ответственности . за неисполнение обязательства и за причинение вреда
1. Одной из существенных предпосылок ответственности по договорным и внедоговорным обязательствам является вина лица, не исполнившего своего обязательства, или вина причини-теля вреда.
Вина предполагает определенное отношение человека к его собственному противоправному поведению (действию или бездействию). О вине с точки зрения права нет речи, когда самый поступок — действие или бездействие — не является противоправным; когда данное поведение лица дозволено законом, оно не может быть виновным.
Отношение лица к его собственному противоправному поведению определяется как интеллектуальным моментом (предвиде-
1 См. Л. А. Л у н ц, Денежные обязательства в гражданском и коллизионном праве капиталистических стран, 1948, стр. 62 и сл.
нием, пониманием реально-возможных последствий данного поступка), так и волевым моментом (желанием или нежеланием этих последствий или безразличным отношением к этим последствиям) '. •
Тот, кто предвидит реально возможные последствия своего поведения и желает этих последствий, действует с прямым умыслом; тот, кто предвидит эти последствия и относится к ним безразлично, действует с косвенным, или эвентуальным умыслом.
Тот, кто предвидит реально возможные последствия своего поведения, не желает этих последствий и легкомысленно (т. е. без достаточных оснований) рассчитывает их предотвратить, действует неосторожно 'в форме самонадеянности.
Тот, кто не предвидит последствий своего поведения, но по обстоятельствам дела должен был бы их предвидеть, действует неосторожно—в форме небрежности, неосмотрительности и т. п.
Тот, кто не предвидит последствий своего поведения и по обстоятельствам дела не должен был их предвидеть, действует без вины; ущерб, причиненный им, называется «случайным», а невиновное поведение лица, причинившего ущерб, называется «случаем» (casus). Во избежание недоразумений следует строго различать понятие случая в изложенном здесь смысле от понятия «случая» в философии (в учении о причинной связи — см. выше, стр. 308).
Виной в гражданском праве, следовательно, мы можем назвать умысел или неосторожность лица, поступившего противоправно и причинившего своим поступком вред другому лицу. Под поступком мы здесь разумеем как положительное действие, так и бездействие (упущение). Таково первоначальное определение понятия вины, которое в дальнейшем подлежит уточнению и детализации.
2. В виде общего правила можно сказать, что лицо несет ответственность за свое противоправное поведение, причинившее другому лицу вред, лишь если такое причинение можно вменить ему в вину, т. е. если причинитель действовал умышленно (с прямым или косвенным умыслом) или неосторожно (т. е. самонадеянно или небрежно). Принцип ответственности за вину является исходным началом как для так называемой «договорной ответственности» (т. е. ответственности за неисполнение обязательств, вытекающих из договоров или из административных актов), так
' Однако содержание понятия вины не исчерпывается указанными здесь психологическими моментами, как это видно будет из последующего изложения,

я для так называемой «внедоговорной ответственности» (т. е. ответственности по обязател1ьствам из причинения другому вреда) '.
Начало ответственности за вину выражено в ст. 118 ГК РСФСР в виде общего начала для всех обязательств и в ст. 403 применительно к обязательствам из причинения вреда. Начало это нашло также выражение в Гражданском кодексе: ст. 119 об ответственности за «чужую» вину; ст. 151 об ответственности стороны, грубой небрежностью которой вызвано заблуждение другой стороны при заключении договора; ст. ст. 120 и 121 о просрочке должника и кредитора (понятие «просрочки» включает в себя — в качестве одного из признаков — момент вины); ст. 196 о последствиях умышленного сокрытия продавцом недостатков проданной вещи; ст. 233 о том, что в случае подряда риск гибели материалов до сдачи работы сторона, не доставившая этот материал, несет лишь, если гибель произошла вследствие ее умысла или упущения; ст. 253 об ответственности поверенного за убытки доверителя, причиненные по вине поверенного; ст. 393 об освобождении страховщика от ответственности за страховой случай, происшедший вследствие умысла и грубой небреж-дости страхователя или выгодоприобретателя, а также во многих других законах, касающихся отдельных видов обязательств ^см„ например, ст. ст. 156—160 Кодекса торгового мореплавания о столкновении судов на море и др.).
Но основное (общее) значение в вопросе о вине по обязательствам имеют ст. ст. 118 и 403 ГК РСФСР и соответствующие статьи гражданских кодексов других союзных республик.
Согласно ст. 118, «должник, поскольку иное не установлено законом или договором, освобождается от ответственности за неисполнение, если докажет, что невозможность исполнения обусловлена обстоятельством, которого он не мог предотвратить».
Из этой статьи надо заключить, что должник является виновным, если, несмотря на возможность исполнения, он не исполняет своего обязательства; что он является виновным, если он умышленно или неосторожно сам создал невозможность исполнения обязательства, или иначе говоря, если он мог предотвратить невозможность исполнения, но не сделал того, что для этого-было необходимо. Но должник не является виновным, если невозможность исполнения обусловлена обстоятельством, «которого он не мог предотвратить».
Если исполнения не последовало, то всегда действует презумпция (законное предположение), что налицо вина должника. Но ст. 118 ГК предоставляет должнику право опровергнуть эту
1 Внедоговорная ответственность иногда именуется «гражданской ответственностью» (когда хотят противопоставить ее уголовной ответственности за причинение другому вреда).
31 Зак. 1779. Общее учете об овязатедыдк
презумпцию, доказать свою невиновность путем представления соответствующих доказательств. Какие факты при этом должны быть доказаны, зависит в значительной мере от той меры усилий, какую должник в данном случае должен был применить. Эта мера усилий определяется «масштабом заботливости», о котором; речь будет итти ниже.
К аналогичным выводам приводит также анализ ст. 403 ГК, согласно которой «причинивший вред личности или имуществу другого обязан возместить причиненный вред. Он освобождается от этой обязанности, если докажет, что он не мог предотвратить. вреда. . .». Здесь принцип ответственности лишь за виновное причинение ущерба выражен так же, как в ст. 118 ГК, не в положительной, а в отрицательной форме: указывается на то, что при-чинитель не отвечает, если он не мог предотвратить вреда, т. е. если он не виновен. Так же, как в ст. 118, при наличии причинной связи между ущербом и поведением лица действует презумпция вины причинителя; на последнего возлагается бремя доказы-вания его (причинителя) невиновности, бремя доказывания того, что им (поичинителем) применена та мера заботливости или усилий, которую в данном случае надлежало применить.
Таким образом, в случае спора об ответственности за неисполнение обязательства или об ответственности по обязательству из причинения вреда истец (кредитор) должен доказать, что противоправное поведение ответчика (неисполнение обязательства, недозволенное действие) причинило ему (кредитору) ущерб; он должен также установить размер убытков. Но истец не должен доказывать виновности ответчика (должника). Ответчик несет бремя доказывания своей невиновности. Однако при таком распределении бремени доказывания между сторонами советский суд (арбитраж), стремясь к выяснению материальной истины, обязан содействовать обеим сторонам в установлении всех существенных по делу фактов — в частности, суд должен содействовать также должнику в установлении его невиновности, если для этого будут основания и если в таком содействии окажется необходимость (ст. ст. 5 и 118 ГПК РСФСР).
3. В настоящее время принцип вины, как основное, исходное начало ответственности по обязательствам, утвердился в советской науке гражданского права и в судебной практике i.
' Начало вины получило разработку в работах М. М. А гаркова «Вина потерпевшего в обязательствах из причинения вреда» — «Советское государство и право», 1940, № 3; его же — стр. 322—326 в учебнике гражданского права для юридических вузов, 1944, т. 1; его же—«К вопросу о договорной ответственности» в сборнике Института Права Академии наук СССР «Вопросы гражданского права», 1945; X. И. Шварц, Значение вины в обязательствах из причинения вреда, 1939; Л. А. Лунца «Договорная ответственность» в сборнике «Советское право в эпоху Отечественной войны», 1945.

Распределение бремени доказывания вытекает из того, чте в случае причинения убытков неисполнением договора или правонарушением речь идет о поведении ответ ч.ика (должника) и для последнего представление доказательств, касающихся его собственного поведения, обычно представляется делом, горазда более легким, чем для истца.
Однако в течение ряда лет принцип этот неосновательно оспаривался.
Некоторые из наших юристов считали даже само собой разумеющимся, что для ответственности лица всегда достаточно причинной связи между действием и ущербом и противопоставляли, якобы, социалистический принцип причинения, якобы, буржуазному началу вины.
Эти противопоставления советского права буржуазному вдвойне неправильны и исходят из ложных предпосылок. Самые понятия вины и причинения здесь ошибочно мыслятся как некие неизменные концепции. На самом же деле то, что составляет содержание понятия виновного поведения лица в советском праве, не совпадает и не может совпадать с концепцией вины в буржуазном праве, ибо содержание понятия вины определяется в конечном счете производственными отношениями (см. ниже, стр. 330). Мы видели также, что причинная связь (причинение) понимается совершенно по-разному в буржуазной юридической практике, с одной стороны, и в советской практике, с другой (см. выше, § 46).
С изменением производственных отношений изменяется не только содержание понятий вины и причинения в соответствующих правовых системах, но изменяется и соотношение — сфера действия этих принципов. В законах XII таблиц древнего Рима, в «Русской правде», в памятниках раннего феодализма господствует принцип ответственности за причинение, но при этом примитивное понимание отождествляло вину с причинением.
Развитие товарно-денежного хозяйства, договорных отношений между товаровладельцами приводит к различению случаев, когда неисполнение обязательства зависит и когда оно не зависит от должника.
В соответствии с этим концепции вины и причинения расчленяются, и вина, как одно из условий ответственности за ущерб. завоевывает все большее и большее признание. Во Французском гражданском кодексе 1804 гола и других буржуазных кодексах периода промышленного капитализма ответственность за в и но в-н о е причинение ущерба (в том смысле, как понятие вины определяется в буржуазном праве) становится доминирующим началом.
С развитием техники в промышленности и на транспорте увеличивается число случаев, когда для 'потерпевшего почти невозможно доказать вину причинителя ущерба. Борьба рабочего класса вынуждает иногда буржуазного законодателя итти на отдельные уступки и допускать в некоторой мере ответственность предпринимателя за увечье, причиненное рабочему или другому лицу вследствие использования на производстве или транспорте всякого рода механизмов, хотя бы в конкретном случае вина де-линквента не была установлена. Таким путем в буржуазном законе с конца XIX в. расширяется сфера ответственности за «голое причинение». Однако буржуазные суды, используя свои расплывчатые и неопределенные доктрины о причинной связи, сводят в своей практике на нет эти уступки, вырванные у буржуазии рабочим классом. Вместе с тем буржуазные юристы периода империализма, исполняя социальный заказ своих хозяев — монополистического капитала, начинают говорить об отмирании принципа ответственности за вину и о замене его более «социальным», т. е. якобы служащим интересам всего общества принципом причинения (Дюги, 'во Франции, Аллен в Англии и др.). Эта лживая демагогия имеет целью маскировать эксплоататорский характер буржуазного права.
Из сказанного видно, что как понятие «вины», так и понятие «причинения» в различных общественных формациях получает совершенно различное содержание. Принцип «вины» и принцип «причинения» в советском праве по своему содержанию не имеют ничего общего с одноименными началами в гражданском праве эксплоататорских формаций.
Приведенное выше возражение против принципа вины, как исходного начала ответственности по обязательствам, иногда основывалось на неправильном, ненаучном представлении о свободе человеческой воли. Сторонники принципа причинения ошибочно полагали, что ответственность за вину не мирится с началами детерминизма (с тем, что человеческая воля обусловлена внешними социально-экономическими причинами); вина превращается в ничто, если предпосылкой ее не является свобода воли; признать же свободу воли, значит, якобы впасть в индетерминизм (т. е, в отрицание причинной обусловленности воли человека и его поступков). Это рассуждение основано на чисто механистическом представлении о причинной обусловленности человеческой воли. Такой вульгарный детерминизм не имеет ничего общего с научным детерминизмом.
Советская наука гражданского и уголовного права строит свою концепцию о вине на подлинно научном понимании о причинной обусловленности и свободе человеческой воли, нашедшем свое выражение в трудах классиков марксизма.

Энгельс в «Анти-Дюринге» писал: «Свобода заключается не в воображаемой независимости от законов природы, а в познании этих законов и в возможности поэтому планомерно пользоваться ими для определения целей. Это верно как о законах природы, так и о тех, которые регулируют физическую и духовную жизнь самого человека, — о' двух классах законов, которые мы можем отделять друг от друга разве только' в идее, но не в действительности. Поэтому свобода воли означает не что иное, как способность принимать решения со знанием дела. Следовательно, чем свободнее суждение какого-нибудь человека по отношению к известной проблеме, с тем большей необходимостью будет определено содержание этого суждения; а, наоборот, вытекающая из незнания неуверенность, которая выбирает якобы произвольно между многими различными и противоположными решениями, этим именно доказывает свою несвободу, свою подчиненность объекту действительности, который она должна была бы как раз подчинить себе. Следовательно, свобода состоит в господстве над самим собой и над внешней природой, основанном на познании естественной необходимости; значит, она является необходимым продуктом исторического развития. Первые, выделившиеся из животного царства, люди были во всем существенном так же несвободны, как сами животные; но каждый шаг вперед на пути культуры был шагом к свободе» '.
Представление вульгарного детерминизма о том, что признать влияние внешней среды на волю человека, значит отрицать свободу воли — такое представление приводит к фатализму, к мысли о тщетности всех усилий человеческой воли. На самом же деле «детерминизм не только не предполагает фатализма, а, напротив, именно и дает почву разумного действования» ".
Для марксистско-ленинско-сталинской науки об обществе характерной чертой является подчеркивание действенной роли человека в историческом процессе. Ленин указал, что «. - .история вся слагается именно из действий личностей, представляющих из себя несомненно деятелей» ^
Таким образом, отношение между свободой человека и необходимостью в природе находит свое научное объяснение только в философии диалектического материализма: свобода понимается здесь как осознанная человеком необходимость, как способность человека действовать со знанием дела.
Отсюда ясно, что подлинная свобода человеческой воли возможна только в стране социализма, где уничтожена эксплоата-
1 Маркс и Энгельс, Соч., т. XIV, стр. 114.
2 Ленин, Соч., изд. 4-е, т. 1, стр. 400. эТам же, стр. 142.
f.u» человека человеком и где хозяйственная жизнь зависит не о" слепого действия стихийных факторов, а направляется плано мерно на основании научно' осознанной причинной обусловлен ности явлений. Вот почему человеческая воля в наших социали стических условиях приобретает такое значение в общественной жизни, какого она ранее никогда не имела и иметь не могла Товарищ Сталин учит: «Реальность нашей программы — этс живые люди, это мы с вами, наша воля к труду, наша FOTOBHOCTI работать по-новому, наша решимость выполнить план» '.
Отрицание принципа вины в нашем праве, основанное на рас суждениях о несовместимости, якобы, этого принципа с началом причинной обусловленности человеческой воли, не только ложнс теоретически, но и весьма вредно практически. Ибо эти рассу-•жденйя приводят к нелепому отрицанию роли советского права как могучего средства регулирования наших общественных отношений, как одного из факторов социалистического строительства
Только при марксистско-ленинско-сталинском понимании свободы воли можно говорить о воспитательной функции советскогс права, советского суда.

<< Пред. стр.

страница 4
(всего 6)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign