LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 50
(всего 62)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

3. Проблема уверенности
Чувство уверенности в определенном смысле связано не только с суждением,
часто сопутствуя и другим переживаниям. Можно сказать, что оно представляет со­
бой один из основных факторов работы нашей психики.
Разумеется, при восприятии чувство уверенности специально и сознательно
не дано, как это происходит при суждении. То, что в восприятии переживается ак­
туальная действительность, как бы само собою разумеется, то есть вопрос о том,
так ли это на самом деле, здесь просто не встает. Однако тот факт, что чувство уве­
ренности подспудно участвует и в восприятии, становится тотчас же очевидным,
как только оно по какой-либо причине нарушается. Бывают случаи, когда субъекту
все вдруг начинает казаться чуждым, нереальным, между ним и действительностью
нарушается обычный контакт; возникает состояние, именуемое отчуждением дей­
ствительности. В подобных случаях говорить о настоящем восприятии уже не прихо­
дится — субъекту чуждо переживание действительности, ему все кажется нере­
альным. Следовательно, настоящее восприятие изначально подразумевает чувство
уверенности, без него переживание действительности невозможно.




Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 75088656




Глава восьмая
328

Однако чувство уверенности представляет собой определяющий фактор не толь­
ко восприятия — вне него не существует и представления. В частности, без чувства уве­
ренности оказались бы невозможными и акты узнавания или воспоминания! Припоми­
ная что-либо, мы всегда уверены, что это и есть то, что мы должны были вспомнить.
Иначе воспоминание как репродукция было бы совершенно невозможным.
Но следует отметить, что чувство уверенности в актах суждения проявляется
несколько иначе, чем в актах восприятия и памяти. Дело в том, что в процессе обыч­
ного восприятия или воспоминания чувство уверенности не выходит на передний
план, остается подспудным, как бы само собою разумеющимся — здесь оно как буд­
то пребывает в латентном состоянии. Но как только появляется какая-либо помеха,
затрудняющая процесс восприятия или воспоминания, чувство уверенности тотчас
же переходит на передний план сознания.
Например, неоднократно подмечено, что в опытах памяти испытуемый, меха­
нически и без запинки повторяя ряд прочно заученных бессмысленных слогов, не
ощущает никакой уверенности в том, что не ошибается. Однако как только возника­
ет какая-либо помеха — вопрос или сомнение, у субъекта тотчас же появляется вы­
раженное чувство уверенности. Как отмечает Бюлер, чувство уверенности особенно
четко проявляется тогда, когда ему предшествует сомнение, проверка или вопрос.
В случае суждения мы всегда имеем дело с задачей, вопросом, на который
и должен ответить акт суждения, поскольку суждение — основная форма мышле­
ния, а мышление всегда начинается с «удивления», с постановки вопроса. Поэтому
естественно, что наиболее отчетливое чувство уверенности сопутствует суждению.
Таким образом, можно сказать, что уверенность переживается двояко: а) как
будто незаметно, латентно и б) наглядно и отчетливо. Первое имеет место в случае
беспрепятственного протекания психических процессов — будь то восприятие, вос­
поминание или что-то другое, второе же — при возникновении помехи, вопроса
или сомнения.
Однако, в последнем случае мы имеем дело уже с процессом мышления, ведь
помеха, вопрос, сомнение представляют собой стимулы мышления.
Когда у испытуемого возникает вопрос, действительно ли существует то, что
он актуально воспринимает, или действительно ли правильно он вспоминает то, что
должен вспомнить, он уже начинает мыслить, рассуждать: правильно или нет его
воспоминание? Существует ли на самом деле то, что он воспринимает? Следователь­
но, выявленное чувство уверенности связано только с актами мышления, суждения;
но поскольку оно подспудным образом обязательно сопутствует восприятию и пред­
ставлению, то выясняется, что суждение нисходит корнями к наглядному пережива­
нию не только с точки зрения своего содержания, но и в плане присущего ему спе­
цифичного переживания в виде выявленной уверенности.
На чем основывается уверенность? В чем следует усматривать его источник?
По мнению Юма, чувство уверенности не представляет собой ничего специфичес­
кого; как и все в нашей психике, оно также является представлением с определен­
ными качествами. Юм считает, что особенно ясное и полное представление, возни­
кающее у нас в процессе воспоминания, и есть то, что переживается нами как
уверенность в правильности воспоминания. Мюллер, в отличие от Юма, считает
аналогичные качества представлений — «четкость и полноту», «быстроту их репро­
дукции», «прочность и легкость их узнавания» — не самим чувством уверенности, а
лишь его критериями. Это означает, что, по его мнению, уверенность — скажем, в
правильности воспоминания — основывается на этих критериях. В частности, когда
возникают четкие и полные представления, репродуцирующиеся быстро и энергич­
но, у субъекта возникает убежденность в правильности своего воспоминания.




Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 75088656




329
Психология мышления

Ошибочность обоих этих взглядов заключается в том, что вторичный процесс
объявляется первичным — те или иные качества представлений, их полнота и отчет­
ливость могут отнюдь не предшествовать чувству уверенности, а, наоборот, форми­
роваться на основе данного переживания.
В пользу этого положения свидетельствуют экспериментальные данные. Допус­
тим, испытуемому предлагается тактильным путем узнать некий незнакомый пред­
мет. Когда ему кажется, что он узнал предмет, когда у него появляется уверенность
в том, что это — вполне определенный предмет, тогда некоторые качества этого
предмета представляются ему весьма отчетливыми, несмотря на то, что объективно
они могут быть и совершенно иными. Даже не будь это так, испытуемый обычно
обращает внимание на отчетливость и полноту представления только тогда, когда
его просят объяснить, почему он уверен в безошибочности работы своей памяти.
Убедившись, что воспоминание, в правильности которого он уверен, является бо­
лее живым и четким, чем вызывающее сомнения, испытуемый полагает, что имен­
но эти качества и составляют основу его уверенности. Таким образом, в этом слу­
чае данные самонаблюдения испытуемого представляют собой скорее его «теорию»,
нежели действительно фактический материал.
Примечательно, что все опыты, посвященные изучению вопроса уверенности,
основываются на вышеописанной теории непосредственности. И в самом деле, пусть
у субъекта имеется чувство уверенности. Что лежит в его основе? Или чем предопре­
делено данное чувство? Ответ таков: чувство уверенности обусловлено другими пере­
живаниями, в частности, представлениями и особенностями их протекания; итак,
одно переживание предопределено другим.
Факт использования в данном случае теории непосредственности обусловлен
специфической трудностью, сопутствующей проблеме чувства уверенности. В самом
деле, в чем состоит главная сложность этой проблемы? У субъекта есть определен­
ное суждение, то есть определенный психический факт, содержащий убежденность
в том, что его содержание правильно отражает объективную реальность. Именно в
этом и заключается сложность: на каком основании мы уверены в правильности
субъективного отражения объективной реальности, если все наши знания об объек­
тивном мире основываются опять-таки на субъективном отражении; а это означает,
что мы лишены возможности сопоставить объективную реальность и ее отражение
и проверить, действительно ли между ними существует соответствие, как это ут­
верждается в суждении. Имей мы подобную возможность, тогда наша уверенность в
правильности суждения действительно имела бы опору. Но ведь это невозможно! Тем
не менее, у нас все-таки возникает уверенность в том, что наше суждение пред­
ставляет собой правильное отражение объективной реальности. Так на чем же осно­
вывается эта уверенность, когда мы, повторяем, знаем об объективном положении
вещей лишь то, что дано в самом суждении?
Как видим, в данном случае подразумевается полная независимость нашей
психики и объективной реальности, их полный отрыв друг от друга. Суждение фор­
мируется внутри самого субъекта, а объективная реальность находится вне него. От­
куда же берется у субъекта уверенность в том, что его суждение правильно отражает
то, о чем он ничего не знает? Единственным выходом здесь может послужить лишь
следующее предположение: эта уверенность должна иметь чисто психическое проис­
хождение. Ее основы следует искать опять-таки в самой психике — коль скоро объек­
тивное для нас недоступно, в нашем распоряжении остается только психическое.
Однако мы знаем, что основная ошибка теории непосредственности состоит в
отождествлении субъекта с психикой. Следовательно, данная теория представляет




Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 75088656




Глава восьмая
330

процесс мышления следующим образом: субъект, то есть психика, противопоставля­
ется объективной реальности, и на этой основе в ней, в психике, возникает некий
процесс, которые мы считаем отражением этой реальности. И никто не знает, правы
ли мы или нет; мы всего лишь руководствуемся некоторыми признаками, имеющи­
ми место в психике, возводя на этом свою уверенность.
Стало быть, получается, что в качестве меры или свидетельства соответствия
определенного субъективного содержания неким объективным обстоятельствам вы­
ступает другое субъективное содержание, имеющее с объективным ровно столько же
общего, что и первое.
Полагаем, что в действительности процесс взаимодействия субъекта с объек­
тивной реальностью следует представить иначе. Нам известно, что воздействие объек­
тивной реальности на субъекта в первую очередь вызывает у него как у целостности
соответствующий эффект — установку, а не отдельные психические акты и явле­
ния. Мы знаем, что этот эффект представляет собой отражение, соответствующее
объективной реальности; благодаря установке объективная ситуация как бы перено­
сится в субъекта, настраивая его в соответствии с объективной обстановкой. Поэто­
му понятно, что работа психики субъекта в процессе подобного взаимодействия —
в процессе познания — может зависеть только от этой установки, как работа пси­
хики субъекта с данной направленностью установки. Скажем, субъект сумел так
направить свою психику, что у него возникли мысли, соответствующие именно дан­
ной установке. Вспомнив, что установка представляет собой отражение объектив­
ной обстановки, то есть перенесенную в субъекта объективную ситуацию, то станет
ясно, что у субъекта должно возникнуть чувство соответствия своих мыслей объек­
тивной обстановке, то есть как раз то чувство, которое в виде уверенности сопут­
ствует нашим актам суждения.
Теперь уже понятно, каким образом в основе наших суждений лежит пережи­
вание их соответствия объективной реальности, несмотря на то, что она постигается
впервые лишь через эти же суждения. Мы предполагаем, что подобное возможно за
счет того, что в процессе взаимодействия с объектом субъект как целостность пре­
терпевает соответствующее этому объекту изменение — у него возникает опреде­
ленная установка; вследствие этого действия психики в соответствии с этими изме­
нениями переживаются субъектом в виде соответствия объективной ситуации. Так
возникает чувство уверенности в правильности нашего суждения.
Если принять подобную точку зрения, то становится понятным и то, что та­
кая уверенность в более или менее выраженной степени отмечается во всех случаях
взаимодействия субъекта и объекта, включая восприятие и представления.
Наконец, следует отметить, что высказанное нами положение о генезисе чув­
ства уверенности можно подтвердить и экспериментально. Если у испытуемого со­
здать установку в состоянии гипнотического сна, то он и после пробуждения про­
должит действовать в соответствии с данной установкой. Следовательно, существует
прямой довод для признания установки основой гипнотического внушения. В то же
время известно, насколько твердая уверенность свойственна суждениям, внушенным
в гипнотическом состоянии.
Стало быть, чувство уверенности здесь несомненно возникает на основе соот­
ветствующей установки. Мы располагаем бесспорным доказательством того, что чув­
ство уверенности возникает на основе целостной модификации субъекта — установки.
О настоящем познании в сущности можно говорить лишь тогда, когда сужде­
ние сопровождается чувством уверенности, возникшем на основе личного контакта




Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 75088656




331
Психология мышления

с действительностью, то есть если в основе этого переживания лежит установка,
отражающая объективную ситуацию. Однако установка может быть и внушена; те
или иные положения могут показаться истинными либо потому, что они высказа­
ны авторитетным лицом, либо в силу того, что они нас каким-то образом устраи­
вают, поскольку их содержание отвечает нашим скрытым намерениям и желаниям.
По этим причинам у нас может возникнуть соответствующая им установка и, сле­
довательно, уверенность. В этом случае, разумеется, говорить об истинном позна­
нии не приходится.


в. УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ

1. Умозаключение
Третьей формой понятийного мышления обычно считают заключение. Одна­
ко, в сущности, умозаключение — тоже суждение, поскольку и здесь речь идет о
подтверждении соотношения между субъектом и предикатом. Различие состоит лишь
в том, что в случае обычного суждения мы имеем дело с самой действительностью,
получая то или иное суждение путем ее непосредственного изучения. В случае же
умозаключения мы основываемся не непосредственно на самой действительности,
а на суждениях (так называемых посылках) применительно к различным моментам
действительности, выводя наше суждение (так называемое умозаключение) на этом
основании, то есть исходя из уже известных суждений приходим к новому сужде­
нию. Например, достаточно знать, что все люди смертны, чтобы заключить, что
человек Сократ тоже смертен. Для уяснения взаимоотношения между Сократом и
смертью наблюдение за самим Сократом совершенно излишне, то есть данное от­
ношение можно обнаружить и без непосредственного наблюдения, если известно,
что все люди смертны, а Сократ — человек.
В логике давно известно о существовании трех видов умозаключения: 1) дедук­
ция, то есть умозаключение о частном положении (Сократ смертен) на основании
общего положения (все люди смертны); 2) индукция — умозаключение общего поло­
жения из частного, обобщение частного случая (например, различные тела расширя­
ются под влиянием тепла; следовательно, тепло расширяет любое тело) и наконец,
3) аналогия — из одного частного случая выводится суждение о другом, похожем ча­
стном случае (например, на Земле есть атмосфера и здесь живут люди. На Марсе тоже
есть атмосфера. Следовательно, там также должны жить люди).
Познавательная ценность умозаключения очень велика, поскольку оно позво­
ляет человеку знать не только то, что он самолично наблюдал и о чем высказывал
суждения, но и то, что никогда непосредственно не изучал. Без умозаключения наше
знание ограничивалось бы кругом наших непосредственных суждений. Благодаря умо­
заключению оно выходит далеко за их пределы. Система знаний формируется исклю­
чительно благодаря умозаключению. Однако не будь сама действительность системой
отношений, и умозаключение было бы невозможным.

2. Процесс умозаключения
Существует несколько фундаментальных экспериментальных исследований,
предоставляющих важный материал для уяснения психологических особенностей
данной формы мышления (особенно Штеринга и Линдворского).




Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 75088656




Глава восьмая
332

Прежде всего выяснилось, что умозаключение, подобно другим формам по­
нятийного мышления, тесно связано с наглядными переживаниями — опирается и
широко использует их. Например, когда испытуемый делает умозаключение на ос­
нове известных ему пространственных или временных взаимоотношений объектов
(допустим, А находится слева от В, а С — справа от В; каково пространственное
расположение А по отношению к С?), он обычно создает некое общее представле­
ние, в котором схематично дано пространственное расположение А, В, С. После
этого достаточно окинуть мысленным взором данную схему, чтобы непосредствен­
но вычитать ответ на поставленную задачу. Примечательно, что использование по­
добного метода возможно не только в случаях временных и пространственных
взаимоотношений, но и в случае других наглядных, а порой и ненаглядных призна­
ков. Можно даже подумать, что в данном случае мы имеем дело не с настоящим
мыслительным актом, не с умозаключением, а с простым восприятием соотноше­
ния между двумя объектами. Однако это не так: во-первых, уже само составление
соответствующей схемы подразумевает безусловное участие мышления, в частности
актов правильной комбинации, для того чтобы правильно расположить элементы в
схеме; во-вторых, прочтение схемы — это не только восприятие, ведь оно дано в
виде словесно сформулированных суждений: А находится слева от С.
В общем наглядные схемы и символы, участие которых в процессе умозаклю­
чения оказалось совершенно обычным явлением, не только не отрицают, а, наобо­
рот, подтверждают участие мышления в данном процессе, выполняя роль иллюст­
рации или представительства мысли; стало быть, они всегда подразумевают участие
мысли. Вне соответствующей мысли схемы и символы утратили бы определенное
значение, поскольку в таком случае они могут выступать и в качестве символов
с другим содержанием. Например, схему А—В—С можно считать символом не толь­
ко пространственных взаимоотношений А—С, но и символом их последовательнос­
ти или же равноудаленности А и С от В.
Кроме наглядных схем, акт умозаключения особенно часто опирается на ис­
пользование каких-либо правил или законов. Например, А = В, В = С. Какое умозак­
лючение следует из этого? Тот, кто знает правило о том, что две величины всегда
равны друг другу, если каждая из них равна третьей величине, исходя из него прямо
ответит, что А = С. Выяснилось, что подобные общие мысли выполняют значитель­
ную роль в конкретных случаях умозаключения.
Однако умозаключение — как основывающееся на наглядных схемах, так и
вытекающее из общих положений — является истинным умозаключением лишь по­
стольку, поскольку содержит мысль о новых отношениях. Именно в этом и состоит
основное достижение экспериментального исследования умозаключения: истинным
ядром умозаключения является переживание отношения — постижение отношения
между субъектом и предикатом путем осмысления данных посылок.
Настоящее умозаключение имеется лишь тогда, когда связь между посылками
и заключением имеет необходимый характер, когда с помощью нового акта мышле­
ния постигается существование этой связи. «Для того чтобы имело место умозаклю­
чение, нужно, чтобы субъект соотнес содержание заключения с содержанием посы­
лок и в его сознании отразились объективные связи между ними. Пока содержание
посылок и заключения дано в сознании рядоположно, умозаключения — несмотря
на наличие и посылок и заключения — еще нет» (Рубинштейн).




Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 75088656




Психология мышления 333


Развитие мышления в онтогенезе
Онтогенетическое развитие мышления представляет собой одну из самых зна­
чительных и важных проблем детской психологии. Разумеется, здесь мы не ставим
цели рассмотреть данную проблему в полном объеме. В курсе общей психологии этого
не требуется, ведь изучение онтогенетического развития мышления в данном случае
имеет значение лишь постольку, поскольку это способствует освещению основных
общепсихологических проблем мышления. Поэтому мы коснемся лишь некоторых
вопросов онтогенеза мышления, особенно вопроса, занимающего несомненно цент­
ральное место в истории развития мышления — вопроса о познавательном интересе
и формировании понятийного мышления на его основе.


1. УСЛОВИЯ развития мышления в филогенезе и онтогенезе
При исследовании развития мышления ребенка всегда необходимо учитывать
основное различие между условиями филогенетического и онтогенетического разви­
тия. По линии филогенетического развития стимулом мышления, в основном, всегда
выступали потребности, удовлетворение которых имело более или менее выраженное
жизненное значение; здесь мышление возникло и развилось на основе серьезной де­
ятельности — обслуживания и, особенно, труда. Что касается онтогенеза — особенно
в пределах детского возраста, то тут положение дел иное. Детским возрастом называ­
ется тот период жизни человека, когда ему самому не приходится заботиться об удов­
летворении своих основных потребностей — это делают другие, его воспитатели,
взрослые. Человек перестает считаться ребенком только после того, когда он стано­
вится вынужден сам заботиться об удовлетворении своих жизненных потребностей,
то есть собственными силами решать встающие перед ним задачи.
Поэтому в период детства импульсом развития мышления служит необходимо­
сть удовлетворения не жизненных потребностей, как это имеет место в филогенезе, а
потребностей другой категории, в частности, потребностей развития. Развитие дет­
ского мышления происходит, в основном, на почве игры и учебы. Учет данного обсто­
ятельства имеет не только большое теоретическое, но, возможно, еще большее прак­
тическое значение, поскольку при воспитании мышления знание того, откуда исходят
импульсы мышления ребенка, безусловно имеет фундаментальное значение.

2. Основные периоды развития интеллектуального интереса
На что преимущественно обращает внимание ребенок в различные периоды
своего развития? Что его интересует? Ответить на это позволяет анализ вопросов, за­
даваемых ребенком в различные периоды своего развития. В результате исследований
различных авторов, проведенных в этом направлении, сегодня уже можно считать
доказанным, что основные этапы развития интереса ребенка совпадают по сути с
предложенными Бине и Штерном этапами, хотя ими для этого были использованы
совершенно разные методы. В частности, они предлагали испытуемым описать отно­
сительно простую картинку и на основе анализа полученного материала пришли к
примерно одинаковым выводам.
Согласно Бине, в процессе развития детского интереса следует выделить три
периода: период перечисления, описания и интерпретации.




Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 75088656




Глава восьмая
334

Первый период, имеющий место в дошкольном возрасте, характеризуется
тем, что ребенок удовлетворяется перечислением отдельных объектов; по-видимо­
му, его интерес пока еще ограничивается лишь тем, чтобы заметить и назвать объек­
ты, объективировать отдельные явления.
В школьном возрасте, с семи лет, ребенок уже не ограничивается простым
перечислением; его уже интересует точное описание объекта и ситуации в целом.
Но что означает интерес к описанию? Бесспорно, что это, прежде всего, ин­
терес к учету индивидуальности и специфических особенностей предметов и явлений

<< Пред. стр.

страница 50
(всего 62)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign