LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 5
(всего 12)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Поэты правы. Общеизвестны факты влияния слова на физиологические и психологические процессы: вспомним внушение, заражение, гипноз. Говоря терминами И. П. Павлова, вторая сигнальная система влияет на жизнедеятельность человеческого (и только человеческого!) организма не меньше, чем первая сигнальная система, присущая животным.
3б. Магическая функция. Речевая способность издавна казалась людям великим даром богов, требующим осторожного и бережного обращения.
Таинственная связь усматривается мифологическим сознанием между существом и его именем, на что неоднократно указывали исследователи первобытных обществ Л. Леви-Брюль, Б. Малиновский, Дж. Фрэзер. Неуместное употребление имени человека или названия предмета — верят до сих пор некоторые люди — может иметь трагические последствия. Магическое слово, по их мнению, заклинает, околдовывает, заговаривает, исцеляет и напускает порчу.
3в. Контактная функция обеспечивает установление и поддержание этикетного контакта между людьми. Обмен приветствиями, разговор о погоде, о транспорте и т. п. — необходимые составляющие повседневного общения. Бессодержательную болтовню в европейской культуре предпочитают угрюмому молчанию. Правда, в других культурах встречается иной этикет. Так, у североамериканских индейцев допускалось прийти к соседу, молча покурить полчаса и уйти.
4. Индивидуально-речевые функции
4а. Функция развития интеллекта. Использование внутренней речи для осмысления внешних впечатлений и самоопределения способствует развитию рационального мышления, т. е. интеллекта личности.
4б. Эмотивная функция. Функция эмоциональной оценки происходящего, эмоциональной разрядки и впечатляющего выражения чувств и воли говорящего.
4в. Культурно-нормативная функция. Исторически сложившийся национальный (общенародный) язык существует в следующих формах: литературный язык, народно-разговорная речь, территориальные диалекты, социолекты (терминологические системы, жаргоны, кастовые языки). Культурно-нормативная функция присуща только литературному языку. Степень владения литературным языком — показатель культурного уровня (образованности) человека. Отступления от литературных нормативов в публичных выступлениях воспринимаются как культурная ущербность. Действительно, если речь человека сбивчива, невежественна, запутана, груба, то таково, видимо, и его мышление, ведь мыслим мы при помощи внутренней речи.
4г. Функция идентификации индивида с группой. Владение вербальными (жаргон, слова-пароли, территориальный или социальный диалект) и невербальными специальными значениями есть знак принадлежности к той или иной социальной группе, например: медик; матрос, уголовник, педагог, поэт и т. д. Характерный эпизод: когда академику И. П. Бардину задали вопрос: «Как вы говорите: киломЕтр или килОметр?» — он ответил: «Когда как. На заседании Президиума Академии — киломЕтр, иначе академик Виноградов морщиться будет. Ну, а на Новотульском заводе, конечно, килОметр, а то подумают, что зазнался Бардин». Здесь показательно, что академик, вышедший из заводской среды, осознает свою принадлежность к двум различным социальным группам, что отражается в речевой практике.
Перечисленные 15 прикладных функций языка и речи возможно реализовать только благодаря сущностным коммуникационной и мыслительной функциям. Причем коммуникационная функция особенно отчетливо проявляется в функциях 1а, 1б,1в, 1г, 2а, 2в, 3а, 3б, 3в, 4б,4в, 4г — всего в 12 функциях из 15; остальные три прикладных функции — 2б, 2г, 4а — мировоззренческая функция, функция самоопределения и самовыражения, функция развития интеллекта тесно связаны с мыслительной сущностной функцией.

4.2.3. Коммуникационные барьеры

Реализация коммуникационной функции устной коммуникации затрудняется коммуникационными барьерами — препятствиями на пути движения смысла от коммуниканта к реципиенту. Эти барьеры делятся на 4 класса:
1. Технический барьер в виде шумов и помех в искусственных коммуникационных каналах. Шумы имеют естественное происхождение, а помехи создаются умышленно. Из-за воздействия шумов и помех уменьшается различимость полезных сигналов и возникает актуальная задача распознавания сигналов на шумовом фоне. Эта задача актуальна для радиосвязи, проводной связи, видеозвукозаписи, компьютерной техники (вспомним компьютерные вирусы, засорение пространства Интернет) и окончательное решение ее вряд ли возможно, так как всякое новое поколение техники страдает своими «болезнями», неведомыми ранее.
2. Межъязыковый барьер возникает при несоответствии языков, кодовых систем, тезаурусов коммуниканта и реципиента. Это ситуация «Вавилонского столпотворения», когда люди говорят на разных языках и не могут понять друг друга.
В настоящее время насчитывается несколько тысяч стихийно возникших языков, наречий и диалектов. Главный ущерб, наносимый межъязыковым барьером, состоит не в том, что чужеземцы, сталкиваясь друг с другом, не могут объясниться на бытовые, торговые или военные темы. Здесь устное разноязычие преодолевается за счет невербального или иконического канала (если нет толмача-переводчика). Главная беда состоит в том, что в силу социально-мнемической функции, функции социализации и мировоззренческой функции естественный язык накладывает печать своеобразия на национальную культуру, общественное сознание, индивидуальное мировоззрение. Межъязыковые барьеры разделяют род человеческий на чуждые и враждующие друг с другом этносы, народы, нации. Манящий идеал межчеловеческой гармонии и мира оказывается не достижимым; разноязычное человечество не может быть единым человечеством.
Кардинальный способ преодоления межъязыкового барьера виделся в разработке искусственного языка международного общения. Первым языком такого рода стал воляпюк, предложенный в 1879 г. в Германии И. М. Шлейером. Слова естественных языков в нем видоизменялись и теряли опознаваемость, например, английское world — vol, speak — puk, отсюда volapuk — всемирный язык. Воляпюк оказался чересчур сложным для практического использования, поэтому в дальнейшем международные языки стали строиться на основе интернациональной лексики, преобразованной по вкусу авторов. Грамматика максимально упрощалась. Количество проектов к 30-м годам XX века исчислялось тремя сотнями. Образовалось научное направление интерлингвистика. Наиболее популярны следующие продукты интерлингвистики:
Эсперанто (основан в 1887 г. Л. Заменгофом, Польша);
Идо (реформированный Эсперанто, 1907 г., Франция);
Окциденталь (1921-1922 гг., автор Э. Валем, Эстония);
Новиаль (синтез идо и окциденталя, осуществленный Л. Есперсеном,
Дания, в 1928 г.);
Интерлингва — создан в 1951 г. Ассоциацией международного
вспомогательного языка в США.
Наиболее успешным проектом оказался язык Эсперанто, который заслуживает специального рассмотрения (см. раздел 4.2.4).
3. Социальный барьер возникает между людьми, говорящими на одном и том же естественном языке, но принадлежащими к различным социальным группам. Затруднено взаимопонимание разных поколений (споры «отцов» и «детей»), представителей разных классов и сословий, имеющих антагонистические интересы, жителей города и села, мужчин и женщин, людей с разным образовательным цензом и т. д. Сущность социального барьера не в различных социолектах, жаргонах, стилях речи, отличающих одну социальную группу от другой, а в различии ценностных ориентации, личного психофизиологического и житейского опыта, содержание групповой памяти. Эти различия неустранимы, да и нет необходимости стремиться к их устранению, так как это привело бы к унылой унификации рода человеческого — «все на одно лицо».
4. Психологический барьер возникает вследствие искажений в перцепции, неизбежно сопровождающей коммуникацию. Перцепция, напомним, представляет собой познание (восприятие) коммуникантом и реципиентом друг друга. Это познание использует этические и эстетические критерии, ситуационные расчеты, привычные симпатии и антипатии. В результате в сознании общающихся людей формируется образ (имидж) партнера, который может быть привлекательным или отталкивающим, безразличным или волнующим и т. д. Большое значение имеет коммуникационная ситуация: являются ли люди равноправными сотрудниками, делающими общее дело, или они находятся в отношениях начальник — подчиненный и др. Кроме того, в сознании и коммуниканта, и реципиента всегда присутствует их собственный имидж, т. е. представление о себе самом.
Итак, в сознании коммуниканта складываются:
· собственный имидж — Як;
· имидж реципиента — Рк.
В сознании реципиента в свою очередь образуются:
· собственный имидж — Яр;
· имидж реципиента — Кр.
В случае межличностного общения возникает следующая ситуация: коммуникант говорит в качестве Як, обращаясь к Рк, реципиент отвечает ему как Яр и адресуется при этом к Кр(см. рис. 4.4). Ск и Ср — сообщения, которыми обмениваются К и Р.



Рис. 4.4. Абстрактная и реальная схема коммуникации

Ясно, что в реальной жизни Як и Кр, также как Яр и Рк не совпадают, а в лучшем случае имеют сходство. Коммуниканту трудно предугадать его имидж в сознании реципиента, и наоборот. В результате каждый из них обращается «не по адресу» и сам этане осознает. В этом и заключается суть психологического барьера, который, строго говоря, неустраним во всех видах и формах социальной коммуникации, кроме подражания. При подражании действует схема

Кр — Ск — Яр .
Краткая характеристика коммуникационных барьеров показывает их принципиальную неустранимость ни в настоящем, ни в обозримом будущем. Однако для познания законов социальных коммуникаций важно познакомиться с попытками, иногда весьма впечатляющими, преодоления этих барьеров.

4.2.4. Проект искусственного международного языка эсперанто

Идея искусственного международного языка очень соблазнительна для благородно и прогрессивно мыслящих энтузиастов. Единый, общепонятный и общепринятый язык мог бы стать платформой для преодоления национальной розни, для достижения взаимопонимания, доверия, в конечном счете — братства людей. Идее построения подобного языка посвятил свою жизнь Людвиг Лазарь Маркович Заменгоф (1859—1917), родившийся в Белостоке (ныне Польша, тогда Россия). Еще в гимназические годы Людвиг разработал проект «универсального языка», но отец, будучи российским статским советником и цензором иностранных книг в Варшаве, сжег подозрительную рукопись. В студенческие годы, учась на медицинском факультете в Москве, затем в Вене, наконец в Варшаве, Людвиг Лазарь вернулся к своему проекту, но опубликовал его много лет спустя, будучи практикующим доктором медицины.
26 июля 1887 г. вышла в свет тиражом 2000 экземпляров брошюра: Д-р Эсперанто. Международный язык. Предисловие и полный учебник. Для русских. Варшава, 1887. Принципиальные начала эсперанто были изложены Заменгофом так:
· Слова взяты из важнейших европейских языков в наиболее употребительной форме.
· Я упростил до невероятности грамматику и притом, с одной стороны, в духе существующих живых языков, чтобы она могла быть легко усвоена, а с другой — нисколько не лишая этим языка ясности, точности и гибкости.
· Даны ясные правила для того, чтобы из одного слова создавать другие, не имея надобности запоминать их.
· Международный язык должен жить, расти и развиваться по тем же законам, по каким вырабатываются все живые языки, и та форма, которую я придал ему, та грамматика и тот словарь, которые я предоставил, должны быть лишь основой, на которой будет выработан реальный международный язык [57 Цит. по: Колкер Б. Г. Учебник языка эсперанто. Основной курс. — М.: Наука, 1992. —160 с.]
.
Эсперанто органично вобрал в себя основные лексико-грамматические элементы романо-германских и славянских языков, что значительно облегчило его освоение для европейцев. Отбор этих элементов был произведен рационально и экономно: в исходный словарь были внесены все корни, аффиксы и флексии, достаточные для обозначения основных понятий; оперируя ими, эсперантист может конструировать новые лексические единицы, выражая любые смысловые оттенки. Благодаря этому лексический фонд эсперанто в 4—5 раз превышает словари живых национальных языков. Упрощенность грамматики и приближенность к распространенным европейским языкам обеспечили демократичность эсперанто, т. е. доступность его людям, постигшим лишь основы грамматики.
История эсперанто делится на два периода: до 1920 года, когда миссия языка мыслилась в контексте микрокоммуникации — обеспечить межличностное общение людей разных национальностей; после 1920 года до наших дней, когда эсперанто стал ресурсом всемирного социально-коммуникационного движения, действующего в контексте макрокоммуникации.
В течение первого периода сбылась мечта д-ра Эсперанто (эсперанто значит «надеющийся» = «надежда» (эсперо) + суффикс причастия «ант»): был создан язык международного общения, получивший всеобщее признание. Даже Л. Н. Толстой в статье «О международном языке» благословил эсперантистов, считая, что распространение международного языка — дело христианское и богоугодное. С 1905 г. стали создаваться международные конгрессы эсперантистов. Идею эсперанто поддержали промышленники (даже выпускались спиртные напитки «эсперанто»), торговцы, ученые, учителя, адвокаты, военные, представители королевских фамилий. На конгрессах собиралось более 1000 человек, которые немедленно устанавливали между собой речевой контакт, что вызывало их удивление и энтузиазм. В России в 1891 г. было основано общество «Эсперо»; а в начале XX века организовалась Всероссийская лига эсперантистов, имевшая в 1911 г. (когда она была закрыта царским правительством) 30 отделений и около 900 членов.
Энтузиасты — филологи, используя богатые семантические ресурсы эсперанто, начали активно переводить на него мировую классику с античности до наших дней. На эсперанто издавалась и издается до сих пор художественная и общественно-политическая литература. В настоящее время фонд литературы на эсперанто превышает 100 тысяч названий. Таким образом, можно сказать, что эсперанто успешно выполнил социальную функцию естественного языка: служить основанием для словесного искусства, и эсператно можно назвать культурно-эстетическим феноменом. Успешно была реализована инструментальная функция, ради которой язык и создавался. Правда, остальные коммуникативные и мыслительные функции естественного языка и речи не были освоены искусственным языком общения. Национально-культурная и этнообразующая функции для эсперанто чужды по замыслу его создателей, о регулятивной и магической функции смешно говорить, а индивидуально-языковые и индивидуально-речевые функции эсперанто не присущи, потому что нет людей, впитавших эсперанто как мутер-шпрахе.
Первая мировая война разразилась в день открытия 10-го конгресса эсперантистов в Париже. Война была тяжелым ударом для гуманиста-интернационалиста Заменгофа, который верил, что «если достаточно пропагандировать эсперанто, он распространится между всеми народами, и тогда люди перестанут быть злыми, поймут, что все они — братья». Он тщетно взывал к правительствам воюющих стран. 14 апреля 1917 г. он скончался в Варшаве, занятой кайзеровскими войсками.
Второй период развития эсперанто начался в атмосфере послевоенной Европы 20-х годов, насыщенной идеями пацифизма и международного сотрудничества. Была создана Лига наций и другие международные организации. Здесь Всеобщая Эсперанто-ассоциация, основанная в 1908 г., обрела поддержку. Эсперантистское движение вышло за рамки межличностной коммуникации и стало субъектом макрокоммуникации, провозгласившим своей задачей сближение народов и формирование общечеловеческой культуры. Вторая мировая война нанесла большой ущерб эсперанто-сообществу, особенно в Германии и Советском Союзе, но уже в 50-е годы оно возродилось с новой силой.
К столетию Заменгофа (1959 г.) были подведены итоги эсперантистского движения. В нем участвовали в то время более 1 млн человек, представлявших 60 стран. Социальный состав участников: сотни тысяч бизнесменов, сотни тысяч представителей свободных профессий, десятки тысяч преподавателей и научных работников, сотни парламентариев. Издательская деятельность эсперантистских организаций всегда была активной; в 60-е годы выходило в свет 140 периодических изданий. Около 10 радиостанций вещали на эсперанто; эсперанто изучался в сотнях учебных заведений; туристическое бюро Кука сочло полезным использовать эсперанто наряду с основными национальными языками.
В России движение эсперантистов, насильственно прерванное в 1938 г., вновь возобновилось в 1955-1956 гг. В 1979 г. была учреждена Ассоциация советских эсперантистов, а в 1989 г. — Союз эсперантистов.
Современная организация эсперанто-движения имеет разветвленную бюрократическую структуру с двумя конкурирующими центрами: Универсальная Эсперанто-Ассоциация и Всемирная Вненациональная Ассоциация. Эти ассоциации объединяют международные профессиональные организации врачей, железнодорожников, художников, работников связи, журналистов, преподавателей эсперанто, любительские объединения филологов, музыкантов, автомобилистов, радиолюбителей и т. п.; общественные объединения типа «Движение эсперантистов за мир во всем мире» и т. д. Ассоциации эсперантистов активно сотрудничают с ЮНЕСКО, ООН и другими международными учреждениями. Самих себя эсперантисты оценивают как субкультурное сообщество, обладающее групповой памятью, ядром которой служит эсперанто, и преследующее общественно значимые гуманистические цели, в том числе — развитие и распространение эсперанто. Нетрудно видеть, что эсперанто-движение далеко ушло от проекта Л. Заменгофа, направленного на преодоление межъязыковых барьеров, и посвятило себя более амбициозной и сложной задаче — формированию общечеловеческой культуры.
В настоящее время на роль языка международного общения реально претендует английский язык, опирающийся на промышленную и военную мощь англоязычных стран. Но эти претензии повсеместно встречают отпор, доходящий до конфликта. В конфликтной ситуации есть шанс для нового триумфа эсперанто. Во всяком случае история лингвопроекта Л. Заменгофа продолжается.

4.3. Документная коммуникация

4.3.1. Система документной коммуникации в XX веке

Документная коммуникация соответствует элементарной схеме коммуникационной деятельности (рис. 1.1) только в случае непосредственной переписки между коммуникантом и реципиентом. Появление почты означает подключение посреднического звена. Если же коммуникант использует издательские службы для публикации своего произведения, а реципиент обращается в книжный магазин или библиотеку, чтобы получить это произведение, требуются специальные посреднические службы, другими словами, — социально-коммуникационные институты (СКИ), обладающие профессиональными кадрами и материально-техническими средствами. В документально-коммуникационную систему (ДОКС) входят институты документной коммуникации и документные каналы. В книговедческой и библиотечно-библиографической литературе ДОКС называют «система документ — потребитель», «система книга — читатель».
Основными институтами документной коммуникации, существующими в наше время, являются (для упрощения картины оставляем в стороне музеи и машиночитаемые фонды):
· архивы,
· библиографические службы,
· библиотеки,
· издательства и типографии,
· книжная торговля,
· реферативные службы.
Основными документными каналами, согласно типизации документов в разделе 3.4, являются:
· каналы опубликованных документов, предназначенных для широкого общественного пользования и размноженных с этой целью полиграфическими средствами;
· каналы неопубликованных (в том числе — непубликуемых) документов, представляющих собой рукописи, машинописи, графику, живопись.
Целевое назначение ДОКС сводится к достижению следующих целей:
· обеспечивать творчески одаренным членам общества возможность включения своих произведений в документированную социальную память;
· сохранять документированную социальную память как овеществленную часть культурного наследия общества;
· обеспечивать общественное использование овеществленной и документированной части культурного наследия в интересах общества.
Для достижения этих целей нужно решить следующие задачи:
· обобществления исходных сообщений (рукописей), поступающих от творческих личностей, включая их смысловую оценку, редакционно-издательского оформления, полиграфического тиражирования, т. е. преобразования рукописи в документ общественного пользования (ДОП), часто называемый «первичный документ», или направления ее в фонд архивных документов (ФАД);
· смысловой обработки ДОП (свертывание и развертывание) для более полного их использования; другими словами, преобразования первичных документов во вторичные;
· формирования и долговременного хранения фондов общественного пользования (ФДОП);
· распространения первичных и вторичных документов в режимах постоянного оповещения или справочного обслуживания.
Принципиальная схема ДОКС, решающей перечисленные задачи, представлена на рис. 4.5. ДОКС выступает в качестве посреднического звена между коммуникантом К и реципиентом Р. Выделен контур обобществления (верхняя часть рисунка), где располагаются архивные и редакционно-издателъские институты (А), и контур обработки, хранения, распространения (нижняя часть рисунка), где располагаются книготорговые, библиотечно-библиографические, реферативные службы (Б), предоставляющие в конечном счете реципиентам посреднические услуги в виде: первичных ДОП (книжная торговля и библиотеки), вторичных документов (библиографические и реферативные службы), рукописей (Рп), полученных из архивов.
Сфера идеальной реальности — область бытия личностных сознаний, неовеществленной социальной памяти (НВСП), профессиональных сознаний (ПС), принадлежащих соответственно работникам контура обобществления (ПС-А) и работникам контура обработки, хранения, распространения (ПС-Б). На профессиональное сознание работников ДОКС оказывают воздействие органы управления (государственная власть, церковь, общественные организации).
Сфера идеального противополагается сфере материального, охватывающей:
· МЭР — мир эмпирической (объективно существующей и чувственно воспринимаемой) реальности, к которому относятся живая и неживая природа, общественное и личное бытие;
· овеществленная социальная память, включающая документированную часть в виде фондов документов.


Рис. 4.5. Документная коммуникационная система (ДОКС)

Движение смыслов в ДОКС происходит следующим образом. МЭР служит объектом познания и практической деятельности, которые осуществляются коммуникантом (вектор 1). Для того чтобы добиться обобществления (общественного признания) своих достижений путем их публикации, коммуникант должен подготовить рукопись (Рп) (вектор 2), которая по каналу неопубликованных документов (вектор 3) поступает для рассмотрения в службу обобществления, например в редакцию журнала. Сотрудники редакции, руководствуясь профессиональным кодексом и указаниями органов управления (вектор 5), решают судьбу рукописи. Если ее содержание признается достойным обобществления, коммуникант приобретает статус элемента социальной коммуникационной системы (автор, отправитель информации, генератор идеи). Если Рп отклоняется, она поступает в фонд архивных документов (ФАД), откуда ее в принципе можно извлечь по требованию.
Службы обобществления А располагают нужными материально-техническими средствами для соответствующего оформления, тиражирования и подготовки к общественному пользованию принятой рукописи. В результате их усилий появляются публикации — документы общественного пользования (ДОП). ДОП может представлять собой любой вид издания (статья, монография, сборник, листовка) или вид литературы (научная, учебная, справочная, официальная, художественная, детская и пр.). Таким образом достигается одна из целей ДОКС: обеспечить творчески одаренным людям возможность включения своих произведений в документированную социальную память.
ДОП воздействует на общественное сознание, т. е. неовеществленную социальную память (НВСП), и если его содержание оказывается понятным и общественно значимым, в общественном сознании происходят какие-то изменения. Собственно говоря, в этих изменениях и состоит конечный эффект обобществления того смысла (знания, эмоционального настроения, стимула), который побудил коммуниканта к активности. Общественно признанные смыслы начинают циркулировать в сознании общества (вектор 11), доходя до сведения К и Р. Если отдельный ДОП не оказал никакого воздействия на современников (случай нередкий), он все-таки попадает на вечное хранение в архив печати или в фонды национальных библиотек в надежде на реанимацию в будущем.
Теперь проследим последовательность действий контура обработки, хранения и распространения. Вновь появившийся ДОП является объектом изучения (вектор 7) профессионалами, обладающими ПС-Б, в соответствии с их профессиональными обязанностями и указаниями органа управления (вектор 5). На базе этого изучения и соответствующей оценки осуществляются:
· заказы партий литературы книготорговыми организациями;
· комплектование библиотечных фондов (ФДОП);
· смысловая обработка ДОП, в результате которой создаются «вторичные документы» в виде библиографических пособий, реферативных журналов, обзоров литературы в печатном или машиночитаемом виде (вектор 8).
Обслуживание потребителей (ОП) осуществляется сотрудниками институтов Б, обеспечивающими распространение документов (обслуживание реципиентов). По каналу 9 предоставляются ДОП, продукты их обработки, архивные документы, поступившие по каналу 10. Разумеется, не исключается межличностная коммуникация К и Р (вектор 12). Надо полагать, что почерпнутые из документов знания, эмоции, стимулы обогатят сознание реципиента, что не может не сказаться положительно на его практике взаимодействия с МЭР (вектор 13). Таким образом достигается цель, стоящая перед ДОКС: обеспечить общественное использование документированной части культурного наследия в интересах общества.
Наконец, терминологическое уточнение. В практике коммуникационного обслуживания получили распространение термины «первичный документ»,«первичный документальный поток», «канал первичных документов» и — соответственно — вторичные документы, потоки, каналы. Нам также пришлось обратиться к этим терминам в настоящем разделе. Поскольку «первичность» и «вторичность» — понятия относительные, зависящие от принятого порядка счета, указанные термины толкуются по-разному разными авторами, и каждое толкование по-своему оправдано.
Возможны три точки зрения.
Книговедческая: первичными документами являются все первоиздания (оригиналы), а вторичными — их переиздания, копии; например, репринт — явно «вторичный» документ.
Гносеологическая: первичны документы, несущие не известные ранее факты и концепции, что свойственно научно-техническим отчетам, патентам, диссертациям, научным монографиям, а вторичны — компилятивные публикации, к которым относится учебная, справочная, научно-популярная литература.
Библиографическая: все произведения письменности и печати, содержание которых не сводится к библиографической информации (библиографическая информация — критерий отграничения библиографических явлений от небиблиографических) относятся к первичным, а библиографическая продукция — к вторичным документам. Так, объектами библиографирования в равной степени служат первоиздания и переиздания, научные монографии и учебники.
Мы придерживаемся последнего подхода, потому что книговедческий и гносеологический подходы не дают основания для формирования самостоятельных документно-коммуникационных образований, и библиографический подход оказывается продуктивным в этом отношении. Он позволяет выделить два уровня документной коммуникации:
· первично-документный уровень, на котором представлены опубликованные документы общественного пользования с соответствующими каналами; этот уровень — область библиотечной, архивной, музейной деятельности;
· вторично-документный или документографический уровень — область библиографической деятельности, использующей рукописные (неопубликованные) библиографические материалы, библиографические издания, библиографические базы машиночитаемых данных. Таким образом, библиография в наши дни имеет дело в тремя документными каналами: канал рукописей, канал полиграфический и канал машиночитаемых документов.

4.3.2. Функции документов

Документам, подобно языку и речи, присущи сущностные и прикладные функции. Сущностные функции, напомним, это те свойства предмета, которые неотъемлемо ему присущи, обусловлены его природой, а для искусственных объектов — их назначением. Утрата какой-либо сущностной функции означает разрушение предмета. Сущностные функции не исчерпывают область практического применения предмета: они дополняются прикладными функциями. Прикладные функции — это те свойства предмета, которые не обязательно ему присущи, а привнесены извне. Другими словами, прикладные функции — результат приспособления данного предмета к потребности текущего момента.
Документам свойственно изначально социальное назначение, которое вытекает из авторского замысла. Социальное назначение определяет те сущностные функции, которые должны выполнять документы. С другой стороны, документы создаются для понимания их индивидуальным пользователем; если человек не может прочитать текст документа, документ утрачивает свои сущностные функции. Таким образом, областями проявления сущностных функций документов, как и в случае языка и речи, остаются: общественная жизнь и личный мир. Легко догадаться, что прикладные функции документов также представлены в этих мирах. В результате получаем таблицу функциональных свойств документов (табл. 4.3).
1. Социальное назначение документов проявляется в трех функциях:
1а. Социально-временной, или мнемической — фиксирование и сохранение во времени духовных творческих достижений членов общества.

Таблица 4.3
Функциональные свойства документов

Области реализации функций
Типы функций


сущностные
прикладные
Общественная жизнь (социальное
пространство)
1 . Социальное
назначение
3. Социальный
прагматизм
Личный мир (индивидуально-
психическое пространство)
2. Потребительские
требования
4. Реальное
использование

1б. Социально-пространственной — функции распространения в социальном пространстве актуальных смыслов (знаний, эмоций, стимулов).
1в. Ценностно-ориентационной функции, вытекающей из искусственного происхождения документов. Нет документов, созданных их авторами без глубинного замысла, без определенной цели. Всякий документ замышляется для того, чтобы повлиять на ценностные ориентации реципиентов, а в конечном счете — на их поведение. Поэтому ценностно-ориентационная функция оказалась сущностной для искусственно созданных сообщений, в то время как для речевых сообщений она является прикладной (функция 3а, использующая управляющую силу слова).
2. Потребительские требования обусловливают использование документа индивидуальными читателями (слушателями, зрителями). Это:
2а. Содержательность — бессмысленный набор знаков не может считаться документом; документ должен быть осмыслен, т. е. служить источником знаний, эмоций, стимулов.
2б. Понимаемость — если содержание текста не может быть воспринято (прочитано), то такой текст — не документ, ибо нельзя расшифровать его содержание.
2в. Вещественность — изображение, не имеющее стабильной, осязаемой формы не воспринимается людьми в качестве документа.
3. Социальный прагматизм заключается в использовании сущностных функций документов для решения актуальных общественных задач; здесь инициатива часто принадлежит органам управления.
3а. Образовательная функция (педагогическая, просветительская, воспитательная) — распространение знаний, этических норм, идеалов, убеждений, обеспечивающих социализацию личности.
3б. Идеологическая функция (агитационно-пропагандистская) — суггестивная популяризация каких-либо политических, религиозных, субкультурных доктрин (учений).
3в. Вспомогательная функция —- содействие развитию специальных коммуникаций, обслуживающих профессиональные потребности социальных институтов; сюда относятся научно-вспомогательные, технико-вспомогательные, производственно-вспомогательные, военно-вспомогательные и т. п. функции документов, представляющих разные типы литературы.
3г. Бюрократическая функция — поскольку бюрократия зиждется на документных потоках и немыслима без них, поддержку бюрократических систем можно считать одной из востребованных функций документации.
3д. Художественно-эстетическая функция — функция формирования и развития художественной литературы как особого, словесного вида искусства, а также изобразительного искусства, основанного на иконических документах.
3е. Товарная функция обусловлена тем, что все вообще документы являются продуктом труда, обладают рыночной стоимостью и могут функционировать как товар. Книготорговый социальный институт использует это качество произведений печати. Редкие книги, старинные рукописи, произведения живописи, графики, скульптуры могут стать предметом вложения капитала и превратиться в сокровища.
3ж. Мемориальная функция — отдельные документы приобретают особую социальную ценность, вплоть до музейных экспонатов, если они непосредственно связаны с тем или иным историческим лицом, тем или иным событием (имеют автографы, пометки на полях, экслибрисы, легенды, относящиеся к ним и т. д.). Такие документы становятся культурными памятниками.
4. Реальное использование — это фактическое функционирование документов в духовной жизни отдельных людей:
4а. Познавательная функция. Общеизвестно, что «книга — источник знания» и, строго говоря, любой документ может быть использован в этом качестве; эта функция играет центральную роль в образовании и самообразовании.
4б. Гедонистическая функция свойственна произведениям художественной литературы и изобразительного искусства, выступающим в качестве источников эстетического наслаждения, положительных эмоций или просто увлекательного чтения; гедонистическую функцию можно назвать культурно-досуговой.
4в. Библиофильская функция — книги могут быть предметом страстного собирательства, коллекционирования, так же как и произведения искусства; здесь затрагивается эмоциональная сфера личности.
4г. Представительская функция — книжные собрания в доме — свидетельство образованности, начитанности, культурности хозяина.
4д. Функция личных реликвий выполняется документами, так или иначе связанными с биографией данного индивида. Сюда относятся семейные альбомы, подарки с автографами, дипломы, ордена и другие знаки отличия. Эту функцию можно назвать еще лично-архивной.
4е. Функция самовыражения автора, когда сочинение документа становится непринужденным актом творческого выражения личных талантов, способностей, убеждений, знаний, эмоций; творчество «по вдохновению».
4ж. Инструментальная функция — создание документов по профессиональной обязанности, ради честолюбия, славы, заработка или других меркантильных расчетов.
Познавательно сравнить сущностные и прикладные функции документов с сущностными и прикладными функциями языка и речи (пункт 4.2.2). Сущностные коммуникационные функции в обоих случаях фактически совпадают и сводятся к передаче смыслов во времени и пространстве. Однако речи и языку присуща еще сущностная мыслительная функция (функция орудия мышления), которую документы не выполняют, но зато последние обладают ценностно-ориентационной функцией, вытекающей из их искусственного происхождения; Прикладные функции естественных и искусственных каналов различны; если бы документы просто дублировали речевые сообщения, то не было бы нужды в их создании.

4.3.3. Коммуникационные барьеры

Ни один из родов коммуникации не обходится без барьеров, препятствующих движению смыслов. В пункте 4.2.3 мы определили четыре барьера, свойственных устной коммуникации: технический, межъязыковой, социальный, психологический, эти же барьеры, за исключением специфического для устного общения межъязыкового, обнаруживаются и в ДОКС.
1. Технический барьер состоит в недоступности нужных документов для реципиента. Если реципиенту известны выходные данные требуемой публикации, то библиотечно-библиографические службы, благодаря межбиблиотечной кооперации, способны рано или поздно предоставить ему если не сам документ, то его копию. Это задача адресного поиска, которая носит чисто технический характер и не имеет непознанных проблем.
Гораздо хуже, если реципиент способен только сформулировать тему, но не может назвать соответствующие ей (релевантные) документы. Тогда возникает задача семантического поиска информации, которая служит центральным предметом теории информационно-поисковых систем (ИПС). В этой теории присутствуют технические проблемы (проблемы реализации ИПС), но гораздо важнее логические, лингвистические, психологические проблемы, не нашедшие пока удовлетворительного решения. Именно в силу несовершенства ИПС, обеспечивающих поиск в документальных хранилищах, остается актуальным кризис информации, выражающийся афоризмом «мы не знаем, что мы знаем».
2. Психологический барьер при восприятии документов возникает вследствие непонимания реципиентом их смысла. Непонимание может распространяться на все типы документов: непонимание замысла художника встречается столь же часто, как непонимание замысла писателя. Мы ограничимся рассмотрением проблемы понимающего чтения, которое, очевидно, является разновидностью коммуникационного понимания. Как отмечено в разделе 1.3, различаются: коммуникационное познание — углубленное постижение содержания сообщения с целью извлечения нового для читателя знания; поверхностное коммуникационное восприятие, когда до глубинного смысла дело не доходит; псевдокоммуникация — механическое повторение текста. Психологические барьеры возникают не всегда; они тем ощутимее, чем усерднее стремится читатель постичь содержание книги. Рассмотрим суть дела более подробно.
Псевдокоммуникационное чтение иногда сталкивается с проблемой запоминания (зубрежка), но никогда не доходит до понимания. Классическим примером такого «псевдочтения» является чтение слуги Чичикова Петрушки. По словам Н. В. Гоголя, он «содержанием книг не затруднялся: ему было совершенно все равно, похождение ли влюбленного героя, просто букварь или молитвенник, — он все читал с равным вниманием; если бы ему подвернули химию, он и от нее бы не отказался. Ему нравилось не то, о чем читал он, но больше само чтение, или лучше сказать, процесс самого чтения, что вот-де из букв вечно выходит какое-нибудь слово, которое иной раз чорт знает, что и значит». Петрушка имел реального предшественника — слугу поэта Шиллера, который хвастался, что в одну ночь, сидя у постели больного господина, прочел три тома сочинений Канта.
Поверхностное чтение соответствует коммуникационному восприятию, при котором психологические барьеры также мало тревожат. Исследования показали, что лишь около 10 % читателей художественной литературы стремятся к пониманию ее глубинного смысла. Вообще, досуговое, развлекательное чтение, как правило, является поверхностным. Поверхностное скорочтение — профессиональный навык работников книги —- книготорговцев, библиотекарей, библиографов. Они относятся к литературе не как к источнику знаний или эстетических эмоций, а как к предмету труда или рыночному товару. С этой целью практикуется «чтение пальцами», выборочный просмотр отдельных страниц, оглавлений, предисловия, заключения, чего достаточно для получения общего представления о книге.
Углубленное чтение — это деловое, а не досуговое занятие, чаще всего связанное с учебой, производственной деятельностью или самообразованием. Активное углубленное чтение (штудирование) — вид коммуникационного познания. Читатель отграничивает себя от личности автора, ведет с ним мысленный диалог, критически оценивает прочитанное, делает собственные выводы. Следы активного отношения к содержанию книги часто остаются на ее страницах. Вспомним пушкинское:

Хранили многие страницы
Отметку резкую ногтей.
Татьяна смотрит с трепетаньем,
Какою мыслью, замечаньем
Бывал Евгений поражен,
С чем молча соглашался он.
И на полях она встречает
Следы его карандаша.
Везде Онегина душа
Себя невольно выражает
То кратким словом, то крестом,
То вопросительным крючком.

Именно в процессе сознательного углубления в содержание произведения самобытного автора возникают барьеры непонимания, для преодоления которых даются противоречивые рекомендации. Эти рекомендации представляют собой антиномии, т. е. противоположные утверждения, истинность которых доказывается с одинаковой убедительностью. Например:
1а. Следует овладевать искусством медленного чтения, стараться
правильно понять автора, делать выписки, конспектировать и
многократно перечитывать текст. Ф. Ницше заявлял: «Филолог есть
учитель медленного чтения».
1б. Следует овладевать техникой скорочтения, умением «перелистывать
книгу», чтобы освоить как можно больше печатной продукции.
2а. Следует выбирать для чтения такие книга, содержание которых вас
интересует, ибо интерес облегчает усвоение содержания и дает
удовлетворение от чтения.
2б. Чтение — это труд, который может быть нелегким.
3а. Бесполезных книг нет, в каждой книге при внимательном чтении
можно почерпнуть новое и полезное знание.
3б. Подавляющее большинство печатной продукции относится к
макулатуре и не заслуживает внимания.
4а. Нужно читать преимущественно новую, текущую литературу, чтобы
не отстать от современной жизни, не впасть в старомодность.
4б. Лучше читать классическую, общепризнанную литературу, следуя
совету Генри Торо (1817—1862): «Читайте прежде всего лучшие
книги, а то вы и совсем не успеете прочитать их».
5а. Из книг можно узнать обо всем, познать мир в целом.
5б. Без знания «некнижного» реального мира чтение книг — пустая и
вредная трата времени, о чем свидетельствует печальная судьба Дон
Кихота.
Какую же стратегию и тактику освоения книжного мира выбрать человеку, решившему познать накопленную человечеством книжную культуру? Ответа на этот вопрос нет, ибо никто помочь не может. Главное ограничение заключается в индивидуальной психике реципиента, а этот барьер неустраним.
3. Социальные барьеры это препятствия, которые воздвигает ДИКС и управляющие ею органы на пути сообщения от коммуниканта к реципиенту. Главным из этих препятствий является цензура, которая имеет многовековую историю, заслуживающую специального рассмотрения. Надо заметить, что цензура — специфический барьер именно документной коммуникации; ее невозможно осуществить ни в устной, ни в электронной коммуникации, хотя попытки такого рода предпринимались властями.

4.3.4. Цензура как орудие коммуникационного насилия

В общем смысле цензура понимается как контроль и ограничение распространения по коммуникационным каналам каких-либо знаний (фактов, концепций), стимулов (призывов, волевых воздействий), эмоциональных настроений (возмущение, одобрение, скорбь и пр.). В Древнем Риме цензоры следили за соблюдением морали. Цензурой именуется также официально учрежденная служба, имеющая полномочия пресекать любые сообщения, нежелательные для власти. Цензурный контроль охватывает не только произведения письменности и печати или другие документы, но и театральные постановки, художественные выставки, научные собрания, публичные выступления и т .д.
Держателями цензуры являются как государственная, так и духовная власть.
Различаются виды цензуры:
· цензура запретительная или предварительная, когда для обнародования требуется предварительное разрешение цензурного ведомства; вызывающие подозрения произведения либо вовсе запрещаются к публикации, либо засекречиваются;
· цензура карательная, когда после выхода в свет неугодного властям произведения его издатель и автор подвергаются предусмотренным законом санкциям: конфискация тиража, штраф, заключение в тюрьму, закрытие неблагонадежного журнала или газеты и т. п.
Разновидностями карательной цензуры с точки зрения применяемых методов является библиоцид и спецхран. Библиоцид — полное уничтожение тиража произведения печати, сожжение рукописной книги и т. п. Спецхран — это «тюремное заточение», когда доступ к книгам читающей публики ограничен или вовсе исключен.
В результате получается следующая классификация цензуры (см. рис. 4.6).


Рис. 4.6. Классификация цензуры 184
Исторически цензура возникла во времена древнейших цивилизаций. Так, Ашурбанипал удалял из своей библиотеки клинописные таблички, содержание которых ему не нравилось. Римская цензура активно действовала во времена империи. Известно, что Овидий (43 г. до н. э. —17 г. н. э.) был выслан из Рима за трактат «Искусство любви», несколько позже в ссылке оказался Ювенал (65—128), позволивший себе сатирическое осуждение глупости и пороков римской знати. Император Юлиан, прозванный христианами «отступником», за недолгие годы своего владычества (361—363) уничтожил немало христианских текстов; христиане, в свою очередь, беспощадно сжигали сочинения античных язычников. Начиная с V века римская церковь составляла списки запрещенных книг.
Цензурная практика докатилась до Древней Руси вместе с духовной литературой. Древнейший список рекомендованных для чтения книг дошел до нас в «Изборнике Святослава» и гласил: «Чтобы не прельститься ложными книгами — ведь от этого бывают многие безумные заблуждения — прими этот мой избранный любочисленник (перечень полезных книг) повествовательных книг (следует список из 42 названий). Тем самым имеешь все, что же кроме того, то не в их числе» [58 Рейсер С. А. Хрестоматия по русской библиографии с XI в. по 1917 г. — М., 1956. — С. 7.]
. В период с XI по XVIII века на Руси было распространено не менее 100 списков истинных (канонических) и ложных (отреченных или апокрифических) книг.
В Московии цензура как таковая была введена на Стоглавом соборе в середине XVI века. Книжное дело подчинено было двойной опеке: духовной и светской власти. В постановлении собора были главы «о училищах книжных», «о исправлении книжном», «о книжных писцах», «о злых ересях», «о живописцах и честных иконах». По инициативе Ивана Грозного была принята 41-я глава, гласящая: «царю свою царскую грозу учинити и святителям всем во всех градах запретити с великим духовным запрещением, чтобы православные христиане впердь богомерзких книг еретических у себя не держали и не чли, а которые учнут у себя такие книги держати и чести, или учнут иных прелыцати и учити, и им быти от благочестивого царя в великой опале и в наказании, а от святителей по священным правилам, быти в отлучении и проклятии» [59 Цит. по: Нотович О. К. Исторический очерк нашего законодательства о печати. — СПб, 1873. — 63 с.]
. Однако это постановление осталось «гласом вопиющего», ибо не было механизма его реализации, т. е. цензурного ведомства. Создать же такое ведомство при господстве рукописной книги практически невозможно.
Первым законодательным актом о цензуре в России был указ Петра I (1721 г.), предписывающий, чтобы все типографии России были «под ведением святейшего правительствующего Синода, от которого о печатании книг повеления требовать, а без повеления того духовного Синода никаких книг не печатать». Таким образом вводилась всеохватывающая церковная цензура. Но после смерти Петра этот указ выполнялся лишь частично. В 1728—1755 гг. Академия наук с ее типографией была единственным в России учреждением, выпускавшим книги светского содержания. В академической типографии печатались газеты, журналы, календари, собрания сочинений, древние летописи, художественная проза и поэзия, научная литература, книги по военному делу, государственные законы и многое другое. С самого начала президент Академии наук лейб-медик Блюментрост стал сам давать разрешения на печатание книг, без «позволения Синода». Тем не менее Синод иногда вмешивался в издательскую деятельность Академии. Например, он запретил печатать русские летописи «понеже в оных писаны лжи явственные».
В царствование Елизаветы Петровны (1741—1761) была осуществлена целая система цензурных мероприятий. Однако в 1747 г.. после того как президентом Академии стал К. Г. Разумовский, Елизавета освободила академические издания от цензуры не только церкви, но и правительства. Теперь президент свободно распоряжался изданиями Академии, а в его отсутствие издательские вопросы решала академическая канцелярия (но не общее собрание академиков).
Цензурного ведомства как такового в России до 1796 г. не существовало. Его заменяла так называемая практика рецензирования. В качестве рецензентов часто привлекали академиков, особенно когда речь шла об изданиях академической типографии. (Академиками-цензорами были М. В. Ломоносов, В. К. Тредиаковский, С. К. Котельников и др.).
С елизаветинских времен ведет свою историю российский спецхран. В Академической библиотеке была заведена «секретная камора», где хранился фонд «заповедных книг», т. е. книг, изъятых из обращения. В «секретную камору» попадали книги с посвящениями Иоанну Антоновичу и Анне Леопольдовне, Бирону, Миниху, Остерману, которые напоминали о нелегитимности дворцового переворота, приведшего Елизавету на трон. Здесь хранились карты Сибири, чтобы они не «показывались кому не следует», диссертация академика Миллера о начале русского народа, которая была признана оскорбительной для русских.
Екатерина II, играя роль просвещенного монарха, уделяла немало внимания литературе, театру, наукам, книгоизданию. Памятником монаршего либерализма явился указ о вольных типографиях (1783 г.), разрешавший «каждому по своей воле заводить типографии, не требуя ни от кого дозволения, а только давать знать о заведении таковом управе благочиния». Цензура над частными типографиями была возложена на управы благочиния (полицию). Но управы благочиния не были однако достаточно бдительны, чтобы предотвратить появление «Путешествия из Петербурга в Москву» А. Н. Радищева в 1790 г., где, в частности, писалось: «Цензура сделана нянькою рассудка, остроумия, воображения, всего великого и изящного. Но где есть няньки, то следует, что есть ребята, ходят на помочах, от чего нередко бывают кривые ноги; где есть опекуны, следует, что есть малолетние, незрелые разумом, которые собою править не могут... Не дерзнут правители народов удалиться от стези правды и убоятся, ибо пути их, злость и ухищрения обнажатся» [60 Радищев А. Н. Путешествие из Петербурга в Москву. — М. — Л., 1961. —С. 103—105;108—109.]
.
Устрашенная французским вольномыслием и раздраженная Н. И. Новиковым, А. Н. Радищевым, Я. Б. Княжниным, Екатерина «в прекращение разных неудобств, которые встречаются от свободного и неограниченного печатания книг» 16 сентября 1796 г. издала указ «Об ограничении свободы книгопечатания и ввоза иностранных книг». Устанавливалась обязательная предварительная цензура для всей издаваемой литературы, включая научную. Частные типографии, за небольшим исключением, упразднялись и создавались цензурные управления в Санкт-Петербурге, Москве, Риге, Одессе и при Радзивилловской таможне.
Павел I довел жестокость цензуры до крайности. 18 апреля 1800 г. он запретил ввоз в Россию каких бы то ни было иностранных книг, включая ноты. Он лично цензурировал книги. Так, в 1797 г. он «опробовал» ежегодный календарь и дал Академии наук указания, что печатать в этом издании.
Вступив на престол, Александр I отменил запрет на ввоз книг из-за рубежа. В 1802 г. он ликвидировал цензурные управления, введенные Екатериной в 1796 г., возложив тем не менее предварительное одобрение издаваемых книг на губернаторов. В 1804 г., когда было учреждено Министерство народного просвещения, цензура отошла под его ведение. Во вторую половину царствования Александра I цензурный контроль был ужесточен. Карамзин, имевший титул официального историографа, был вынужден лично обратиться к царю, чтобы добиться права бесцензурного печатания его «Истории государства Российского».
Приобрел печальную известность своим невежеством и самодурством А. И. Красовский (1780—1857), служивший, кстати сказать, секретарем Императорской публичной библиотеки и в 1832—1857 гг. возглавлявший комитет иностранной цензуры.
А. Я. Панаева в своих воспоминаниях приводит замечания Красовского по тексту стихотворения В. Н. Олина «Стансы к Элизе» (перевод из В. Скотта) [61 Панаева А. Я. Воспоминания. — М., 1956. — С. 88—89.].

О сладостно, клянусь, с тобою было жить,
Сливать с душой твоей все мысли, разговоры,
Улыбку уст твоих небесную ловить.

Замечание: Слишком сильно сказано, женщина недостойна того, чтобы улыбку ее называть «небесною».

И молча на тебе свои покоить взоры.

Замечание: Тут есть какая-то двусмысленность.

Что в мненье мне людей.
Один твой нежный взгляд
Дороже для меня вниманья всей вселенной.

Замечание: Сильно сказано; к тому ж во вселенной есть и цари, и законные власти, вниманием которых дорожить должно.

О как бы я желал всю жизнь тебе отдать...

Замечание: что же останется Богу?

У ног твоих порой для песней лиру строить.

Замечание: слишком грешно и унизительно для христианина сидеть у ног женщины.

Все тайные твои желанья упреждать
И на груди моей главу твою покоить.

Замечание: стих чрезвычайно сладострастен.

В итоге цензор делает вывод: все эти мысли противны духу христианства, ибо в Евангелии сказано: «кто любит отца своего или мать паче Меня, тот несть Меня достоин».
Николай I, подобно своему отцу Павлу, подозрительно и настороженно относился к литературе, журналистике, книжному делу. С подачи министра народного просвещения А. С. Шишкова 10 июня 1826 г. царь утвердил чрезвычайно суровый устав о цензуре, не случайно названный «чугунным». О философской литературе говорилось категорично: «кроме учебных, логических и философических книг, необходимых для юношества, прочие сочинения сего рода, наполненные бесплодными и пагубными мудрствованиями новейших времен, вовсе печатаемы быть не должны». Предусматривался запрет периодических изданий «не имеющих хорошего образа мысли» и «имеющих вредное для читателей направление».
В 1828 г. Шишкова сменил князь Ливен, предложивший более мягкий цензурный устав. Впервые учреждались два параллельно существовавших комитета: один для отечественных, другой для иностранных изданий. Согласно этому уставу, в качестве цензоров в XIX веке привлекались профессора университетов и видные писатели. Так, цензорами по отечественной литературе были И. А. Гончаров (1812—1891), А. А. Григорьев (1822—1864), Н. И. Греч (1787—1867), С. Т. Аксаков (1791—1859), а в иностранной цензуре сотрудничали Ф. И. Тютчев (1803—1873), композитор А. Н. Серов (1820—1871), А. Н. Майков (1821—1897), Я. П. Полонский (1819—1898) [62 Кстати сказать, в это время в Пруссии цензорами были Александр Гумбольдт и И. Г. Фихте, а И. В. Гете выполнял цензорские обязанности в Веймаре.]
.
Европейские революции 1848 г. послужили поводом для гонения на интеллигентское свободомыслие и резкого ужесточения цензуры. Семилетие 1848-1855 гг. справедливо называют временем цензурного террора. Состав цензоров был пересмотрен: вместо университетских профессоров в цензурных комитетах появились чиновники, для которых служба в цензуре была основным, а не побочным занятием. 2 апреля 1848 г. был создан специальный комитет, который должен был стать органом «для высшего надзора в нравственном и политическом отношении за духом и направлением книгопечатания». Комитет по имени его председателя Д. П. Бутурлина (1790—1849) вошел в историю как «бутурлинский комитет». Этот комитет не занимался непосредственной цензурной практикой, а оценивал и контролировал усердие других цензурных органов, держа в трепете чиновников-цензоров. Характерный пример: один цензурный комитет выступил с ходатайством о назначении в его состав музыканта для рассмотрения нот, ибо бывает необходимо определить «действительно ли представляемые ноты содержат в себе музыкальную пиесу, а не какое-либо безнравственное и вредное сочинение, написанное в виде нот знаками, составленными по известному ключу».
По докладам Бутурлинского комитета в 1848 г. был сослан в Вятку Салтыков, а в 1852 г. арестован и сослан в Спасское-Лутовиново Тургенев; подвергались гонениям славянофилы. Специальными циркулярами запрещалось публиковать исследования по истории народных движений, фольклору и т. п.; резко сократилось общее число книг, журналов, газет, издаваемых в России.
Реформы Александра II сопровождались смягчением цензуры. Образованное общество жаждало гласности, свободы слова и печати. Характерный документ настроений той эпохи — стихотворение Константина Аксакова, страстного славянофила, названное «Свободное слово»:

Ты чудо из божьих чудес,
Ты мысли светильник и пламя,
Ты луч нам на землю с небес,
Ты нам человечества знамя.
Ты гонишь невежества ложь,
Ты вечною жизнию ново,
Ты к свету, ты к правде ведешь,
Свободное слово.
………………………………….
Ограды властям никогда
Не зижди на рабстве народа,
Где рабство, там бунт и беда;
Защита от бунта — свобода.
Раб в бунте опасней зверей,
На нож он меняет оковы...
Оружье свободных людей —
Свободное слово.

В начале 1863 г. цензурные учреждения были переданы в Министерство внутренних дел, где, помимо полиции, жандармерии, политического сыска, местной администрации, находились такие коммуникационные службы, как архивы, почта, телеграф. В 1865 г. вышел указ «О даровании некоторых облегчений и удобств отечественной печати» и «Высочайше утвержденное мнение Государственного Совета о некоторых переменах и дополнениях в действующих ныне цензурных постановлениях». Нового устава о цензуре принято не было, но указанные директивные документы действовали 40 лет — вплоть до 1905 года.
Главная особенность цензурного законодательства 1865 г. состоит в освобождении от предварительной цензуры некоторых видов произведений печати и использование методов карательной цензуры. От предварительной цензуры были освобождены:
а) в обеих столицах: все оригинальные сочинения объемом не менее 10 п. л.; все переводы объемом не менее 20 п. л.;
б) повсеместно: периодические издания, освобожденные министром внутренних дел от предварительной цензуры; все правительственные издания; все издания академий, университетов, учебных обществ; все издания на древних классических языках и переводы с этих языков; чертежи, планы, карты.
Но если освобожденные от предварительной цензуры издания допускали проявления «вредного направления», они подвергались санкциям: предостережение и временная приостановка, прекращение издания, арест отдельных номеров журнала, запрещение печатать частные объявления и запрет розничной продажи. Таким образом у правительства было достаточно рычагов, чтобы уничтожить неугодные издания. На основании законодательства о печати 1865 г. были в следующем году закрыты «Современник» и «Русское слово», а впоследствии «Отечественные записки».
Цензурная практика, осуществляемая в период 1865—1905 гг., опиралась в качестве юридической основы на принятое в 1873 г. положение, гласящее: «Если по соображениям правительства опубликование или обсуждение в периодической печати какого-либо обстоятельства государственной важности будет признано в течение некоторого времени неуместным, то редакторы повременных изданий, не подчиненных предварительной цензуре, извещаются об этом по распоряжению министра внутренних дел Главным управлением по делам печати». Какие же «обстоятельства государственной важности» признавались неуместным обнародовать? В. Мякотин проанализировал циркуляры Управления по делам печати с 1881 по 1898 гг. [63 Мякотин В. Одна страница из новейшей истории русской печати // В защиту слова. — СПб, 1905. — С. 84—105.]
и выяснил, что запрещались к публикации:
• сведения об императоре и его семье, а также «затрагивающие честь турецкого султана»;
• сведения о «суждениях», происходящих в Государственном Совете и в Сенате;
• случаи скандалов, коррупции, судебных дел, касающихся представителей государственной власти, заодно не допускалась критика администрации императорских театров, ибо ее деятельность «наравне с действиями других правительственных учреждений подлежит только суждению высшего начальства, в данном случае директора императорских театров и министра двора»;
• статьи, «оскорбительные для чести русского войска или могущие ослабить уважение публики к военному сословию» или «поколебать основы военной дисциплины»;
• факты самоуправства домохозяев, антисанитарии домов, дабы «не возбуждать негодования общества против домохозяев, в особенности, когда домохозяевами состоят гласные думы»;
• сообщения о стачках, о спорах между фабрикантами и рабочими, между землевладельцами и крестьянами, а также о «предстоящем будто бы праздновании 25-летия освобождения крестьян» и о 750-летнем юбилее Москвы;
• сообщения о бедствиях типа холерной эпидемии, голода 1891 г., коронационной катастрофы на Ходынке; еврейский вопрос должен обсуждаться «спокойно и хладнокровно, без протеста и сочувствия евреям».
Короче говоря, чем важнее был тот или другой вопрос общественной жизни, чем более крупные интересы он затрагивал, тем меньше внимания ему уделялось в печати. Печать либо с лицемерным усердием пела хвалебные гимны, либо с серьезным видом занималась пустяками. Н. А. Рубакин цитировал «рукописное стихотворение 80-х годов»:

Так как пресса не прогресса,
А крамолы проводница,
А крамоле быть на воле
Уж тем боле не годится, —
Значит нужно для прогресса,
Чтоб была под прессом пресса.

Реакцией на постоянные цензурные ограничения стали:
• бесцензурная (вольная, свободная) печать, разновидностями которой является «тамиздат» — издания, публикуемые вне пределов данного государства (вспомним «Колокол» и «Полярную звезду» А. И. Герцена, «Искру» В. И. Ленина) и «самиздат» — издания (рукописи), тайно подготавливающиеся и распространяемые на территории страны-цензуродержателя [64 Одним из первых прецедентов «Самиздата» было грибоедовское «Горе от ума», которое, по свидетельству Н. А. Полевого (1833 г.), «было переписываемо тысячи раз» и «сделалось достоянием словесности... не имея надобности в изобретении Гутенберговом».]
;
• эзопов язык — изложение неугодных власти идей в подцензурных изданиях, благодаря особому способу изложения. Эзопов язык широко практиковался в дореволюционной печати. Салтыков-Щедрин писал: «С одной стороны, появились аллегории, с другой — искусство понимать эти аллегории, искусство читать между строками. Создалась особенная, рабская манера писать, которая может быть названа эзоповскою, — манера, обнаруживающая замечательную изворотливость в изобретении отговорок, недомолвок, иносказаний и прочих обманных средств. Цензурное ведомство скрежетало зубами, но, ввиду всеобщей мистификации, чувствовало себя бессильным и делало по службе упущения... И существовала эта манера долго-долго, существует и доныне» [65 Салтыков-Щедрин М. Е. Соч.: В 20 т. Т. 15. — М, 1973. Кн. 2. — С. 185—186.]
.
Н. А. Рубакин, со своей стороны, уже в XX веке добавил: «Сведущий обыватель и между строк прочитает! Поищи, пошмыгай по газетным строкам, — на то ты и обыватель! Коли на них нет ничего, — пожалуйте, куда следует, — в пустое пространство между строчек! В этом пустом пространстве ныне русская жизнь и помещается» [66 Рубакин Н. А. Читатели между строк. Разговор в вагоне // В защиту слова: Сборник. — СПб, 1906. — С. 38.]
.
Всего в 1865-1904 гг. было уничтожено 218 книг и закрыты 27 журналов; было сделано 282 предупреждения 173 периодическим изданиям, 218 раз запрещалась их продажа. 205 книг, в том числе сочинения Л. Толстого, Н. Лескова, А. Герцена не допускались в публичные библиотеки и кабинеты для чтения.
Манифестом 17 октября 1905 г. была возвещена впервые в Российской империи свобода слова, совести, собраний, т. е. были признаны коммуникационные права человека. 24 ноября 1905 г. были изданы временные правила, отменявшие предварительную цензуру для периодических изданий и устанавливающие в случае нарушения закона наказание органов печати исключительно в судебном порядке. 26 апреля 1906 г. Николай II подписал указ, согласно которому для книг, брошюр также устанавливалась вместо предварительной карательная цензура. Это законодательство, соответствующее нормам, принятым в западноевропейских странах, сохранилось до марта 1917 г.
27 апреля 1917 г. Временным правительством был принят самый либеральный закон о печати, где провозглашалось: «Печать и торговля произведениями печати свободны. Применение к ним административных взысканий не допускается». Таким образом цензура была ликвидирована вообще. В силу слабости государственной власти социально-коммуникационные институты оказались полностью бесконтрольными и предоставленными сами себе.
Подытоживая сказанное, можно выделить следующие этапы цензурной деятельности в царской России:
• До 1796 г. — неинституциональный период: нет специального цензурного ведомства, а цензурные функции выполняют церковь, правительственные учреждения (Синод), научные общества (Академия наук), университеты, наконец, полиция в лице управ благочиния.
• 1796—1856 гг. — институированная предварительная цензура, регламентированная уставами и указами верховной власти. Этот период делится на этапы:
1796—1801 гг. — цензурный террор Павла I;
1802—1826 гг. — смягчение цензурного гнета;
1826—1848 гг. — ужесточение цензуры Николаем I;
1848—1856 гг. — цензурный террор Николая I.
• 1856—1905 гг. — реформированная цензура. Здесь различаются этапы:
1856—1865 гг. — поиск форм цензурного контроля;
1865—1905 гг.— цензура под эгидой Министерства внутренних дел.
• 1905—1917 гг. — провозглашение свободы слова и печати; установление карательной цензуры.
В условиях послеоктябрьского военного коммунизма, нэпа, сталинского и послесталинского тоталитаризма цензура играла очень важную роль в механизме коммуникационного насилия, действовавшем в СССР.

4.4. Электронная коммуникация

4.4.1 Маршалл Маклюэн — пророк электронной коммуникации

Маршалл Маклюэн (М. McLuhan) (1911—1980), канадский профессор, первоначально специализировавшийся в области английской литературы, а с 50-х годов посвятивший себя философии социальной коммуникации. В 60-е годы одна за другой вышли в свет его блестяще написанные и оригинально оформленные книги «Галактика Гутенберга» (1962 г.), «Медиум — это Послание» (1967 г.), «Война и мир в глобальной деревне» (1968 г.), которые принесли ему мировую славу и имидж «пророка из Торонто». Пророческий дар М. Маклюэна проявился не только в афористичной форме его изречений, но и в тех картинах прошлого и будущего социальной коммуникации, которые рисовала его научная интуиция, а расцвечивала пылкая фантазия.
Главное кредо веры (методологический принцип) учения М. Маклюэна можно сформулировать так: духовный и материальный прогресс человечества определяют не орудия труда или освоение природы, не экономика, политика или культура, а технология социальной коммуникации, т. е. коммуникационные каналы, которыми располагают люди. В зависимости от доминирующих средств массовой коммуникации (mass media) история человечества делится на четыре эпохи:
• Эпоха «дописьменного варварства» характеризуется наивно-непосредственным отношением людей к окружающей среде. Их высшим коммуникационным достижением была членораздельная речь, воспринимаемая слухом, отсюда — формирование «человека слушающего». «Человек слушающий», использующий естественные коммуникационные каналы, жил в открытом акустическом пространстве, был лично сопричастен происходящим вокруг событиям, что способствовало гармоническому развитию его психического мира.
• Эпоха письменной кодификации нарушила духовную гармонию и «сенсорный баланс» неграмотного варвара; теперь в коммуникации главенствует не слух, а зрение, не акустическое сообщение, а умопостигаемые тексты, закодированные письменами. Приобщение к умственным операциям кодирования-декодирования смыслов сделало человека рационалистическим и расчетливым «сторонним наблюдателем исторического процесса». На смену племенному братству пришла феодальная раздробленность (детрибализация). Однако вплоть до XV века ороакустический (устный) и визуальный (письменный) каналы коммуникации находились в условиях равновесия.
• Эпоха Гутенберга окончательно покончила с природной гармонией первобытного человека. Наступила «типографская эра», давшая возможность обращаться к массовой «безличной» аудитории. Человек становится «умнее» не за счет общения с другими людьми, а за счет индивидуального чтения. Вместо «человека слушающего» появляется «человек смотрящий», у которого атрофированы все сенсорные каналы — слух, обоняние, осязание, вкус, зато гипертрофировано зрение. Личное мышление все больше уступает место ориентации на печатное слово и «книжные» авторитеты. Люди стали доверять «мертвой букве» больше, чем живому слову, отчуждение приобрело в обществе угрожающие масштабы. Зависимость людей от продукции «Гутенберговской Галактики» привело к печальным последствиям. По мнению М. Маклюэна, массовые политические и религиозные движения, кровавые революции, мировые войны — все это следствие гипнотического воздействия печатных изданий. Такие уродливые черты европейской цивилизации, как индивидуализм, эгоизм и всеобщее отчуждение, национализм и безбожие, информационные перегрузки и психические расстройства, объясняются длительной монополией книги как господствующего средства коммуникации.
• Современная эпоха — синтез «человека слушающего» и «человека смотрящего» (стадия постнеокультуры). Электрические и электронные средства связи, по словам М. Маклюэна, это «коммуникационная революция» в истории человечества. Характерная особенность современных коммуникационных средств в том, что они оказывают воздействие не на отдельные органы чувств, а на всю нервную систему человека. Окружающая реальность снова предстает в своей живой конкретности, а человек получает иллюзию соучастия в текущих событиях. К людям возвращается «сенсорный баланс» эпохи дописьменной коммуникации. Электронные технологии общения способствуют слиянию мифологического (непосредственного) и рационалистического (опосредованного) способов восприятия мира, создают предпосылки для целостного развития личности. «Электронная галактика» влечет «ретрибализацию» существующих обществ и на новой технологической основе воспроизводит «первобытное единство коллективного сознания», превращая нашу планету в единую «глобальную деревню». В этой «деревне» не будет индивидуализма и национализма, отчуждения, агрессивности и военных конфликтов. Грядущая всемирная цивилизация, — пророчил М. Маклюэн, — будет обществом «гармоничной коммуникации» и «образного мышления», являющихся непременным условием формирования высших культур.
М. Маклюэн формулировал свои предвидения в 60-е годы, отталкиваясь от потенциала телевидения, появившегося в это время. Он предсказывал закат «Галактики Гутенберга» и появление гармоничного «хомо телевизионис». Он не учитывал перспективы компьютерной техники, ибо в его время она еще не стала коммуникационным инструментом; не было персональных компьютеров, банков данных с дистанционным доступом, электронной почты, «мировой паутины» Интернет. Но Маклюэн предвидел появление «гипермедиа» — единства звука, статических и динамических изображений, реализованного в системах мультимедиа. С позиции метатеории социальной коммуникации большой интерес представляют его периодизация коммуникационных «эпох» и выводы о воздействии коммуникационных технологий на человеческую историю, правда, скорее напоминающие наивные утопии, чем научные прогнозы. Тем не менее есть основание считать Маршалла Маклюэна пророком электронной коммуникации.

4.4.2. Функции электронной коммуникации

В наши дни существуют три вида коммуникации: устная, документная, электронная. Суждено ли им мирное сосуществование в дальнейшем? М. Маклюэн и многие его единомышленники давно уже пророчат крах «Галактики Гутенберга», обвиняя ее во многих смертных грехах и обещая духовное возрождение человечества, живущего в «глобальной деревне». Итак, речь идет о конкуренции искусственных социально-коммуникационных систем. Если телевизионно-компьютерная система сможет выполнять социальные функции лучше, чем ДОКС, и при этом коммуникационные барьеры будут снижены, документная коммуникация утратит свои социально-культурные приоритеты и будет оттеснена на периферию социальных коммуникаций. Что касается устной коммуникации, ее позиции всегда будут незыблемы, потому что она зиждется на естественных коммуникационных каналах — вербальном и невербальном, которые не подлежат ампутированию и протезированию. Заменить можно лишь искусственные, а никак не естественные каналы передачи смыслов.
Функциональные свойства документов представлены в табл. 4.3 и рассмотрены в пункте 4.3.2. Оценим их с точки зрения возможности замены телевизионно-компьютерными средствами.
Мнемическая (1а), функция распространения смыслов в социальном пространстве (1б) и ценностно-ориентационная функция (1в) несомненно могут быть выполнены более полно, оперативно, комфортно и экономично электронной системой. Причем, не в национальном или региональном, а в глобальном масштабе. Здесь выигрыш общества очевиден. Потребительские требования, которые действовали в условиях документной системы (2а, 2б,2в) не изменятся. Правда, улучшатся возможности компиляции, справочного разыскания, редактирования и оформления новых текстов; труд будущих писателей, ученых, журналистов и других творческих личностей будет облегчен, а это немаловажный довод в пользу электроники.
Социально-прагматические функции, такие как образовательная (3а), идеологическая (3б), вспомогательная (3в), бюрократическая (3г), уже сейчас успешно освоены телевидением и компьютерной техникой и здесь вопроса о конкуренции уже нет. Несомненно также, что классическая художественная литература, а может быть, и постмодернистские издания не изменят книжной формы и останутся бастионами книжности. Тогда сохранится и книжный рынок, и социальный престиж книги, делающий ее ценным и привлекательным предметом. Следовательно, останутся в силе художественно-эстетическая функция документов (3д), товарная функция (3е) и мемориальная функция (3ж). В обыденной сфере познавательная и гедонистическая функции (4а и 4б) будут перехвачены телевизорами, видеокассетами и компьютерными системами, которые способны предавать не только знания, упакованные в тексты и изображения, но и умения (компьютерные тренажеры, имитаторы, программированное обучение и т. п.); зато библиофильская функция (4в), представительская функция (4г) и функция личных реликвий (4д) вряд ли могут быть поколеблены. Что касается индивидуально-пользовательских функций (4е) и (4ж), то они сохранятся, если сохранится ДОКС, и отомрут, если она исчезнет.
Итак, несмотря на некоторые оговорки, получается в целом неблагоприятный для ДОКС прогноз: все функции документной коммуникации могут так же или лучше выполняться электронной коммуникацией. При этом надо иметь в виду, что потенциал электронной коммуникации не только не реализовался в полной мере, но даже не осмыслен общественным сознанием (за исключением писателей-фантастов). Мы не представляем способностей компьютерной техники середины XXI века. Несомненно, появятся телевизионно-компьютерные виды искусства, которые откроют невиданный простор для творческого самовыражения писателей, художников, режиссеров, артистов. Самое главное — вырастет массовая аудитория, воспитанная не в атмосфере книжности, а в атмосфере мультимедиа. Она-то и разрешит спор между документной и электронной коммуникацией.

4.4.3 Коммуникационные барьеры

1. Технический барьер в телевизионно-компьютерных системах, надо надеяться, не будет угрожать качеству коммуникации, ибо надежность и качество электронной техники XXI века достигнут высочайших кондиций. Вероятно, будут беспокоить компьютерные бандиты и хулиганы, для борьбы с которыми понадобится компьютерная полиция. Однако, говоря о социальной коммуникации нового века, человечеству следует опасаться не слабостей техники, а зависимости от техники. Было бы чересчур оптимистично надеяться, что проблемы информационного поиска будут успешно разрешены, ибо для автоматического ретроспективного поиска в документных фондах прошлых лет нужно их соответствующим образом обработать — задача трудоемкая и неблагодарная. Здесь будут по-прежнему царствовать традиционные документные ИПС в модернизированной электронной форме, но с теми же высокими показателями потерь информации и информационного шума. Так что ситуация «мы не знаем, что мы знаем» сохранится для фондов документов, изданных до XXI века. Другое дело — поиск в базах данных и ИПС, реализованных по информационным технологиям электронной коммуникации. В них поисковые проблемы вряд ли будут носить кризисный характер.
2. Психические барьеры, возникающие в электронной коммуникации, вызывают озабоченность современных ученых. Они обращают внимание на следующие негативные последствия постоянного общения с телевизионной техникой для нормального развития человеческой психики:
• ослабление внимания, поскольку телесмотрение не требует той
сосредоточенности, которую требует чтение; нельзя читать и
разговаривать, читать и мыть посуду, а телесмотрение можно сочетать с
разными другими занятиями, не занимающими визуальный канал;
• снижение интеллектуальной восприимчивости, вследствие
облегченного доступа к аудиовизуальным сообщениям; чтение же
требует умственных усилий для понимания содержания текста; отсюда
«леность мысли» у телезрителя и интеллектуальная
работоспособность у читателя;
• мозаичность индивидуальной памяти складывается у телезрителей из-за
бессвязности и разноголосицы предлагаемых им сообщений; чтение же
может быть (правда, редко) систематическим и целенаправленным.
В результате человек читающий лучше подготовлен к творческой и коммуникационной деятельности, он более полноценен социально и богат духовно, чем люди «облученные телевидением». С. Н. Плотников, известный социолог культуры, рисует два довольно красочных портрета «читателей» и «нечитателей». Первые, по его словам, «способны мыслить в категориях проблем, схватывать целое, выявлять противоречивые взаимосвязи; более адекватно оценивают ситуацию и быстрее находят правильные решения; обладают большей памятью и активным творческим воображением; лучше владеют речью — она выразительнее, строже по мысли и богаче по запасу слов; точнее формулируют и свободнее пишут; легче вступают в контакты и приятны в общении; обладают большей потребностью в независимости и внутренней свободе, более критичны, самостоятельны в суждениях и поведении» [67 Плотников С. Н. Чтение и экология культуры // Homo legens. Памяти С. Н. Плотникова. — М., 1999. — С. 64.]
. «Нечитатели» же испытывают трудности в речи, перескакивают в разговоре с одного предмета на другой, обладают пассивным, мозаичным сознанием, которое легко поддается манипулированию извне.
Конечно, эти портреты гиперболизированы, можно сказать, шаржированы. Читательский труд, требующийся для коммуникационного познания, по плечу очень немногим читателям (напомним, что лишь 10 % читателей художественной литературы ставят задачу постичь глубинный смысл произведения), а массовое чтение газет, иллюстрированных журналов, детективов и триллеров вряд ли можно считать «гимнастикой ума» и «воспитанием души». Подлинным полигоном для развития логического мышления, сообразительности, способности «мыслить в категориях проблем, схватывать целое, выявлять противоречивые взаимосвязи» является компьютерная техника, которая вместе с телевидением образует основу электронной коммуникации. Опыт показывает, что «нечитателями-телезрителями» являются в большинстве своем люди старшего поколения, в прошлом — усердные читатели; а «нечитателями-компьютерщиками»— молодежь, предпочитающая Интернет и чтению, и телесмотрению. Однако, психологические барьеры в электронной коммуникации, безусловно, существуют и они нуждаются в исследовании.
3. Социальные барьеры. Электронная коммуникация уже в конце XX века приобрела глобальный характер: потребителями телепрограмм и пользователями компьютеров является большая часть человечества, и это, бесспорно, значительное достижение просвещения, науки и культуры. Создаются материально-технические основы для превращения человечества в жителей «глобальной деревни», для формирования Всемирной цивилизации, охватывающей все народы. Главные препятствия на этом пути — не технического или экономического плана, а плана социально-культурного и политического.
• Общечеловеческая единая и унифицированная культура представляет угрозу для свободного развития самобытных национальных культур, и следовательно, — духовной независимости наций. Отсюда — недоверие национально ориентированной интеллигенции к лозунгам «открытого общества», космополитизма и интернационализма и стремление воспрепятствовать их реализации. Надо полагать, унифицировать национальные культуры не удастся никогда. В связи с этим возникает проблема кросс-культурной коммуникации, открывающей общечеловеческое в национальном. Проблема эта пока не нашла своего решения (вспомним проект «Память мира»).
• Электронная коммуникация — огромная и привлекательная сфера вложения капитала; капитализация телевидения и компьютерного производства — необходимое условие их развития и совершенствования. Но капитал небескорыстен. Массовые аудитории, вовлеченные в глобальные коммуникационные сети, оказываются объектом эксплуатации: они должны не только возместить капиталистам их издержки, но и принести вожделенную прибыль.
Коммерциализация коммуникационных систем означает их продажность. Продажность «желтой прессы» — общеизвестный факт документной коммуникации, но там все-таки существовали независимые издательства, журналисты, писатели. Монополизированные телекомпании и компьютерные сети не терпят никакой свободы слова, кроме показной демагогии. Отсюда — барьеры лжи и обмана, воздвигаемые электронными средствами массовой коммуникации между правдой и доверчивой многомиллионной аудиторией.
• Демократическая западноевропейская пресса в начале XX века завоевала обязывающий титул «четвертой силы» в смысле влияния на социально-политическую жизнь. Электронная коммуникация сохраняет этот титул, причем ее потенциал воздействия на население значительно вырос. Роль средств массовой коммуникации в политической борьбе часто оказывается решающей. Но эти средства зависят от своих хозяев, они отрабатывают заказ, полученный от них. Поэтому массовые аудитории становятся жертвой политических махинаций со стороны своекорыстных владельцев телекомпаний и компьютерных сетей. Есть, правда, одно исключение — это сеть Интернет, заслуживающая особого рассмотрения (см. пункт 4.4.4).
Обзор психологических и социальных барьеров, соблазнов и затруднений, возникающих в связи со становлением электронной коммуникации, позволяет осознать суть проблемы экологии культуры, приобретающей актуальность в наши дни. Экологически безопасное развитие — это такое развитие, при котором человек, удовлетворяя свои сегодняшние потребности, не ставит под угрозу возможность будущих поколений удовлетворять свои потребности. Бездумное разрушение ДОКС, вытеснение чтения, уничтожение книжных фондов, абсолютизация коммуникационного могущества электронных средств может причинить невосполнимый ущерб национальным культурам и общечеловеческой культуре в целом. Нынешние тенденции развития социальных коммуникаций не гарантируют, что такой ущерб не может быть причинен.

4.4.4. Глобальная коммуникационная система Интернет

История возникновения Интернет такова. В конце 60-х — начале 70-х годов Агентство перспективных разработок Министерства обороны США создало компьютерную сеть, охватывающую все научные центры страны (в основном — университеты), для обеспечения информационного обмена между ними и сохранения ценной информации в случае поражения некоторых из этих центров во время ядерной войны. Была разработана технология связи между сетью и компьютером посредством протоколов, которая используется до сих пор. Постепенно компьютерная сеть охватила все вузы США, к ней подключились частные информационные и почтовые системы, различные образовательные, гуманитарные и коммерческие службы.
В начале 90-х годов в Европейском центре ядерных исследований в Женеве Тим Бернерс-Ли разработал технологию «Всемирной паутины» (World Wide Web = WWW). В эту «паутину» вошли организации различных стран, и Интернет стала международной, в принципе — глобальной компьютерной сетью. Но она была не общедоступным, а элитарным коммуникационным средством.
Во второй половине 90-х годов происходит взрывоподобное развитие сети Интернет и связанных с нею коммуникационных технологий. В конце XX века в Интернете насчитывалось более 300 млн постоянно подключенных к ней серверов. Сервер — компьютер несколько большей мощности по сравнению с обычным персональным компьютером, который служит физическим носителем информации, доступной пользователям Сети. Интернет, по общему мнению, превращается в виртуальное государство со своей собственной «киберкультурой», территорией и населением, не зависящим от национальных или политических границ.
Россия, несмотря на кризисное состояние науки и экономики, с 1995 г. подключилась к Всемирной паутине. В 1999 г. были сотни коммерческих провайдеров — владельцев серверов и региональных научно-образовательных сетей, обеспечивающих доступ к Интернет практически во всех крупных городах России. Особенно большую и активную деятельность по внедрению Интернет в России развернул Институт «Открытое общество» (фонд Сороса).

<< Пред. стр.

страница 5
(всего 12)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign