LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 6
(всего 62)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

мета. Но если это так, то самонаблюдение, безусловно, должно быть связано со
многими препятствиями. Это обстоятельство, конечно, значительно снижает его ме­
тодологическую ценность. Прежде всего, надо отметить следующее: самонаблюдению
не под силу полностью постичь тот или иной душевный феномен. Чтобы начать на­
блюдение над переживанием, необходимо уже заранее знать о его существовании. В
противном случае мы не будем иметь предмета наблюдения. Но знание о существо­
вании переживания дается лишь с началом его возникновения и никак не раньше.
Значит, прежде чем начнется наблюдение, психический факт уже пройдет опреде­
ленный путь развития, и, следовательно, самонаблюдению дается лишь последний
этап этого пути. Таким образом, самонаблюдение, в сущности, лишено возможнос­
ти осуществляться на всем протяжении психического процесса. Оно изучает лишь
части или фрагменты переживаний, а не их полную картину.
Но еще хуже то, что самонаблюдению недоступно постижение естественного
протекания этих фрагментов. Дело в том, что факт наблюдения сам по себе уже
представляет новое психическое обстоятельство, новый факт, который налагается
на имеющееся содержание сознания и, следовательно, придает ему новый вид. Та­
ким образом, во время самонаблюдения переживание, являющееся его предметом,
развертывается в новых условиях. Самонаблюдению никак не удается уловить его в
том виде, в каком оно бывает вне самонаблюдения. Следовательно, естественное
протекание переживания всегда остается недоступным самонаблюдению.
То, что факт самонаблюдения уже самим своим существованием нарушает ес­
тественность переживаний, не подлежит сомнению. Самонаблюдение предполагает
направление внимания на переживание. Но внимание — довольно сложный акт,
вызывающий целый ряд последствий в сознании; в частности, он затрудняет ду­
шевный процесс, на который направлен, вызывает новые репродукции, некоторые
переживания заглушает вообще или, во всяком случае, ослабляет и замедляет. Ког­
да человек разгневан, его внимание направлено на предмет, вызвавший этот аф­
фект гнева. Но достаточно перенаправить внимание в сторону самого аффекта с
целью уяснения его психологической природы, как человек почувствует ослабле­
ние аффекта.
Одной из характерных черт душевной жизни человека составляет механиза­
ция ее процессов. В процессе своего развития она проходит несколько ступеней,
после многократных повторений упрощается, представая в виде простого завершен­
ного переживания. Сам процесс его образования сокращается и остается незамет­
ным для нашего сознания. Это обстоятельство делает совершенно невозможным на­
блюдение постепенного образования, созревания психических процессов. Например,
когда я вижу какой-то привычный предмет, то тотчас же, как бы непосредствен-




Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 75088656




35
Введение в психологию

но, знаю, что передо мной лежит, скажем, записная книжка. Но это узнавание,
происходящее в данном случае сразу же; первоначально, когда этот предмет был
еще незнаком мне, достигалось на основе целого ряда душевных феноменов и ак­
тов. То же следует сказать и в отношении многих других случаев, например, когда я
сравниваю между собой два предмета, в сознании тотчас возникает представление
их сходства или различия. Сначала такая оценка непременно основывалась на целом
ряде переживаний, которые затем уже не выявляются, исчезают. Для того чтобы они
вновь возникли, процесс узнавания или сравнения должен быть каким-то образом
искусственно затруднен. Только тогда они вновь займут свое место в содержании
сознания.
В заключение нельзя не отметить, что внимательное переживание какого-либо
внутреннего процесса и внимательное наблюдение за его течением преследуют две
совершенно различные цели, настолько отличные, что в некоторых случаях одна
совершенно блокирует другую. Например, если я внимательно рассматриваю какую-
то интересную картину, то совершенно невозможно, чтобы я с такой же интенсив­
ностью наблюдал за психическими процессами, сопутствующими этому вниматель­
ному переживанию картины. Обычно наблюдение за переживанием какого-нибудь
душевного акта вызывает его прерывание, замедление и задержку (Г.Э. Мюллер).
Какой же вывод следует из всего этого? Неужели тот, который делают против­
ники психологии самонаблюдения, а именно: полное отрицание ценности самонаб­
людения как метода? К счастью, природа самонаблюдения такова, что во многих
случаях позволяет либо уменьшить некоторые из отмеченных трудностей, либо вовсе
избежать их.
Прежде всего, нужно отметить, что психическая действительность допускает
не только свое естественное течение. По терминологии Г.Э. Мюллера, для нее не
чужды и «принудительные процессы», то есть процессы, возникающие в силу на­
мерения наблюдать за ними как объектами внимания, направляемого этим наме­
рением. Само собой подразумевается, что основная трудность самонаблюдения,
выражающаяся в нарушении естественного течения психических феноменов под
влиянием наблюдения, не должна иметь места в случае изучения «принудительных
процессов».
Помимо того, акт самонаблюдения не исключает полностью возможности
ознакомления с естественным течением психических феноменов, поскольку оно
обычно происходит не в момент самого переживания, а после того, как пережива­
ние прошло этап своего актуального состояния и продолжает существовать лишь в
виде воспоминания. «На сегодня уже общеизвестно, что любое возможное описание
того или иного психического феномена опирается на память» (Г.Э. Мюллер). Но че­
ловеческая память слаба, и сомнительно, чтобы психические переживания сохра­
нялись в ней в неизменном виде до тех пор, пока мы обратим на них внимание.
Поэтому психология обращается к репродукции давно пережитых феноменов лишь
в случае, если вопрос касается редкого феномена, повторение которого не ожида­
ется (или совсем, или хотя бы в ближайшее время).
Обычные факты нашего сознания, конечно же, не являются таковыми. Но
интересно, что обычные переживания, особенно те, длительность которых не пре­
вышает нескольких секунд, сохраняются в нашем сознании в течение некоторого
времени после своего завершения, и потому для их припоминания не требуется под­
линного акта репродукции. В этом случае говорят о «непосредственной памяти».
Самонаблюдению удается избегнуть своего основного препятствия — необхо­
димости наблюдения в момент переживания психических феноменов. Факт непосред-




Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 75088656




Глава первая
36

ственного воспоминания позволяет самонаблюдению превратить психические пере­
живания в объект своего изучения только post mortem. В нашей науке это называется
ретроспективным самонаблюдением.
Следует также учесть, что существует целый ряд феноменов, наблюдение ко­
торых удается в момент самого переживания. В этом случае не происходит раздваива­
ния внимания, столь сильно затрудняющего самонаблюдение переживаний в момент
их актуального состояния. Это, главным образом, касается ощущений. Например,
когда я разглядываю чернила, то ясно переживаю их черноту, и чем внимательнее я
наблюдаю, тем явственнее переживается в сознании эта чернота. То же самое надо
сказать о репродуктивных видах ощущений, то есть представлениях и, возможно,
чувствах, возникающих в связи с такими ощущениями. Словом, в отношении крайне
периферических феноменов можно сказать, что их переживание и наблюдение воз­
можно в одном и том же акте внимания, поэтому ничто не мешает производить и
одно, и другое одновременно.
Одним из недостатков самонаблюдения считается то, что оно дает сведения
только о собственной душевной жизни. В цели же психологического исследования
входит изучение не только индивидуальной душевной жизни, а душевной жизни во­
обще, не частных и индивидуальных, а общих закономерностей протекания психи­
ческих процессов и феноменов. Само собой разумеется, данное обстоятельство не
может считаться недостатком, вытекающим из сущности самонаблюдения, поскольку
очевидно, что субъектов самонаблюдения, а отсюда и предметов самонаблюдения,
может быть множество. И, действительно, современная психология различает два
вида самонаблюдения: прямое самонаблюдение, производимое самим исследовате­
лем, и косвенное самонаблюдение, производимое другими над собой. Но как, каким
образом удается исследователю постигать данные косвенного самонаблюдения?
Ясно, что основным способом, посредством которого одному субъекту удается
поделиться своими наблюдениями с другим, является речь. Но насколько надежна
она для этой цели, зависит от двух обстоятельств: первое — насколько полноценно
удается субъекту найти соответствующее словесное выражение для своих наблюде­
ний, и второе — насколько адекватно способен его понять слушатель. Видимо, не­
сколько преувеличено мнение, согласно которому, «мысль изреченная есть ложь».
Но, одно, во всяком случае, несомненно — человеческие мысли, чувства и вообще
переживания имеют столько нюансов, что передать их словами весьма нелегко, если
вообще возможно. Нужен особый дар, чтобы найти всему этому соответствующее вы­
ражение. Это — участь избранных; совершенно немыслимо ожидать, что в речи лю­
бого можно будет обнаружить одинаково адекватное выражение испытываемых им
душевных переживаний.
Еще труднее понять, что подразумевает под сказанным тот или иной субъект.
Каждое слово вызывает уйму ассоциаций. Поэтому-то его значение может быть раз­
ным не только для различных субъектов, но и для одного и того же лица, вкла­
дывающего различные нюансы и оттенки в значение данного слова. Совершенно
очевидно, что в этих условиях полное понимание чужой речи, когда дело касается
столь тонкого момента, как нюансы психических переживаний, весьма затрудни­
тельно, а иногда и просто невозможно. Особенно это касается речи тех лиц, кото­
рые по своему жизненному опыту и уровню культуры довольно сильно отличаются
от исследователя.
Учитывая все это, следует признать, что косвенное самонаблюдение связано
с серьезными трудностями. Это, конечно, вовсе не означает, что речь является со­
вершенно непригодным средством для постижения переживаний других людей. Факт




Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 75088656




37
Введение в психологию

важнейшего значения речи в установлении взаимоотношений между людьми слу­
жит наилучшим аргументом того, что в определенной мере и, особенно, в опре­
деленных случаях речь выступает вполне достаточным средством постижения ду­
шевной жизни других людей. Таким образом, факт речи в определенных пределах
позволяет дополнить наше самонаблюдение данными самонаблюдения других и,
таким образом, выйти за пределы личного, субъективного сознания.


Наблюдение за другими
1. Теория аналогии
Однако существует еще один путь, позволяющий исследователю проникнуть
в тайны душевного мира другого человека и попытаться уяснить его особенности.
Если до сих пор речь шла о прямом, непосредственным или непрямом наблюдении
за собственными переживаниями, теперь вопрос следует поставить следующим об­
разом: может ли исследователь-психолог вести наблюдение не только за собст­
венными, но и за чужими переживаниями, приобретая таким образом новый ис­
точник познания душевной жизни? Неужели чужая психика полностью закрыта для
исследования, если только сам субъект не позволит нам заглянуть в тайны его ду­
шевной жизни?
Обычное наблюдение свидетельствует, что, к счастью, это не так. Чужой ду­
шевный мир отнюдь не представляет собой книгу за семью печатями. Зачастую мы
прекрасно знаем, каково душевное состояние нашего собеседника, несмотря на то,
что он об этом нам ничего не сообщает. Некоторые индивиды наделены столь прони­
цательным психологическим чутьем, что от них трудно утаить даже самые сокровен­
ные намерения. Талант дипломата и писателя во многом зависит от этого психологи­
ческого чутья.
В этой связи естественно возникает вопрос о том, как все это происходит, от­
куда мы знаем, какие переживания испытывают другие люди? Быть может, и здесь
существует какой-либо путь непосредственного проникновения в душевную жизнь
другого человека? Или, возможно, через органы чувств нам удается воспринять та­
кие признаки, которые, в конце концов, позволяют прийти к определенным выво­
дам о чужих душевных переживаниях? М. Шелер справедливо отмечал, что решение
этого вопроса во многих смыслах имеет далеко идущее теоретическое значение, осо­
бенно для психологии.
Несмотря на важность этой проблемы, единство мнений в связи с ее решени­
ем пока еще не достигнуто.
Согласно наиболее распространенной в западной психологии точке зрения,
положение можно представить следующим образом: психические явления непосред­
ственно даются только переживающему их субъекту, становясь доступными лишь че­
рез самовосприятие и самонаблюдение. Стало быть, изначально подразумевается, что
непосредственное постижение чужих душевных переживаний совершенно невозмож­
но. Но если факты понимания чужой душевной жизни все же существуют, то это
происходит не непосредственно, а с помощью чего-то непсихологического. Самовос­
приятие и самонаблюдение явствуют, что обычно при возникновении какого-либо
переживания в нашем физическом организме происходят определенные изменения.
Продолжительное самонаблюдение свидетельствует, например, что когда мы плачем,
то при этом обычно испытываем горе; когда нас охватывает страх, мы бледнеем,




Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 75088656




38 Глава первая

сердцебиение учащается, а тело принимает специфическую позу страха. Одним сло­
вом, нам известно, что между определенными телесными изменениями и опреде­
ленными переживаниями существует однозначная связь и, следовательно, первое
является внешним выражением второго. Поэтому, заметив то или иное телесное из­
менение, мы смело может предположить, что субъект испытывает именно то, что
испытывали мы сами при аналогичных телесных изменениях.
Таким образом, у нас появляется возможность проникнуть в мир чужой душев­
ной жизни и говорить о его переживаниях. Такова распространенная точка зрения.
Стало быть, согласно данной теории, переживания другого постигаются не не­
посредственно, не путем непосредственного наблюдения над этими переживаниями,
а через объективное наблюдение за телесными изменениями, которые затем, исходя
из собственного самонаблюдения, признаются выражением того или иного пережи­
вания, и на основании этого делается вывод о том, какие переживания могут быть у
субъекта. Такова так называемая «теория аналогии», основывающая, следовательно,
возможность понимания чужой душевной жизни полностью на содержании данных
самонаблюдения.


2. Критика теории аналогии
Что можно сказать о данной теории? Объясняет ли она удовлетворительно
факт наблюдения за чужой душевной жизнью?
А. Первое, что следует сразу же отметить, — то, что эта теория не только не
объясняет факт наблюдения за переживаниями другого, но полностью отрицает воз­
можность этого. И действительно, согласно основному положению этой теории, мы
наблюдаем не переживания, не психику другого, а всего лишь чужое тело и происхо­
дящие в нем изменения. Что касается самих переживаний, то о них мы только делаем
вывод. Следовательно, согласно данной теории, наблюдение дает нам материал толь­
ко о телесных изменениях, а переживания, лежащие в основе этих изменений, по­
стигаются с помощью одной из форм мышления — умозаключения.
Таким образом, возможность наблюдения переживаний другого не только не
объясняется, но и заведомо отрицается, поскольку речь идет не о наблюдении,
а об умозаключении.
Б. Кроме этого, коль скоро в основе наблюдения за другими лежит самонаблю­
дение, то есть в другом можно увидеть или предположить лишь то, что было подтвер­
ждено самонаблюдением, то ясно, что методом наблюдения за другими можно полу­
чить только тот материал, который ранее уже был получен путем самонаблюдения.
Стало быть, метод наблюдения за другими не может дать ничего нового, а потому,
конечно, должен быть сочтен совершенно излишним.
Что же касается ценности самого материала, то очевидно, что поскольку он и
в данном случае получен по существу опять-таки на основе самонаблюдения, то он
не может быть лучше, чем материал чистого самонаблюдения. Правильнее было бы
сказать, что ценность материала, полученного через наблюдение за другими, наобо­
рот, должна быть ниже, чем материала самонаблюдения, поскольку, согласно тео­
рии аналогии, в другом я могу увидеть лишь то, что было подтверждено самонаблю­
дением — методом, уже имеющим недостатки. Добавив к этому и то обстоятельство,
что при самонаблюдении материал так или иначе все-таки дан непосредственно,
тогда как в случае наблюдения за другими он получен путем заключения по анало­
гии, то станет очевидно, что он еще менее надежен, чем самонаблюдение.




Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 75088656




39
Введение в психологию

Но учитывая еще и то, что, согласно теории аналогии, постижение пережи­
ваний другого невозможно только на почве наблюдения за собственными пережи­
ваниями, а требует одновременного наблюдения как за переживаниями, так и за их
объективным выражением, становится совершенно очевидной его еще меньшая на­
дежность по сравнению с самонаблюдением.
Стало быть, приняв предложенное теорией аналогии объяснение возможности
наблюдения за психикой других, метод наблюдения над другими следует признать не
только излишним, но и менее надежным, чем метод самонаблюдения.
По мнению В. Штерна, несмотря на то, что наблюдение за другими проис­
ходит только на основе самонаблюдения, оно, тем не менее, дает все же больше,
нежели чистое самонаблюдение. Дело в том, что, согласно Штерну, каждый чело­
век представляет собой некий микрокосмос, в который — пусть даже в зачаточном
виде — изначально заложено все человеческое. По словам Штерна, в определенном
смысле «в любом человеке есть что-то от животного, ребенка, творца, психопата,
злоумышленника, романтика... Таким образом, можно сказать, что любому пред­
ставителю того или иного психологического типа в том или ином виде присущи
свойства противоположного, или диспаратного, типа». Но коль скоро это так, тог­
да, казалось бы, можно считать обоснованным то обстоятельство, что человек мо­
жет заметить в другом не только то, что он усмотрел в себе путем обычного само­
наблюдения, но и нечто большее. Но каким образом? Штерн рассуждает следующим
образом: наблюдая за другим человеком и замечая телесные изменения, выражаю­
щие неизвестное нам переживание, подобное которому наше самонаблюдение ни­
когда не подтверждало, мы все же можем понять это чуждое нам переживание. Дело
в том, что мы можем счесть данное телесное изменение симптомом какого-либо
переживания и приступить к поиску аналога предполагаемого переживания в соб­
ственной психике, поскольку в нас, как микрокосмосе, в зачаточном состоянии
имеются любые переживания. Безусловно, что «зная, как вести поиск в этой сокро­
вищнице, то найдем нечто такое, что мгновенно прольет свет на это неизвестное
переживание чужой душевной жизни».
Однако достаточно немного вникнуть в это рассуждение, чтобы убедиться
в его ошибочности. Во-первых, нужно еще доказать, что человек действительно
представляет собой микрокосмос в том смысле, в каком это предполагает Штерн.
Но положение Штерна не является убедительным даже в том случае, если оставить
этот вопрос без внимания. Нетрудно убедиться, что данное положение содержит
явную логическую ошибку. И действительно, Штерн предпринял попытку доказать,
что на почве самонаблюдения можно постичь и такие переживания другого челове­
ка, подобных которым наше самонаблюдение не дает. Но коль скоро переживание
другого можно постигнуть лишь путем самонаблюдения, как это утверждает теория
аналогии, то как же можно предположить в другом такое переживание, которое сам
еще никогда не испытывал! Откуда мне известна природа этого переживания, что­
бы начать искать его аналог в себе! Но если же его можно постичь и до акта само­
наблюдения, то очевидно, что постижение душевных переживаний другого человека
не требует знания собственного аналогичного переживания; однако тогда совершен­
но непонятно, аналог чего именно следует искать в «сокровищнице» собственного
сознания!
В. Третья трудность, делающая сомнительной теорию аналогии, имеет факти­
ческий характер. Согласно данной теории, возможности понимания другого челове­
ка должно предшествовать самонаблюдение, то есть человеку следует познать себя,
а затем других. Но фактически это невозможно. Одним из несомненных достижений




Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 75088656




Глава первая
40

детской психологии является положение о том, что способность понимания других
(матери, близкого лица) у ребенка появляется гораздо раньше, чем способность са­
монаблюдения.
Учитывая, что, согласно теории аналогии, для понимания другого необходи­
мо не только наблюдение за собственными переживаниями, но и, наряду с этим,
параллельное наблюдение за собственными телесными изменениями, сопровождаю­
щими эти переживания, то становится еще более несомненным, что человек не смог
бы вступить в социальный контакт с себе подобными до приобретения этой сложной
способности самонаблюдения. Однако с действительностью лучше согласуется обрат­
ное положение: человек обращает внимание на других раньше, чем на собственные
переживания; он пытается познать других раньше, чем самого себя; не самонаблюде­
ние опережает наблюдение за другими, а, наоборот, наблюдение за другими пред­
шествует самонаблюдению.
Таким образом, теория аналогии никак не объясняет бесспорный факт наблю­
дения за другими. Утверждать, что постижение чужих переживаний возможно лишь
на основе самонаблюдения, нельзя.


3. Возможность объективной
данности психического
Как же происходит наблюдение переживаний других? Выше, при обсуждении
проблемы предмета психологии, было отмечено, что психическое представлено не
только субъективно, но и объективно, то есть оно дается не только самонаблюдени­
ем, но и в процессе объективного наблюдения. Теперь нам повторно предоставляется
возможность окончательно убедиться в правильности данного положения.
Как явствует даже из обычного наблюдения, основное содержание человечес­
кой психики составляют три различных класса переживаний: человек переживает
либо объективную действительность, то есть перед нами познавательные процессы,
либо свое субъективное состояние, то есть перед нами чувства, либо же, наконец,
свою активность, то есть перед нами волевые процессы. Следовательно, когда речь
идет о наблюдении за переживаниями человека, имеются в виду только познаватель­
ные, эмоциональные и волевые процессы.
Начнем с познавательных процессов. Допустим, что находящийся перед нами
субъект переживает какой-либо познавательный процесс, то есть у него возникают
какие-то представления, он осуществляет мыслительные акты. Как и каким путем мы
можем узнать об этих познавательных процессах? Познавательные процессы не вы­
зывают зримые изменения в физическом организме данного субъекта. Поэтому на­
блюдение за его физическим состоянием в данном случае бесполезно. Одним из пу­
тей внешнего проявления познавательных процессов является речь. Мы постигаем то,
о чем он размышляет, только тогда, когда он говорит, например, что (а + b)(а — b)
= а2 — b2. Разумеется, без речи, по какому-либо другому признаку, было бы совер­
шенно невозможно понять то, что он производит в уме именно эту математическую
операцию.
Таким образом, постижение субъекта, особенно если это касается внешнего

<< Пред. стр.

страница 6
(всего 62)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign