LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 7
(всего 7)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Таким образом, геополитические модели позволяют увидеть не только существующее соотношение сил между различными элементами геополитической структуры мира, но и объяснить ключевые причины и направления экспансии государств в контексте глобальной геостратегии.

2. Современные подходы к геополитическому моделированию

В современных условиях задача геополитического моделирования решается на основе базовых принципов и подходов, разработанных в рамках классической геополитики. Эти подходы во многих аспектах обнаруживают в основе своей единые принципы и определенную преемственность. Тем не менее их все же можно разделить на несколько направлений. Так, к примеру, лектор Школы дополнительных исследований Бирмингемского университета, специалист в ооласти политической географии и геополитики Джефри Паркер, выделяет шесть таких основных направлений. Таковыми, по его мнению, являются следующие направления1 [1 См.: Паркер Дж. Преемственность и изменения в геополитической мысли Запада в XX столетии // Международный журнал социальных наук. Исследование международных конфликтов. 1991. № 3. С. 27-30.]:
Бинаристское направление, в основе которого лежит принцип разделения мира между двумя полюсами силы. Исторически эти центры силы могут меняться, состояние же конфликта и конфронтации остается практически постоянным. Самым ярким представителем бинаризма, по мнению Дж.Паркера, является Х.Маккиндер, который постулирует историческую дихотомию сил моря и суши.
Маргинлшстское направление основывается на идее, в соответствии с которой подлинный центр мировой силы находится на краю гигантской дуги, окаймляющей территорию Евразии (Н. Спайкмен). В основе большинства мировых конфликтов лежит стремление периферийных государств контролировать всю дугу (или ее часть) с ее огромным населением и ресурсами, а также центральным геостратегическим положением2 [2 См. там же. С.27.].
Тринаристское направление базируется на положении о том, что мировое геополитическое пространство разделено между тремя главными центрами силы. Примером тринаристской модели является разработанная в начале XX в. идея Средней Европы, которая провозглашалась как новый центр силы помимо морской и континентальной сфер, способный предотвратить их возможное двойственной господство над миром.
Зоналистское направление исходит из того, что естественные центры мировой силы располагаются в умеренных и субтропических поясах Северного полушария. Таким образом считается, что климат является решающим фактором в предопределении мировых геополитических структур.
Нейтралистское направление основывается на идее «центр-периферия» (И. Валлерстайн, Дж. Моделски). Центр — это мировое политико-экономическое ядро, состоящее из развитых западных стран. Центр эксплуатирует периферию и господствует над ней. Периферия — это отсталые страны так называемого «третьего мира». Существует также «полупериферия (развивающиеся страны Восточной Европы, государства геополитического пространства бывшего Советского Союза, Средиземноморье, Ближний Восток). Господствующие позиции Запада поддерживаются контролем над интернациональным капиталом, технологическим превосходством и силовой социально-экономической структурой (эта структура представлена транснациональными корпорациями), обеспечивающей сохранение влияния1 [1 См.: Паркер Дж. Преемственность и изменения ... С.28.].
Плюралистское направление исходит из отрицания существования естественной монополии на силу у любого региона мира. Базируется на утверждении о том, что исторически центры мировой силы смещаются из одного места в другое таким образом, что периферия текущего века становилась ядром следующего столетия.
Данные направления, как вполне правомерно считает Дж. Паркер, нельзя рассматривать как систему застывших принципов. Они изменяются, дополняются новыми принципами. Более того, они не взаимоисключают друг друга. Д. Паркер рассматривает отмеченные направления как частные и лишь частично верные объяснения, пригодные для определенных временных периодов. Тем не менее, в этих направлениях реализуются и общие принципы геополитического анализа, о которых было сказано раньше. В силу этого, они выступают в качестве определенной методологической основы геополитического моделирования вообще.
Современное геополитическое моделирование в основном базируется на весьма распространенном убеждении, согласно которому на геополитической арене, которая переживает глубокую трансформацию, все более просматривается борьба двух взаимоисключающих моделей: монополярного атлантизма и многополярной модели2 [2 См.: Яковец Ю.В. Глобализация и взаимодействие цивилизаций. М., 2001. С. 238.].
Монополярная модель отражает стремление США к доминированию в мире. Наиболее ярко идеология этой модели выражена американским политологом З. Бжезинским. Он исходит из того, что в мире есть единственная супердержава, в качестве которой выступают США, олицетворяющие единственный реальный центр силы. Америка, как считает З. Бжезинский, занимает доминирующее положение в четырех имеющих решающее значение областях мировой власти: в военной области, в области экономики, в технологической области и в области культуры. Именно сочетание всех этих четырех факторов, по его мнению, делает Америку единственной мировой сверхдержавой в полном смысле этого слова3 [3 См.: Бжезинский 3. Великая Шахматная доска. Господство Америки и его геостратегические императивы. М., 1998. С.36.].
Многополярная геополитическая модель опирается на реалии, позволяющие заметить появление на геополитической арене целого ряда государств и регионов, которые пока еще отстают по уровню могущества от США, но, несомненно, уже являются центрами силы. Учитывая динамику их развития можно предположить, что через 10-20 лет США будут вынуждены признать эти центры силы и сам факт становления многополярной геополитической модели мира. Среди таких центров силы исследователи называют Европейский Союз, интеграция в рамках которого предпринята западноевропейскими государствами в целях обеспечения для себя возможностей противостоять «вызовам» глобализации. В качестве центров силы уже сегодня рассматривается Китай, Индия, «новые индустриальные страны» (Таиланд, Малайзия, Сингапур...), Россия и другие государства и регионы.
В последнее время в отечественной исследовательской литературе весьма активно пропагандируется идея возрождения геополитической модели биполярного мира, в которой атлантическому миру во главе с США противостоит евразийский мир во главе с Россией, которая являясь ядром Евразии, «географической осью истории» должна стать ядром второго полюса. Формируя второй полюс силы, Россия, по мнению сторонников биполярной геополитической модели, должна опираться на военные альянсы с Ираком, Ираном, Сирией, Ливией, по возможности, с Китаем и Индией, а также с православными Сербией, Болгарией, Грецией и Македонией1 [1 См.: Наш путь: стратегические перспективы развития России в XXI веке. Тезисы концептуального проекта. М., 1999. С. 95, 128, 132.].
Идея подобной модели выглядит реакционно и утопично.2 [2 См.: Яковец Ю.В. Глобализация и взаимодействие цивилизаций. М., 2001. С. 240.] Реакционность ее состоит в том, что она оперирует категориями прошлого, ориентируя на возрождение противостояния США и России, разделение мира на две противостоящие друг другу силы. Идеологи этой модели пытаются реанимировать панславянские идеи и соединить их с фундаменталистско-мусульманским экстремизмом, предполагая глобальное верховенство мусульманской цивилизации. Утопичность же отмеченной модели состоит в том, что в современном мире невозможно создать глобальный полюс силы под знаменем какой-либо цивилизации. Конструктивное развитие мирового цивилизационного процесса возможно лишь по пути сотрудничества и партнерства.
Наиболее распространенными в современных условиях являются многополярные геополитические модели. Основными среди них являются: модель шестиполюсного мира, модель цивилизационного противостояния, модель западной цивилизации, противостоящей остальному миру3 [3 См.: Сирота Н.М. Основы геополитики: Учебное пособие. СПб., 2001. С.95.].
Модель шестиполюсного мира наиболее ярко проиллюстрирована известным американским политическим деятелем и исследователем Г.Киссинджером. Он считает, что новой характеристикой формирующегося мирового порядка является то, что Америка более не может ни отгородиться от мира, ни господствовать в нем4 [4 См.: Киссинджер Г. Дипломатия. М., 1997. С. 11.]. Мировой порядок XXI в., по мнению Г.Киссинджера, будет определяться тем, что его составной частью станут, по меньшей мере, США, Европа, Китай, Япония, Россия и, возможно, Индия, а также множество средних и малых стран1 [1 См. там же. С. 15.].
Отмечая особенности нового мирового порядка, Г. Киссинджер подчеркивает, что ни одна из ведущих стран, которым предстоит формировать такой порядок, не имеет ни малейшего опыта существования в рамках нарождающейся многогосударственной системы. Никогда прежде мировой порядок не создавался на базе столь многообразных представлений, в столь глобальном масштабе. Никогда прежде не существовало порядка, который должен сочетать в себе атрибуты исторических систем равновесия сил с общемировым демократическим мышлением, а также стремительно развивающейся современной технологией2 [2 См.: Киссинджер Г. Дипломатия. М., 1997. С. 18.].
Модель цившизационного противостояния. Автором этой модели является американский ученый С. Хантингтон. Он считает, что система международных отношений в процессе эволюции пережила ряд этапов, которые характеризуются последовательной сменой конфликтов между властелинами, между нациями, между идеологиями. В современных условиях, по мнению С. Хантингтона, наступает новый этап — этап противостояния цивилизаций.
В качестве основных элементов модели цивилизационного противостояния С. Хантингтон рассматривает цивилизации: западную, православную, Исламскую, конфуцианскую (китайскую), индуистскую, японскую (тихоокеанскую), латиноамериканскую. В качестве возможной, С.Хантингтон выделяет также африканскую цивилизацию.
Цивилизационные различия, по мнению С.Хантингтона, в большей степени консервативны и менее способны к изменениям, чем различия экономические или политические. Поэтому столкновение цивилизаций будет доминировать в мировой политике.
Модель западной цивилизации, противостоящей остальному миру. Эта модель (The West and The Rest), как отмечает А.Г. Дугин, является новым выражением общего принципа дуализма талассократии и теллурократии, который остается главной геополитической схемой и для XXI в.
Таким образом, необходимо отметить, что исходные принципы геополитического анализа позволяют формировать многообразные геополитические модели, отражающие те или иные аспекты общей геополитической ситуации в мире. Кроме важного гносеологического значения, такие модели выступают в качестве основы формирования геостратегии государства, направленной на обеспечение условий для реализации его национальных интересов.

ВОПРОСЫ ДЛЯ САМОКОНТРОЛЯ

1. В чем состоит сущность геополитического моделирования?
2. На каких основаниях базируются современные подходы к геополитическому моделированию?
3. Какова характеристика основных современных геополитических моделей?


ЛИТЕРАТУРА

1. Бжезинский 3. Великая Шахматная доска. Господство Америки и его геостратегические императивы. М.,1998.
2. Гаджиев К. С. Геополитикам., 1997.
3. Дергачев А. Геополитика: Учебное пособие. Киев, 2000.
4. Киссинджер Г. Дипломатия. М., 1997.
5. Колосов В.А. Мироненко И.С. Геополитика и политическая география: Учебник для вузов. М., 2001.
6. Паркер Дж. Преемственность и изменения в геополитической мысли Запада в XX столетии // Международный журнал социальных наук. Исследование международных конфликтов. 1991. № 3.
7. Сирота Н.М. Основы геополитики: Учебное пособие. СПб., 2001.
8. Яковец Ю.В. Глобализация и взаимодействие цивилизаций. М.,2001.

©Смульский С.В., 2002

Глава III
Геостратегия России в условиях глобализации







1. Россия в системе международных отношений в условиях глобализации

Анализ современного геополитического положения Российской Федерации свидетельствует о том, что несмотря на все потрясения и потери, сопровождавшие нашу страну в XX в., она продолжает занимать достаточно прочное положение на геополитической карте современного мира и имеет все необходимые и реальные предпосылки для возрождения в новом веке в роли развитого демократического государства, активно влияющего на характер и направленность глобальных политических, экономических, социальных и культурных процессов.
В пользу данного вывода свидетельствует не только желание видеть Отечество великим и процветающим, но и те колоссальные ресурсы, явные и потенциальные, которыми располагает занимаемое Россией пространство, а также не поддающиеся учету трудовые, культурные и конфессиональные традиции населяющих его людей, способных, как многократно подтверждала историческая практика, не только благоустроить пространство, но и сделать его процветающим.
Россия богата природными ресурсами, их стоимость более чем в три с половиной раза больше, нежели в США и, следовательно, проблема стоит в том, чтобы организовать хозяйственную деятельность таким образом, чтобы эти ресурсы максимально эффективно были использованы для нужд собственного народа.
Кроме этого, Россия — единственная страна от Атлантики до Тихого океана, через которую могут пройти коммуникации между тремя мировыми полюсами экономического и технологического развития в Западной Европе, Восточной Азии и Северной Америке. Очевидно, что на пересечении этих транспортных коридоров XXI в. на Дальнем Востоке в Китае сформируется крупнейший мировой коммуникационный узел, поэтому будущее России в значительной степени будет определяться ее способностью «обустроить» евразийское пространство1 [1 См. подробнее: Дергачев В.А. Геополитика- Клев, 2000. С. 383.].
Но для того чтобы имеющиеся ресурсы не остались втуне, нереализованной возможностью, чтобы они не стали источником для благоденствия других народов в ущерб российскому необходимо сохранение самого государства российского в качестве полноправного и самостоятельного субъекта мирохозяйственных и международных связей, необходимо концентрирование политических, экономических и иных возможностей государства на реализации собственных национальных интересов.
И здесь важно четко определиться в отношении тех концепций глобализации, которые в последние годы активно внедряются в сознание народов мира. Очевидно, что глобализация — процесс объективный, следовательно, противодействие этому процессу вряд ли пойдет на пользу России. Вместе с тем, отказ от национальных интересов, суверенитета, собственной культуры, к чему активно призывают основные теоретики глобализации и сторонники общечеловеческих интересов, неизбежно отбросит большую часть населения страны в нищету, лишив раз и навсегда русский народ любых надежд на достойное будущее, ибо в рамках глобализации и общечеловеческих интересов он такого будущего лишен.
В связи с этим система национальных интересов Российской Федерации должна строиться на основе анализа геополитического положения современной России, исходя, в первую очередь, из потребностей собственного социально-экономического развития на основе концепции «просвещенного эгоизма», суть которой состоит не в «закукливании» в рамках национальных интересов, а в восприятии внешнего мира и воздействия на систему международных отношений, исходя из собственных интересов. Бесспорно, общечеловеческие интересы, интересы других стран должны находить отражение во внешнеполитической стратегии Российской Федерации, но отнюдь не они должны определять основное содержание внешней политики России.
В этой связи хотелось бы еще раз подчеркнуть, что общечеловеческих ценностей не существует в природе. По мнению Э.А. Позднякова, то, что подразумевается под ними, есть на самом деле ценности и интересы Западной цивилизации, выдаваемые за общечеловеческие2 [2 См.: Поздняков Э.А. Политика и нравственность. М., 1995. С. 20—26.]. Эту же мысль подтверждает и известный английский ученый К. Коукер; он, в частности, пишет:
«вера в то, что общественные ценности не должны меняться — очевидный симптом неспособности общества ответить на требования современной эпохи»3 [3 Коукер К. Сумерки Запада. М„ 2000. С. 206.].
Дело в том, что многие так называемые общечеловеческие проблемы со всей остротой стоят только перед развитыми странами, уже вступившими в эпоху постиндустриального общества. Для значительной части государств они еще не представляют какой-либо актуальной реальности. Так, например, сохранение тропических лесов, бесспорно, должно волновать не только мировое сообщество, но и население тропических стран, однако только в той степени, в которой их сохранение не препятствует их выживанию. В противном случае забота о сохранении природы рассматривается в развивающихся странах не иначе как издевательство.
И что бы ни говорили об общечеловеческих интересах и глобализации ученые и политики, для подавляющего большинства государств современного мира на первом месте все же стоят собственные национальные интересы, связанные с обеспечением безопасности и самосохранением нации, народа, а «общечеловеческие» их интересуют постольку, поскольку следуют в русле собственных интересов и способствуют сближению с другими странами. С этим вынужден согласиться даже один из основных теоретиков и пропагандистов глобализации М. Кастельс, который отмечает: «... пока существуют национальные государства и национальные правительства, которые активно пользуются экономической конкуренцией как инструментом политической стратегии, будут существовать границы между важнейшими экономическими регионами, создающие систему региональной дифференциации внутри глобальной экономики»1 [1 Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура // Пер. с англ. / Науч. ред. Шкаратан О.И. М., 2000. С. 110.].
В этом плане необходимо отметить, что и в Концепции национальной безопасности Российской Федерации важнейшей задачей внутренней и внешней политики, ядром всей системы национальных интересов рассматривается обеспечение безопасности и процветания многонационального российского народа, все же остальные стратегические и тактические цели и задачи носят подчиненный характер.


2. Задачи российской геостратегии на современном этапе

Геостратегия Российской Федерации обязательно должна опираться на возможности собственного пространства и геополитического положения, поскольку его изменение, либо задействование геополитических ресурсов бывшего СССР для современной России маловероятно.
Поскольку мы уже достаточно четко определили, что в условиях объективных процессов глобализации будущее России в немалой степени будет зависеть от эффективности использования рубежного коммуникационного пространства, выступающего в роли важнейшего стратегического ресурса Российской Федерации1 [1 См. подробнее: Дергачев В.А. Геополитика. С. 358—394.], то очевидно, что геостратегия должна быть нацелена на оптимизацию возможностей эффективного использования геополитических свойств российского пространства. И в этом плане перед геостратегией России просматриваются следующие важнейшие задачи:
— формирование политического, социально-экономического, культурного, информационного и другого целостного функционального пространства в пределах государственных границ Российской Федерации;
— создание необходимых геополитических, экономических и иных условий для эффективного использования ресурсных, демографических, коммуникационных и иных свойств пространства Российской Федерации;
— формирование дружественных геополитических оболочек в пространстве «ближнего» и «дальнего» зарубежья, общих с прилегающими странами экономических, информационных, культурных и иных пространств;
— координация усилий всех заинтересованных государств в деле создания миропорядка, отвечающего интересам развития всех народов планеты и исключающего гегемонию стран «золотого миллиарда».
Очевидно, что в рамках решения этих задач геостратегия Российской Федерации будет определять целый ряд мер, направленных на укрепление политической и экономической мощи России, усиление ее международного влияния, на создание политических, экономических и иных союзов с другими странами. Тем не менее главное, что должна обеспечить геостратегия России — это наиболее эффективное использование свойств пространства страны в интересах реализации национальных интересов.
Необходимо отметить, что несмотря на отсутствие геостратегии Российской Федерации как единого и целостного документа, отдельные мероприятия, лежащие в ее русле, а также проекты геостратегического порядка уже имеются.
В этом плане представляется весьма интересным и перспективным проект «Русский полярный путь» (Северный обруч), в свое время активно разрабатываемый академиком Н. Моисеевым, обеспечивающий свободный доступ российским государственным и частным компаниям в открытый океан, опираясь на имеющуюся инфраструктуру Северного морского пути (СМП). Экономическое обоснование этого проекта показывает, что его разработка позволит решить целый комплекс проблем, связанных с социально-экономическим развитием страны2 [2 См. подробнее: Н. Моисеев. Проект «русский полярный путь» // Нефть России. 1999. № 1. С. 53-55.]. К их числу необходимо отнести следующие.
Во-первых, СМП позволит замкнуть в единую транспортную систему все речные и морские коммуникации России. Об этом писал еще в начале века отечественный ученый Мечников. Протяженность российских рек с севера на юг создает естественную транспортную инфраструктуру, соединяющую, с учетом уже имеющихся каналов, таких как Волго-Донской канал, Беломорканал, канал им. Москвы и другие, в единый комплекс северные и южные моря и большинство территории России.
Во-вторых, использование СМП будет способствовать полнокровному развитию северных территорий России, богатых углеводородным топливом и стратегическим сырьем. Кстати сказать, проблема русского севера вследствие его малонаселенности и неосвоенности может стать в наступающем столетии серьезной политической проблемой. Во всяком случае претензии к России со стороны развитых государств относительно неспособности обустроить территорию уже слышны, причем направлены эти претензии в сторону обвинения Российской Федерации в геноциде территории.
В-третьих, использование СМП свяжет воедино три важнейших финансово-экономических региона мира: Атлантический, Тихоокеанский и регион Индийского океана. В случае успешного решения вопросов обеспечения круглогодичной навигации, складирования грузов и ледокольной наценки СМП станет не только самым коротким и удобным, но и самым выгодным путем, соединяющим эти три экономических региона, что позволит России получать дополнительные средства за счет перевозки грузов и проводки судов.
В-четвертых, СМП обеспечит доставку углеводородного топлива в Европу и другие страны минуя различного рода транзитные территории из числа постсовеских и постсоциалистических государств, что неизбежно скажется и на конкурентоспособности российского сырья.
Мы только обозначили проблему, связанную с освоением проекта «Русский полярный путь» и очевидно, что его реализация потребует серьезных экономических вложений и политической воли. Мало того, освоение данного проекта относится к разряду стратегических решений, поскольку требует выработки государственной концепции экономического развития России на десятилетия. Но уже сейчас явным преимуществом его является то что он опирается на естественные геополитические свойства России и не требует силового решения современных международных проблем. Более чем триста лет Россия боролась за выход к открытому морю, совершая все новые и новые завоевания на западе. Однако свободного выхода как не было, так и нет поныне. Поэтому более перспективным и геополитически обоснованным представляется решение, суть которого состоит в использовании для передвижения имеющихся «дверей», а не «прорубании окон».
Кстати сказать, с проблемой «прорубания окон» вполне успешно справляются и негосударственные отечественные нефтяные и газовые компании. В этом плане заслуживает самого внимательного отношения разработанный и активно внедряемый Газпромом проект «Голубой поток», обеспечивающий поставку российского газа по дну Черного моря от Джубги в Турцию. Реализация проекта «Голубой поток» позволит в течении 25 лет поставить на турецкий рынок 365 млрд куб. м газа, при этом открываются перспективы объединения газотранспортной системы российского природного газа и стран Ближнего Востока, появляется возможность оперативно маневрировать потоками газа западного и морского направления, она более эффективна по сравнению с существующими сухопутными магистралями, так как не требует платы за транзит. Кроме этого в трубопровод будет включен газ, добываемый в Туркмении, что ставит крест на попытках строительства альтернативных российским газопроводов1 [1 См. подробнее: Голубой поток. М., 1999. С. 15.].
Примерно аналогичную роль призваны решать и нефтепроводы, строящиеся в рамках проектов «Балтийская трубопроводная система» и «Северные ворота».
В этой связи правительству, по всей вероятности, имеет смысл сконцентрировать свои усилия на расширении возможностей другой открытой «двери» в мир, получившей название «Южный (Каспийский) коридор». Специфика данного геополитического коридора состоит в том, что он позволяет России, во-вторых, получить открытый доступ к целому ряду центрально-азиатских государств с последующим выходом к Индийскому океану. Использование Каспийского моря в качестве транспортного коридора по схеме: Европа Ї Россия Ї Иран Ї Индия обеспечивает свободный доступ России к индийским товарам (ранее они получались через Финляндию), российским грузам -в Иран, который в последние годы готовится к активному включению в систему мирохозяйственных связей, и, наконец, существенно снижает цены на европейские товары для Ирана (дешевле чем через Суэцкий канал на 5-6 долл. за тонну). Кстати сказать Россия и Иран уже в 2001 г. удвоили объем перевозок между двумя странами и довели его до 2 млн т.
Во-вторых, использование «Южного коридора» позволит создать альтернативную планируемому в обход России «Шелковому пути» систему транспортных коммуникаций, что, с одной стороны, позволит загрузить отечественную транспортную систему, а с другой, поставит под вопрос необходимость строительства новых коммуникаций в рамках «Шелкового пути». Если же все-таки этот проект и будет реализован, то посредством использования возможностей «Южного коридора» Россия сможет более активно интегрироваться в систему грузопотоков по «Шелковому пути». Здесь необходимо отметить, что российское правительство слишком долго выжидало и не высказывало своего отношения относительно Бакинской Декларации 1998 г. и проекта «Трасека», предусматривающего разворачивание транспортных, трубопроводных и теле коммуникаций по маршруту Европа-Кавказ-Азия. Только в начале 2000 г. была сформирована более или менее определенная позиция, позволяющая России включиться в данный проект и попытаться максимально нейтрализовать его антироссийскую направленность.
В-третьих, реализация проекта «Южный коридор» позволит России сформировать дружественное геополитическое окружение на южном фланге, укрепить взаимопонимание и дружественные отношения со странами региона прежде всего с Ираном и Индией, которые во многом близки российскому культурному миру и схожи по многим проблемам, связанным с восприятием сложившегося миропорядка.
Таким образом, проблема использования «Южного коридора» не только экономическая, но и политическая. Ее суть состоит в долгосрочных перспективах создания коалиции дружественных государств, способных в не очень отдаленном будущем выступить с основополагающими принципами нового мирового порядка.
Есть и еще один проект, позволяющий России, выгодно используя свое геополитическое положение, оказаться на пересечении важнейших транспортных потоков, курсирующих по маршруту Европа-Азия. Речь идет о грандиозном проекте, замыкающем транс-евразийскую магистраль Дублин-Токио. Она позволяет использовать существующую железнодорожную сеть Евразии, в том числе Транссиб, достроить недостающие звенья, соединив мостом О. Сахалин и о.Хокайдо и подводным туннелем, пересекающим Татарский пролив, территорию России и Японии. В данном случае в строительстве подобного транспортного коридора заинтересована прежде всего Япония, которая очень неуютно чувствует себя в окружении молодых тигров Азиатско-тихоокеанский регион и Китая и вследствие этого не хочет, чтобы ее транспортные потоки в Европу пролегали по территории Китая. Вполне естественно, что для России данная транспортная магистраль позволила бы во многом решить проблемы Сахалина и Дальнего Востока, тем более, что японцы готовы вложить в развитие российской инфраструктуры только на Сахалине более 200 млн долл. Очевидно, что даже небольшая плата за транзит 3,6 млн грузовых контейнеров, ежегодно экспортируемых из Азии в Европу, позволит существенно повлиять на развитие отечественной экономики. В случае если российскому правительству удастся удачно сыграть на противоречиях Японии, Китая, Кореи и США то для России открывается уникальная возможность стать перекрестком важнейших дорог, соединяющих Европу и Азию.
Очевидно, что, анализируя геополитические вызовы современной России, мы должны исходить из того, что геополитика как наука не ставит перед собой исключительно цель оценки подобных вызовов, но и призвана формировать геостратегию, ориентированную на преобразование пространства. При этом речь идет отнюдь не о географическом преобразовании пространства. Так, по мнению современных французских исследователей М. Фуше и И. Лакоста, в современном мире во взаимодействии политических и географических факторов определяющая роль принадлежит скорее политике, которая не только имеет дело с пространством, но и часто преобразует его.
Таким образом, геостратегия Российской Федерации должна быть направлена в первую очередь на преобразование геополитического окружения, на формирование дружественных геополитических оболочек вокруг России, на преобразование пространства нашей страны в пространство функциональное с точки зрения реализации коренных национальных интересов, решения задач социально-экономической модернизации Российской Федерации. Только в этом случае Россия получит реальные шансы на возрождение своего величия, на создание благоприятных условий для развития как нации в целом, так и каждого отдельного человека в мире XXI в.


Вопросы для самоконтроля

1. Каково место Российской Федерации в системе современных международных отношений?
2. В чем состоит потенциал России, способный обеспечить реализацию ее национальных интересов?
3. В чем заключаются особенности геостратегии Российской Федерации в условиях глобализации?


Литература

1. Дергачев В.А. Геополитика. Киев, 2000.
2. Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура // Пер. с англ. под науч. ред. О.И. Шкаратана. М., 2000.
3. Моисеев Н. Проект «русский полярный путь»// Нефть России. 1999. № 1.С. 53-55.
4. Коукер К. Сумерки Запада. М., 2000.
5. Поздняков Э.А. Политика и нравственность. М., 1995.

©Проскурин С.А., 2002

Глава IV
«Баланс сил» и общность интересов в международных отношениях обеспечение глобальной безопасности





1. «Баланс сил» и «политика силы»

Не вызывает сомнения, что те кардинальные изменения, которые произошли в мире, в отдельных странах, коснувшиеся судеб наций и народов, не могли не наложить своего отпечатка на многие качества системы межгосударственных отношений как целостного образования, не затронуть ее системных качеств, специфики проявления законов функционирования и развития системы межгосударственных отношений в целом.
Рывок целого ряда государств за пределы индустриального общества, крушение мировой системы социализма и все более явно заявляющие о себе межцивилизационные противоречия и различия, со всей остротой ставят вопрос о необходимости выявления новых, ранее находящихся на периферии либо до поры до времени скрытых качеств системы межгосударственных отношений. Необходимо определить их воздействие на процессы, связанные не только с взаимоотношением государств, но и на процессы цивилизационного развития и обеспечения глобальной безопасности.
В связи с формированием новой архитектуры мира обостряется вопрос, связанный с проблемой укрепления международной безопасности и формированием новой системы международных отношений.
Внешнеполитические интересы каждого государства определяются, в первую очередь, потребностями собственного социально-экономического развития, экстраполяция которых в сферу международных отношений далеко не всегда соответствует собственным потребностям других стран или системы международных отношений в целом. Вследствие этого в зависимости от характера взаимодействия внешнеполитических интересов различных государств, можно выделить следующие типы внешнеполитических интересов различных субъектов системы международных отношений:
— непересекающиеся интересы, т.е. интересы государств, реализация которых не затрагивает интересы других государств;
— конфронтационные интересы — их реализация немыслима без ущемления интересов других государств;
— параллельные интересы — в данном случае реализация внешнеполитических интересов одного государства идет в русле интересов другого;
— совместные (общие) интересы — их реализация возможна только на основе коллективных действий двух и более государств путем осуществления скоординированных действий;
— расходящиеся интересы — как следствие реализации совместных интересов в случае, когда последующие цели не совпадают, но и не противоречат друг другу1 [1 См. подробнее: Введение в теорию международного конфликта / Под общ. ред. М.А. Мунтяна. М., 1996. С. 38-41.].
Многообразие типов внешнеполитических интересов различных государств в системе международных отношений предполагало и наличие многообразных форм межгосударственного взаимодействия, которые по большому счету следовали двумя путями.
Первый путь — это достижение некоторого баланса интересов, позволяющего в равной степени учитывать потребности различных государств (на основе параллельных, непересекающихся или совместных интересов). Баланс интересов лежал в основе формирования союзов, соглашений о торговле и способствовал развитию политических, дипломатических, экономических и культурных связей, обеспечивающих сближение народов, формирование стабильной системы международных отношений.
Вместе с тем баланс интересов, как правило, носил конечные пространственно-временные рамки. Нарушение баланса интересов переводило отношения между государствами на другой уровень, в результате чего рушились договоры, связи между странами и народами и тогда на смену звону кубков в международных отношениях приходил звон мечей.
Стремление к достижению интересов толкало государства на разорительные войны, в ходе которых каждая сторона стремилась максимально подорвать военные, экономические и людские ресурсы своих противников, снижая тем самым вероятность возможных ответных действий. При этом единственным средством реализации внешнеполитических интересов являлось наращивание собственной мощи, на основе и посредством которой решались все международные проблемы.
Таким образом, с древнейших времен сила становится не только постоянно действующим фактором международных отношений, но и находит достаточно широкое обоснование в трудах ее идеологов. В наиболее обобщенном виде исследования роли и места силы как основного средства во взаимоотношениях государств находят свое развернутое воплощение в трудах ученых американской «школы политического реализма» Г. Моргентау и К.К. Норра. Именно Г. Моргентау является автором так называемлого «железного закона политики», суть которого в том, что во все времена силовые отношения между государствами были определяющими1 [1 Morgenthau H.J. Politics Among Nations. N.Y., 1967. P. 106-144.].
Перу К.К. Норра принадлежат исследования, связанные с определением мощи государств, а следовательно, и их возможностей в отношении силового воздействия на другие страны2 [2 Knorr K. The Power of Nation. The Political Economy of International Relations. N.Y,1975.]. Вслед за ними прикладными проблемами определения силы государства занимались американские теоретики Розе-нау, Маклелланд и другие. В основу их исследований положена гипотеза, согласно которой возможности страны оказывают решающее влияние на результаты ее внешней политики, а также решение международных конфликтов той или иной степени остроты, которые возникают вследствие несовместимости или несовпадения национальных интересов различных государств на международной арене. В этом плане они оценивают национальные возможности по широкому спектру характеристик, таких как вооруженные силы, уровни технологии и народонаселения, географические факторы, природные ресурсы, типы государственного правления и идеологии. Однако их стремление разработать универсальную концепцию силы сталкивалось с целым рядом сложностей, вызванных желанием выйти на количественное измерение силы (людские ресурсы, армия, геополитическое положение и т.п.). Практика международных отношений убедительно показала, что сила, впрочем как и любое иное социальное явление, не может быть достаточно точно измерена количественно, но мы в состоянии дать ей качественные характеристики, которых впрочем зачастую бывает достаточно для определения характера силового воздействия.
Для данной цели незаменимым инструментарием выступает системный подход. Системный подход к анализу международных отношений позволяет определить сущность и характер связей между государствами, а следовательно, и закономерности функционирования государства в рамках этой системы.
Будучи объективно включенным в систему международных отношений, которая подобно любой системе проявляет тенденцию к самосохранению и развитию, отдельное государство вынуждено так или иначе приспосабливать свои интересы и цели к объективному состоянию системы международных отношений и характеру сложившихся в ней структурных связей. Следовательно, система международных отношений оказывает определенное воздействие на внешнюю политику государства, конкретные формы ее проявления, которые должны в той или иной степени соответствовать объективным условиям, сложившимся в системе международных отношений в каждый конкретный исторический период ее развития. Таким образом, внешнеполитическая деятельность государства является производной не только от собственных потребностей, интерпретированных правящей элитой в качестве национального интереса, но и от состояния системы международных отношений в целом.
Основной закон функционирования системы международных отношений заложен в принципе гамеостазаса, свойственном любой органической саморазвивающейся системе и который проявляется в стремлении системы к самосохранению.
Обеспечение самосохранения системы достигается путем поддержания в ней динамического равновесия между различными, зачастую противоположными устремлениями ее элементов-государств. Существование определенного равновесия между государствами является основой нормального функционирования всей системы отношений1 [1 См. подробнее: Процесс формирования и осуществления внешней политики капиталистических государств. М., 1981. С. 245—301.].
Система межгосударственных отношений принадлежит к числу систем со стихийным регуляционным механизмом, поскольку в ней отсутствует какой-либо единый орган управления, позволяющий координировать и направлять действия отдельных структурных элементов. Поэтому состояние равновесия в системе международных отношений достигается путем столкновения различных интересов и сопровождающих их действий государств на международной арене.
Стремясь максимально реализовать свои национальные интересы, правящая элита усиливает воздействие совокупной мощи государства на систему международных отношений или отдельные входящие в нее элементы и звенья. Степень и интенсивность этого воздействия определяется, с одной стороны, внутренними потребностями страны, а с другой, объективным состоянием системы международных отношений. Таким образом, в плане взаимодействия государства с системой международных отношений или ее элементами, правомерно вести речь о внешнеполитической силе государства, представляющей собой степень и интенсивность воздействия его совокупной мощи на систему международных отношений или ее отдельные элементы2 [2 См. подробнее: Проскурин С.А. Военная сила в международных отношениях. М., 1989.].
Вместе с тем сила государства в международных отношениях не равна его совокупной мощи, хотя и непосредственно зависит от ее уровня. В данном случае связь скорее генетическая — по своему происхождению внешнеполитическая сила вытекает из совокупной мощи государства, которая определяет возможности силы. В то же время с функциональной точки зрения, внешнеполитическая сила государства нацелена на решение экономических, политических, военных и других задач в системе международных отношений, тогда как совокупная мощь государства обеспечивает, наряду с этим, внутриполитическое развитие и функционирование страны.
Особенностью системы международных отношений является то, что она не только обеспечивает связь между государствами, но и является объектом их внешнеполитической деятельности. Каждое государство, преследуя свои специфические интересы на международной арене, оказывает на нее определенное воздействие являясь таким образом субъектом, носителем силы.
Значительное количество субъектов силы в системе международных отношений сводится в результате к тому, что каждое государство, преследуя на международной арене вполне определенные цели и осуществляя с их позиций воздействие на систему отношений или ее объекты, в итоге получает совсем не те результаты, на которые оно рассчитывало. В данном случае как раз и проявляется активная роль системы международных отношений, которая обеспечивает поддержание своего устойчивого состояния путем равновесия, баланса сил. Поэтому фактором, обеспечивающим функционирование и развитие системы международных отношений, является не столько внешнеполитическая сила государства, сколько равнодействующая сил государств, включенных в систему международных отношений и оказывающих воздействие на эту систему на ее различных уровнях.
Динамическое равновесие системы международных отношений основывается на сбалансированности двух противоречивых моментов. С одной стороны, на изменчивости ее отдельных элементов, т.е. государств, которые находятся в процессе непрерывного экономического, политического, социокультурного развития, определяющего эволюцию их национальных интересов и, следовательно, характер внешнеполитической деятельности. С другой стороны, на относительной устойчивости связей между государствами, т.е. структуры системы межгосударственных отношений1 [1 См. подробнее: Поздняков Э.А. Внешнеполитическая деятельность и межгосударственные отношения / Отв. Ред. Д.Г. Томашевский. М., 1986. С. 189.].
Заметим, что принцип гомеостазиса системы международных отношений со свойственным ей балансом сил отражает процесс функционирования системы. Однако система отношений между государствами находится и в развитии, которое осуществляется как раз через нарушение баланса сил. Поскольку система международных отношений является системой социальной, то она подвержена действию законов общественного развития. Все это ведет к разрушению сложившегося баланса сил, росту конфликтности в интересах государств и их конфронтации, что само по себе сигнализирует о необходимости внесения корректив в характер структурных связей системы. В случае если данные изменения субъектов системы межгосударственных отношений не будут своевременно отслежены во внешнеполитической деятельности государств, международный конфликт может разрастаться вплоть до высших фаз напряженности — международного политического кризиса и даже международного вооруженного конфликта — войны.
В любом случае на одной из стадий международного конфликта происходит перестановка сил, отвечающая сложившимся реалиям системы межгосударственных отношений, формируется новая конфигурация баланса сил на различных уровнях системы международных отношений, который обеспечивает ее устойчивое функционирование с учетом изменений, происшедших в элементах и структуре системы.
Таким образом, процесс развития системы межгосударственных отношений проходит последовательно через различные этапы путем нарушения баланса сил, сопровождающееся международными конфликтами разной интенсивности и последующего его восстановления, но уже на основе нового характера структурных связей системы в целом или на уровне отдельных узлов.
Итак, в системе межгосударственных отношений постоянно происходит столкновение двух тенденций: тенденции к политической стабильности (баланса сил) и тенденции к ее нарушению. Сохранение политической стабильности — это сохранение системы межгосударственных отношений в данном качественном состоянии, на уровне сложившегося баланса сил. Нарушение политической стабильности — это шаг в сторону разбалансирования системы межгосударственных отношений, к переделу мира посредством войн, с последующей ее стабилизацией на качественно новом уровне баланса сил1 [1 См. подробнее: Проскурин С.А. Военная сила в международных отношениях. М., 1989.].
Детальный анализ баланса сил как основополагающего принципа во взаимоотношениях между государствами позволяет сделать вывод, что равновесие сил не только не способствует росту политической стабильности, предотвращению войны, но наоборот, подспудно к ней подталкивает через раскручивание спирали гонки вооружений, обнищание масс, через разрушение демократических принципов государственного устройства, перманентную «холодную войну» между государствами. Поэтому жизнь потребовала новых, принципиально иных подходов к проблеме безопасности, поскольку дальнейшее упование на баланс сил в ядерную эпоху могло привести только ко всеобщему уничтожению.


2. Взаимозависимость мира и «баланс интересов»

Совместный поиск отечественных и западных ученых и политиков, озабоченных проблемой выживания человечества в ядерный век, привел к формированию концепции «баланса интересов» различных государств и народов, основанной на наличии общечеловеческих, внеклассовых интересов и получившей название «новое политическое мышление».
Успех идей нового политического мышления на рубеже 80—90-х гг. не случаен, поскольку положенная в его основу концепция взаимосвязанного, целостного мира теоретически верно отражала сложившуюся к концу XX столетия социально-политическую реальность.
Первое теоретическое осмысление взаимосвязанности, целостности мира пришло еще в середине XX столетия. Именно в это время взаимосвязанность, взаимозависимость, целостность мира начала заявлять о себе экологическими кризисами, поразившими большинство стран, появлением ядерного оружия, способного уничтожить мир на земле, экологическими, демографическими, социальными, духовными и иными потрясениями, которые презрели государственные границы. Поэтому «Манифест Эйнштейна-Рассела», доклады Римского клуба и, наконец, новое политическое мышление — все это результат теоретического осмысления процесса становления экономической, социально-политической и культурной целостности мира, проявившийся прежде всего в усилении взаимозависимости, взаимосвязанности государств и народов. Таким образом, новое политическое мышление предстало как система научно-обоснованных взглядов на пути и способы обеспечения выживания человечества, разделенного политиками и идеологами в ядерный век.
Когда мы указываем на гибельность для мирового сообщества возможной ядерной войны, на непредсказуемые последствия экологических кризисов, то скорее имеем дело не с причиной, а со следствием процесса формирования целостного мира. Сами же причины формирования мирового социума гораздо глубже и лежат в общности происхождения человека, в общности материального и духовного производства, в общности исторических судеб всего человечества.
Целостность современного мира проявляется не только в наличии глобальных экологических проблем, сформированности целостной системы межгосударственных отношений и глобализации экономики. Она также проявляется и в общности духовных, культурных проблем, стоящих перед самыми различными государствами. Задача сохранения духовности, нравственности, общечеловеческой культуры выходит далеко за рамки государственных границ.
Взаимозависимость, целостность мира заключается и в том, что кризис цивилизации, глобальные проблемы не могут быть решены не только в рамках одной страны или группы стран, но и в рамках отдельно взятой общественно-экономической формации. Ни существовавший тогда социализм, ни капитализм во всех его модификациях не были изолированными частями мира и поэтому оставались обреченными на совместное сосуществование и, следовательно, на решение стоящих перед ними проблем общими усилиями.
С точки зрения межгосударственных отношений баланс интересов — это не подчинение интересов других стран своим интересам, а способность включить их интересы в свои собственные. Иными словами, баланс интересов возможен на основе общих потребностей, общих как для различных государств, социально-политических систем, так и для различных социальных слоев и групп, составляющих эти государства.
Какие же потребности на тот период представлялись общими, позволяющими сформировать межгосударственные отношения на основе принципа баланса интересов?
Основная потребность — это потребность сохранения рода людского. Предотвращение ядерной войны, всемирной экологической катастрофы, которые стоят над национальной, классовой, религиозной и любой другой идеологией, бесспорно являются потребностями каждого человека и всего человечества в целом и присутствуют в интересах различных государств.
Другой настоятельной потребностью, которая очевидно присуща всем странам и народам, является дальнейшее развитие человека как представителя рода Homo sapiens, которое возможно посредством накопления и повышения уровня культуры, повсеместного распространения принципов общечеловеческой морали и нравственности. Данную потребность мы вынесли на второе место потому, что мораль и культура человека, в конечном счете, определяют смысл и цель его жизни. Единство мирового культурного процесса, даже в условиях наличия различных цивилизационно-культурологических моделей, выступает объективной основой для поиска баланса интересов в современном мире. Вне этого баланса интересов невозможно говорить о культурном прогрессе любой нации и человечества в целом.
Наряду с прогрессом культуры, развитие цивилизации немыслимо и вне прогресса материального производства, вне научно-технического прогресса. Поэтому наличие всемирного хозяйства, интернационализированных экономик так же выступает объективной основой формирования баланса интересов современных государств. Характер развития производства и рынка таковы, что сегодня ни одна страна мира, даже самая крупная и богатая, не в состоянии в одиночку решить все стоящие перед нею проблемы.
Вместе с тем при наличии столь существенных объективных предпосылок к формированию системы межгосударственных интересов на основе баланса интересов, мир продолжают раздирать противоречия, не прекращаются войны, не решены многие насущные вопросы.
Причины этого, видимо, кроются в том, что процесс формирования глобального социума сложен и противоречив и находится, увы, пока в стадии становления. Вследствие неоднородности экономического, социального, политического, культурного развития далеко не все государства и народы готовы к осознанию вновь возникших потребностей, диктуемых логикой исторического развития, да зачастую перед многими из них, в частности перед развивающимися странами, стоят проблемы, которые должны быть решены еще в прошлом столетии или тысячелетии.
Вместе с тем, конечно, это не означает, что бедные страны выключены из мирового процесса. Они являются активными субъектами системы международных отношений. Но дело в том, что в нее они привносят свои интересы и проблемы, которыми развитые страны уже давно переболели, что естественно, сказывается и на процессе формирования целостного мира. Но это не значит, что процесс отброшен на столетия; социальное время, особенно на пороге нового тысячелетия, не эквивалентно физическому. И глобальные, общечеловеческие проблемы уже вовсю стоят перед многими развивающимися странами и требуют активного участия в их решении.
Таким образом, можно сделать вывод, что на этапе перехода от конфронтации к мирному сосуществованию двух систем новое политическое мышление, предложенное Советским Союзом мировому сообществу, отражало реальный процесс формирования экономической, социально-политической и культурной целостности современного мира как единого социума. Целостный, взаимозависимый мир предоставляет достаточное количество экономических, социальных и культурных предпосылок для поиска и формирования баланса интересов всех стран и народов, выступающего в качестве неотъемлемого условия для прогресса цивилизации. Основные противоречия, которые разъединяют страны различных социально-политических систем, реально проявлялись в сфере идеологизированной политики и преодолимы при наличии доброй воли со стороны политического руководства и народов этих стран.
Концепция баланса интересов в определенной степени позволила отодвинуть на задний план столетиями доминирующую политику баланса сил и тем самым позволила в наиболее драматические годы XX столетия отвести мир от ядерной катастрофы.
При всех положительных теоретических и практически-политических результатах, которые были достигнуты и могли бы быть достигнуты в дальнейшем, концепция баланса интересов государств в системе межгосударственных отношений имела значительный изъян. Она имела конкретный социальный заказ — теоретически обосновать не только возможность, но и историческую необходимость совместного мирного сосуществования различных по природе социально-политических систем: капитализма и социализма. И когда речь шла о балансе интересов, то подразумевался баланс интересов именно этих двух мировых систем, хотя не входящие в их орбиту страны при этом тоже учитывались.
Крушение мировой системы социализма, распад СССР как сверхдержавы вывело монолитную по форме организацию из предполагаемого баланса, заменив ее разношерстной группой стран не только слабо связанных между собой общностью интересов, но и зачастую имеющих конфронтационные интересы. Поэтому концепция баланса интересов как-то незаметно отошла в мировой политике на второй план.
Кроме этого, концепция баланса интересов не учитывала в достаточной мере цивилизационно-культурные различия государств, которые в связи с крушением «реального социализма» неожиданно выдвинулись на первый план.
И, наконец, Россия оказалась вырванной из сложившейся системы связей в международных отношениях, предстала в совершенно новом качестве, что требует принципиально иного подхода к определению ее места и роли в сложившейся или еще складывающейся системе межгосударственных отношений качественно нового уровня.


3. Общность интересов как основа международных отношений в третьем тысячелетии

В настоящее время нет недостатка в теориях и концепциях, стремящихся объяснить суть происходящих процессов в мире и наметить определенные тенденции его развития. Но для того чтобы определить вероятный характер складывающейся архитектуры мира и перспективы развития системы межгосударственных отношений в целом, необходимо возвратиться к истокам внешней политики государств и определяющим ее интересам.
По определению классика политической науки Н. Макиавелли, в основе любой политики лежит стремление к богатству и власти. Но вступление человечества в постиндустриальную эпоху коренным образом изменило условия достижения этой цели, вложило новое содержание в само понятие богатства и власти.
Богатство постиндустриального общества — это информация в широком смысле этого слова, соединяющая в себе не только знания, технологии, глобальные системы телекоммуникаций, но и всю ту культурную среду, включая каждого отдельного человека, которая производит, реализует и обменивается информацией, материализует ее в конкретных образцах техники, искусства, потребительских благ и т.д. Эта культурная среда имеет тенденцию к расширению и интернационализации, сохраняя при этом свои государственные границы. Это богатство не может быть захвачено или завоевано. Попытка силой присоединить территорию постиндустриального общества к любой другой национальной территории будет равнозначна ее утрате, точно также, как завоевание Рима варварами привело к его разрушению. То есть богатство постиндустриального общества может быть только интегрировано в более общее культурное пространство подобного уровня развития и, поэтому, сила для данных целей неприемлема.
Если же говорить о власти в постиндустриальном обществе, то на смену бюрократическому, административному методу управления приходит лидерство, предполагающее опосредованное управление за счет воздействия на характер протекающих в обществе процессов, координацию усилий значительной части людей, корпораций и государств. Таким образом, сила может привести лишь к разрушению сложившейся системы управления, так как в ее основе лежит знание, а не сила. Исходя из этого сила как средство приращения богатства и власти в постиндустриальном обществе свою позитивную функцию выполнить не в состоянии, а уповать на то, что удастся усилить свою власть за счет реализации отрицательной функции силы, т.е. путем разрушения информационных сетей, инфраструктуры, технологического цикла и т.п. вряд ли стоит, поскольку у оппонента всегда остается вероятность нанесения ответного удара. Кроме того, необходимо учитывать, что развитые страны, с их высокоразвитой инфраструктурой весьма уязвимы для ответных действий даже со стороны небольшой и слаборазвитой страны. Недаром проблема международного терроризма для них стала в ряду глобальных проблем современности. Таким образом, можно сделать вывод, что в условиях постиндустриального общества в качестве средства политики сила иррациональна. Отсюда понятно почему развитые страны в отношениях между собой на протяжении полувека обходятся без серьезных конфликтов. Национальные интересы уже настолько скоррелированны между собой, что их взаимодействие в конфронтационной форме не только маловероятно, но и контрпродуктивно. Их взаимосвязь и взаимозависимость достигла такого уровня, когда правомерно вести речь о доминировании совместных, общих интересов развитых стран. Те многочисленные свидетельства, связанные с углублением интеграционных процессов, будь то в Европе, либо в мире характеризуют процесс становления нового типа мирового сообщества, правда в его значительно усеченной части, основанного на общности интересов и договорно-правовом принципе решения возникающих проблем.
Тем не менее тут же возникает вопрос, неужели все так благостно впереди и почему и сейчас развитые страны продолжают совершенствовать свою оборону, делая упор на качественных параметрах оружия и техники?
На наш взгляд, в основе этого имеется целый ряд причин.
Во-первых, если считать постиндустриальное общество в качестве ориентира цивилизационного развития, на который направлен вектор общественного прогресса, то в новую эру вступили немногим более десятка государств, остальные либо стоят на пороге вступления, либо находятся на различных стадиях формирования индустриального общества. Поэтому богатство и власть для каждой группы государств имеет вполне конкретное содержание и борьба за их овладение еще не исключает использования силы. И чем в большей степени государство отстоит от порога постиндустриального общества, тем больше у него стремления использовать силу для достижения своих целей.
Исходя из этого, С. Хантингтон, предрекая столкновение цивилизаций, призывает Запад к сплочению против возможного нашествия с Юга. Следует отметить, что именно в этих странах, по словам Олвина Тоффлера, нестабильность общества создает почву для воплощения в жизнь высокоинтенсивных агрессивных идеологий, таких как религиозный фундаментализм, экофашизм, расизм, которые могут быть использованы в качестве знамени для борьбы против богатого «Севера»1 [1 См.: TofflerA. Powershift: knowledge, welth and violence at the edge of 21st century. N.Y.; L., 1990. P. 254.]. Поэтому западные политики внимательно изучают эти явления и прислушиваются к прогнозам ученых, что находит свое воплощение в реальных политических шагах, направленных на защиту своих стран. Здесь уместно вспомнить о расширении «зоны ответственности НАТО» и переориентации направленности этого военно-политического союза с Востока на Юг, о разработке и внедрении новых систем ПВО и ПРО, способных бороться с тактическим ядерным оружием и средствами его доставки, о развитии служб антитеррора и целом ряде других практических мер по укреплению военной безопасности.
Во-вторых, особенностью всех трех технологических революций, происшедших в мире, является то, что ни одна из них не отменила полностью позитивных свершений своих предшественниц. В этом плане и для постиндустриального общества продолжают оставаться богатством плодородные земли, люди, капитал, рынки сбыта и все то, что составляло богатство человечества на протяжении его истории. А власть, основанная на лидерстве, отнюдь не исключает наличия вещной и личной зависимости. Поэтому страны постиндустриального общества заинтересованы в сохранении и приумножении этих ценностей, что, по всей вероятности, не исключает применения военной силы для их защиты. И это будет более очевидным по мере того, как все новые страны начнут вступать в постиндустриальную эру и более активно заявлять о себе на традиционных рынках Западных государств. Во всяком случае противоречие между глобализацией мирохозяйственных связей и национально-государственным устройством по прогнозу Д. Белла будет одной из существенных политических проблем на ближайшие четверть века. Удастся ли ее решить и в Азиатско-тихоокеанском регионе подобно Западной Европе, без использования силы, покажет время, хотя предпосылки к подобному решению созданы и создаются постоянно.
Что же касается взаимоотношений между странами разных цивилизационных моделей, находящимися на различных стадиях индустриальной цивилизации, то здесь, по всей вероятности, еще длительное время принцип «баланса сил» будет иметь весьма существенное значение. Причем речь идет как о двусторонних отношениях государств, так и об отношениях коалиций государств, созданных на основе совпадающих или общих интересов вокруг лидера, выступающего в роли центра модернизации. Борьба за доминирование в регионе, за овладение экономически или политически важными территориями, коммуникациями нередко может приобретать конфликтную форму, достигая высших стадий международного конфликта — войны.
Однако необходимо постоянно помнить, что эти страны вольно или невольно вплетены в целостную систему межгосударственных отношений и вынуждены считаться с действующими в ней системными закономерностями. В частности, речь идет о возросшей роли международных организаций, таких как ООН, ОБСЕ, НАТО и других, которые как на глобальном, так и на региональном и двустороннем уровнях могут выступить в качестве «третьей стороны» конфликта, использовать политико-дипломатические, экономические и даже военные средства для урегулирования возникающих конфликтов. Причем разрешение конфликта возможно как путем непосредственного воздействия на стороны конфликта, так и опосредовано, через лидера региональной группировки государств, выступающего в качестве центра модернизации, государства, которое вследствие более высокого уровня социально-экономического развития, в большей степени заинтересовано в поддержании взаимовыгодных отношений с развитыми странами, следовательно и в политической стабильности.
Таким образом, в современных международных отношениях достаточно четко прослеживается тенденция замены права силы силой права. Без такой смены ориентиров в деятельности основных субъектов мировой политики не может реализоваться концепция неконфронтационного развития, в свою очередь, «единственно могущая стать основой единого для всего человечества полицентричного мирового порядка»1 [1 Мировое политическое развитие: век XX. М., 1994. С. 131—135.]. Как отмечал один из президентов США Р. Никсон: «мир не настолько переменился, чтобы мы могли игнорировать реальности силовой политики. Но он стал в достаточной степени другим, чтобы можно было посвятить больше ресурсов и внимания проблемам иным, чем безопасность в ее узком понимании»2 [2 Nixon R. Seize the Moment. America's Chellenge in One-Superpower World. N.Y.; L.;Toronto; Sydney; Tokyo- Singapore. 1992. P. 322.].
Вступление целого ряда государств в постиндустриальное общество, цивилизационно-культурные различия в современном мире все настоятельнее свидетельствуют в пользу того, что доминирующее значение в системе межгосударственных отношений получает не баланс интересов отдельных государств и союзов, не национальный интерес сверхдержавы, а общие интересы региональных либо субрегиональных объединений и союзов государств. При этом наличие серьезных качественных различий в уровне социально-экономического развития основание для поиска общих интересов даже на двустороннем уровне не исчезает, поскольку, с одной стороны, в данном случае сказывается действие закона «индуцированной реакции» (демонстрационного эффекта), вследствие чего различия в качестве жизни инициирует ускорение социально-экономического развития в более отсталой стране, и с другой, потребности ускоренного развития формируют более широкую базу для общих интересов.
В заключение необходимо отметить, что несмотря на все коллизии современного мира, на зияющую пропасть в уровне жизни между лидерами и отсталыми странами, на несправедливое распределение ресурсов планеты, будущее мира связано с поиском общих интересов всех стран и народов, поскольку в противном случае будущего у людей просто-напросто нет.


Вопросы для самоконтроля

1. Каковы сущность и содержание внешнеполитической силы государства?
2. Что такое «баланс сил» как теоретическая концепция и политическая практика?
3. Каковы объективные предпосылки формирования концепции «баланса интересов»?
4. В чем состоит историческая ограниченность идей «баланса интересов»?
5. Почему будущее цивилизации связано с формированием общности интересов?


Литература

1. Проскурин С.А. Военная сила в международных отношениях. М., 1989.
2. Поздняков Э.А. Баланс сил в мировой политике: теория и практика. М., 1993.
3. Введение в теорию международного конфликта / Под общ. ред. М.А. Мунтяна. М., 1996.

© Проскурин С.А., 2002


Заключение





Изложенная в учебнике общая теория национальной безопасности — это система основных идей, обобщающая практический опыт и отражающая объективно существующие в этой сфере жизнедеятельности общественные отношения.
Национальная безопасность как социальное явление рассматривается с системных позиций, что позволяет раскрыть все многообразие общественных связей этого сложного многоуровневого объекта и свести их в единую теоретическую целостность. Такой подход обеспечил возможность упорядочить имеющиеся знания в этой области и сформировать методологическую базу для дальнейшего исследования и познания конкретных видов национальной безопасности по отдельным сферам: экономической, военной, социально-политической, экологической, информационной, техногенной и т.д.
В учебнике впервые представлен обобщенный материал, раскрывающий сущность, содержание национальной безопасности, принципы, формы и методы деятельности государства и общества по ее обеспечению. Его содержание является основой формирования и становления новой учебной и научной дисциплины.
Творческое освоение положений общей теории национальной безопасности дает возможность квалифицированно решать специфические задачи обеспечения безопасности России на федеральном, региональном и местном уровнях. Одновременно реализация этих положений в ходе учебного процесса и в практической деятельности специалистов в области государственного управления и национальной безопасности позволит также оценить обоснованность изложенных в учебнике теоретических воззрений.
Дальнейшее развитие общей теории национальной безопасности обеспечит формирование необходимой исходной базы для перехода к государственному управлению через интересы, к научному управлению обществом и системой обеспечения национальной безопасности Российской Федерации.
Особо актуальным направлением этого развития представляется разработка конкретных методов и технологических приемов количественной оценки показателей социальных интересов личности, общества и государства и угроз этим интересам.
Заслуживают дальнейшей проработки вопросы участия в обеспечении национальной безопасности различных общественных организаций и отдельных граждан, что приобретает повышенную значимость по мере становления и развития современного гражданского общества.
Авторы с благодарностью воспримут любые замечания и предложения, которые будут способствовать улучшению содержания данного учебника.

© ПрохожевА.А.,2002

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение 5
РАЗДЕЛ I
МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ОБЩЕЙ ТЕОРИИ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ 8
Глава 1
Безопасность как социальное явление и категория общей теории национальной безопасности 9
1. Роль и место безопасности в жизнедеятельности человека и общества 9
2. Наука безопасности общества 13
Глава II
Сущность, содержание, понятийный аппарат общей теории национальной безопасности 16
1. Сущность и содержание национальной безопасности 16
2. Система национальной безопасности 18
3. Объекты, субъекты и принципы обеспечения национальной безопасности 21
Глава III
Структура системы национальной безопасности 25
1. Внутренняя и внешняя безопасность 25
2. Виды национальной безопасности 29
Глава IV
Современные концепции национальной безопасности и динамика их изменений 33
1. Зарождение и формирование концепции национальной безопасности за рубежом 33
2. Современные особенности зарубежных концепций национальной безопасности 38
Глава V
Концепция национальной безопасности Российской Федерации: структура, содержание, проблемы 44
Глава VI
Закон Российской Федерации «О безопасности» 53
РАЗДЕЛ II
СИСТЕМА НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ 61
Глава I
Социальные интересы личности, общества и государства:
сущность, типология 62
1. Развитие теории интереса и его сущность 62
2. Система интересов и их классификация 64
Глава II
Формирование национальных интересов и ценностей 70
1. Динамика интересов и механизм их формирования 70
2. Духовные ценности и идеология в формировании интересов 76
Глава III
Баланс жизненно важных
интересов личности, общества и государства как необходимое условие
устойчивого развития и безопасности страны 83
1. Необходимость перехода к государственному управлению по интересам 83
2. Пути достижения баланса интересов 86
Глава IV
Угрозы национальной безопасности:
сущность, классификация, содержание 92
1. Сущность понятия «угроза» 92
2. Виды угроз безопасности 95
3. Угрозы национальной безопасности Российской Федерации 99
Глава V
Внешние и внутренние факторы, влияющие на состояние национальной безопасности Российской Федерации 105
1. Внешние факторы 105
2. Внутренние факторы 107
Глава VI
Реальные и потенциальные угрозы России и человечеству в XXI веке 110
2. Глобальные угрозы безопасности 115
РАЗДЕЛ III
ОБЕСПЕЧЕНИЕ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИИ 118
Глава I
Политика обеспечения национальной безопасности Российской Федерации 119
1. Обеспечение национальной безопасности: 119
сущность, задачи, принципы 119
2. Система обеспечения национальной безопасности России 123
3. Основные направления политики государства, способствующие обеспечению национальной безопасности России 127
Глава II
Государственная система обеспечения национальной безопасности Российской Федерации 132
1. Государственные органы, силы и средства 132
2. Совет Безопасности Российской Федерации как важнейший орган государственной системы обеспечения национальной безопасности 142
3. Особенности и недостатки государственной системы обеспечения национальной безопасности Российской Федерации 146
Глава III
Силовые и ненасильственные методы обеспечения национальной безопасности 151
1. Возможные меры разрешения вооруженных конфликтов 151
2. Использование несиловых и силовых методов при управлении конфликтами 157
Глава IV
Негосударственная система обеспечения национальной безопасности России 163
1. Содержание и структура негосударственной системы обеспечения национальной безопасности России 163
3. Задачи негосударственной системы обеспечения национальной безопасности России и ее проблемы 170
Глава V
Обеспечение национальной безопасности России на местном и региональном уровнях 174
1. Сущность региональной и местной безопасности 174
2. Современные проблемы обеспечения безопасности на региональном и местном уровнях 176
РАЗДЕЛ IV
МЕТОДОЛОГИЯ
АНАЛИЗА ПРОБЛЕМ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ 180
Глава I
Совокупная мощь государства как показатель его возможностей обеспечения национальной безопасности 181
1. Сущность категории «совокупная мощь государства» 181
2. Методы оценки совокупной мощи государства 184
Глава II
Механизм принятия решений в области обеспечения национальной безопасности 190
Глава III
Методология оценки уровня национальной безопасности и ее видов 201
1. Методические подходы количественной оценки уровня национальной безопасности 201
2. Количественная оценка жизненно важных интересов личности, общества и государства 203
3. Оценка уровня защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства 210
РАЗДЕЛ V
ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЕ УСЛОВИЯ ОБЕСПЕЧЕНИЯ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИИ 214
Глава I
Сущность геополитического подхода к анализу условий обеспечения национальной безопасности 215
1. Сущность и предмет геополитики 215
2. Принципы геополитического подхода к анализу проблем обеспечения национальной безопасности государства 219
Глава II
Современные геополитические модели 223
1. Сущность геополитического моделирования 223
2. Современные подходы к геополитическому моделированию 225
Глава III
Геостратегия России в условиях глобализации 230
1. Россия в системе международных отношений в условиях глобализации 230
2. Задачи российской геостратегии на современном этапе 232
Глава IV
«Баланс сил» и общность интересов в международных отношениях обеспечение глобальной безопасности 238
1. «Баланс сил» и «политика силы» 238
2. Взаимозависимость мира и «баланс интересов» 243
3. Общность интересов как основа международных отношений в третьем тысячелетии 247
Заключение 252
ОГЛАВЛЕНИЕ 254



Учебная литература: Учебник

Общая теория национальной безопасности

Редактор
Н.А. Сыроватская

Художественный редактор
В.Л. Тогобицкий

Оформление серийное
Н. Опиок.

Компьютерный набор
В.Д. Скотаренко
Т.А. Файзуллина

Оригинал-макет
И. Петров

Лицензия ЛР № 020898 от 08.07.99

Подписано в печать 19.06.2002. Формат 60х88 1/16
Тираж 3000 экз. Усл. пл. 20,0. Уч.-изд. 18,8. Изд. № 59
Заказ №1113
Издательский центр Российском академии государственной службы
при Президенте Российской Федерации.
119606 Москва, пр-т Вернадского, 84

Московская типография № 2 Министерства Российской Федерации по делам печати. телерадиовещания и средств массовых коммуникаций (МПТР России). Тел.: 282-24-91.
129085, Москва, пр. Мира, 105.

<< Пред. стр.

страница 7
(всего 7)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Copyright © Design by: Sunlight webdesign