LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 48
(всего 62)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

но, что образное мышление и здесь, как и в случае тождественности, видит и отра­
жает отношения только так, как они даны непосредственно. Причина и следствие
сведены к простой последовательности: вслед за одним явлением происходит второе,
одно предшествует другому — этим и ограничивается все то, что переживается в об­
разном мышлении в случае причинных отношений. Можно подумать, что формула
Юма — post hoc ergo propter hoc (после этого, стало быть, по этой причине) — вы­
ражает понимание причинности образным мышлением.
Однако природа причинно-следственной связи, хотя бы для нашего мышле­
ния, носит характер необходимости. Для образного мышления это не так — необхо­
димость для него непостижима. Когда известный путешественник Фонденштейн,
данные которого мы здесь постоянно используем, сказал одному бакаири, что «все
должны умереть», выяснилось, что для того слово «должны» как необходимость
было совершенно непонятно. Он еще не достиг того уровня, чтобы из ряда посто­
янно повторяющихся в неизменном виде явлений усмотреть общую необходимость.
Образное мышление незнакомо с категориями необходимого и общего. Поэтому оно
и ограничивается только повествованием, только описанием.
Но неужели образное мышление не усматривает между причиной и следстви­
ем никакой иной связи, кроме простой последовательности? Наблюдения над об­
разным мышлением как примитивных людей, так и детей доказывают, что данный
тип мышления предполагает своеобразную связь между причиной и следствием, в
соответствии с которой следствие означает не просто следствие, а скорее продукт,
результат действия. Образное мышление подразумевает между причиной и следстви­
ем связь, выраженную в действии — все происходящее и существующее обязатель­
но сделано кем-то. Таково убеждение образного мышления. Поэтому достаточно рас­
сказать, кто и как сделал тот или иной предмет или явление, чтобы объяснение
было признано вполне удовлетворительным.




Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 75088656




315
Психология мышления

Отмеченный факт заслуживает особого внимания, поскольку указывает, как
возникло понятие причинности, как пришел человек к идее причинно-следствен­
ной связи. В западной психологии уже давно распространилось мнение, что источ­
ником познания причинности является наблюдение над собственной волей (Шо­
пенгауэр). На самом же деле невозможно, чтобы это действительно было так; ведь
тогда следует принять и то, что самонаблюдение, предполагающее довольно высо­
кий уровень абстракции, развилось значительно раньше, чем объективное наблюде­
ние, что причинность вначале была замечена во внутреннем мире, затем перенесе­
на во внешний мир, что эта категория была предусмотрена сначала теоретически и
лишь затем практически, поскольку наблюдение над внутренним миром с практи­
кой непосредственно не связано — практика протекает не во внутреннем мире, а
во внешней действительности.
Гораздо правильнее представить дело следующим образом. Понимание причин­
ной связи в виде отношения «делания», указывает на то, что человек вначале обра­
тил внимание на продукты своего труда, на то, что он делал, а также на то, что этот
продукт производился лишь вследствие созидания. Что касается субъективной сторо­
ны созидания, то есть мотивации и переживания активности, эти моменты стали
предметом наблюдения человека относительно позже. И действительно, как извест­
но, за представлением причинности как созидания, то есть за тем, что сейчас в пси­
хологии именуется артифициализмом, последовало такое психологическое понимание
причинно-следственного отношения, согласно которому причина действует как мо­
тив, и все происходит по причине какого-либо мотива.
Таким образом, как видим, источник идеи причинных отношений следует ис­
кать в человеческой практике. Поскольку источником всего специфически человечес­
кого является труд, то здесь же следует искать и истоки категории причинности.
Однако практика примитивного человека, его «труд» протекали в простой,
примитивной форме, все еще пребывая лишь в пределах потребления и обслужива­
ния. Поэтому примитивным было и каузальное сознание. Идея настоящего причин­
но-следственного отношения, как и других отношений, а также истинное осознание
предмета выработались лишь на том этапе развития, когда в жизни человека доми­
нантное значение получил производственный труд. Именно на этой почве оконча­
тельно сформировалась завершенная форма мышления — так называемое «понятий­
ное мышление».
Как видно из вышеизложенного, образное мышление представляет собой бо­
лее высокую ступень развития, чем практическое мышление, но значительно более
низкую по сравнению с понятийным мышлением.




Понятийное мышление
1. Ассоциационном в психологии мышления
Практическое мышление протекает в пределах воспринимаемого. Образное
мышление весьма расширяет область своего действия, поскольку опирается и на
представления, хотя и оно остается в пределах непосредственной данности. Ес­
тественно возникает вопрос: неужели нет возможности преодоления рамок не­
посредственной данности, наглядности и отражения более отдаленных сторон
действительности?




Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 75088656




Глава восьмая
316

ПСИХОЛОГИИ XIX века по существу не были известны ни практическое, ни об­
разное мышление. Мышлением считалось только логическое, отвлеченное, понятий­
ное мышление. Несмотря на это, психология того времени все же сводила любого
рода мышление к наглядности. Дело в том, что классическая психология XIX века
являлась ассоциативной психологией; ее представители были убеждены, что един­
ственным материалом, используемым нашей психикой, являются ощущения и,
соответственно, мышление также строится из этого материала. Что касается законо­
мерности мыслительного процесса, то она тоже не представляет собой ничего спе­
цифического — здесь, как и в во всех других случаях, действуют законы ассоциа­
ции. Поэтому задача психологии мышления может состоять только в анализе всех
возможных форм мышления, показав, что здесь мы имеем дело всего лишь со след­
ствием объединения различных представлений в соответствии с законами ассоциа­
ции. Например, понятие представляет собой продукт одновременной ассоциации
представлений, а суждение — последовательной ассоциации. Крайний сенсуализм
ассоциативной психологии не позволял ей усмотреть в мышлении психический про­
цесс, выходящий за пределы непосредственной данности, предоставляя тем самым
возможность познания существенных сторон действительности.


2. Мысль как ненаглядное переживание
Неужели, в конце концов, наше мышление даже на наивысшей ступени свое­
го развития все же ограничено пределами наглядности? Блестящие достижения со­
временной науки бесспорно доказывают, что человеческая мысль способна выйти за
рамки поверхности событий и познать их сущность. Естественно, это было бы невоз­
можным, если бы наше мышление действительно сводилось всего лишь к ассоциа­
циям ощущений и, следовательно, ограничивалось исключительно непосредственной
данностью.
Это обстоятельство всегда остро ставило перед психологией проблему о том,
какими путями и как удается нашему мышлению достигать столь значительных высот
познания. Интенсивное изучение данного вопроса началось в начале XX века в Гер­
мании под руководством Кюльпе (Вюрцбугская школа), а также во Франции, под
руководством Бине. Поскольку изучение мышления имело под собой эксперимен­
тальную основу, оно с самого же начала оказалось весьма плодотворным.
Первый значительный результат, полученный путем экспериментального ис­
следования мышления, касается именно нашей проблемы. Выяснилось, что ни в
коем случае нельзя сводить процесс мышления только на наглядное содержание,
только на ощущения и представления. Наряду с этими наглядными содержаниями в
процессе мышления переживается еще что-то, не имеющее ни какого-либо чув­
ственного качества, ни какой-либо интенсивности, то есть тех сторон, без которых
ощущение немыслимо. Не вызывало сомнений, что в этом случае речь идет о пере­
живании, не имеющим ничего общего с ощущением.
Обычно испытуемые называли это переживание «знанием», «мыслью». Оно ока­
залось несводимым к ощущению или представлению, поскольку оно, помимо от­
сутствия модальности и интенсивности, отличалось от наглядных переживаний,
представлений и по другим основаниям: 1) испытуемый, отчитываясь о своем мыс­
лительном акте, например, рассказывая о переживаниях, испытанных им в процессе
осмысления сделанного ему предложения, превосходно и весьма отчетливо помнил
«мысль», пришедшую ему на ум. Но что касается возникших при этом представле­
ний, он не смог вспомнить даже того, какими они были — только схематичными




Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 75088656




317
Психология мышления

или завершенными, имеющими определенное содержание. Следовательно, мысль —
одно, а представление — другое; 2) то, что это так, подтверждает и тот факт, что, к
примеру, для понимания слова требуется гораздо меньше времени, чем для возник­
новения зрительного представления. Будь мысль действительно результатом ассоци­
аций представлений, подобный факт не имел бы места; 3) допустим, испытуемому
нужно ответить простой двигательной реакцией на предъявленное слово, но это он
должен сделать лишь после осмысления данного слова, постижения его значения.
Выяснилось, что в этой ситуации у испытуемого могут возникнуть некоторые пред­
ставления, однако при этом он знает, что они не соответствуют значению этого сло­
ва. Стало быть, понимание, осмысление значения несводимо к представлению.
Таким образом, можно считать доказанным, что наше сознание, помимо на­
глядных содержаний — ощущений и представлений — содержит и ненаглядные пере­
живания — ненаглядное знание, проявляющееся в процессе мышления и известное в
психологии под названием мысли.
Итак, наш вопрос решается следующим образом: наряду с практическим и
образным мышлением существует еще одна форма мышления, способная через мысль
или ненаглядное знание выйти за пределы наглядности и отразить также те стороны
действительности, которые не даны непосредственно. Данная форма мышления на­
зывается понятийным мышлением.


3. Понятийное мышление и наглядное содержание
Возникает вопрос: какое отношение в самом понятийном мышлении существу­
ет между наглядными содержаниями и ненаглядными переживаниями, между сен­
сорным материалом и мыслью? Не следует ли думать, что коль скоро в мышлении
подтвердилось существование ненаглядных актов, то для участия наглядных пережи­
ваний уже не остается места?
Вначале, в первый период изучения ненаглядных актов, психологи Вюрцбур­
гской школы, увлеченные новыми открытиями, в вопросе об участии в мышлении
наглядного содержания — восприятия и представлений впадали в некоторую край­
ность. Если представители ассоциативной психологии вообще сводили мышление к
наглядным переживаниям, то вюрцбуржцы, наоборот, пытались доказать, что на­
глядные содержания вовсе не участвуют в мышлении. Однако вскоре выяснилось,
что это была крайность. Сегодня уже для всех очевидно, что мышление невозможно
без участия чувственного, наглядного содержания. Это уже не отрицают и предста­
вители Вюрцбургской школы. Вопрос нынче состоит лишь в том, какую роль вы­
полняют данные содержания в понятийном мышлении.
1. Как известно, любое мышление непременно подразумевает нечто, на что
оно направлено, ведь для того, чтобы можно было размышлять, всегда должно быть
дано что-то. Мышление, как отмечалось и выше, предполагает объективацию воспри­
ятия; это — вторичный процесс, которому предшествует первичное отражение дей­
ствительности, которое дано через восприятие и представления.
Таким образом, данность наглядного, чувственного содержания — это первое
необходимое условие, вне которого говорить о мышлении вообще невозможно.
2. Но сенсорное содержание необходимо понятийному мышлению и в другом
плане. Во-первых, чем отвлеченнее содержание нашего мышления, тем острее, как
правило, чувствуется нужда в наглядном материале. Дело в том, что мышление пред­
ставляет ценность только в том случае, когда оно полностью доступно, то есть, так
сказать, с начала до конца протекает в поле внутреннего видения субъекта, ведь




Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 75088656




Глава восьмая
318

мышление, как чрезвычайно активный процесс, требует непрерывного внимания,
постоянного контроля.
Однако как и в каком виде даны нам содержания мышления, достигшего выс­
шей ступени отвлеченности? Отвлеченное означает именно то, что оно не дано не­
посредственно; но, как мы убедились, необходимо, чтобы содержание каким-либо
образом все же обязательно было дано. В этом случае совершенно особую роль игра­
ет речь. Слово — наилучший способ превращения отвлеченной мысли в непосред­
ственную данность. Дело в том, что слово само по себе лишено какого-либо соб­
ственного содержания, являясь всего лишь звуком и больше ничем, то есть чисто
наглядным переживанием. Следовательно, ничего не мешает нам превратить в его
содержание отвлеченную мысль, придав ей тем самым осязаемый, наглядный,
объективный вид: слово — это объективация отвлеченной мысли. Оно предоставляет
возможность превратить ненаглядное переживание в непосредственную данность. Без
него, следовательно, активное развертывание отвлеченного мышления было бы не­
возможным.
Таким образом, наглядное сенсорное содержание в первую очередь встречает­
ся с ненаглядной мыслью в слове, создавая тем самым возможность ее развития и
развертывания. Поэтому понятийное, отвлеченное мышление вполне справедливо
называют также вербальным (словесным) мышлением.
3. Однако наглядное содержание участвует в протекании мышления и в дру­
гом отношении. Пусть слово не имеет собственного содержания, и потому его вме­
шательство в мыслительный процесс не влияет на него содержательно, но ведь это
нельзя сказать о других сенсорных содержаниях. Представление, каким бы оно ни
было, всегда имеет собственное содержание и всегда служит цели непосредствен­
ного отражения действительности. Стало быть, оно не должно иметь ничего общего
с отвлеченным мышлением, направленным именно на отвлеченное, ненаглядное.
Несмотря на это, следует считать экспериментально доказанным фактом то, что в
процессе нашего отвлеченного мышления несомненное участие принимают и на­
глядные переживания, конкретные предметные представления. Какой бы ни была
задача, в процессе ее решения в сознании субъекта непременно возникает целый
ряд предметных представлений.
Обратимся к одному примеру. Испытуемому дается задание найти родовое по­
нятие для двух предъявленных слов (например, «мужчина» и «женщина», родовое
понятие для них будет «человек»), а затем рассказать о переживаниях, появившихся
с момента прочтения слов до ответа.
Приведем выписку из одного протокола: испытуемому были даны два слова —
«оправдание» и «квитанция». Самонаблюдение испытуемого: «Некоторое время я ис­
пытывал растерянность, но вскоре у меня возникло образное представление... это
был только образ, в действительности ничего не означающий. Как будто была пред­
ставлена сцена суда, но так, что описать ее невозможно. К этому добавилась другая
картина — один образ был слева, другой — справа. Этот второй образ представлял
руку в процессе письма; того, кому принадлежала эта рука, видно не было, видне­
лась только пишущая рука. И вот, я догадался, что делала эта рука, что она писала»
(так была решена задача — испытуемый назвал родовое понятие).
Как видно из вышеизложенного, у субъекта возникали вполне наглядные
представления. Некоторые из них могут быть и неопределенными, без подробнос­
тей, но то, что дано, безусловно является чувственным и, следовательно, не мо­
жет быть отождествлено с мыслью, знанием. Однако имеют ли эти представления
какую-либо внутреннюю связь со знанием?




Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 75088656




319
Психология мышления

Можно предположить, что эти образные представления возникают совершен­
но случайно, что они лишь ассоциативно связаны с элементами задачи — например,
со словами, содержавшимися в решаемой задаче. Однако анализ соответствующего
экспериментального материала показывает, что это не так (Вильволь). Разумеется,
иногда те или иные представления проникают в наше сознание чисто ассоциативным
путем; но это случается настолько редко, что некоторые исследователи, например
Зельц, полностью отрицают такую возможность. Зато, как правило, представления с
наглядным содержанием, возникающие в сознании мыслящего субъекта, связаны с
задачей по существу. В процессе мышления они выполняют определенную роль, име­
ют некую функцию. В чем же состоит данная функция? Она оказалась различной:
1. Оказалось, прежде всего, что в некоторых случаях возникшие в процессе
мышления представления с наглядным содержанием представляют собой всего лишь
иллюстрацию ненаглядной мысли, причем они не предшествуют нашим мыслям,
а сопутствуют им, не оказывая непосредственного влияния на решение задачи.
2. Иногда у субъекта возникает необыкновенно яркий, наглядный образ. В та­
ких случаях наглядное представление зачастую оказывает тормозящее влияние на
процесс мышления — либо слишком яркое представление увлекает субъекта, ме­
шая ему направить внимание на решении задачи, либо — именно в силу своей яр­
кости — вызывает преждевременное завершение мыслительного процесса, либо же,
наконец, вынуждает субъекта предположить наличие тех же отношений между эле­
ментами задачи, какие ему видятся между этими яркими представлениями. Одним
словом, возникшие в процессе мышления наглядные содержания порою оказыва­
ются помехой. Однако это происходит только в том случае, если представление до­
стигает высокой степени наглядности.
3. Гораздо чаще наглядное представление не тормозит мышление, а, напротив,
способствует ему. Примечательно, что в таких случаях оно обычно бывает лишено
высокого уровня наглядности, характерного для тормозящих представлений. В данном
случае представление имеет относительно более общий, неопределенный характер, так
что трудно бывает точно сказать, что оно выражает: «это — животное, но оно может
быть и быком, и коровой, и лошадью...». Одним словом, здесь мы несомненно имеем
дело со своеобразным чувственным содержанием; оно безусловно является нагляд­
ным, чувственным образом, никак не отличаясь этим от остального чувственного
материала; но, в то же время, этому чувственному содержанию недостает индивиду­
альной определенности, ведь оно может быть и тем, и этим. В данном отношении оно
скорее ближе к интеллектуальному, ненаглядному содержанию.
Можно сказать, что в данном случае мы имеем дело со своего рода интеллек¬
туализированным образом; именно это и придает ему особую значимость для мыш­
ления. Прежде возможность подобной интеллектуализации представления полностью
отрицали — по словам Беркли, треугольник может быть либо равнобедренным, либо
неравнобедренным, а потому невозможно представить «треугольник вообще», кото­
рый может быть и тем и другим. Однако сегодня уже можно считать доказанным, что
Беркли ошибался, и существование интеллектуализированного представления счита­
ется бесспорным фактом (Мессер, Вильволь, Рубинштейн и др.).
Однако коль скоро это так, то понятно, что подобное представление может
играть довольно значительную роль в процессе мышления. Когда у субъекта возника­
ют такие представления, это не означает, что процесс решения задачи лишь с этого
момента встает на правильный путь. Следует полагать, что возникновению подобных
представлений предшествует некое состояние — установка на правильное решение




Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 75088656




Глава восьмая
320

задачи, на основе которой и возникают эти неопределенные представления, способ­
ствующие процессу правильного решения задачи. Этим объясняется то, что они ука­
зывают на правильное решение, создают соответствующую опору и направляют от­
влеченное мышление.
4. Тесная связь ненаглядной мысли и наглядного содержания выявляется и
иным образом. В современной экспериментальной психологии уже давно известно,
что в процессе мышления возникает еще и некое своеобразное, наглядное содержа­
ние — схема, внешне весьма похожая на вышеописанные предметные, неопределен­
ные представления, но, в то же время, существенно отличающаяся от них (Бюлер,
Штерн). Тогда как предметное представление дает возможность сделать наглядной не­
наглядную мысль, так сказать, воплотить или выразить ее, то схема выполняет лишь
роль ее символа. Тем не менее, ее роль в процессе мышления все-таки велика. Бюлер
приписывал схеме особое значение, отмечая, что «схематичное представление, вы­
рабатывающееся у ребенка в очень раннем возрасте, оказывает огромную услугу по­
нятийному мышлению».
Нижеследующие примеры хорошо иллюстрируют суть схематичного представ­
ления. Испытуемому предлагается объединить два понятия в более общее понятие.
«Услышав второе слово, — отметил один испытуемый, — я установил отношение
между ними; при этом у меня возникла схема треугольника, всегда появляющаяся у
меня в процессе поиска родового понятия». Второй испытуемый рассказал следую­
щее: «У меня возникла схема для обоих слов — как будто вы держали в руках бума­
гу; одно из слов было расположено наверху, а другое — внизу. Правда, я не видел
самих слов, я видел только места и одного, и второго... как будто я и сейчас пере­
ношу взор с одного на другое...».
Такие символы бывают двух видов: формальные, касающиеся формальной сто­
роны задачи, и содержательные, представляющие собой символ содержания решае­
мой задачи.
В приведенных выше примерах встречаемся с формальными схемами (треуголь­
ник, схема расположения в пространстве). Что касается содержательных схематичных
представлений, то их примером может послужить следующее наблюдение (из иссле­
дования Вильволя). Испытуемому было поручено найти более общее понятие для
слов «подвиг» и «завершенность». Испытуемый указывает: «Неопределенные образы...
у меня также возникло представление для придания наглядности второму слову ("за­
вершенность") — оно стояло слева в виде высокой пирамиды».
Что касается функций этих схематических представлений, они по сути не отли­
чаются от функций предметных представлений, выполняя в одних случаях роль иллю­
страции, а в других — опоры мышления, уточняя и облегчая протекание мышления.
Таким образом, между ненаглядной мыслью и наглядным чувственным пси­
хическим содержанием пропасти нет, как это предполагали психологический сен­
суализм и рационализм. Неправомерно утверждение, будто единственным источни­
ком познания являются либо наши ощущения, либо наш разум. Нет! Диалектическая
логика и в данном случае не разделяет формулу «или-или», защищая положение об
единстве отвлеченного и чувственного. Современная психология мышления с оче­
видностью подтверждает правомерность данного положения: между ощущением и
отвлеченной, ненаглядной мыслью существует неразрывная связь, осуществляюща­
яся через интеллектуализированные предметные представления и символические
схематические представления.




Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 75088656

<< Пред. стр.

страница 48
(всего 62)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign