LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 11
(всего 12)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

философия, общественные науки;
• управляемые партийно-государственными органами коммуникационные
институты, а именно: пресса, радиовещание, кино, книгоиздание,
библиотеки, музеи, клубы.
Итак, тоталитаризм вызывает существенные преобразования в социально-экономическом и политическом устройстве общества, наглядными проявлениями которых являются: тотальный контроль общественной жизни, массовый культ вождя, монополия догматизированной идеологии, воинствующий милитаризм. Очевидно, что эти изменения возможны только при условии превращения социально-коммуникационных институтов в «опорные пункты» тоталитарной идеологии, пропагандистские и идейно-воспитательные центры. Тоталитаризм немыслим без мощнейшей пропагандистской машины, располагающей индустриальной коммуникационной базой XX века. Правомерно сказать, что для тоталитарного режима социальная коммуникация — одно из его главнейших духовных орудий. Не случайно школы и театры, библиотечные и клубные учреждения буквально с первых дней советской власти сделались предметами пристального внимания большевиков. Можно сказать, что коммуникационные институты России оказались в железных объятиях тоталитаризма, вырваться из которых они не могли, а часто и не хотели.
На рис. 9.3 представлена схема тоталитарной индустриальной ОКС. Если ее сравнить с либерально-демократической схемой (рис. 9.2), то нельзя не обратить внимание на следующие их различия:
• публика в либерально-демократической схеме выступает как равноправный партнер коммуникационных служб, предлагающий последним социальный заказ (субъект-субъектные отношения); тоталитарная схема превращает публику в пассивный объект манипулирования (субъект-объектные отношения);


Рис.9.3. Схема тоталитарной индустриальной ОКС

• монопольным хозяином коммуникационной системы в тоталитарном государстве являются идеологические органы, диктующие подлежащие пропаганде идеи, имена, события и осуществляющие всеобъемлющую цензуру; в либерально-демократической схеме подобного хозяина нет;
• либерально-демократическая ОКС строится на основе правовых норм и законов гражданского общества, а тоталитарная система приводится в действие директивами руководящих органов;
• включение репрессивных органов в структуру общественной коммуникационной системы — свидетельство аморального коммуникационного насилия в тоталитарном государстве;
• менеджеры, руководящие СКИ в либерально-демократической системе, существенно отличаются по квалификационным характеристикам от своих коллег в тоталитарных СКИ, которые зачастую являлись номенклатурными представителями идеологических органов, подбирались и утверждались ими; различны также требования к рядовым работникам и исполнителям.

9.4.3. Тотальная цензура. Опыт Советского Союза

Одним из существенных признаков тоталитаризма, как уже отмечалось, является тотальный (всеобъемлющий) контроль всех сторон общественной и личной жизни. В области социальной коммуникации этот контроль осуществлялся посредством тотальной цензуры. Тотальная цензура — это запретительная цензура, охватывающая все виды и уровни коммуникации (от массовой коммуникации и научной информации до частной переписки и приватных бесед), все коммуникационные службы (от начальной школы и университетов до детских библиотек и Выставки достижений народного хозяйства), все виды документов (от технических листков, почтовых марок, значков, спичечных коробков до многотомных собраний сочинений). Тотальная цензура — результат практической реализации ленинского принципа партийности. Проследим основные этапы становления и развития тотальной цензуры в Советском Союзе.
1. Октябрь 1917—1921 гг. — подавление буржуазной (кадетской, эсеровской) печати посредством карательных мер: закрытие редакций, лишение бумаги, арест сотрудников, уничтожение тиража.
Одним из первых актов Советской власти был подписанный В. И. Лениным Декрет о печати, опубликованный 27 октября 1917 г., буквально на следующий день после революционного переворота. Декрет гласил: «Всякий знает, что буржуазная пресса есть одно из могущественных орудий буржуазии..., оно не менее опасно, чем бомбы и пулеметы... Как только новый порядок упрочится, всякие административные воздействия на печать будут прекращены: для нее будет установлена полная свобода в пределах ответственности перед судом, согласно широкому и прогрессивному в этом отношении законодательству». Декрет гласил, что поводами для закрытия органов печати могли быть: «призыв к открытому сопротивлению и неповиновению рабочему и крестьянскому правительству», распространение «сеющих смуту, клеветнических слухов» и т. п. Подобные поводы легко находились, и в октябре—ноябре 1917 г. было закрыто около 60 периодических изданий.
Для последовательной реализации декретированной политики 18 декабря 1917 г. постановлением наркомата юстиции был учрежден Революционный трибунал печати, имеющий право закрывать издания, конфисковывать типографии и т. п. На основании заключений трибунала органы ЧК применяли по отношению к журналистам такие меры, как лишение политических прав, заключение в тюрьму, ссылка, высылка из страны. Трибунал предписал всем газетам перепечатывать на первой полосе декреты и постановления советской власти, что закрепилось на долгие годы.
Из сотен независимых газет к лету 1918 г. осталось только 10. На издание книг, прикрываясь дефицитом бумаги, ввели лицензии, которые выдавались местными советами очень выборочно. Тем не менее издатели находили лазейки для выпуска в свет книг Н. А. Бердяева, П. А. Сорокина и других вольномыслящих интеллигентов.
Тоталитаризму, как известно, органически свойственно стремление к бюрократизации и централизации общественной жизни. Проявлением этого стремления является учреждение Госиздата РСФСР, образованного постановлением ВЦИК от 20 мая 1919 г. «в целях создания в РСФСР единого государственного аппарата печатного слова». В Госиздате были сосредоточены полиграфические мощности и бумага; он выпускал до 2/3 книжной продукции страны, а оставшаяся треть также издавалась с его ведома и разрешения. Госиздат регистрировал издательства, утверждал издательские планы, распределял бумагу. В дальнейшем он стал требовать на просмотр рукописи до их издания, т. е. взял на себя функцию предварительной цензуры. В роли цензоров Госиздата выступали Д. Фурманов, В. Брюсов, А. Серафимович.
Централизованное удушение печати привело к возникновению самиздата. По словам М. Цветаевой, произошло «преодоление Гутенберга», которое выразилось в том, что поэты стали продавать в книжных лавках «автографированные» книги, т. е. переписанные от руки собственные сочинения.
2. 1922—1932 гг. — становление советской цензуры. 6 июня 1922 г. декретом СНК РСФСР, подписанным А. И. Рыковым, было создано Главное управление по делам литературы и издательств — Главлит. Таким образом было восстановлено цензурное ведомство, ликвидированное в 1905 г. Главлит был подчинен Наркомпросу, и А. В. Луначарский не без кокетства заявлял: «Да, мы нисколько не испугались необходимости цензурировать даже изящную литературу». Декрет СНК гласил:
• С целью объединения всех видов цензуры печатных произведений учреждается Главное управление по делам литературы и издательств при Наркомпросе и его местные отделы при губернских отделах народного образования.
• На Главлит и его местные органы возлагается: а) предварительный просмотр всех предназначенных к опубликованию произведений, нот, карт и т. д.; б) составление списка произведений, запрещенных к опубликованию.
• Главлит воспрещал издание и распространение произведений: а) содержащих агитацию против Советской власти; б) разглашающих военные тайны республики; в) возбуждающих общественное мнение; г) возбуждающих национальный и религиозный фанатизм; д) носящих порнографический характер.
• Освобождаются от цензуры издания Коминтерна, коммунистическая партийная печать, издания Госиздата и Главполитпросвета, научные труды Академии наук (в 1926 г. этот пункт утратил силу).
• На Главлит возлагаются: надзор за типографиями, борьба с подпольными изданиями и их распространением, борьба с привозом из-за границы не разрешенной к обращению литературы.
• Зав. типографиями под страхом судебной ответственности обязаны неуклонно следить за тем, чтобы печатаемые в них типографиях произведения имели разрешительную визу Главлита.
9 февраля 1923 г. при Главлите был создан Комитет по контролю за репертуаром и зрелищами (Главрепертком). Ему принадлежало право разрешать к постановке драматические, музыкальные, кинематографические произведения. С 1926 г. предварительной цензуре стали подвергаться афиши, плакаты, пригласительные билеты, почтовые конверты, спичечные наклейки, граммофонные пластинки и даже стенные газеты. В 1927 г. появились уполномоченные Главлита на радиостанциях. В последующие годы сложный и разветвленный механизм тотальной цензуры был достроен до конца и введен в действие в масштабах всей СКС.
3. 1933—1955 гг. — годы тотального цензурного террора. В этот период ярко проявилась еще одна органическая черта тоталитаризма: способность добиваться массовой поддержки господствующей власти и успешно насаждать культ Вождя, Образовалась достаточно большая группа интеллектуалов, возвеличивающих «великого отца и учителя», «гения всех времен и народов» и разжигающих ненависть к «врагам, которые не сдаются». С 1932 г. партия стали принимать меры для организации лояльных режиму деятелей искусства и культуры в творческие союзы, исповедующие доктрину социалистического реализма. Свобода творчества, вырвавшаяся за рамки этой доктрины, как показали примеры многочисленных репрессий, может быть опасной для художника. Поэтому появилось новое, чуждое классической русской интеллигенции явление — самоцензура.
Писатели, журналисты, художники, композиторы, ученые научились «наступать на горло собственной песне», если она получалась несозвучной тотальному хору. Эмигрант «третьей волны» Анатолий Кузнецов (1929—1979) назвал самооценку «уродливой и неизбежной формой надругательства над самим собой». Он вспоминал: «Однажды, еще будучи «советским писателем», я испытывал величайшее счастье писать без внутреннего цензора, но это потребовало от меня огромных усилий, дабы сбросить цепи и стать полностью свободным... Вечерами я запирал дверь, чтобы абсолютно удостовериться в том, что никто не может ни видеть меня, ни слышать меня — совсем как герой романа Оруэлла «1984». И после этого я позволял себе писать все, что мне вздумается. В итоге я написал нечто столь неортодоксальное и столь «подрывающее основы», что немедленно закопал написанное в землю, ибо в мое отсутствие дом мой часто подвергался обыску. Я считаю, что тогда написал лучшее из всего, мною написанного. Но это было столь необычно, настолько дерзко, что и по сей день я не решаюсь показать написанное даже самым близким моим друзьям» [128 Цит. по: Цензура иностранных книг в Российской империи и Советском Союзе: Каталог выставки. М.. 1993. С. 11.]
.
Благодаря неформальной самоцензуре создалась такая обстановка, что формальная государственная цензура сделалась не столь потребной, как раньше. Получился парадокс: в сгущающейся атмосфере страха и насилия 30-х годов коммуникационное насилие стало как бы ослабевать. И вот с 1937 года цензура в СССР испарилась! В отличие от прошлых лет, никаких упоминаний о Главлите и его органах в открытой печати не встречается. Конечно, тоталитаризм вовсе и не думал отказаться от услуг цензурного ведомства, оно продолжало свою деятельность с тем же, даже еще большим размахом, но только имя его было засекречено, точнее, знали о нем те, кому положено по службе. В течение более чем 20 лет страна жила под гнетом цензурного террора, а имя террориста вслух не произносилось.
О бдительности Главлита свидетельствуют архивные изыскания А. В. Блюма, недавно обнародованные [129 Блюм А. В. Советские опечатки // Литературная газета. 1993.1 сентября.]
, В «Материалах» Главлита о вредительстве в печати» (1937 г.) говорится: «Враги плодили антисоветские опечатки, придумывали всякие гнусности, используя газету как трибуну для антисоветской агитации... Например, в газете «Спартак» (Ленинград) дана была такая «опечатка»: «мелкий тоскливый вождь сеял над зеркальным прудом стадиона» (вместо «дождь»)... И эти подлые ухищрения газетных вредителей иногда удаются благодаря беспечности некоторых редакторов и работников цензуры».
Интересна «Сводка важнейших изъятий и задержаний», произведенных органами Главлита:
• В либретто «Маскарад» вместо «великосветской черни» набрано «великосоветской». Корректор был снят с работы.
• В газете «Челябинский рабочий» напечатано «достигнутые за 19 лет под куроводством (вместо «руководством») партии Ленина-Сталина». Дело передано в НКВД.
• В радиовещании 14 ноября в детской передаче «Октябрьские звездочки» имелась такая фраза: «Самым большим желанием у меня было побывать в Мавзолее и увидеть Вас, товарищ Сталин».
Засекреченный Главлит активно проявлял себя в кампаниях библиоцида и организации спецхранов. Главлитом разрабатывались списки литературы, подлежащей изъятию из общедоступных библиотечных фондов. Списки обреченной литературы насчитывали несколько тысяч наименований. В 30-е годы подлежали уничтожению все произведения «врагов народа» — Бухарина, Пятакова, Рыкова, Троцкого, Зиновьева, Каменева, Тухачевского.
Мало того, изымались книги, где имелись написанные ими предисловия или просто уважительное упоминание о них.
В 60-е года «Сводный список книг, подлежащих исключению из библиотек и книготорговой сети» насчитывал 15 тысяч названий. В том числе: программа и устав Российской Коммунистической партии (Л., 1926); В. И. Ленин в Октябре и первые дни Советской власти (М. — Л., 1934); 50-летие В. И. Ульянова-Ленина (1870 — 23 апреля 1920). Речи и стихи, произнесенные на празднике в его честь 23 апреля 1920 г. в помещении Московского комитета (М., 1920); юбилейный альбом в связи с 70-летием И. В. Сталина; сочинения Есенина, Бабеля, Фурманова, Волошина; книга О. Бергольц Говорит Ленинград (Л., 1946); даже Л. Б .Хавкиной Руководство для небольших и средних библиотек (все издания по 1930 г. включительно).
В крупнейших библиотеках «репрессированная» литературы попадала в «спецхраны», в массовых библиотеках либо сжигалась, либо пропускалась через бумагорезательные машины типографий. Библиоцид — подлинное преступление против отечественной истории и культуры — неизменный спутник тоталитаризма. В фашистской Германии книги сжигались на площадях, в Советском Союзе они уничтожались без публичной огласки.
Таким же специфическим для тоталитарной СКС явлением являются библиотечные спецхраны. Особенно богатыми был специальные хранилища Библиотеки имени В. И. Ленина, Государственной библиотеки имени М. Е. Салтыкова-Щедрина, Библиотеки Академии наук СССР. Эти хранилища в 80-е годы насчитывали более 300 тыс. томов и включали следующие виды изданий: «приказная» литература, изъятая по письмам Главлита (около 20 тыс.); зарубежная немакрсистская философия и некоммунистическая политическая и публицистическая литература; зарубежные газеты; русская антибольшевистская литература и эмигрантские издания; издания первых лет Советской власти; ведомственные советские издания с грифом ДСП (для служебного пользования); порнографическая литература.
Массовая передача книг из открытых фондов в спецхраны происходила дважды: в 1935—1938 гг. в связи с разгромом партийной оппозиции и в 1948—1953 гг. в связи с политическими процессами «Ленинградское дело», «Дело врачей», борьбой с космополитизмом и формализмом в науке, культуре, искусстве. В 1953 и 1959 гг. были изъяты из общих фондов все книги Л. П. Берии и участников антипартийной группировки В. М. Молотова, Г. М. Маленкова, Л. М. Кагановича. В 60-80е гг. та же участь постигла произведения эмигрантов третьей волны (В. П. Аксенов, В. Н. Войнович, А. А. Галич, А. А. Зиновьев, В. П. Некрасов, А. И. Солженицын и др.) [130 Более подробно — см.: Варламова С.Ф, Спецхран РНБ: прошлое и настоящее // Библиотековедение. 1993. № 2. С. 74—82; Шикман А.П. Совершенно несекретно // Сов. библиография. 1988. № 6. С. 3—12.]
.
4. 1956—1964гг. Несмотря на некоторое смягчение тоталитарного давления на общество, цензурное ведомство не уменьшало свою активность. Причем, идеологи КПСС и чиновники Главлита иногда оказывались более «партийно выдержанными», чем классики марксизма-ленинизма, основатели и руководители партии. В собрание сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса, подготовленное в это время, не вошли такие «радикальные» сочинения как «История тайной дипломатии XVIII века», речи и статьи о Польше. В полное собрание сочинений В. И. Ленина не попали свидетельские показания В. И. Ленина по делу о провокаторстве Р. В. Малиновского, его многочисленные письма Зиновьеву, Каменеву, Рыкову, Троцкому и другим «врагам народа». Совершенно парадоксальный казус произошел с докладом Н. С. Хрущева на XX съезде КПСС, посвященном культу личности Сталина. Текст этого доклада сразу стал известен во всем мире, до советского же читателя он дошел только 33 года спустя.
5. 1965—1985 гг. — двадцатилетие «застоя», которое характеризуется новым «похолоданием» духовного климата в стране. В это время появляются акты открытого протеста, ширится, несмотря на репрессии, диссидентское движение, активизируется самиздат. Самиздат — специфическое коммуникационное явление, которое уместно рассмотреть в настоящем разделе.
По легенде, название «самиздат», пародирующее общеизвестный «Госиздат», было придумано поэтом-диссидентом Н. Глазковым для обозначения рукописной литературы, распространяемой нелегально. «Самиздатовскому» произведению присущи три отличительных признака: во-первых, это литературное произведение, зачастую имеющее высокие художественные достоинства; во-вторых, оно тиражировалось путем переписки (машинописи, копирования) и в силу этого относится не к современной индустриальной книжности, а к догутенберговской рукописной книжной культуре; в-третьих, нелегальный и наказуемый способ распространения вне официально контролируемых формальных коммуникационных каналов. Объединяя перечисленные признаки, получаем следующее определение — самиздат — способ (система) нелегального (неформального) распространения рукописной литературы.
Слово «самиздат» — советский неологизм, но фактически «самиздатовское» производство всегда сопровождало официально признанное издательское дело. Предшественниками советского самиздата являются:
• еретические сочинения, апокрифы, травники, сонники и т. п. отвергнутые цензурными властями;
• бесцензурные политические трактаты, в том числе «вольная печать», основоположником которой в России был А. И. Герцен;
• порнография и морально неприемлемая эротика; российским классиком этого жанра является И. С. Барков (1732-1768) [131 О живучести порнографического самиздата свидетельствует тот факт, что осенью 1935 г. было принято специальное постановление ЦИК и СНК СССР, в соответствии с которым в Уголовный кодекс РСФСР была включена статья: «Изготовление, распространение и рекламирование порнографических сочинений, печатных изданий, изображений и иных предметов, а также торговля, хранение с целью продажи или распространения влекут за собой лишение свободы на срок до пяти лет с обязательной конфискацией порнопредметов и средств их производства.
]
.
Среди авторов досоветского русского «самиздата» — протопоп Аввакум, А. Пушкин, М. Лермонтов, А. Грибоедов, Н. Гоголь, Ф. Достоевский, Л. Толстой. Произведения этих авторов, несмотря на рукописную форму, становились литературными фактами, а тиражи их превосходили типографские. В советское время ходили в списках сочинения В. Короленко, А. Платонова, М. Булгакова, О. Мандельштама, С. Есенина, А. Солженицына, записи судебных процессов Бродского, Синявского и Даниэля. Более пятнадцати лет выходил самиздатовский бюллетень «Хроника текущих событий». За рубежом самиздатовские художественные и публицистические произведения издавались в качестве серий, например, «Архив Самиздата» (издательство радиостанции «Свобода», Мюнхен), «Библиотека Самиздата» (Амстердам, Фонд имени Александра Герцена), «Вольное слово» (издательство «Посев», Франкфурт на Майне).
Самиздат — не самостоятельный, а дополнительный коммуникационный канал, служивший для обхода цензурных барьеров официальной власти. Потребность в подобном «обходном» канале тем выше, чем жестче цензурный гнет. Привлекательность самиздатовских документов не только в обсуждении запрещенных тем и получении официально не распространяемых сведений, но и в непосредственности общения автора и читательской аудитории, без редакторских правок или цензурных изъятий. Правда, при переписывании манускриптов возможны искажения и ошибки, но они имеют частный характер и с ними можно примириться. Другой, более серьезный дефект самиздата состоит в том, что по рукам ходит множество фальшивок и совершенно бредовых документов, избавиться от которых невозможно.
Сущность политического самиздата застойных лет тоталитаризма хорошо выразил изгнанный в 1976 г. из страны выдающийся философ, мыслитель и писатель А. А. Зиновьев (род. 1925 г.) в стихотворении «Мое издательство».

Допустим, в душе у тебя накипело.
Решение пачкать бумагу приспело.
Не мешкай в сомненьях. Исполнить спеши.
Забудь о цензуре. Что вздумал — пиши.
Но вот ты закончил последнюю строчку,
Но вот ты поставил последнюю точку.
Что дальше? Представь, что твой труд есть солдат
Скомандуй ему: шагом марш в «самиздат»!
И чудо великое вмиг сотворится.
Дитя твоей мысли в борца превратится.
***
Годы пройдут и потомки когда-то
Откроют останки бойца «самиздата».
И скажут... Ну, скажут, конечно, муру.
Я лично потомков в расчет не беру.
Если случается, высижу что-то,
Птенцов отдаю «самиздата» заботам.
Потом узнаю я случайно, что вроде
Они еще живы, они где-то бродят.
Обидно, никто не поверит, что эти
Бродяги-стихи суть родные мне дети [132 Зиновьев А. А. Мой дом — моя чужбина. Хомо советикус. — М., 1991. — С. 22—23.]
.

Главными потребителями самиздата были гуманитарная интеллигенция и студенчество, но не только они. Во всех грамотных социальных группах имелся самиздатовский репертуар, соответствующий их культурным и коммуникационным запросам. Есть произведения самиздата, интересующие всех, например, рецепты народной (восточной) медицины, частная жизнь кинозвезд и политиков, преступный мир и т. п.
Бесцензурная советская литература, помимо самиздата, включала еще и тамиздат. Тамиздат представлял собой способ публикации за рубежом произведений печати, отвергнутых советской цензурой. Первый прецедент Тамиздата — публикация в Милане романа Б. Л. Пастернака «Доктор Живаго» в 1957 г. В 1966 г. А. Синявский и Ю. Даниэль подверглись судебному преследованию за их «тамиздатовские» произведения, вышедшие под псевдонимами. Роль тамиздата выполняли многочисленные эмигрантские журналы («Грани», «Континент», «Новый журнал», «Время и мы», «Вестник РХД», «Стрелец», «Эхо» и др.), а также книжные издательства США, Франции, Англии, ФРГ. Кроме современников, эти издательства выпускали в свет книги А. Ахматовой, М. Булгакова, Вяч. Иванова, Д. Хармса, А. Введенского, Н. Олейникова, которые не публиковались в СССР. Наконец, зарубежные русские издательства публиковали писателей-эмигрантов, живущих за рубежом.
Публикации тамиздата поступали в спецхраны крупнейших советских библиотек, доходя таким образом до русского читателя.
Самиздат и тамиздат, помимо политического и социально-психологического аспектов, имели еще аспект экономический. Дело в том, что торговля продукцией самиздата и тамиздата стала одной из первых зон рыночного предпринимательства. Стихийно установился маркетинговый порядок производства и сбыта продукции, круг клиентов, связь с поставщиками. Цены устанавливались по законам свободного рынка. На нелегальном книжном рынке, как и на советском государственном рынке, царил дефицит, а обладание самиздатом или тамиздатом было одним из видов престижного потребления, символом принадлежности к культурно-оппозиционной элите.
Не случайно в процессе перехода к рыночной экономике первыми независимыми издателями стали бывшие диссиденты и активисты самиздата. В 1985—1987 гг. самиздат легализовался. Ему не нужна была реклама, он имел налаженные связи с производителями и запас продукции, поэтому легко добился лидерства на книжном рынке. Благодаря зарубежным связям, самиздатовские предприниматели перешли на компьютерную полиграфию и заказные типографские издания. Чтобы сохранить привлекавший читателей имидж в конце 80-х годов стали практиковать стилизацию самиздата, имитируя внешние формы самодельных брошюрок и журналов. В это время спрос на самиздатовскую и тамиздатовскую литературу достиг максимума. В 90-е годы интерес к диссидентству и советскому самиздату пошел на убыль. Можно констатировать завершение истории советского самиздата и тамиздата [133 Голлербах Е: Самиздат на марше // Радуга. 1991. № 4. С. 88—93; Смирнов-Греч Г. Постсамиздат. Новая рукописная книга // Знание — сила. 1991. № 11. С. 94—97; Советский самиздат // Диалог. 1990. № 3. С. 99—101.]
.
Однако мы забежали вперед. В 1965—1985 гг. самиздат и тамиздат играли очень важную роль в духовной жизни страны. Благодаря самиздату была спасена честь русской литературы, деформированной социалистическим реализмом. Между тем дряхлеющий советский тоталитаризм продолжал беспомощные попытки противопоставить вольной самиздатовской мысли подцензурную идеологическую догматику. Ю. В. Андропов в 1983 г. призвал даже к пропаганде, нацеленной против вражеского свободомыслия. Но тотальная цензура, как и советский тоталитаризм в целом, были исторически обречены.
Хронологической вехой падения тоталитарной цензуры является август 1990 г., когда вступил в силу Закон Российской Федерации «О средствах массовой информации». Под средствами массовой информации — уточняется в Законе — понимается периодическое издание (газета, журнал, альманах, бюллетень и т. д.), радио-, теле-, видеопрограмма, кинохроника и т. п. Цензура массовой информации, т. е. требование со стороны должностных лиц, государственных органов или общественных объединений предварительно согласовывать сообщения и материалы, а также наложение запрета на распространение сообщений и материалов, — не допускается. Не допускается также создание и финансирование организаций, учреждений, органов или должностей, в задачи которых входит осуществление цензуры.

9.5. Выводы

1. Существуют нормативные и учрежденские коммуникационные институты. Нормативные институты (естественный язык, фольклор, искусство, народные традиции и народные промыслы) представлены во всех общественных коммуникационных системах; они базируются на четырех исходных коммуникационных каналах. Рукописная и мануфактурная ОКС обогатились коммуникационными службами, обеспечивающими функционирование каналов письменности и книгопечатания; эти ОКС представляли собой суммативные системы. Индустриальная ОКС является структурированной системой систем, включающей нормативные институты, социальные службы и институты, доинституционные службы.
2. Социально-коммуникационный институт— это элемент индустриальной ОКС, представляющий собой формально учрежденную, т. е. имеющую свой орган управления, совокупность организационных и технологических систем, обладающую определенным, социально признанным назначением. Различаются кумулятивные и некумулятивные СКИ.
3. Всем коммуникационным явлениям — от устной коммуникации до индустриальной ОКС свойственны две основополагающие сущностные функции — коммуникационно-пространственная и коммуникационно-временная. На базе этих функций в документных системах развиваются дополнительные сущностные функции: ценностно-ориентационная, формирования документных потоков, поисковая.
4. Поскольку сущностные функции социально-коммуникационных институтов не зависят от социально-культурных, экономических, политических условий в пределах индустриальной неокультуры, они остаются одними и теми же в либерально-демократическом обществе и в тоталитарном обществе. Зато коренным образом различаются их прикладные функции.
5. Социально-коммуникативные права и свободы являются важнейшей частью международно признанных прав человека.
6. Главная организационная особенность либерально-демократической схемы ОКС — субъект-субъектные отношения между публикой и социально-коммуникационными институтами.
7. Ленинский принцип партийности — руководящий принцип коммуникационной деятельности всех институтов и служб советской ОКС. Главная организационная особенность тоталитарной схемы ОКС заключается в субъект-объектных отношениях между идеологическими органами и СКИ, которые трансформируются в субъект-объектные отношения между СКИ и Публикой. В результате получается иерархическая административно-командная система.
8. Тоталитаризм невозможен без массированного коммуникационного воздействия на сознание людей. В Советском Союзе за время его существования получен уникальный опыт тотальной цензуры, который показал как силу, так и ограниченность коммуникационного насилия.
9. Принципиальные различия между либерально-демократической и тоталитарной ОКС наглядно проявляются при сопоставлении их характеристик в табличном виде (таб. 9.2)

Таблица 9.2

№ п/п
Характеристика
Либерально-демократическая
ОКС
Тоталитарная ОКС
1.
Основополагающий принцип
Свободное предпринимательство
Принцип партийности
2.
Попечитель-владелец учреждений
Государство, общества,
частные лица
Партийно-государственная монополия
3.
Отношение Попечитель / СКИ
Субъект-субъектное,
кооперация
Субъект-объектное, административно-командное
4.
Отношение СКИ / Публика
Субъект-субъектное, маркетинговое
Субъект-объектное, манипулятивное
5.
Схема управления
Самоуправление, децентрализованная
Иерархическая, централизованная
6.
Критерии эффективности
Рыночная конкуренция
Идеологическая выдержанность

10. Terra incognita социально-коммуникационных институтов включает следующие проблемы:
• Многоаспектная типологизация институтов и служб, входящих в
различные общественные коммуникационные системы (ОКС).
• Разработка функционального подхода к ОКС, раскрывающего
динамику сущностных и прикладных социальных функций в связи с
эволюцией коммуникационных систем.
• Нуждается в дальнейшем развитии системный подход к индустриальной
ОКС, представляющей собой сложную структурированную систему
систем. Этот подход должен раскрыть элементный состав этой системы,
отношения между элементами, конфигурацию, т. е. состав подсистем.
• Какова возможная функционально-структурная конфигурация
мультимедийной ОКС? Какие органы управления могут возникнуть в
этой конфигурации? Сохранятся ли социально-коммуникационные
права и свободы в мультимедийных ОКС?
• Возможно ли возрождение в будущем тоталитарных принципов и схем
функционирования социально-коммуникационных институтов?


Литература

1. Бабиченко Д. Л. Писатели и цензоры. Советская литература 1940-х
годов под политическим контролем ЦК. — М.: ИЦ «Россия молодая»,
1994. — 173 с.
2. Блюм А. В. За кулисами «Министерства правды». Тайная история
советской цензуры. 1917—1929. — СПб.: Академический проект, 1994.
— 320 с.
3. Блюм А. В. Советская цензура в эпоху тотального террора. 1929—1953.
— СПб.: Академический проект. 2000. — 312 с.
4. Овсепян Р. П. История новейшей отечественной журналистики
(февраль 1917 — начало 90-х годов). — М.: Изд-во МГУ, 1996. —
207 с.
5. Панкратов Ф. Г., Серегина Т. К., Шахурин В. Г. Рекламная
деятельность: Учебник. — М.: Маркетинг, 1998. — 244 с.
6. Почепцов Г. Г. Информационные войны. — М.: Рефл-бук, К.: Ваклер,
2000. — 576 с.
7. Прохоров Е. П. Введение в теорию журналистики: Учеб. пособие. —
М.: Изд-во МГУ, 1995. — 294 с.
8. Тульчинский Г. Л. Public relations. Репутация, влияние, связи с прессой
и общественностью, спонсорство. — СПб.: СПбГАК, 1994. — 80 с.
9. Яковлев И. П. Паблик Рилейшенз в организациях. — СПб.:
Петрополис, 1995. — 148 с.










10. СОЦИАЛЬНАЯ КОММУНИКАЦИЯ КАК ОБЪЕКТ И ПРЕДМЕТ НАУЧНОГО ПОЗНАНИЯ


10.1. Система социально-коммуникационных наук

Методология научного познания предписывает различать объекты и предметы науки. Определив социальную коммуникацию как движение смыслов в социальном пространстве и времени, что мы определили: объект или предмет метатеории социальной коммуникации? Поясним суть вопроса.
Объект познания — это некоторая часть материального или нематериального мира, существующая независимо от нашего знания о ней. Мы можем только назвать объект, перечислить его внешние отличительные признаки, и этих априорных знаний достаточно для того, чтобы начать в принципе бесконечное изучение этого объекта.
Но охватить зараз объект в целом, во всех его многообразных связях и отношениях, с учетом его бесчисленных свойств и аспектов, невозможно. Поэтому разные науки (теории, учения), изучающие данный объект, выделяют одну или несколько его граней, на которые направляется познающая мысль. Эти грани выбираются исследователем не произвольно, а в зависимости от его научных установок и называются предметом познания. Так, химика интересует вещественный состав данного объекта, а историка — история его развития.
Предмет познания существует не в объективной действительности, а в сознании познающего субъекта. Это часть наших априорных знаний об объекте. Предмет познания не содержится в познаваемом объекте, а формируется путем абстрактного мышления исследователя, исходя из традиций и методологии данной науки (теории, учения). Поскольку всякий объект содержит бесконечное количество граней, процесс его познания бесконечен, и можно сформулировать сколь угодно много предметов для наук (теорий, учений), которые могли бы изучать этот объект. Поэтому такие сложные и важные для нас объекты, как Земля, человек, общество изучаются многими десятками наук. Так, человеческое общество изучают экономика, политология, история, социология, этнология, археология, филология, социальная психология, языкознание, этика, культурология, искусствознание, социальная философия и пр. Науки, изучающие один и тот же объект, различаются предметами, и предмет экономики, конечно, совершенно другой, чем предмет социальной психологии, хотя объекты их совпадают.
Определение социальной коммуникации, сформулированное в разделе 1.1., есть описание объекта, существующего в реальной действительности независимо от каких-либо наук. Движение смыслов в социальном пространстве и времени возникло естественным путем в ходе становления и развития человечества (антропогенеза), оно является, как говорят философы, онтологически объективным.
Теперь произведем систематизацию наук по онтологическим объектам их исследования. Таких объектов оказывается четыре — это четыре самостоятельных, но взаимосвязанных мира: X — природа, данная нам в ощущениях; Y — умозрительно постигаемые смыслы; I — личностный психологический мир; S — социальная реальность. Соответственно образуются четыре комплекса научного знания:
X — естественные науки (естествознание);
Y — обобщающие, умозрительные науки;
I — человековедческие науки;
S — обществоведческие науки.
Эти комплексы пересекаются друг с другом, создавая подкомплексы интегральных стыковых наук. Такими подкомплексами являются:
IX — биогуманитарный подкомплекс — науки, изучающие грани соприкосновения естественной природы и личностной субъективной реальности;
IS — культуроведческий подкомплекс — науки, объектом которых являются личность и общество в их взаимосвязи;
SX — подкомплекс технических наук, объект которых — преобразование природы в интересах общества.
Науки, изучающие один и тот же онтологический объект и образующие перечисленные комплексы и подкомплексы научного знания, ограничиваются друг от друга, как уже было сказано, по предмету познания. Перечислим некоторые из этих наук.
X. Естественные науки: астрономия, геология, механика, физика, химия, биология и многие другие. В свою очередь эти науки делятся в процессе научной дифференциации на более конкретные дисциплины, образуя циклы астрономических, геологических и т. д. наук.
Y. Обобщающие (умозрительные) науки оперируют дематериализованными смыслами, которые не привязаны к явлениям, воспринимаемым органами чувств. Таких наук, точнее — научных циклов, можно назвать три: философия, богословие, математика. Как выразился В.В.Бибихин, «всякая философия чревата вещами невидимыми, однако существующими более надежным и неотменимым существованием, чем наблюдаемые вещи» [134 Бибихин В.В. Язык философии. — М., 1993. — С. 256.]
.
I. Человековедческие науки, предметами которых служат разные стороны человеческой личности как таковой, оказываются немногочисленными. Это — психология личности, педагогика, психиатрия, акмеология, валеология, геронтология, педиатрия. Зато именно человек является неисчерпаемым объектом искусства.
S. Обществоведческие науки гораздо многочисленнее и образуют развитые научные циклы: лингвистика, литературоведение, журналистика, филология, эстетика и искусствознание, этика и юриспруденция, история, политология, социология, экономика, социальная психология.
IX. Биогуманитарные науки — медицина, физиология человека, биологическая антропология, изучающая биологическую эволюцию хомо сапиенс, этнопсихология, психогенетика.
IS. Культуроведческие науки — культурология (общая теория культуры), социология культуры, история культуры, археология, семиотика, этнология, или культурная (социальная) антропология, Книговедение, теория массовой коммуникации, библиотековедение и другие прикладные науки о документных коммуникациях.
SX. Технические науки — автоматика, вычислительная техника, информатика, радиотехника, телевидение, телефония и телеграфия, радиолокация и радионавигация, полиграфическая техника.
Социальная коммуникация как движение смыслов в социальном пространстве и времени локализована в объектах S и I, т. е. в общественной жизни и в личностном психическом мире. С развитием научного познания, как показано во Введении, проблематика социальной коммуникации начинает занимать все более значительное место в предметах обществоведческих, человековедческих наук и соответствующих подкомплексах интегральных стыковых наук. Более того, есть основания считать некоторые из научных дисциплин социально-коммуникационными науками по существу, ибо они изучают не что иное, как различные грани коммуникационной деятельности, разновидности коммуникационных каналов и социально-коммуникационных институтов. Перечислим эти частные социально-коммуникационные дисциплины.
Из числа человековедческих наук в систему социально-коммуникационного знания входят:
I.1. Психология общения. Лидер этой дисциплины А.А. Леонтьев определил ее следующим образом: «Психология общения — это раздел общей психологии, предметом которого является психологическая специфика процессов общения, рассматриваемых под углом зрения взаимоотношений личности и общества» (Леонтьев А. А. Психология общения. — М., 1997. — С. 13). В центр человеческого общения Леонтьев ставит речевую деятельность, поэтому в психологии общения центральное место отводится психолингвистике.
I.2. Педагогика — одна из старейших прикладных коммуникационных дисциплин, которая в поисках научной глубины все больше осознает себя коммуникационной наукой. Как известно, педагогическая деятельность представляет собой единство обучения (передача молодежи знаний, умений, навыков, хранящихся в национальном культурном наследии) и воспитания (направленное формирование умственных, этических, эстетических, физических качеств учащихся). Некоторые авторы обращаются к понятию «педагогическое общение» и описывают обучение как «взаимодействие таких трех главных компонентов: преподаватель — содержательная учебная информация — учащийся (учащиеся)» (Орлов В. И. Знания, умения, навыки и обучение. — М., 1995. — С. 18). В связи с компьютеризацией педагогического процесса появился термин «педагогическая информатика», но термин «коммуникация» пока не вошел в педагогический лексикон. Несмотря на это, вполне очевидно, что педагогическая деятельность — это специально организованная коммуникационная деятельность, целью которой является обучение и воспитание учащихся. В роли коммуниканта здесь выступает педагогический коллектив, а в роли реципиентов — группы учащихся. Согласно рис. 2.2 имеет место форма коммуникационной деятельности Г у Г — мидикоммуникация на групповом уровне.
I.3. Коммуникационная проблематика активно разрабатывалась в психоанализе: коммуникационное взаимодействие Эго, Ид (Оно), Суперэго (З. Фрейд), коммуникабельность психологических типов (К. Юнг), «подлинное общение» в социальной группе (К. Роджерс).
Из состава обществоведческих наук к социально-коммуникативной системе относятся:
S.1. Лингвистика, изучающая знаковые средства устной коммуникации, правда, преимущественно вербальные; невербальные знаки — объект паралингвистики.
S.2. Литературоведение имеет своим предметом один из документных каналов, обеспечивающих трансляцию плодов словесного творчества; особенно ярко коммуникационный подход выражен в структурном литературоведении.
S.3. Искусствознание изучает документные и недокументные каналы распространения эстетических смыслов, пытаясь постичь таинственные законы воздействия произведений искусства на публику. А.А. Леонтьев справедливо подчеркивает: «непременным условием художественного ощущения является то, что художник (коммуникатор) сообщает зрителю, читателю или слушателю (реципиенту) нечто такое, что позволяет этому последнему подняться над самим собой, получить от соучастия в художественном общении больше, чем он имел до этого общения... Искусство есть — с точки зрения реципиента — средство развития его личности, а не просто носитель какой-то информации. Искусство должно быть понятно зрителю: но если оно только понятно, это не искусство» [135 Леонтьев А. А. Психология общения. — М., 1997. — С. 342—343.].
S.4. Журналистика бесспорно представляет собой прикладное социально-коммуникационное учение. Здесь аргументы излишни.
Социологию и социальную психологию нельзя, конечно, считать социально-коммуникационными науками, но проблематика социальной коммуникации выражена в них довольно отчетливо и привлекает все большее внимание. В рамках социологии оформляется социология коммуникации, а в социальной психологии, благодаря трудам Б. Д. Парыгина общение становится основополагающей категорией. Не случайно в разделе 2.4. мы квалифицировали общение как социально-психологическую и коммуникационную категорию. Вывод о том, что коммуникационная деятельность есть духовное общение социальных субъектов, имеет принципиальное значение для правильного понимания соотношения между общением и коммуникацией.
Стимулом для роста заинтересованности фундаментальной социологии и социальной психологии в коммуникационной проблематике явилось бурное развитие прикладной коммуникационной деятельности, востребованной политикой и бизнесом в конце XX века, а именно: рекламное дело, паблик рилейшенз, деловое общение, имиджмейкерство. Образовались эмпирические учения, предлагающие рекомендации профессиональным коммуникантам. Эти рекомендации нуждаются в социологическим и психологическом обосновании, которое могут дать лишь солидные академические дисциплины.
Культуроведческий подкомплекс в системе социально-коммуникационных наук представляют:
IS.1. Социология культуры, изучающая практику общения различных социальных групп с социально-коммуникационными институтами: литература, театр, кино, библиотеки и др.
IS.2. Семиотика включает в свой состав семиотику социальной коммуникации (см. главу 6); ее вклад в социально-коммуникационную проблематику достаточно подробно охарактеризован нами и не нуждается в дополнительной аргументации.
IS.3. Книговедение изучает книжную культуру в историческом и современном аспекте.
IS.4. Теория массовой коммуникации своим названием показывает свою коммуникационную сущность. Именно массовая коммуникация с 30-х годов XX века (X. Ортега-и-Гассет) привлекает внимание культурологов.
IS.5. Другими прикладными культуроведческими дисциплинами, давно укоренившимися, подобно журналистике, в различных социально-коммуникационных институтах, являются: библиотековедение, библиографоведение, архивистика, музееведение, библиополистика (учение о книжной торговле), теория и практика литературного редактирования и книгоиздания.
Технические дисциплины, входящие в подкомплекс SX, изучают социально-коммуникационную проблематику в аспекте формирования и развития материально-технической базы социальной коммуникации. При этом они ориентируются на схему технической коммуникации (рис. 1.3), которая абстрагируется от смысла передаваемых сообщений. Однако важность технического обеспечения смысловой коммуникации достаточно очевидна, и перспективы становления мультимедийной электронной коммуникации придают этому обеспечению высокую актуальность и значимость.
Промежуточное положение между техническими и обществоведческими дисциплинами занимают научная информатика, изучающая научную коммуникацию и пути ее совершенствования за счет использования компьютерной техники и телекоммуникации, а также другие «информатики» (экономическая, педагогическая, военная и т. п.) (см. главу 7).
Наконец, обобщающие науки не могли обойти коммуникационную проблематику. Философия интересовалась этой проблематикой издавна, начиная со средневековой герменевтики, но подлинный ренессанс коммуникации в философии наступил в XX веке на фоне всеобщего разочарования в могуществе философской мысли.
М. Фуко даже заявил о смерти философии; его заявление созвучно настроениям П. Фейерабенда и Р. Рорти, которые считают безответственной и опасной претензию философии изрекать окончательные Истины. «Большие философы» рассматриваются как вымирающие представители уходящей эпохи. «Учителя мысли стяжали себе дурную славу» — написал Ю. Хабермас, имея в виду Гегеля, Канта и Маркса [136 Хабермас Ю. Моральное сознание и коммуникативное действие. — СПб., 2000. — С. 7.]
. Современное поколение философов, подводя итоги XX столетия, приходят к выводу, что философия не должна передаваться абстрактным идеям и тем более навязывать их жизни, ибо это превратило бы ее в идеологическую репрессивную машину. Философия должна осмысливать общие основы человеческого бытия, не претендуя на то, что она видит и знает то, что недоступно ни научному, ни эстетическому, ни этическому, ни религиозному, ни обыденному познанию. Как возможно такое осмысление? Оно возможно, если философия возьмет на себя роль посредника, обеспечивающего сотрудничество между разными, обособленными формами познания. Всякое сотрудничество есть коммуникация, отсюда — приоритет коммуникационной проблематики в западной философии второй половины XX века. Перечислим наиболее авторитетные философские учения «коммуникационного направления».
• Аналитическая философия (философия анализа языка или лингвистическая философия) — Л. Витгенштейн, Р. Карнап, Дж. Мур, Дж. Остин, У. Куайн.
• Философская герменевтика — Г. Г. Гадамер, Э. Бетти, П. Рикёр, Л. Парейсон, Дж. Ваттимо.
• Экзистенциализм — К. Ясперс, Ж.-П. Сартр, М. Мерло-Понти, Г. Марсель.
• Диалогический персонализм — М. Бубер, Э. Левинас (см. раздел 2.2).
• Структурализм: лингвистический структурализм (Н. Трубецкой, Р. Якобсон) (см. раздел 6.1); антропологический структурализм (К. Леви-Стросс, Л. Леви-Брюль); структурализм истории, «археология знания», раскрывающая механизм социальной памяти (М. Фуко); бессознательное, структурированное как язык (Ж. Лакан).
• Эпистемология (учение о научном познании) — научные революции (Т.Кун), критический рационализм К.Поппера с идеями «фальсификации научного знания» и «миром объективного знания».
• Теория символических форм Э. Кассирера, сводящая философию культуры к философии символизма; также семиотические разработки Ч. Морриса (см. раздел 6.1).
• Теория коммуникативного действия Ю. Хабермаса (80-е гг.) утверждает, что коммуникативное поведение, рассчитанное на достижение взаимопонимания между людьми — единственный путь к разрешению социальных, национальных, культурных конфликтов, к самореализации личности, к противостоянию порабощающей человека власти.
Коммуникационная проблематика не чужда математике — достаточно вспомнить математическую теорию информации К. Шеннона. Не обошло ее своим вниманием и богословие. Но мы не будем углубляться в достижения этих наук, а подведем итоги сказанному.
Итак, вырисовывается довольно богатый и разнообразный по разработанности и научному статусу познавательный материал, раскрывающий разные грани социальной коммуникации. Но системы социально-коммуникационных наук нет, ибо нет системного взаимодействия между социально-коммуникационными дисциплинами. Правда, накоплен обширный «строительный материал» для создания подобной системы. Чего же не хватает? Не хватает обобщающего учения, метатеории, которая нарушила бы отраслевую замкнутость научных комплексов и подкомплексов и обеспечила бы обмен идеями, методами, достижениями и затруднениями между ними.
На рис. 10.1 приведена гипотетическая система социально коммуникационного знания, на фоне общей системы научного знания. Из всех комплексов и подкомплексов лишь естественные науки не затронуты коммуникационной проблематикой, и видимо, она им в принципе чужда.



Рис. 10.1. Гипотетическая система социально-коммуникационных
наук (заштрихованная область) на фоне общей системы
научного знания

Сейчас слабо разработана эта проблематика в биогуманитарных науках, хотя потенциальные возможности имеются в медицине, в физиологии, может быть, где-либо еще. Мы назвали эту систему «гипотетической», потому что реально предъявить ее нельзя, она лишь формируется.

10.2. Общая характеристика метатеории социальной коммуникации

Рис. 10.1. показывает, что метатеория социальной коммуникации занимает центральное место (служит ядром) системы социально-коммуникационных наук. Это ее положение в сфере научного знания обусловлено тем, что она является обобщающей теорией, а остальные дисциплины — частными обобщаемыми теориями социальной коммуникации.
Объектом метатеории является социальная коммуникация в целом, т. е. все виды, уровни, формы, средства и технологии движения смыслов в социальном времени и пространстве.
Предметом метатеории служат не конкретные социально-коммуникационные явления, а знания об этих явлениях, добытые частными теориями. Поскольку эти теории относятся к различным научным комплексам, метатеория социальной коммуникации приобретает статус межнаучной обобщающей теории.
Функции межнаучных теорий в системе научного знания заключаются в следующем. Помимо объяснительной, описательной и предсказательной функций, которые выполняются всеми научными теориями, метатеории имеют особые функции:
• трансляционную — перенос обобщенного знания из одной частной дисциплины в другую с целью углубления конкретных знаний и раскрытия общих фундаментальных закономерностей и принципов изучаемых предметов;
• стратегическую — ориентация в направлениях дальнейших научных поисков;
• терминологическую — упорядочение и согласование терминологических систем частных наук;
• практическую — содействие решению комплексных практических проблем, требующих участия специалистов разного профиля;
• методологическую — уточнение объекта, предмета, границ и условий применимости конкретных теорий;
• общенаучную — раскрытие содержания общенаучных категорий, входящих в аппарат метатеории; в данном случае — понятия социальной коммуникации и производных от него;
• мировоззренческую — содействие формированию профессионального мировоззрения специалистов (социально-коммуникационных работников).
Содержание метатеорий складывается из обобщения проблематики частных дисциплин, а также собственной проблематики, не затрагиваемой последними и связанной с выполнением стратегических, практических, методологических и общенаучных функций. Это содержание в общих чертах представлено в десяти главах настоящего издания.
Методическому аппарату метатеорий не свойственны такие методы эмпирического познания, как эксперимент и наблюдение, зато широко применяются методы сравнения, аналогии, типологизации, моделирования, формализации. Метатеории часто берут на вооружение общенаучные методологические подходы: системный, информационный, функциональный и др.
Согласно определению метатеории, источниками знания, на основе которого она вырабатывает обобщающие закономерности, типологии, принципы, служит содержание частных дисциплин, как фундаментальных наук, так и прикладных учений. В табл. 10.1. конкретизирована взаимозависимость между метатеорией социальной коммуникации и дисциплинами, входящими в систему социально-коммуникационных наук. Познавательная ценность этой таблицы в том, что она наглядно демонстрирует межнаучный статус метатеории социальной коммуникации и показывает распределение обобщаемых ею проблем между частными дисциплинами.

10.3. Выводы

1. В настоящее время сложилась система социально-коммуникационных наук, включающая человековедческие, обществоведческие, биогуманитарные, культуроведческие, технические и обобщающие дисциплины. Это система охватывает как теоретическое, так и прикладное знание.
2. Благодаря развитию системы социально коммуникационных наук созрели условия для формирования обобщающей метатеории социальной коммуникации, объектом которой являются все виды, уровни, формы, средства и технологии социальной коммуникации в целом, а предметом — знание о социальной коммуникации, полученное частными дисциплинами.
3. Метатеория социальной коммуникации является межнаучной теорией и выполняет следующие особые функции: трансляционную, стратегическую, терминологическую, практическую, методологическую, общенаучную, мировоззренческую, которые обеспечивают консолидацию и дальнейшее развитие системы социально-коммуникационных наук.
4. Terra incognita. На рис. 10.1. система социально-коммуникационных наук названа «гипотетической», т. е. не обладающей статусом достоверного и общепринятого знания. Существование различных дисциплин, включающих в свой предмет те или иные коммуникационные проблемы, — факт несомненный. Однако эти дисциплины оторваны друг от друга и их лидеры не осознают общность изучаемого ими объекта, а именно — социальной коммуникации. Возможно ли установление научно-интеграционных связей между ними, которые преобразуют сумму знаний в системное знание? Вопрос остается открытым. Ясно одно, что без формирования обобщающей метатеории такое преобразование не возможно.
Таблица 10.1.

Метатеоретические проблемы и обобщаемое научное знание


№ п/п
Метатеоретические проблемы

Обобщаемое научное знание



Фундаментальные науки
Прикладные учения
1.
Смыслы и понимание
Философия: теория познания;
Психология понимания

2.
Коммуникационная
Деятельность
Психология общения;
Педагогика;
Теория массовой коммуникации;
Риторика
Культура речи;
Деловое общение;
Паблик рилейшенз;
Рекламное дело;
Конфликтология; Журналистика
3.
Социальная память
Культурология;
Книговедение;
Психология памяти;
Социальная психология
Библиотековедение; Архивоведение; Источниковедение; Музееведение
4.
Коммуникационные каналы
Лингвистика;
Литературоведение; Искусствознание;
Книговедение;
Теория информации
Библиографоведение; Библиополистика; Текстология; Телекоммуникация
5.
Эволюция социальных коммуникаций
История;
Культурология;
Антропология;
Археология
Палеография; Инкунабуловедение; Мемуаристика
6.
Семиотика социальных коммуникаций
Семиотика;
Структурная лингвистика;
Структурное литературоведение;
Этнология
Теория редактирования;
Теория кодирования;
Рекламное дело;
Тайнопись
7.
Социальная информация
Философия информации;
Теория информации
Научная информатика;
Компьютерная информатика
8.
Коммуникационные
Потребности
Общая психология;
Социальная психология;
Общая социология
Библиотековедение; Журналистика; Социология культуры
9.
Социально-коммуникационные институты
Общая социология;
Политология;
Социология культуры
Менеджмент
10.
Система социально-коммуникационных наук
Философия: классификация наук;
Науковедение
Библиотечно-библиографические классификации





Литература

1. Абельс X. Интеракция, идентификация, презентация. Введение в
интерпретативную социологию. — СПб.: Алетейя. 1999. — 272 с.
2. Дридзе Т.М. Текстовая деятельность в структуре социальной
коммуникации. — М.: Наука, 1984. — 268 с.
3. Землянова Л.М. Современная американская коммуникати-вистика.
Теоретические концепции, проблемы, прогнозы. — М.: Изд-во МГУ,
1995. — 270 с.
4. Прохоров Е.П. Введение в теорию журналистики: Учеб. пособие. —
М.: Изд-во МГУ, 1995. — 294 с.
5. Рождественский Ю.В. Теория риторики: 2-е изд. — М.: Добросвет,
1999. — 482 с.
6. Рязаев А.В. Парадигмы общения: Взгляд с позиций социальной
философии. — СПб.: Изд-во СПб. ун-та, 1993. — 212 с.
7. Соколов А.В. Введение в теорию социальной коммуникации. — СПб.:
СПбГУП, 1996. — 319 с.
8. Сушков И.Р. Психология взаимоотношений. — М.: Ин-т Психологии
РАН, 1999. — 448 с.
9. Юзвишин И.И. Информациология или закономерности
информационных процессов и технологий в микро- и макромирах
Вселенной. — М.: Радио и связь, 1996. — 214 с.

<< Пред. стр.

страница 11
(всего 12)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign