LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 56
(всего 62)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

и о внимании детей начального школьного возраста и, тем более, о дошкольниках.
К сожалению, данные об устойчивости внимания у нас пока еще имеются
только применительно к детям дошкольного возраста. Берл специально изучал дли­
тельность игры ребенка на разных ступенях раннего детства, делая выводы о ее кон­
стантности. Он ясно показал, что внимание ребенка до четырех лет максимально ди­
намично. На данной возрастной ступени в протекании развития внимания ребенка
происходит заметный перелом, и после этого — во всяком случае до шести лет — оно
развивается быстрыми темпами, достигая к началу школьного периода столь высо­
кой ступени, что дети способны останавливать внимание на интересных объектах в
течение полутора часов (по Берли, 96 минут и 6 секунд).
Однако о настоящем статичном внимании говорить все еще нельзя. Дело в
том, что ребенок длительно останавливает внимание только на интересной деятель­
ности, особенно игре. Что касается того, что его непосредственного интереса не
вызывает, он так же беспомощен, как 2—3-летний ребенок во время интересной
игры. Лишь начиная со школьного возраста дети постепенно привыкают длительно
останавливать внимание не только на непосредственно интересных предметах. Ре­
шающее значение здесь имеет, разумеется, с одной стороны, расширение горизон­
та интересов ребенка, а с другой — развитие его воли.




Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 75088656




Глава десятая
Психология воображения



Воображение
1. Воображение
Восприятие дает отражение актуальной объективной действительности, то есть
той объективной действительности, с которой мы в данный момент взаимодействуем.
Память также предоставляет отражение объективной действительности, однако лишь
постольку, поскольку мы взаимодействовали с ней в прошлом. Одним словом, обе эти
функции — и восприятие, и память — дают отражение независимой от нас объектив­
ной действительности, однако первая отражает лишь те стороны действительности,
что воздействуют на нас в настоящем, а вторая — те, что воздействовали в прошлом.
Не имей мы памяти, действительность всегда ограничивалась бы лишь тем, что
действует на нас в каждый данный момент, а это означает невозможность преодоле­
ния рамок заданности в настоящем и предопределенность нашего поведения только
лишь сиюминутной ситуацией. Однако мы обладаем и памятью, позволяющей нам
реагировать на действительность не только в зависимости от того, что дает нам вос­
приятие, но и в соответствии с тем, что было когда-то дано: именно память освобо­
дила нас от рабства непосредственной ситуации, расширив границы действительно­
сти, в которых протекает наша активность.
Однако обе эти функции — и память, и восприятие — определены лишь тем,
что поступает извне либо сейчас, либо поступило когда-то прежде. То, что никогда
не являлось предметом нашего восприятия и может стать таковым лишь в будущем,
для нас еще не существует вообще, еще не оказывает какого-либо влияния на наше
поведение.
Однако наиболее важная особенность человека состоит и в том, что его по­
ведение совершенно не ограничено узким ареалом действительности, предопреде­
ленным данностью в прошлом и настоящем. Человек переступает через пределы не­
посредственной данности и создает новую действительность. Возможность этого ему
предоставляет воображение, или фантазия. Не довольствуясь тем, что дано объек­
тивно в виде содержаний восприятия и памяти, мы посредством фантазии начина­
ем воображать новые содержания, создавать новые представления, являющиеся не
отражением данной через восприятие объективной реальности, а, наоборот, рас­
ширяющие ее пределы с целью создания новой действительности.




Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 75088656




Психология воображения 369

2. Представления памяти и фантазии
в аспекте их содержания
Как при восприятии, так и в представлениях памяти нам всегда дается нечто —
и восприятие, и представление с необходимостью подразумевают предмет, касают­
ся предмета. То же самое происходит и в случае воображения: мы непременно во­
ображаем, представляем нечто — представление воображения также не может быть
беспредметным. Однако помимо предмета, восприятие имеет и содержание; точно
также содержание имеют как представления памяти, так и любые другие представ­
ления — в частности, представления фантазии.
Для того, чтобы найти различие между продуктами фантазии и восприятия или
памяти, необходимо сопоставить их как с точки зрения предмета, так и содержания.
Начнем с содержания. Как известно, содержанием восприятия является наш
чувственный материал, наши ощущения различных модальностей. Аналогичное со­
держание имеют и представления памяти. Что можно сказать о представлениях фан­
тазии? Обратимся к какому-нибудь примеру, рассмотрим, допустим, одно из самых
фантастических представлений — химеру, имеющую, по описанию Гомера, пере­
днюю часть льва, среднюю часть козы, а конечную — змеи. Как видим, здесь нет
ничего такого, что не может быть построено как из материала ощущений, так и лю­
бого другого. Материал здесь использован обычный, такой же, как и в случае вос­
приятия. Различие состоит лишь в том, что данный материал оформлен, объединен
иначе. Разумеется, сказанное касается отнюдь не только нашего примера, так проис­
ходит всегда и везде. Одним словом, представление фантазии содержит тот же мате­
риал, что и всякое представление восприятия и памяти; представление фантазии не
может содержать такой содержательный момент, соответствующее которому ощуще­
ние мы никогда не имели. Известно, что слепые от рождения, сколь бы живой фан­
тазией они ни обладали, никогда не смогут вообразить ни одного цвета.
Однако до сих пор мы имели в виду лишь качественную сторону содержания.
Но различие может отмечаться по какому-либо количественному моменту — пред­
ставления восприятия или памяти, быть может, отличаются от представлений фан­
тазии по степени своей силы, ясности, живости! И действительно, существует мне­
ние, что представления фантазии характеризуются особой живостью. Однако это
неправильно. Несомненно, что в некоторых случаях воспоминание является настоль­
ко пластичным, явственным и живым, что переживается так, будто бы его предмет
стоит перед нашими глазами, тогда как представления фантазии такой явственнос­
тью характеризуются не всегда — разве мало случаев, когда у человека с прекрас­
ной памятью фантазия развита слабо! Такие случаи не только встречаются, более
того, можно даже сказать, что особенно высокий уровень развития обеих этих фун­
кций у одного субъекта обычно не встречается. Память, в определенной мере, мо­
жет даже мешать свободной работе, полету фантазии.
Но даже если бы подобное различие между представлениями фантазии и па­
мяти существовало, его все равно невозможно использовать для их дифференциации,
поскольку количественное различие — большая или меньшая живость — как тако­
вое, еще не перешедшее в качественное различие, позволяет дифференцировать яв­
ления лишь внутри одной группы, то есть оно пригодно, так сказать, для интрадиф¬
ференциации, но никак не интердифференциации.
Тем не менее, следует отметить, что все-таки имеется уважительный аргумент
в пользу использования количественного аспекта при сопоставлении представлений
фантазии и памяти. Дело в том, что память ограничена задачей отражения объек-




Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 75088656




Глава десятая
370

тивной реальности, она не может по собственному разумению суверенно изменять
свои представления, поскольку они должны давать отражение объективной действи­
тельности, то есть отражение того, что на самом деле имело место в прошлом. Иное
дело фантазия, которая вместо отражения объективной реальности пытается пост­
роить представление нового, несуществующего, а каким будет это новое, полнос­
тью зависит только от нее. Поэтому не существует какой-либо причины, в силу
которой какая-либо сторона представления фантазии останется бледной, неясной,
ущербной. Что может помешать ей дополнить и переделать это представление по соб­
ственному разумению! Несмотря на это, утверждать, что фантазия всегда характе­
ризуется одинаковой живостью, нельзя. Существует немало людей, фантазия кото­
рых может быть более бледной, нежели их память и, тем более, восприятие.
Таким образом, между содержанием представлений, будь то представления
памяти или фантазии, не обнаруживается никакого различия, ведь содержание пред­
ставления не позволяет понять, с каким представлением имеешь дело — с простым
воспоминанием или воображением.

3. Предмет представлений памяти и фантазии
А теперь посмотрим, есть ли различие между представлениями памяти и
фантазии с точки зрения их предмета. Из вышесказанного очевидно, что в данном
случае положение уже должно быть совершенно иным. Память, как и восприятие,
направлена на отражение реально существующего, подразумевая, следовательно,
действительно существующий предмет — ее интенциональным предметом является
настоящий, объективно существующий предмет. Иное дело фантазия, сама создаю­
щая свой предмет, который ни в коем случае не является реально существующим
предметом, он непременно должен быть иным — не таким, какой существует, а
таким, какого в нашей действительности еще нет. Следовательно, с точки зрения
предмета представления фантазии и памяти существенно различаются.
Однако как следует понимать это различие? В предмете представления фантазии
не подразумевается реально существующий предмет, тогда как в представлении памя­
ти подразумевается именно таковой. Но, допустим, кто-то представил черного лебедя.
Что это — представление фантазии или памяти? С точки зрения объективной действи­
тельности представление черного лебедя не должно быть сочтено фантазией, посколь­
ку лебедь черного цвета действительно существует. Но предположим, что субъект из
нашего примера не только никогда не видел черного лебедя, но и вообще не слышал,
что такой существует. Следовательно, образ черного лебедя создан им самим, а пото­
му этот последний должен быть сочтен продуктом фантазии, а не памяти.
Таким образом, получается, что дело не в том, что объективно представляет
собой предмет того или иного представления, а то, чем он является интенционально.
Однако, с другой стороны, бесспорно и то, что встречаются и такие случаи,
когда предмет представления фантазии интенционально подразумевает реально суще­
ствующий предмет, как это бывает, например, в случае галлюцинаций или представ­
лений сновидений. Стало быть, дело и ни в том, каков предмет интенционально, и
ни в том, каков он объективно. Одним словом, получается, что дифференцировать
представления фантазии и памяти по их предмету также невозможно.
Однако данный вывод неправомерен. Дело в том, что то или иное представ­
ление с одной точки зрения может быть сочтено фантазией, а с другой — нет. Ког­
да мы ставим вопрос о том, является ли то или иное представление объективно
новым или представляет собой лишь отражение объективно существующего, то та-




Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 75088656




371
Психология воображения

кая постановка вопроса является скорее логической, чем психологической; с дру­
гой стороны, выясняя, каким является то или иное представление интенциональ­
но, мы придерживаемся феноменологической точки зрения. Следовательно, ни в
первом, ни во втором случаях наш подход не является психологическим. Фантазия
же, в первую очередь, — психологическое понятие, а потому нас, разумеется, толь­
ко такой подход и интересует.
Рассматривая вопрос с одной определенной позиции, в данном случае — с
психологической точки зрения, оказывается, что решить его нетрудно. Ведь в таком
случае следует учитывать не то, каким является предмет того или иного представле­
ния чисто объективно, а лишь то, является ли он объективно (а не субъективно)
новым для субъекта, то есть переживался ли этот предмет субъектом когда-либо и в
какой-либо форме. Вернувшись теперь к нашему примеру с тем, чтобы решить, было
ли представление черного лебедя действительно представлением фантазии, нам нуж­
но выяснить, слышал или переживал ли субъект когда-либо нечто, связанное с чер­
ным лебедем. Если окажется, что нет, то это представление безусловно следует счи­
тать представлением фантазии, хотя объективно оно ни в коем случае таковым не
является. Взяв сейчас для примера представление какого-либо действительного фан­
тастического сновидения, можно сказать, что, невзирая на то, что в момент пере­
живания этого представления субъект полностью уверен в его реальности, его также
следует считать представлением фантазии, поскольку в действительности субъект
никогда ничего подобного не испытывал. Следовательно, это представление могло
быть создано субъектом лишь посредством фантазии.
Таким образом, предмет представлений фантазии и памяти различен. Предмет
фантазии индифферентен относительно действительности, тогда как представление
памяти, напротив, стремится именно к отражению существующей действительности:
ее предмет является предметом объективной реальности.
Однако следует помнить, что фантазия проявляется не только в создании
отдельных образов, не только в том, что она порождает представления, скажем,
химеры, черного лебедя или девятиглавого дракона. Нет! Гораздо чаще фантазия со­
здает целые сюжеты, сложные события — одним словом, целостные, связные кар­
тины протекания представлений. Например, фантазия в содержании сновидения
проявляется не только в полном своеобразии входящих в него отдельных представ­
лений, взятых не из действительности, а совершенно новых, порожденных вооб­
ражением. Нет! Все отдельные представления, входящие в сновидение, могут быть
взяты из действительности, не являться новыми, однако сновидение в целом, все
в нем происходящее, одним словом, весь сюжет представляет собой не простое
воспоминание пережитого, а совершенно новые, в подобном виде несуществующие
обстоятельства.
Различие между памятью и фантазией аналогично и в данном случае: пред­
ставление первой является репродукцией хотя бы однажды действительно пережи­
того субъектом, тогда как с представлением второй в данном конкретном виде
субъект в действительности никогда не встречался.
Таким образом, фантазия, порождая отдельные представления, строит их из
обычных элементов восприятия. Стало быть, новое следует искать в особенностях це­
лостности, гештальта, а не среди единиц материала. Так обстоит дело и в тех случа­
ях, когда фантазия проявляется в создании сложных содержаний, сложных сюжетов,
творчества; материал, отдельные представления по своему содержанию могут быть
взяты из содержаний восприятия, однако продукт фантазии в целом — сюжет, собы­
тие — по своему построению непременно должен представлять собой нечто новое.




Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 75088656




Глава десятая
372

4. Вопрос репродуктивной фантазии
Фантазия выходит за пределы существующей действительности, это — «полет
над действительностью», сотворение нового мира. Однако отнюдь не обязательно,
чтобы это было объективно новым, речь идет о созидании действительно нового для
самого субъекта. И если это последнее условие соблюдено, то, как мы имели возмож­
ность убедиться в этом выше, безусловно имеем дело с фантазией. А потому в обыч­
ных случаях предмет фантазии интенционально также отличается от предметов вос­
приятия и памяти, представляя собой новое, нереальное не только психологически,
но и феноменологически — предметы фантазии переживаются субъектом как нере­
альные, тогда как в случае памяти и восприятия он обычно осознает их реальность.
Так происходит в обычных случаях: психологическое и феноменологическое совпа­
дают. Однако это не означает, что так происходит всегда, ведь психологическое и
феноменологическое совпадают друг с другом только случайно, а не вследствие су­
щественного тождества. Говоря о различных видах фантазии, необходимо учитывать
данное обстоятельство.
Фантазия бывает слабой, бледной, беспомощной, не способной выйти далеко
за пределы объективно существующего и остающейся, фактически, в этих пределах.
Продукт подобной фантазии другим, то есть не самому субъекту фантазии, мало о
чем говорит. Для других он может и не быть действительно ничем новым; стало быть,
он носит скорее репродуктивный характер, нежели продуктивный. Но существует фан­
тазия и иного рода, порождающая в своих представлениях действительно новые пред­
меты, новую действительность. Такая фантазия уже безусловно является творческой,
или продуктивной, фантазией.
Таким образом, старые понятия о продуктивной и репродуктивной фантазии
остаются в силе, однако в них следует вкладывать надлежащее содержание. С психо­
логической точки зрения и одно и второе представляют собой творческий процесс,
поэтому в обоих случаях дело имеем с фантазией. Однако объективно в первом слу­
чае речь идет о создании действительно нового, тогда как во втором — лишь о реп­
родукции существующего.
Необходимость понятия репродуктивной фантазии вызывает определенные
сомнения. Коль скоро ее образы фактически представляют собой репродукцию преж­
них переживаний, то ее следует считать не фантазией, а одной из форм действия
памяти. Но если эти образы не являются репродукцией прежних переживаний
субъекта ни интенционально, ни объективно, то их можно считать фантазией. Од­
нако почему тогда ее представления почти не выходят за пределы существующего,
не являясь чем-то новым? Таким образом, встает вопрос о взаимосоотношении
фантазии и памяти.
Выше мы уже мимоходом коснулись одной стороны данного вопроса. Тогда
мы отметили, что интенсивное развитие памяти может препятствовать творческой
работе фантазии. Данное наблюдение правильно; неоднократно отмечалось, что из­
лишне развитая память удерживает психическую энергию в рамках существующего,
однажды уже пережитого. Однако это, разумеется, не означает, что память для фан­
тазии вообще является неблагоприятным фактором. Мы уже знаем, что фантазия
строит предметы своих представлений из накопленного в процессе жизненного опы­
та материала, поэтому чем обширнее опыт субъекта, чем больше он видел и испы­
тал, тем более богатым материалом и тем большей возможностью создания все но­
вых и новых образов он располагает. Поэтому можно считать естественным, что
обычно истинные творцы имеют особенно хорошую память, но в сфере своего твор-




Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 75088656




373
Психология воображения

чества: музыканты — в мире звуков, художники — в мире цвета. Например, извес­
тному художнику Маккарти достаточно было одним глазом взглянуть на цветок,
чтобы с необыкновенной точностью нарисовать его, хотя во всех других отношени­
ях у него была довольно плохая память.
Таким образом, с учетом того, что всякое творчество нуждается в материале,
память как таковая с точки зрения фантазии представляет собой положительный
фактор. В своей творческой работе фантазия безусловно пользуется опытом и в том
плане, что в реальности рядом с типичным и обычным иногда встречаются и не­
обычные, своеобразные, оригинальные явления, своеобразные феномены и казусы,
изучение которых направляет и помогает работе фантазии.
Однако посредством всего этого далеко не всякая фантазия способна порож­
дать воистину новое, оригинальное; в некоторых случаях она довольствуется своеоб­
разной модификацией, дополнением, завершением накопленного в опыте материала.
Разумеется, в таком случае созданные ею образы близки к тому, модификацией чего
они являются, причем гораздо более близки, нежели тогда, когда фантазия исполь­
зует имеющиеся в опыте образы лишь в качестве материала. Тем не менее, даже в
этом случае нельзя утверждать, что речь идет лишь о работе памяти, а фантазия не
задействована. Ведь все это — модификацию, дополнение, завершение, изменение —
делает, конечно же, фантазия; просто в данном случае память выполняет большую
роль, чем в случае работы действительно творческой фантазии, когда функция па­
мяти ограничивается только поставкой материала.
Поэтому мы имеем полное право наряду с продуктивной фантазией говорить
и о репродуктивной фантазии. Истоки этого различия заключены в самом понятии
фантазии, отнюдь не подразумевающим, что продукт фантазии непременно должен
представлять собой нечто новое; совершенно достаточно, чтобы он был действи­
тельно новым для самого субъекта. Следовательно, вполне возможно, чтобы продукт
фантазии объективно был более или менее новым, был более или менее близок к
реально существующим предметам; главное, чтобы он был новым для самого субъек­
та, поэтому психологически в обоих случаях мы можем иметь дело с фантазией.

5. СМЫСЛ И причина фантазии
Что является причиной того, что человек отрывается от действительности и на­
чинает возводить нереальный мир, отворачивается от актуальной ситуации и вооб­
ражает несуществующую? В чем состоит смысл, причина созидания нереального,
тогда как наша жизнь протекает исключительно в действительном мире? То есть
встает вопрос одновременно о причине и смысле фантазии.
Объективная действительность существует независимо от нас, имеет свои устой­
чивые закономерности, не подвластные нашим желаниям и потребностям, хотя их
удовлетворение зависит именно от этой действительности. Зачастую наши потребнос­
ти остаются неудовлетворенными. Понятно, что в таких случаях у субъекта появляется
импульс к созданию действительности, могущей обеспечить возможность удовлетво­
рения имеющейся потребности, коль скоро существующая действительность ее не
удовлетворяет. На подобную роль неудовлетворенных потребностей особое внимание
обратил психоанализ (Фрейд и др.), убедительно доказав, что в основе работы нашей
фантазии очень часто лежит энергия, исходящая от наших неудовлетворенных потреб­
ностей. При наличии какой-либо сильной потребности, удовлетворить которую мы не
в силах, у нас обычно появляется отчетливое представление ее предмета: неудовлет­
воренная потребность дает толчок актуализации воображения.




Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 75088656




Глава десятая
374

Однако, как известно, воображаемая действительность зачастую принимает
такой вид, что связать ее с какой-либо определенной биологической потребностью
можно разве что искусственно. Поэтому Фрейд производил весьма искусственную
трактовку представлений фантазии с тем, чтобы убедительно увязать их содержание
с подобными потребностями. Думается, что воображение имеет и иную основу. Дело
в том, что зачастую объективная действительность не позволяет задействовать наши
силы во всех направлениях, хотя мы чувствуем безусловную потребность этого. Воз­
можно, что фантазия, создавая искусственную действительность, тем самым часто
преследует цель удовлетворения этой потребности. Ниже мы убедимся, что существу­
ют специальные формы действия фантазии, обусловленные и служащие именно дан­
ной цели. Таковой прежде всего является игра.
Помимо этого, несомненно и то, что в процессе нашей повседневной жизни и
активности у нас на основе различных потребностей и под влиянием многообразных
впечатлений возникает множество установок, реализировать, полностью выявить
которые в условиях данной объективной действительности возможно либо отчасти —
в большей или меньшей степени, либо невозможно вообще. Несомненно, что эти
установки стремятся к реализации и именно в фантазии находят неограниченную
возможность своего адекватного проявления.

<< Пред. стр.

страница 56
(всего 62)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign