LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 10
(всего 12)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>





(профильные

IIа
IIa
IVa
Запросы)




б) межотраслевые




(непрофильные

IIб
IIIб
IVб
Запросы)




Ретроспективные




(разовые запросы)




а) отраслевые




(профильные
Va
VIa
VIa
VIIIa
Запросы)




б) межотраслевые




(непрофильные

VIб
VIIб
VIIIб
Запросы)





СТЗ выявлялась путем оценки анализа плановых заданий и творческих функций, выполняемых тем или иным исполнителем. Диагностирование ОИП оказалось возможным и практически полезным в условиях местных органов информации, хорошо знающих наличный состав потребителей информации. Важно обратить внимание на то, что объективизация информационных потребностей абстрагируется от личностных особенностей специалистов, ориентируясь на безличных функционеров, имеющих тот или иной уровень СТЗ и не обладающих другими творческими ресурсами.
Теперь попытаемся осмыслить достижения научной информатики с позиции метатеории социальных коммуникаций. Если обратиться к типизации коммуникационных потребностей (табл. 8.2), где представлены три типа группированных потребностей — АГ, ВГ, СГ, возникает вопрос: какому типу соответствуют ОИП и структурные составляющие профессиональных информационных потребностей, приведенные в табл. 8.3? Эти потребности не являются ни изначально установленными (абсолютными) для целевых социальных групп, ни предопределенными их субъектным составом. Значит, они не относятся ни к АГ, ни к СГ-потребностям. Объективная предзаданность их содержания производственной деятельностью специалистов показывает, что они представляют собой вторичные коммуникационные потребности.
Действительно, для органов научно-технической информации, видевших свое назначение в информационном обеспечении производственной деятельности специалистов, углубление в коммуникационную типизацию выглядит излишним теоретизированием. Но для научной информатики такое теоретизирование не только не излишне, но просто необходимо, в противном случае теория информационных потребностей сводится к обобщению эмпирического опыта, и не более того. Здесь опора не метатеоретические выводы оказывается полезной для углубления содержания частной теории.
Абсолютные групповые коммуникационные потребности (АГ-потребности) выводятся из очевидного факта, что целевые группы создаются для решения определенных общественных задач. Если бы искомое решение удалось получить не за счет трудоемких творческих усилий, а путем заимствования готового решения из потоков социальной коммуникации, была бы легко и просто достигнута цель, ради которой создавалась группа. Стало быть, первая абсолютная коммуникационная потребность целевой группы — АГ1 — это потребность в «готовом решении». Есть еще АГ2 — мнемическая потребность, состоящая в том, что коллектив специалистов, образовавших целевую группу, должен обладать определенной профессиональной квалификацией, т. е. знаниями и умениями, достаточными для того, чтобы своими силами выполнять производственные функции, не дожидаясь «готовых решений», которых может не быть вовсе. Обратим внимание, что абсолютные коммуникационные потребности целевых групп хорошо коррелируют с дефиницией социальной коммуникации как движения смыслов в социальном пространстве и времени. Итак:
АГ1 — обнаружение «готового решения» в социальной памяти;
АГ2 — формирование групповой памяти, достаточной
для выработки «готового решения»;
Поскольку «готовое решение», как правило, не удается получить немедленно, начинается производственная деятельность, инициирующая коммуникационные ВГ-потребности, хорошо известные информационным службам. Очевидна связь между абсолютными и вторичными потребностями: потребность в ретроспективной информации — это потребность в поиске «готового решения» (ВГ1); потребность в текущей информации, как отраслевой, так и межотраслевой — это потребность в пополнении групповой памяти, т. е. поддержании компетенции специалистов на современном уровне (ВГ2). Остальные информационные потребности, представленные в табл. 8.3, — это детализации различных аспектов ВГ1 и ВГ2, а не самостоятельные, независимые от них потребности.
Феномен групповых спонтанных коммуникационных потребностей (СГ) был обнаружен представителями так называемого психологического направления в теории информационных потребностей. Основоположник этого направления С. Д. Коготков выступил с критикой обезличенных моделей объективных информационных потребностей, указывая на роль «информационных интересов» и «информационных установок», т. е. субъективных начал «информационно-потребительской деятельности». Термин «информационно-потребительская деятельность», а не просто «информационная деятельность» введен для того, чтобы акцентировать субъекта: не информационный работник, а потребитель информации. К сожалению, психологическое направление пока не получило заметного развития, и феномен СГ-потребностей остается terra incognita.
Не реализована также идея «советующей парадигмы» информационного сервиса, которая, по сути дела, направлена на переход от удовлетворения ВГ-потребностей, характерного для современной «обслуживающей парадигмы», к ориентации не абсолютные коммуникационные потребности целевых социальных групп. «Советующая парадигма» ставит перед информационными службами задачу не просто найти в информационно-библиотечных фондах «готовое решение», а оценить возможность его получения при современном уровне общественного знания и указать специалистам путь (что и как нужно делать) для получения желаемого результата. Методология «советующей парадигмы» разработана Э. С. Бернштейном в 70-е — 80-е гг.

8.4. Общественные коммуникационные потребности

Общество представляет собой самовоспроизводящуюся устойчивую массовую совокупность, сложившуюся естественно-историческим путем. Общество — не искусственно созданный механизм и не результат соглашения (общественного договора) между людьми, а совокупный субъект — живая система, являющаяся носителем специфических общественных потребностей. Эти потребности, как показано в табл. 8.2, делятся на три типа: абсолютные (AM), вторичные (ВМ), спонтанные (СМ).
Абсолютные общественные потребности (AM) во многом подобны, скажем, изоморфны личностным абсолютным потребностям. Правда, биогенные потребности обществу не свойственны; все общественные потребности социогенны, но являются естественными для человеческого общества, так же как социогенные личностные потребности естественно свойственны хомо сапиенс. АМ-потребности делятся на материальные и духовные.
AM1. Материальные общественные потребности:
АМ1.1. Экономическая потребность — потребность в общественно
организованном материальном производстве, т. е. создании и
распределении материальных продуктов и услуг.
AM1.2. Потребность биологического воспроизводства населения.
АМ1.3. Потребность в защите от стихийных бедствий и агрессии
врагов.
AM1.4. Общественно-политическая потребность — потребность в
организации общественного бытия, поддержании порядка,
сохранении стабильности общества.
АМ2. Духовные общественные потребности:
АМ2.1. Потребность в самоутверждении и самосознании общества; она
психологически базируется на МЫ-чувстве, которое может служить
источником патриотизма и национализма; эта потребность
аналогична индивидуальной потребности в самореализации (АИ5.1).
АМ2.2. Потребность в социализации подрастающего поколения,
включении его в общественную жизнь; очевидно что эта потребность
корреспондирует с потребностью в социализации личности (АИ5.2).
АМ2.3. Познавательная потребность, состоящая в производстве,
накоплении, хранении и использовании общественного знания и
опыта.
АМ2.4. Этическая потребность — потребность в справедливом, т. е.
отвечающем общественно принятым нормам справедливости,
общественно-политическом устройстве.
АМ2.5. Эстетическая потребность — потребность в гармонизации быта и
общественной жизни в соответствии с национальными эстетическими
вкусами и обычаями.
АМ2.6. Коммуникационная потребность, выражающаяся, во-первых, в
лингво-семиотической потребности, т. е. потребности в национальном
языке и вспомогательных знаковых системах; во-вторых, в социально-
мнемической потребности — потребности в социальной памяти.
Как перечисленные общественные потребности соотносятся с социально-коммуникационной деятельностью? Это соотношение принимает вид причинно-следственной связи в случае коммуникационной потребности АМ2.6, которая инициирует макрокоммуникацию в виде устного общения и неовеществленной социальной памяти. Продуктами устной макрокоммуникации являются фольклор, нравственные нормы, народные обычаи, которые представляют собой нормативные социальные институты. Здесь налицо непосредственная причинно-следственная связь П ® Д. Для удовлетворения общественных потребностей в цивилизованном обществе, использующем документные каналы, создаются учрежденческие социальные институты, обслуживающие абсолютные социальные потребности. Так, экономический социальный институт удовлетворяет АМ1.1; институт семьи — АМ1.2; институт государства — АМ1.3 и AMI.4; институт народного образования — АМ2.2 и т. д. Эти социальные институты и выступают в качестве субъектов коммуникационных ВМ-потребностей, которые удовлетворяются специальными коммуникационными службами, участвующими в миди- или макрокоммуникации. Например, государство инициирует цепочку:
AM 1.4 Общественно политическая потребность ® Государство ® Деятельность по организации общественного бытия ® Коммуникационная ВМ-потребность ® Государственные средства массовой коммуникации ® Массовое коммуникационное управление.
Таким образом, вместо простой зависимости П ® Д, действовавшей на личностном уровне, появляется сложная цепочка П ® Социальный институт ® Деятельность ® В-потребность и т. д.
Социальные институты, участвуя в массовой коммуникации в качестве социального коммуниканта (формула ГуМ), приобретают собственные групповые коммуникационные потребности (АГ, ВГ, СГ), рассмотренные в предыдущем разделе. Мы специально остановимся на деятельности коммуникационных социальных институтов в следующей главе.
Коммуникационные СМ-потребности проявляются в спросе на форму предлагаемых коммуникационных сообщений, прежде всего — в области искусства и литературы. Эта форма должна удовлетворять противоречивым требованиям: с одной стороны — привлекать новизной, с другой стороны — не противоречить привычным образцам; не быть старомодной и вместе с тем соблюдать общепринятые нормы этикета и ритуала, моральные, религиозные, политические запреты. Разрешение этого противоречия — дело мастерства социально-культурных работников, взаимодействующих с массовыми аудиториями. Если творческим работникам и работникам культуры удается уловить суть СМ-потребностей и найти соответствующие формы, новаторов ждет успех, в противном случае — неудача. Опыт подсказывает, что талантливые новаторы зачастую ориентируются на спонтанные потребности, которых в современном им обществе нет. Если с течением времени такие потребности возникнут, творчество новаторов получит одобрение, а сами они обретут лавры и регалии (к сожалению, нередко посмертно).

8.5. Выводы

1. Движение смыслов в социальном времени и пространстве происходит не самопроизвольно, а в силу коммуникационных потребностей, действующих на личном, групповом и общественном уровне. Эти потребности взаимосвязаны с другими материальными и духовными потребностями личности, социальной группы, общества в целом.
2. Коммуникационные потребности по происхождению делятся на: А — абсолютные (первичные), В — вторичные и С — спонтанные, которые свойственны всем субъектам — носителям потребностей. Типизация коммуникационных потребностей, как и общая типизация человеческих потребностей, насчитывает 9 гипотетических типов. Типизация гипотетична, потому что деление потребностей на типы А, В, С есть авторская гипотеза.
3. Коммуникационная потребность — функциональное свойство субъектов активно реагировать на рассогласование между наличным и нормальным состоянием их сознания. Эта реакция заключается в пространственно-коммуникационной или мнемической деятельности в различных их видах и формах.
4. Посредством социальной коммуникации удовлетворяются две абсолютные коммуникационные потребности: потребность в передаче смыслов в социальном пространстве и потребность в передаче смыслов во времени; эти потребности представлены на всех субъектных уровнях: личностном (АИ), групповом (АГ) и общественном (AM) в качестве социогенных духовных потребностей; кроме того, на личностном уровне имеются их физиологические предпосылки (АИ2.6 и АИ2.7).
5. Личностные духовные потребности образуют единство с коммуникационной потребностью, вследствие чего духовное творчество, т. е. создание новых культурных смыслов, органически связано с социальной коммуникацией. Тем самым подтверждается формула: культурная деятельность = творчество + социальная коммуникация. Эта формула действует и в области материального производства, но здесь коммуникационная деятельность побуждается не абсолютными, а вторичными коммуникационными потребностями.
6. Судить о человеке как о личности следует не по абсолютным потребностям, которые являются общечеловеческими и присутствуют у всех людей, а по развитости профессиональных В-потребностей и непрофессиональных, культурных С-потребностей.
7. Информационный подход оправдывает себя при изучении вторичных коммуникационных потребностей целевых социальных групп, где возможна обезличенная объективация коммуникационных потребностей их членов. В других случаях он не получил применения.
8. Абсолютные общественные коммуникационные потребности, выражающиеся в абсолютной лингво-семиотической потребности и в абсолютной социально-мнемической потребности (АМ2.6), не образуют единства с другими абсолютными социальными потребностями, а служат основой для формирования вспомогательных коммуникационных потребностей социальных институтов (ВМ-потребностей).
9. Существует формальное подобие (изоморфизм, между личностными и общественными духовными абсолютными потребностями (АИ5 изоморфно АМ2): оба перечня содержат одинаковое количество одноименных потребностей. Однако, содержание одноименных потребностей совершенно различно. Так, познавательная или эстетическая потребность личности удовлетворяются совсем иначе, чем общественные социальные и эстетические потребности, обслуживаемые такими социальными институтами, как наука и искусство.
10. В обществознании давно известен закон возвышения потребностей, который заключается в стремлении людей к наиболее полному и комфортному удовлетворению их материальных и духовных потребностей, в том числе — потребностей коммуникационных. Стало быть, можно говорить о законе возвышения коммуникационных потребностей. Этот закон приводит к постоянному росту коммуникационных В-потребностей и С-потребностей, что обусловливает развитие коммуникационных средств и услуг. Смена книжной культуры культурой мультимедийной — одно из проявлений возвышения закона коммуникационных потребностей; другое его проявление — образование в условиях индустриальной неокультуры социально-коммуникационных институтов (см. главу 9).
11. Terra incognita в проблематике коммуникационных потребностей, да и в теории потребностей вообще весьма обширна. Перечислим некоторые проблемы.
• Соотношение категорий «потребность» и «интерес» нуждается в уточнении. Некоторые исследователи полагают, что интерес — это осознанная потребность, другие считают, что интересы и потребности — самостоятельные инстанции, в равной мере управляющие поведением людей, третьи думают, что интерес — это ценностная ориентация, обуславливающая действие спонтанных потребностей. Психологи утверждают, что интересы — субъективное психическое образование, поскольку они не совпадают у разных людей, а экономисты и социологи склонны считать интересы объективно заданными характеристиками социальных групп, ссылаясь на то, что, независимо от субъектного состава, интересы потребителей и производителей, как правило, противоречат друг другу, а интересы капиталистов и эксплуатируемых рабочих антагонистичны. В этом свете соотношение категорий «коммуникационная потребность» и «коммуникационный интерес» приобретает значение одной из проблем метатеории социальной коммуникации.
• Нуждается в уточнении перечень абсолютных потребностей, определяющих в конечном счете жизнедеятельность личностей и обществ. Можно ли считать религиозную потребность абсолютной? Религии, культ сверхъестественных сил сопровождают человечество со времен археокультуры до наших дней, подтверждая абсолютный статус этой потребности для рода человеческого. На этом основании многие ученые включают религиозную потребность в перечень исходных, врожденных, первичных потребностей. Другие полагают, что первичной является потребность в социализации, иначе — потребность в аффилизации, потребность в принадлежности к какому-либо сообществу, дающему ощущение безопасности и комфорта (АИ5.2). Именно эта духовная потребность побуждает людей в поисках защиты и спасения обращаться к всевышним и всемогущим силам. Тогда религиозная потребность становится вторичной, ВИ-потребностью. Подвиги религиозных подвижников, монашеская аскеза, религиозный фанатизм свидетельствуют о наличии религиозной СИ-потребности; но есть и атеисты, равнодушные к религии. Итак, каков статус религиозной потребности: абсолютная? вторичная? спонтанная?
• Начатое теорией информационных потребностей изучение феномена спонтанных групповых коммуникационных потребностей пока не получило развития. Остаются загадкой успех или неудача культурных новаций, предлагаемых вниманию массовых аудиторий различными коммуникантами. Если успех, то талант новатора или чуткость аудитории? Если неудача, то бездарность автора или равнодушие толпы? Со столь прямолинейными объяснениями трудно согласиться, а других мы не знаем, потому что феномен спонтанных потребностей остается тайной.


Литература

1. Блюменау Д. И. Информация и информационный сервис. — Л.: Наука,
1989. — 188 с.
2. Джидарьян И. А. Эстетическая потребность. — М.: Наука, 1976. —
191 с.
3. Ершов П. М. Потребности человека. — М.: Мысль, 1990. — 364 с.
4. Здравомыслов А. Г. Потребности. Интересы. Ценности. — М.:
Политиздат, 1986. — 221 с.
5. Ковалев В. И. Мотивы поведения и деятельности. — М.: Наука, 1988.
— 193 с.
6. Леонтьев А. Н. Деятельность. Сознание. Личность // Избран, психолог,
произведения: В 2-х т. Т. 2. — М., 1983. — с. 94-213.
7. Магун В. С. Потребности и психология социальной деятельности
личности. — Л.: Наука, 1983. — 176 с.
8. Соколов А. В. Коммуникационные потребности: Учеб. пособие. —
Краснодар: Акад. культуры, 1996. — 160 с.
9. Ханипов А. Т. Интересы как форма общественных отношений. —
Новосибирск: Наука, 1987. — 225 с.
10. Щербицкий Г. И. Информация и познавательные потребности. —
Минск: Изд-во Белорус, ун-та, 1983. — 160 с.











9. СОЦИАЛЬНО-КОММУНИКАЦИОННЫЕ ИНСТИТУТЫ


9.1. Происхождение и виды социально-коммуникационных служб, систем, институтов

Археокультурная общинная коммуникационная система не имела коммуникационных служб. Для удовлетворения абсолютных и вторичных коммуникационных потребностей первобытных общин было достаточно двух естественных (невербальный и вербальный) и двух искусственных (символьные и иконические документы) коммуникационных каналов. Посредством этих каналов общинная ОКС осуществляла сущностные функции: функцию распространения смыслов в социальном пространстве (коммуникационно-пространственную) и мнемическую (коммуникационно-временную) функцию, а также прикладные функции: магическую и социализации молодежи. Сущностные функции коммуникационной системы удовлетворяли абсолютные коммуникационные потребности общины (см. сущностные функции языка, речи и документов — пункты 4.2.2. и 4.3.2.); а прикладные функции — вторичные потребности. Таким образом установилась причинно-следственная связь
Коммуникационные потребности
дописьменной общины: ® Общинная ОКС:

А - потребности ® Сущностные функции
В - потребности ® Прикладные функции

С появлением письменности возникла потребность в службах оформления и размножения документов (писцы, переписчики, скриптории) и в службах хранения, обработки и распространения документов (библиотеки, книжная торговля). Сформировалась рукописная документная система (ДОКС), включающая два контура: контур обобществления и контур хранения, обработки и распространения (см. рис. 4.5). ДОКС — важнейшая подсистема рукописной ОКС, которая удовлетворяет как абсолютные, так и вторичные потребности ранних палеокультурных цивилизаций.
Поскольку потребности цивилизованных обществ гораздо разнообразнее, чем потребности первобытных общин, значительно расширились функции рукописной ОКС. В число сущностных функций OKQ помимо исходных социально-пространственной и социально-временной функций, стали входить функции формирования документных потоков, ценностно-ориентационная (отбор и рекомендация ценных сообщений) и поисковая (разыскание нужных сообщений по запросу). Вместо двух получилось пять сущностных функций, из которых три новых инициированы ДОКС. В составе прикладных функций появились: образовательно-просветительская, идейно-воспитательная (идеологическая), бюрократическая, гедонистическая, научно-вспомогательная (точнее сказать — схоластическая), художественно-эстетическая, товарная, библиофильская функции. Сохранилась магическая функция, которая распространилась на священные писания, а также функция социализации молодежи не по книге, а путем показа. Можно сделать вывод, что в рукописной ОКС документы стали необходимым коммуникационным каналом в социальных институтах духовного производства (религия, литература, наука, философия, право), в государственном управлении и образовании, но коммуникационные социальные институты еще не сформировались, хотя службы документальной коммуникации были налицо.
Становление мануфактурной ОКС несомненно стимулировалось ростом коммуникационных потребностей духовной жизни и социально-культурной практики. Сущностные и прикладные функции мануфактурной ОКС внешне остались теми же, что и при рукописной ОКС, но средства их реализации качественно изменились благодаря механизации печатного процесса, формированию книжной культуры и литературоцентризму, когда основные культурные смыслы стали распространяться и храниться в книжной форме. Появились новые службы в составе ДОКС: типографии и книгоиздательские дома, книготорговые предприятия, библиографические службы, различные библиотеки, включая национальные. В век Просвещения (XVIII век) магическую функцию книги сменила национально-символическая прикладная функция — национальный литературный язык, национальные библиотеки, национальная библиография стали символом самосознания формирующихся европейских наций.
Можно ли говорить о появлении социально-коммуникационных институтов в это время? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно уточнить понятие «социальный институт», которое понимается двояко. Первое понимание можно назвать нормативным, поскольку здесь институт понимается как совокупность исторически сложившихся неформальных социальных норм (обычаев или стереотипов), концентрирующихся вокруг какой-то главной цели, ценности или потребности. Типичные примеры: институт семьи, экономический институт (производство и распределение товаров), институт морали. Нормативными институтами в области социальной коммуникации являются естественный язык, фольклор, искусство, народные традиции и народные промыслы.
Второе понимание социального института учрежденческое, кстати сказать, ближе подходящее этимологии слова «институт», которое изначально имело значение «учреждение». Социальный институт в этом случае понимается как формально организованная система учреждений (служб, центров) и профессиональных групп, обладающая определенным, социально признанным назначением. Нормативные институты отличаются от учреждений тем, что они являются неформальными, т. е. не учреждаются властью, не имеют профессиональных кадров и не нуждаются в официальном признании их общественного назначения.
Учрежденческие социальные институты вырастают из нормативных институтов, что хорошо видно на примере коммуникационных служб. Рукописная ОКС и особенно мануфактурная ОКС располагали разными службами производства, хранения и распространения документов, где трудились профессиональные работники. Но формально организованной системы учреждений не было. Поэтому на этапе мануфактурной ОКС, соответствующей второму поколению книжной культуры, есть основания говорить о нормативных социально-коммуникационных институтах (СКИ). Учрежденческие СКИ появляются в период индустриальной ОКС и третьего поколения книжной культуры.
Индустриальной ОКС свойственно новое сущностное качество, отличающее ее от предыдущих коммуникационных систем, это качество — системная структурность. Различают две трактовки понятия «система»:
• Система — любая совокупность, всякая сумма, в том числе — груда
камней, толпа людей, звездное небо и т. д.
• Система — внутренне структурированная (организованная,
упорядоченная) совокупность, образующая единое целое.
Первую трактовку можно назвать широкой, вторую — узкой; первая относится к суммативным системам, вторая — к структурированным системам. В суммативной системе части предшествуют целому, чтобы познать целое, нужно знать его части. В структурированной системе целое обладает интегративными (системными, эмерджентными) свойствами, которыми части ее, каждая в отдельности, не обладают. Например, если разделить живой организм на составные части, он перестанет быть живым; если разделить стих на отдельные слова, от утратит свой смысл.
Рукописные и мануфактурные общественные коммуникационные системы были суммативными системами. Исчезновение или появление той или иной библиотеки, типографии или издательского дома не вызывало существенных изменений в системе в целом, поскольку все ее элементы автономны и не зависят друг от друга. В индустриальной ОКС элементом является не отдельное учреждение, а система служб, поэтому изменения в ее составе не могут остаться незамеченными. Системность и является тем интегративным качеством, которое делает индустриальную ОКС структурированной системой систем. Как происходит преобразование суммативных ОКС в структурированную коммуникационную систему?
Резкое возрастание социальных коммуникационных потребностей на стадии неокультуры вызывает стремительный количественный рост коммуникационных служб всех видов (книгоиздательств, библиотек, книжных магазинов, музеев и т. д.). Возникает потребность в рационализации их деятельности, которая видится в сотрудничестве, специализации и разделении труда между ними. Прежде независимые и конкурирующие друг с другом службы начинают объединяться в системы, элементами которых становятся функционально специализированные службы, образовавшиеся на базе прежних, неспециализированных служб. Системы делятся на организационные, объединяющие функционально сходные службы и технологические, объединяющие функционально различные службы. Например, сеть детских библиотек или сеть академических библиотек образуют организационную систему, а централизованная каталогизация или путь книги в крупной библиотеке — технологическая система. Признаком структурности является наличие органов управления в коммуникационных системах.
Итак, индустриальная ОКС — это управляемая система систем, располагающая мощными коммуникационными ресурсами, распределенными по различным подсистемам. Так, ДОКС (рис. 4.5.), есть одна из подсистем современной индустриальной коммуникационной системы. Она представляет собой технологическую суперсистему, включающую в свой состав различные функционально специализированные системы, объединенные в контур А и контур Б. Но ДОКС — не социально-коммуникационный институт, она объединяет в своем составе документные СКИ.
Теперь можно дать определение социально-коммуникационному институту. Социально-коммуникационный институт — это элемент индустриальной ОКС, представляющий собой формально учрежденную, т. е. имеющую свой орган управления, совокупность организационных и технологических систем, обладающих определенным, социально признанным назначением. В современной индустриальной ОКС различаются следующие виды институтов.
1. Кумулятивные институты, выполняющие в числе своих сущностных функций социально-временную (социально-мнемическую) функцию:
• архивное дело;
• библиотечно-библиографическое дело;
• музейное дело;
• система научно-технической информации;
• телекоммуникационные сети, например Интернет.
2. Некумулятивные институты, не выполняющие социально-мнемическую функцию и не входящие в состав социальной памяти:
• народное образование;
• система массовой коммуникации (радио, телевидение);
• средства связи: почта, телеграф, телефон; « газетно-журнальное дело;
• книгоиздательское дело;
• книготорговое дело;
• туристическое дело;
• культурно-досуговая система.
Каждый институт располагает профессионально подготовленными кадрами, занятыми практическим удовлетворением общественных коммуникационных потребностей, обусловивших возникновение института. Кроме того, в его состав входят: отраслевая наука, занятая совершенствованием практики и самопознанием института; отраслевое образование, обеспечивающее подготовку и переподготовку кадров профессионалов; органы управления, организующие работу института; групповая специальная коммуникация — профессиональная пресса, литература, устное общение, формирование специальных фондов.
Кроме социальных институтов, в составе индустриальной ОКС находятся службы или даже системы, не достигшие уровня институциализации. Такими доинституционными элементами являются: агентства по рекламе, фирменные маркетинговые службы, службы паблик рилейшенз, службы референтов-переводчиков, команды имиджмейкеров, биржи труда и справочные городские службы, организаторы массовых праздников, шоу, чемпионатов и т. п.
Перечисленные социально-коммуникативные институты ориентированы на удовлетворение коммуникационных потребностей общества в целом, поэтому входящие в них службы называются общими, или публичными, массовыми, общедоступными. В дополнение к общим, различными ведомствами и общественными организациями учреждаются специальные коммуникационные службы: издательства, редакции журналов, библиотеки, информационные органы, архивы, которые призваны обслуживать групповые потребности тех или иных категорий специалистов. Эти службы обладают двойственностью: с одной стороны они входят в состав индустриальной ОКС, где заимствуют технологии и используют общедоступные ресурсы; с другой стороны они принадлежат некоммуникационным специальным институтам (армия, государственное управление, материальное производство и т. д.) и подчиняются органам управления этих институтов. Эта двойственность обусловила разделение коммуникационных служб индустриальной ОКС на две категории: общие и специальные, нередко соперничающие друг с другом за приоритеты обслуживания специалистов. Специальные службы образуют свои организационные и технологические системы, но до формирования коммуникационных институтов дело не доходит. Исключением является Государственная система научно-технической информации (ГСНТИ), достигшая , статуса специального социального института.
Наконец, можно по масштабам деятельности разделить коммуникационные службы на международные, национальные, региональные (областные, краевые), городские, районные, локальные (точечные). По признаку собственности те же службы подразделяются на государственные (федеральные), ведомственные, муниципальные, общественные, частные, личные.
Сказанное не означает, что в индустриальной ОКС не сохранились нормативные социальные институты. Они есть, и ими остаются с давних пор естественный язык, фольклор, искусство, народные промыслы и традиции, создателем и потребителем которых являются массовые аудитории.
В итоге получается четырехслойная структура индустриальной ОКС:
• нормативные коммуникационные институты;
• учрежденческие коммуникационные институты общего назначения,
включающие кумулятивные и некумулятивные институты;
• коммуникационные службы некоммуникационных социальных
институтов и специальные коммуникационные институты (ГСНТИ);
• доинституционные коммуникационные службы.
В качестве социальных коммуникантов и реципиентов индустриальной ОКС выступают: население, массовая аудитория (М) и специальные социальные группы (Г). При посредничестве ОКС происходит диалог М д М и Г д Г, а также управление Г у М, соответствующие миди- и макрокоммуникации (см. рис. 2.2). Взаимодействие индустриальной ОКС со своими коммуникантами и реципиентами наглядно представлено на рис. 9.1.

Индустриальная ОКС



Рис.9.1. Социальные коммуниканты и реципиенты
индустриальной ОКС

9.2. Сущностные и прикладные функции социально-коммуникационных явлений

В предыдущем параграфе было показано наращивание сущностных и прикладных функций ОКС по мере перехода от археокультуры к неокультуре. Функциональный подход наглядно демонстрирует динамику развития ОКС, поэтому он заслуживает специального рассмотрения. Мы обращались к этому подходу в пункте 4.2.2, анализируя функции естественного языка и речи, которые осуществляются в процессе устной коммуникации, и в пункте 4.3.2, когда шла речь о функциях искусственно созданных документов. Выяснилось, что язык, речь и документы используются не только в личностной практике, но и в общественной жизни, приобретая сущностные и прикладные социальные функции. Коммуникационные службы, являясь социальными учреждениями, имеют только социальные функции, ибо они взаимодействуют с социальными группами, а не с отдельно взятыми индивидами (см. рис. 9.1). Познавательно сопоставить социальные функции языка, речи, документов с функциями коммуникационных служб. Предварительно уточним отличия сущностных и прикладных функций — см. табл. 9.1.
Заметим, что разграничение функций на сущностные и прикладные можно проследить не только применительно к коммуникационным явлениям (предметам), но и применительно к другим искусственным или естественным объектам, используемым в социальной практике. Например, сущностная функция корабля заключается в способности перемещаться по поверхности воды, а прикладные функции проявляются в его назначении: грузовой, пассажирский, военный, научно-исследовательский и т. д. Многие особенности сущностных и прикладных функций противоположны. В то же время они связаны друг с другом, предполагают и дополняют друг друга. Сущностные функции реально проявляются через прикладные функции. Только в абстракции может мыслиться «корабль вообще», а реально существуют конкретные, функционально специализированные корабли.

Таблица 9.1

Отличительные особенности сущностных и прикладных функций

Сущностные функции
Прикладные функции
Первичны, исходны.
Вторичны, производны.

Независимы от социальных,

Зависимы.
Экономических, политических

Условий в пределах археокультуры,

Палеокультуры, неокультуры.


Стабильны, неизменны,

Динамичны, изменчивы,
Ограничены по составу.
неограничены по составу.

Раскрывают сущность данного

Раскрывают конкретные
предмета.
возможности использования данного

предмета для решения текущих общественных задач.

Изначально и необходимо присущи
данному предмету.

Появляются в процессе создания или
общественного использования предмета

Языку и речи присущи, согласно лингвистическим теориям, две сущностные функции: коммуникационная и познавательная, причем коммуникационная функция расщепляется на коммуникационно-временную (мнемическую) и коммуникационно-пространственную функции. Коммуникативно-временная — сущностная функция языка; коммуникативно-пространственная — сущностная функция речи. На этих функциях основаны многочисленные прикладные социальные функции, используемые на различных уровнях коммуникации — межличностном, групповом и массовом.
Документная коммуникация выполняет те же коммуникационно-временные и коммуникационно-пространственные сущностные функции, но в связи с искусственным происхождением документов им присуща еще одна сущностная функция, которая отсутствует у естественно возникших языка и речи. Эту функцию мы назвали ценностно-ориентационной, и определяется она целевым назначением документа: нет бесцельно созданных документов, значит, ценностная ориентация — сущностное качество документальной коммуникации. Прикладные функции документов обусловлены появлением ДОКС и коммуникационных служб, которые начали оформлять, тиражировать, хранить и распространять документы по заказам различных социальных институтов (церковь, государство, литература, позже — наука).
Индустриальная ОКС, как и предшествовавшая ей рукописная и мануфактурная коммуникационные системы, унаследовала три сущностные функции документов: коммуникационно-временную, коммуникационно-пространственную и ценностно-ориентационную, но, кроме того, освоила еще две сущностные функции: функцию формирования документных потоков и поисковую функцию. Эти пять функций распределились между социально-коммуникационными институтами (см. рис. 9.1) следующим образом: нормативные институты выполняют коммуникационно-временную, коммуникационно-пространственную и ценностно-ориентационную функции (в пределах народных пониманий правды, добра, красоты); общедоступные коммуникационные институты и специальные коммуникационные службы функционально специализировались на кумулятивные, которым свойственны коммуникационно-временная, коммуникационно-пространственная, ценностно-ориентационная и поисковая функции, и некумулятивные, ограничивающиеся коммуникационно-пространственной, ценностно-ориентационной и функцией формирования документных потоков; доинституционные службы имеют ту же функциональную специализацию, что и некумулятивные институты.
Обратим внимание, что все коммуникационные службы и институты выполняют ценностно-ориентационную функцию, т. е. ставят задачу повлиять на сознание массовых аудиторий или специальных социальных групп. Причем все они, за исключением народных нормативных институтов, выражают не собственную точку зрения, не свою мировоззренческую, идейно-политическую, научную позицию, (такой позиции у подлинных коммуникационных органов нет и быть не должно), а пропагандируют взгляды своих органов управления, фактически — заказчиков или хозяев, которые предписывают им выполнять те или иные прикладные функции.
Итак, сущностные функции всех коммуникационных явлений — от естественного языка и речи до социально-коммуникационных институтов включают две основополагающие функции — коммуникационно-пространственную и коммуникационно-временную; остальные сущностные функции наращиваются на их основе по ходу социально-культурной эволюции человечества.
Такое положение естественно и вытекает из определения социальной коммуникации как движения смыслов в социальном времени и пространстве; в противном случае эти явления не были бы коммуникационными.
Сущностные функции, как уже отмечалось, (табл. 9.1) не зависят от социально-культурных, экономических, политических условий в пределах данной стадии социально-культурной эволюции: археокультура, палеокультура, неокультура. Это означает, что сущностные функции социально-коммуникационных институтов западного либерально-демократического общества XX века и советского тоталитаризма одни и те же. Зато коренным образом различаются прикладные функции, предписанные им органами управления. Рассмотрим более подробно схемы управления общественными коммуникационными системами в индустриальных обществах XX века.

9.3. Либерально-демократические принципы и схемы функционирования социально-коммуникационных институтов


9.3.1. Социально-коммуникационные права и свободы

Либерально-демократическая схема управления социально-коммуникационными институтами свойственна правовому государству. Правовым государством, в отличие от деспотии (тирании, охлократии), признается государство, которому свойственны, во-первых, верховенство права, во-вторых, реальность прав и свобод граждан, в-третьих, осуществление принципа разделения властей. Право — это не любой законодательный акт, принятый народным собранием, царский манифест или президентский указ, а независимая от воли законодателя реализация социальной справедливости. Социально справедливым признается удовлетворение абсолютных потребностей личности, социальной группы, общества в целом. Коммуникационные потребности относятся к числу абсолютных, поэтому в правовом государстве законодательно защищаются коммуникационные права и свободы граждан. Право — это мера (норма) свободы, поэтому о правах и свободах говорят одновременно. Коммуникационными свободами являются: свобода слова и печати, свобода союзов и собраний, свобода совести (вероисповедания). Ограничение этих свобод есть коммуникационное насилие.
Правовое государство, в котором нет коммуникационного насилия и беспрепятственно реализуются коммуникационные права и свободы, есть идеал. Исторические, а не утопические государства далеки от этого идеала. Тем не менее человечество со времен античности (Платон, Аристотель, Демосфен, Цицерон) медленно, но верно приближается к правовому государству. Английская, американская и французская революции XVII и XVIII веков стали полигоном для практического опробования идей социальной справедливости, прав и свобод человека.
Первым юридическим документом, «первой декларацией прав человека» (К. Маркс) стала Декларация независимости США, составленная Томасом Джефферсоном в 1776 г. В ней провозглашаются естественные права человека: право на жизнь, на свободу и стремление к счастью, утверждается равноправие всех людей и правомерность народного восстания и свержения правительства, нарушающего права народа и не пользующегося его доверием. В 1787 г. была принята Конституция США, где зафиксированы демократические принципы организации и функционирования государственной власти. Первая поправка к Конституции, принятая в 1791 г., гласила, что правительство США не имеет права использовать прессу в своих целях.
Другим классическим документом, отразившим либерально-демократическую идеологию, стала Декларация прав человека и гражданина, торжественно провозглашенная 26 августа 1789 г. во Франции. Декларация исходит из теории естественного права, в соответствии с которой человек представляет собой самостоятельную ценность. Он от природы, с самого рождения наделен определенными, неотъемлемыми правами, которые не должны произвольно ограничиваться. Государство же, напротив, производно, возникает в результате «общественного договора» и призвано защищать неотъемлемые права человека.
Статьи 10 и 11 Декларации посвящены правам гражданина. В их числе называются свобода вероисповедания, свобода мнений, свобода слова и свобода печати. Статья 11 гласит: «свободное выражение мыслей и мнений есть одно из драгоценнейших прав человека; каждый гражданин поэтому может высказаться, писать и печатать свободно, под угрозой ответственности за злоупотребление этой свободой в случаях, предусмотренных законом».
Страстным сторонником свободы слова и печати показал себя М.Робеспьер (1758—1794). В речи, произнесенной в Якобинском клубе 11 мая 1791 г. и повторенной в Национальном собрании 22 августа того же года, он заявлял: «свобода печати не может быть отделена от свободы слова; и та и другая так же священны, как священна природа; свобода печати так же необходима, как необходимо общество»; «свобода печати должна быть безусловная и безграничная, или она вовсе не существует»; «свободная печать — страж свободы, печать связанная — ее бич».
Эти мысли Робеспьера нашли свое отражение в Конституции Франции, принятой в 1791 г., гарантировавшей «свободу всякого говорить, писать, печатать и публиковать свои мысли без того, чтобы они подлежали какой-либо цензуре или надзору до их публикования».
Но после захвата власти якобинцы во главе с неистовым М.Робеспьером стали менее вольнолюбивы. В 1793 г. Конвент принял декрет, в силу которого предаются суду исключительного трибунала и подлежат смертной казни (!) авторы и издатели всякого рода произведений печати, высказывающиеся за роспуск народного представительства или в пользу восстановления королевской власти. Жертвой этого декрета погиб на эшафоте не один десяток журналистов и писателей.
Директория, учрежденная конституцией 1795 г., проявила по отношению к печати не меньшую жестокость (расстрелы, ссылки, тюремные заключения). Пришедший на смену директории консулат во главе с первым консулом Наполеоном Бонапартом в январе 1800 г. закрыл 60 газет из 73, издававшихся в то время в Париже и Сенском департаменте. В 1810г. император Наполеон восстановил цензуру, но в течение своего 100-дневного царствования он был весьма либерален и даровал печати полную свободу. С воцарением Людовика XVIII цензура вновь была введена, хотя и в смягченной форме. В 1830 г. Луи-Филипп провозгласил свободу печати. Наполеон III не решился вернуться к открытой цензуре и ввел «административную систему», осуществлявшую достаточно жесткий контроль за газетами и журналами.
Нет необходимости детально излагать историю осознания и юридического утверждения коммуникационных свобод в западноевропейских странах. Опыт Франции, сводящийся к периодической отмене цензуры и новому ее восстановлению, довольно типичен.
Современное международное право, сформировавшееся после Второй мировой войны, включает нормы, регулирующие сотрудничество государств в области прав и свобод человека.
Всеобщая декларация прав человека была принята Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г. Несмотря на рекомендательность Декларации, она пользуется большим моральным авторитетом, стала основой для разработки международных пактов о правах человека; конституции некоторых государств признали положения Декларации обязательными для них. Не случайно по решению ООН в 1950 г. день провозглашения Декларации — 10 декабря — отмечают как День прав человека. Кстати сказать, в 1948 г. делегация СССР во главе с А.Я.Вышинским воздержалась при голосовании, но позже СССР присоединился к ней, хотя провозглашенные в ней права, конечно, не предоставлялись и не защищались советским государством.
Всего в Декларации 30 статей. Перечислим те, которые касаются социально-коммуникационных прав и свобод:
Ст. 18. Каждый человек имеет право на свободу мысли, совести и религии.
Ст. 19. Каждый человек имеет право на свободу убеждений и на свободное выражение их; это право облегчает свободу беспрепятственно придерживаться своих убеждений и свободу искать, получать, распространять информацию и идеи любыми средствами независимо от государственных границ (эта статья гарантирует свободу слова, свободу вхождения в социальную коммуникацию).
Ст. 26. Каждый человек имеет право на образование. Начальное и общее образование должно быть бесплатным. Начальное образование должно быть обязательным. Высшее образование должно быть одинаково доступным для всех на основе способностей каждого.
Ст. 27. Каждый человек имеет право свободно участвовать в культурной жизни общества, наслаждаться искусством, участвовать в научном прогрессе и пользоваться его благами. (В данном случае речь идет о праве свободного доступа к социальной памяти).
Развернутые и четкие формулировки социально-коммуникационных прав и свобод содержатся в Международном пакте о гражданских и политических правах, принятом Генеральной Ассамблеей ООН в 1966 г. Процитируем некоторые из них.
Ст. 19. Каждый человек имеет право беспрепятственно придерживаться своих мнений. Каждый человек имеет право на свободное выражение своего мнения; это право включает свободу искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи независимо от государственных границ устно, письменно или посредством печати или художественных форм выражения, или иными способами по своему выбору. Пользование указанными правами сопряжено с ограничениями, которые должны быть установлены законом и являться необходимыми для уважения прав и репутации других лиц или для охраны государственной безопасности, общественного порядка, здоровья или нравственности населения.
Ст. 20. Всякая пропаганда войны должна быть запрещена законом. Всякое выступление в пользу национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющее собой подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию, должно быть запрещено законом.
Ст. 21. Признается право на мирные собрания.
Ст. 22. Каждый человек имеет право на свободу ассоциации с другими, включая право создавать профсоюзы.
В развитие Всеобщей декларации в 1949 г. ЮНЕСКО был принят Манифест о публичных библиотеках (в 1972 г. он был переработан в ознаменование Международного года книги). В Манифесте говорится:
Публичная библиотека является важным средством обеспечения свободного и всеобщего доступа к продуктам разума и творческой фантазии человека.
Публичная библиотека призвана обогащать духовную жизнь человека, предоставляя ему книги для чтения в целях проведения досуга и развлечения, помогать учащимся и студентам, обеспечивая их новейшей технической, научной и социологической информацией. Библиотека должна содержаться полностью за счет государства, и библиотечное обслуживание должно быть бесплатным.
Публичная библиотека должна быть доступна для всех членов общества, независимо от национальности, цвета кожи, возраста, пола, вероисповедания, языка, общественного положения и уровня образования.
Итак, можно сделать вывод, что в международном общественном мнении прочно утвердилась идея социально-коммуникационных прав и свобод, которая закреплена юридически в международных декларациях и договорах, разработанных под эгидой ООН. Всякое государство, являющееся членом ООН, не может игнорировать принятые мировым сообществом документы о правах человека, и даже тоталитарный советский режим был вынужден лицемерно заявлять о своей приверженности им.
9.3.2. Либерально-демократическая схема функционирования социально –коммуникационных институтов

Либерально-демократическая концепция правового государства отстаивает право гражданского общества на неконтролируемую государством хозяйственную, политическую, семейную и социально-культурную деятельность. За государством остается роль «ночного сторожа», охраняющего общественный порядок, безопасность, права и свободы граждан.
На рис. 9.2. представлена схема индустриальной ОКС, построенной согласно либерально-демократическим принципам.
Схема включает 4 функциональных узла:
1. Публика — социальный заказчик в лице гражданского общества, добровольного потребителя коммуникационных продуктов и услуг.
2. Самоуправляющиеся социально-коммуникационные институты (СКИ) в составе которых действуют:
• коммуникационные работники;
• менеджеры СКИ.
3. Государственное правовое регулирование — законодательные и нормативные акты, регулирующие права и свободы субъектов коммуникационной деятельности.
4. Правительственные, общественные, частные хозяйственные органы (учреждения, фирмы, предприятия, общества), выступающие в качестве источников финансирования (учредителей, спонсоров) коммуникационных учреждений.


нормы, законы

Рис.9.2. Схема либерально-демократической индустриальной ОКС
Частные фирмы охотно финансируют коммуникационные учреждения, которые способны приносить прибыль. В этом качестве часто выступают шоу бизнес, информационный сервис, средства массовой коммуникации. Общественные организации (профессиональные общества, ассоциации) обеспечивают социальную коммуникацию между своими членами, как правило, не преследуя коммерческих целей. На долю правительственных органов приходится финансовая поддержка социально-коммуникационных проектов национального значения и бесприбыльных коммуникационных учреждений (учебных заведений, библиотек, музеев, архивов). Правительственная поддержка осуществляется в следующих формах:
• Предоставление налоговых льгот частным лицам или фирмам, жертвующим деньги на образование, культуру, искусство.
• Прямое субсидирование через независимые экспертные советы, принимающие решение о распределении субсидий без участия правительственных чиновников. Действует так называемый принцип «длины руки», который призван держать политиков и бюрократов на расстоянии «длины руки» от распределения денежных средств, а также ограждать СКИ от прямого политического давления. Экспертные советы поддерживают, как правило, элитарное искусство и бесприбыльные проекты, следуя советам профессионалов.
• Прямое субсидирование через правительственные органы (министерство культуры, департамент культуры), которые ориентируются на принятые государственные программы и спрос населения, а не творческий поиск.

9.4. Тоталитарные принципы и схемы функционирования социально-коммуникационных институтов

9.4.1. Ленинский принцип партийности

Анализ трудов В. И. Ленина показывает, что он обращался к принципу партийности в двух случаях: во-первых, для разоблачения претензий того или иного деятеля на надклассовую объективность; во-вторых, для обоснования конкретных практических решений. В обоих случаях партийность понималась не как формальная принадлежность к политической партии, а как мерило направленности реальной деятельности отдельного человека, учреждения, общественной организации. Для В. И. Ленина высшим проявлением партийности была коммунистическая партийность, заключающаяся в верности марксистскому учению, строгом следовании требованиям партийного устава и текущим решениям руководства партии.
С изменением статуса ленинской партии обнаруживались различные грани принципа партийности, раскрывался его обоюдоострый характер. В истории КПСС выделим период революционной борьбы в подполье, военный коммунизм и послеленинскую эпоху. С этими этапами связаны, так сказать, «партийность подпольная» и «партийность правящая». Их различие состоит в том, что в первом случае критерий партийности распространялся только на членов партии, во втором случае — гораздо шире. Следует различать 4 ипостаси принципа партийности:
1. Путеводный луч научной истины. Неологизм «партийность» появился в 1894 г. в работе «Экономическое содержание народничества и критика его в книге г. Струве». Здесь Ленин противопоставляет «объективиста» и «материалиста», то есть марксиста, и доказывает, что материалист последовательнее объективиста и глубже, полнее проводит свой объективизм». Далее следуют знаменитые слова о том, что материализм (читай: марксизм) «включает в себя, так сказать, партийность, обязывая при всякой оценке события прямо и открыто становиться на точку зрения определенной общественной группы» [123 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 1. — С. 419.]
. В этом же смысле В. И. Ленин использовал термин «партийность» в «Материализме и эмпириокритицизме», в рецензии на второй том указателя Н. А. Рубакина «Среди книг».
Итак, принцип партийности предстает в качестве методологического принципа научного познания, подобного, допустим, принципу историзма. Отметается как лицемерие и обман объективистская иллюзия бесклассовости и беспартийности. Истинное познание общественных явлений и процессов, утверждает В. И. Ленин, может быть достигнуто только через призму марксистской партийности. Отсюда вытекает требование к ученым, писателям, работникам культуры — опираться в своей деятельности в качестве методологической базы на марксистскую идеологию.
2. Кредо партии нового типа. Партия большевиков как партия нового типа отличалась бескомпромиссной нацеленностью на социалистическую революцию и диктатуру пролетариата. Понятие партийности получило отчетливо выраженный оценочный смысл: партийный — свой, беспартийный — чужой, антипартийный — враг. Подлинным партийцем-ленинцем считался тот, кто сознательно и добровольно подчинял свою личную волю воле партии, воплощенной в ее Программе, Уставе и текущий решениях. Если в научных спорах «оппонентом» партийности был «схоластический объективизм», то в жизни принцип партийности оказывался противопоставленным свободе личности. Ставя интересы партии выше интересов отдельного человека, принцип партийности допускал ограничение демократических свобод — слова, печати, совести, т. е. противоречил правам человека.
Трактовка принципа партийности, характерная для подпольной партии нового типа (1905 г.), содержится в статье В. И. Ленина «Партийная организация и партийная литература» (Поли. собр. соч. Т.12. — С. 99—105). В. И. Ленин перечислял формы реализации этого принципа:
• газеты должны стать «органами разных партийных организаций»;
• литераторы беспартийные, литераторы-сверхчеловеки изгоняются, и их
место занимают литераторы, состоящие в партийных организациях;
• «издательства и склады, магазины и читальни, библиотеки и разные
торговли книгами» контролируются пролетариатом.
Если обратиться к историческому контексту, то станет ясно, что Ленин имеет здесь в виду газеты, издательства, библиотеки, читальни, содержащиеся на средства партии, а не все российское библиотечное и газетное дело начала XX века. Говоря о привлечении литераторов в партийные ячейки, В. И. Ленин не требовал от М. Горького, активно сотрудничавшего в то время с большевистской печатью, вхождения в одну из ячеек. «Свобода слова и печати, — писал Ленин, — должны быть полными».
Итак, партийная печать, так же как члены партии, должна добровольно и бескорыстно, последовательно и неуклонно проводить линию партии, отстаивать интересы партии, подчиняться партийной дисциплине. Приоритет партийности — отличительная черта партийца. Именно пролетарская партийность, по мысли В. И. Ленина, несмотря на дисциплинарное насилие, есть путь к духовной свободе. Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя, поэтому истинную свободу приобретает тот, кто сознательно подчиняется партийной дисциплине, а не беспартийный индивидуалист, торгующий своим талантом.
Право партии контролировать деятельность своих печатных органов сомнений не вызывает. Но нельзя согласиться с правом какой-либо партии диктовать, навязывать свою партийность, свою идеологию всем остальным, беспартийным членам общества и социальной коммуникации в целом. Это — тоталитарное насилие. Но В. И. Ленин и не претендует в этой статье на тоталитарное коммуникационное насилие.
3. Карающий меч диктатуры. Октябрьская революция превратила большевиков из подпольной организации в правящую партию. И мгновенно изменилась трактовка партийности, как и понимание морали. Мораль также стала партийной, «коммунистической».
Выступая на III Всероссийском съезде Российского коммунистического союза молодежи 2 октября 1920 г., В. И. Ленин говорил: «Всякую нравственность, взятую из внечеловеческого внеклассового понятия, мы отрицаем... Мы в вечную нравственность не верим и обман всяких сказок о нравственности разоблачаем... В основе коммунистической нравственности лежит борьба за укрепление и завершение коммунизма».
Л. Д. Троцкий, в свою очередь, писал: «Общество без социальных противоречий будет, разумеется, обществом без лжи и насилия. Однако, проложить к нему мост нельзя иначе, как революционными, т. е. насильственными средствами... Цель (демократия или социализм) оправдывает, при известных условиях, такие средства (курс, авт.), как насилие и убийство. О лжи нечего и говорить! Без нее война немыслима, как машина без смазки» [124 Троцкий Л. Их мораль и наша // Вопр. философии. 1990. № 5. С. 117.].
Двадцатые годы изобиловали революционными безнравственными проповедями. Так, профессор А. Б. Залкинд в книге «Революция и молодежь» (М., 1924 г.) развивал теорию особой пролетарской нравственности, «необходимой для переходного периода, для периода обостреннейшей классовой борьбы»:
• «Не убий» было ханжеской заповедью, пролетариат подойдет к этому правилу строго по-деловому, с точки зрения классовой пользы. Убийство злейшего, неисправимого врага революции, убийство, совершенное организованно, классовым коллективом — по распоряжению классовой власти, во имя спасения пролетарской революции — законное этическое убийство.
• «Чти отца» — пролетариат рекомендует почитать лишь такого отца, который стоит на революционно-пролетарской точке зрения. Других же отцов, враждебно настроенных против революции, надо перевоспитывать: сами дети должны их перевоспитывать.
• «Не прелюби сотвори» — формула неправильная. Половая жизнь есть неотъемлемая часть боевого арсенала пролетариата и должна исходить из соображений классовой целесообразности. Выбор полового объекта должен на первом месте считаться с классовой полезностью и не допускать элемента грубого собственничества. Позорным и антиклассовым становится ревнивый протест, если новый половой объект является в классовом смысле более ценным» [125 Нанивская В. Т. Анатомия репрессивного сознания// Вопр. философии. 1990. № 5. С. 53.]
.
Воинствующая пролетарская аморальность захлестнула литературный процесс. РАПП — Российская ассоциация пролетарских писателей — стала ее проводником в литературе, а службы социальной коммуникации, клубы и библиотеки в том числе, были мобилизованы на идеологический фронт и встали под знамена революционной партийности.
В тоталитарном государстве партийность становится тоталитарно-господствующей, нейтральная беспартийность осуждается, а отклонения от партийной линии безжалостно караются. Что получается в результате?
4. Оправдание лжи: свобода есть рабство. В результате почти векового учреждения принципа партийности в Советском Союзе был получен чудовищный урожай тотальной, воинствующей, растлевающей лжи. Ложь стала настолько привычной, что перестала восприниматься сознанием. Справедливо сказал А. И. Солженицын в своей Нобелевской лекции: «Всякий, кто однажды провозгласил насилие своим методом, неумолимо должен избрать ложь своим принципом. Рождаясь, насилие действует открыто и даже гордится собой. Но едва оно укрепится, утвердится — оно ощущает разрежение воздуха вокруг себя и не может существовать дальше иначе, как затуманиваясь в ложь, прикрываясь ее сладкоречием» [126 Солженицын А. И. Нобелевская лекция // Новый мир. 1989. № 7. С. 144.]
. Невольно вспоминается «двоемыслие» в «1984» Дж. Оруэлла, одной из максим которого было «свобода есть рабство; рабство есть свобода».
В чем конкретно состояло содержание этой лжи? Пропаганда преимуществ советского образа жизни и осуждение пороков загнивающего капитализма, восхваление КПСС и ее вождей и очернение оппозиции, утверждение высоких идеалов коммунистического братства, социальной справедливости, освобождение труда и т. д. находились в явном противоречии с обнищанием, бесправием, бездуховностью населения. Революционный заряд марксизма-ленинизма выхолащивался, а диалектическая теория умышленно догматизировалась. Не случайно и Сталин, и Хрущев, и Брежнев объявляли себя верными ленинцами, постоянно ссылались на классиков марксизма-ленинизма.
Догматизация марксизма-ленинизма открывает широкие возможности для манипулирования общественным мнением и контроля за обыденным сознанием. Подконтрольность идеологии обусловливает подконтрольность социальной психологии, подконтрольность общественного сознания в целом. Готовое, упрощенное, эмоционально преподанное и централизованно внедряемое мировоззрение не только легко усваивается массами, но и мобилизует их на действия в нужном направлении.

9.4.2. Тоталитарная схема управления социально-коммуникационными институтами

Прилагательное «тоталитарный» (от лат. целостность, полнота) появилось в итальянском языке около 1925 г., когда Муссолини стал говорить о «тотальном государстве», противопоставляемом «гнилому либерализму». В «Энциклопедии Итальяна» в 1932 г. авторы статьи «фашизм Бенито Муссолини и Джиованни Джентиле» широко использовали термин «тоталитарный». Кстати, слово «фашист» тоже итальянского происхождения. В Германии о «тоталитарности» говорили в первые годы правления нацистов. Но затем это слово вышло из употребления, так как Гитлер предпочитал термин «авторитарность». В СССР термин «тоталитаризм» был в ходу после 1940 г. в связи с критикой фашизма; в 1970-е гг. диссиденты стали использовать его применительно к советской власти. В англоязычных демократиях тоталитарными называли страны с однопартийным режимом, как коммунистические, так и фашистские. Во время Второй мировой войны осуждался тоталитаризм Гитлера и Муссолини, во время холодной войны американцы и англичане стали клеймить советский тоталитаризм.
В современной науке тоталитаризм понимается как форма диктаторского (авторитарного) государственного управления. Для появления тоталитаризма требуются материальные и духовные средства, которые появляются лишь в индустриальном обществе. Не случайна почти полная синхронность появления на исторической арене фашизма и большевизма — двух «классических» тоталитарных режимов, наложивших мрачный отпечаток на историю XX столетия.
На Западе пик интереса к феномену тоталитаризма пришелся на 50—60-е годы. В это время появились романы Дж. Оруэлла и Р. Кестлера, научные исследования X. Арендт, Т. Адорно, К. И. Фридриха, К. Поппера, Д. Л. Тулмина, Э. Бжезинского, Р. Арона, Л. Шапиро и др. Исследователи пришли к выводам:
• тоталитаризм представляет собой исторически новую форму господства, отличающуюся от старых форм автократии;
• несмотря на внешние различия, есть сущностная общность между социал-нацизмом и большевизмом;
• оперируя демагогическими лозунгами и утопическими целями, тоталитарные режимы добиваются массовой поддержки, в то же время систематически нарушая права человека и практикуя массовые репрессии.
Различные авторы перечисляют разные отличительные особенности тоталитарных режимов, имея в виду, как правило, два «классических»: германский и советский тоталитаризм. Наиболее существенными признаются следующие отличительные особенности.
1. Тоталитарный (всеобъемлющий) контроль, полное господство идеологической и социально-политической системы над личностью, государства — над обществом; стремление контролировать не только поведению людей, их личную жизнь, но даже их эмоции и мысли. Джордж Оруэлл точно заметил: «Тоталитаризм посягнул на свободу мысли так, как никогда прежде не могли и вообразить... Не просто возбраняется выражать — даже допускать — определенные мысли, но диктуется, что именно надлежит думать» [127 Оруэлл Дж. «1984» и эссе разных лет. — М., 1989. — 245 с.]
. Выдвигаются догмы, не подлежащие обсуждению, но изменяемые по воле властей самым неожиданным образом. Оруэлл пишет о «кошмарном порядке», «при котором Вождь и правящая клика определяют не только будущее, но и прошлое. Если Вождь заявляет, что такого-то события никогда не было, значит, его не было. Если он думает, что дважды два пять, значит так и есть» (там же, с. 255).
2. Способность добиваться массовой поддержки, сплачивая общество (или значительную его часть) вокруг харизматического Вождя, ведущего народ к вдохновляющей массы высокой цели. Культ Вождя играет важную мобилизующую роль во всяком тоталитарном государстве. Цели могут быть разными: советский народ строил коммунизм, отстаивая принципы интернационализма, братства трудящихся всех стран; в фашизме (национал-социализме) главенствовали воинствующий расизм и национализм, воплощавшие социалистическую идею, в «Майн капф» Гитлер писал, что в отличие от «буржуазного и марксистко-еврейского мировоззрения» в национал-социалистическом «народном государстве» значение человека оценивают в «его базовых расовых терминах». Поскольку «вся человеческая культура, все достижения искусства, науки и техники», по его мнению, являются плодами творчества арийцев, то именно арийская раса призвана господствовать в мире. Если в марксизме-ленинизме двигателем истории признавалась классовая борьба, то нацисты видели в этом качестве борьбу наций; если марксизм придерживался материалистического рационализма, то для фашизма характерны иррационализм и мистицизм. Однако исторический опыт показал, что массовый культ Вождя достигается не благодаря содержанию предлагаемой им путеводной идеи, а благодаря умелой ее пропаганде партийным идеологическим аппаратом.
3. Легитимное, общественно признанное господство одной партии и одной идеологии, опирающееся на мощь государства. В тоталитарном государстве исповедуется одна и только одна идеология в качестве единственно возможного мировоззрения. Остальные идеологии отвергаются как враждебные, опасные для государства, и их сторонники подвергаются репрессиям. Признанная идеология становится подобием государственной религии со своими пророками, апостолами, жрецами, священными книгами, догматами, символами веры, обширным аппаратом проповедников и миссионеров. Создается и содержится за государственный счет мощный идеологический аппарат, направляющий и контролирующий духовно-производственные и социально-коммуникационные институты.
4. Культивирование социально-психологического настроения воинствующей мобилизованности для отражения происков коварных «врагов народа», для противостояния враждебному окружению, для умножения мощи государства, чтобы «догнать и перегнать» передовые страны. Отсюда — шпиономания, доносительство, всеобщая подозрительность, готовность на жертвы, и в итоге — укрепление сплоченности вокруг вождя, который служит надежной и защитой.
5. Тоталитаристские режимы вызывают следующие экономические, политические, социальные изменения в общественной жизни:
• в экономике — ликвидация свободного предпринимательства; огосударствление (полное — при социализме, частичное — при фашизме) материального производства, внедрение централизованного планового управления им; милитаризация экономики;
• в политике — сращивание государства и партии, формирование административно-командной бюрократической системы, имперская внешняя политика;
• в социальной жизни — расслоение общества по признаку отношения к власти: номенклатура (иерархически организованная правящая элита); партия (резерв номенклатуры); народная масса — объект принуждения. Апофеозом тоталитаристских социальных мутаций является новый тип человека, известный как «советский человек», или «хомо советикус».
Сближает различные разновидности тоталитаризма схожесть их социокультурных корней. Фашистские партии были выпестованы в недрах социалистического рабочего движения, не случайно в название своей партии гитлеровцы оставили слова «социалистическая» и «рабочая». Та же социальная база была у большевиков. Коммунизм и фашизм утверждают коллективизм, осуждая буржуазный индивидуализм, являющийся сердцевиной либерально-демократической доктрины. Известно, что Риббентроп после возвращения из Москвы в марте 1940 г. признался: «Я чувствовал себя в Кремле словно среди старых партийных товарищей».
Какими средствами пользовался тоталитаризм для самоутверждения?
Средства утверждения тоталитаризма делятся на материальные и духовные. Материальные средства — это, во-первых, партия «нового типа», состоящая из дисциплинированных и решительных членов, готовых насилием и трудом, правдами и неправдами самоотверженно добиваться поставленных целей; во-вторых, мощный репрессивный аппарат (ЧК, ОГПУ, КГБ, гестапо, СС, СД, концлагеря, массовые убийства, «ночи длинных ножей» и т. п.), физически устраняющий противников режима или недостаточно преданных Вождю и поддерживающий атмосферу страха, деморализующую общество.
Духовными средствами тоталитаризма являются:
• идеология, способная укорениться в массовом менталитете и заменить
закон и нравственность;
• идеологизированные духовно-производственные социальные
институты, прежде всего: образование, литература, искусство,

<< Пред. стр.

страница 10
(всего 12)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign