LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 46
(всего 62)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

для них оно должно быть гораздо менее заметным, чем для людей.
В ответ на это сторонники теории переходного переживания рассуждают сле­
дующим образом: разумеется, животное может иметь очень слабое переходное пере­
живание, однако это вовсе не мешает нам полагать, что при сравнении животное
все-таки опирается на него. Дело в том, что известны случаи, когда наше суждение
предопределено настолько слабым чувственным впечатлением, что его невозможно
даже заметить. Следовательно, слабость переходного переживания еще не является
доказательством того, что оно не может лежать в основе акта сравнения.
Таким образом, мы видим, что существуют и другие попытки интерпретации
результатов Кёлера. В соответствии с ними, отнюдь нельзя считать доказанным, что
шимпанзе решает свои задачи с помощью мышления. Так что же лежит в основе
поведения обезьян в опытах Кёлера? По мнению Торндайка, это — принцип «проб
и ошибок», согласно же немецким психологам — слабые, незаметные, так называ­
емые «переходные переживания». Однако крайне механистическая природа принципа
«проб и ошибок» и не менее крайне гипотетический характер «незаметного пере­
ходного переживания» ставят под сомнение их преимущество перед интерпретацией
самого Кёлера.

4. Вопрос о мышлении антропоидов
Кёлер подробно описывает поведение своих животных, что позволяет прове­
рить, имеет ли это поведение те признаки, которые выше были сочтены характер­
ными для процесса мышления. Один из опытов Кёлера состоял в следующем: банан
был высоко подвешен к одной из стен. Почти там же стоял ящик. Шимпанзе могла
достать банан, лишь придвинув ящик и встав на него. Кёлер описывает интересное
наблюдение: как решила эту задачу самая молодая из его обезьян, Коко.
Увидев подвешенный к стене банан, Коко понесся прямо к нему, подпрыгнул,
но достигнуть цели все же не сумел. Тогда он вернулся назад, отошел от стены, на
которой висел банан, затем опять вернулся обратно, повторив это движение к стене и




Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 75088656




Глава восьмая
302

обратно— то приближаясь, то отходя от нее — несколько раз. Через некоторое время
Коко, отойдя от стены, подошел к ящику, встал на него, посмотрел в сторону ба­
нана и начал медленно подталкивать ящик, не сдвигая его с места. Движения Коко
стали заметно медленнее; он двигался гораздо медленнее, чем раньше. Затем он оста­
вил ящик, опять отошел к стене, но потом вновь вернулся к ящику, толкнул его,
только так слабо, что было неясно, намерен ли он сдвинуть ящик с места. Поскольку
дело вперед не продвигалось, экспериментатор добавил к банану кусок апельсина,
что заметно повлияло на обезьяну. Она опять подошла к ящику, схватила его и почти
одним импульсом отнесла к стене, прыгнула на него и сорвала плод со стены.
Достаточно немного вникнуть в поведение шимпанзе, чтобы обнаружить в нем
почти все признаки мышления. Во-первых, примечательно, что восприятие банана
тотчас же вызывает у животного движение в его направлении и попытку с помощью
прыжка, то есть прямым путем, завладеть им. У животного в первую очередь пробуж­
дается инстинкт. Но когда попытка оказывается безуспешной, Коко начинает ходить
из стороны в сторону, то приближаясь к стене, к которой подвешен банан, то отда­
ляясь от нее, но при этом не отрывая взгляда от цели. Создается впечатление, что у
животного возникает описанное выше специфическое состояние, названное удивле­
нием, с которого и начинается процесс мышления. Тот факт, что аналогичное пере­
живание у шимпанзе и в самом деле должно возникать, еще более наглядно видно
из описаний других случаев.
Совершенно бесспорно и наличие другого основного момента мышления —
объективации ситуации: ведь Коко, не отрываясь, смотрит на банан и столь же на­
стойчиво возвращается к ящику. Однако в случае мышления процесс, начинающийся
с чувства удивления, завершается другим специфическим переживанием — ага-пере¬
живанием. Примечательно, что в описании поведения Коко зримо представлен и этот
момент: после того, как добавили кусок апельсина, он опять подошел к ящику,
некоторое время стоял, а затем внезапно, в один миг его поведение стало целесооб­
разным, то есть предстала типичная для ага-переживания картина: Коко внезапно «до­
гадался», как можно достичь цели, для него вдруг «все стало ясно», как бы выразил­
ся человек в его положении.
Понятно, что после этого протекание поведения полностью представляет со­
бой одну замкнутую целостность — это единый, целостный процесс мышления, де­
терминированный тенденцией достижения определенной цели. То, что в поведении
кёлеровских антропоидов действительно присутствуют моменты замкнутости мысли­
тельного процесса и ага-переживания, особенно хорошо видно из кривой протека­
ния их поведения. В случае использования принципа «проб и ошибок», то есть тогда,
когда животное решает задачу посредством случайного движения, которое в резуль­
тате многочисленных повторений превращается в прочный навык, кривая движений
животного такова: отметив на абсциссе повторные попытки решения задачи, а на
ординате — затраченное на каждую из них время, получим кривую, которая посте­
пенно опускается вниз, хотя иногда, время от времени, вновь подскакивает вверх,
указывая на то, что животное иногда и после правильного решения задачи допускает
старые ошибки.
Совершенно иную картину представляет собой кривая, описывающая поведе­
ние кёлеровских обезьян; здесь эта кривая может начинаться так же, как и в выше­
описанном случае, однако она всегда включает критический момент, после которого
кривая резко падает вниз, никогда более не проявляя тенденцию к повышению. Ре­
шив однажды задачу, животное уже не допускает ошибок. Мы могли бы описать по­
ложение вещей следующим образом: животное «догадалось», как решается задача,




Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 75088656




303
Психология мышления

оно «раз и навсегда поняло», в чем состоит трудность; именно поэтому отныне оно
уже ни разу не ошибается. Бесспорно, что подобная кривая может характеризовать
только интеллектуальный процесс. На ней особенно демонстративно отражен момент
ага-переживания: кривая внезапно падает вниз, ни разу больше не поднимаясь вверх.
Излишне доказывать, что в поведение кёлеровских обезьян ясно представлены
и моменты активности и целесообразности. Подвешенный к стене банан настойчиво
влечет к себе Коко — обезьяна не может оторвать от него взгляд, отходит от него на
некоторое время, но вскоре вновь возвращается к нему. Ясно видно, сколь притяга­
тельную силу имеет для него банан; невзирая на это, Коко все-таки активен, ведь он
часто оставляет плод и идет к ящику, то есть не приближается к банану, а отходит от
него. А это означает, что в данном случае обезьяна действует вопреки природному
импульсу, пробужденному плодом. Следовательно, его активность проявляется уже и
в этом. Однако эта активность становится совершенно бесспорной тогда, когда Коко
сам изменяет ситуацию — переносит ящик с одного места на другое. Но это свиде­
тельствует отнюдь не только об активности, но и о целесообразности этой активно­
сти, поскольку поведение Коко предопределено целью заполучить банан.
Особенно примечателен еще один факт. Пока на стене висел только банан,
мышление Коко все еще не было в достаточной мере мобилизовано. Но как только к
нему прибавился и апельсин, положение сразу же изменилось — Коко мгновенно
решил задачу. Перед нами весьма красноречивый факт, со всей очевидностью указы­
вающий на значение потребности, личностной значимости объекта для стимуляции
мышления.
Таким образом, анализ поведения обезьян показывает, что оно безусловно ха­
рактеризуется признаками мышления. Следовательно, у нас нет оснований не при­
знать, что несомненно бывают случаи, когда антропоид обращается к мыслительным
актам, решая стоящую перед ним задачу путем разумного поведения. Однако какого
же рода это мышление?


5. Практическое мышление
Само собой разумеется, что в данном случае мы имеем дело со специфической
формой мышления, о существовании которого до нашего века даже не подозревали.
Какие характерные черты присущи данной форме мышления?
В первую очередь нужно отметить следующее обстоятельство. Когда для реше­
ния какой-либо задачи человек обращается к мышлению, то обычно это происходит
таким образом: субъект до завершения мыслительного процесса находится в бездей­
ствии, поскольку еще не знает, как ему предпочтительнее действовать. Он приступа­
ет к действию только после завершения мыслительного процесса. Это действие пред­
ставляет собой проявление в поведении результата завершенного мышления, а не
сам процесс мышления. Одним словом, в обычных случаях мыслительный процесс
предшествует действию: «мы сначала измеряем, а потом режем», то есть вначале ду­
маем, а потом действуем.
В случае мышления шимпанзе все происходит совершенно иначе. Здесь мысли­
тельный процесс еще не выделен из действия. Мыслительный акт не предшествует
действию, а происходит вместе с действием, включен в него.
Если в случае обычного человеческого мышления наблюдение над протека­
нием мыслительного процесса возможно лишь до начала действия — исходя из того,
что говорит субъект, то в случае мышления шимпанзе складывается совсем другая
картина — особенности протекания мышления явствуют из самого поведения, из са-




Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 75088656




Глава восьмая
304

мих движений. Роль, выполняемая в этом смысле в мышлении человека речью, здесь
возлагается на само действие, поведение. Здесь поведение является не продуктом
мышления, а процессом мышления. Следовательно, в данном случае мышление все еще
неотделимо от практической активности. Поэтому с этой точки зрения данную фор­
му мышления можно определить, как практическое мышление.
Это обстоятельство указывает на то, что в случае практического мышления
связь между исходящим от ситуации стимулом и действием еще не совсем свободна.
В процессе рефлекторного поведения определенная ситуация обязательно вызывает
соответствующую реакцию; здесь связь между действием и ситуацией носит прину­
дительный характер. То же самое в сущности наблюдается и в случае инстинкта;
например, живущая в неволе белка, увидев в определенное время года орешки, на­
чинает собирать их, как бы припрятывая на зиму, то есть обращается к таким
реакциям, которые, представляя собой существенное условие приспособления бел­
ки к природе, не имеют для нее никакого смысла в неволе, в квартирных условиях.
В случае рефлекса и инстинкта за восприятием стимула тотчас же следует опреде­
ленное движение.
Совершенно иное положение отмечается на высоких ступенях развития пове­
дения человека. За восприятием ситуации отнюдь не следует раз и навсегда опреде­
ленное действие; прежде всего начинается процесс мышления, причем и особенно­
сти этого действия, и момент его начала всецело зависят от результатов данного
процесса — в этом смысле связь между стимулами ситуации и нашим поведением
является свободной.
В случае практического мышления налицо как бы промежуточное положение;
разумеется, хотя между ситуацией и поведением рефлекторной, принудительной свя­
зи уже нет, но эта связь не столь свободна, как в случае нашего предварительно обду­
манного поведения. Дело в том, что в ситуации решения задачи шимпанзе ограничена
четко определенными условиями. Кёлер отмечал, что для того, чтобы его обезьяны
сумели установить соотношения между двумя объектами — например, использовали
палку для притягивания к себе банана, было необходимо, чтобы эти два объекта рас­
полагались в одном поле зрения. Если их взаимное пространственное расположение
было таково, что один из объектов оставался вне поля зрения, то обезьянам устано­
вить связь между этими объектами обычно не удавалось; каждый из них воспринимал­
ся как отдельный объект, вне соотнесения с другим. Кёлер подчеркивал, что разумное
поведение шимпанзе определено оптической структурой. Это означает, что в основе
поведения шимпанзе лежат только те соотношения, которые попадают в поле зрения
обезьяны, которые она, так сказать, видит собственными глазами.
Однако было бы ошибкой полагать, что достаточно шимпанзе расположить два
объекта в одном поле зрения, чтобы она восприняла их в соотношении друг с дру­
гом, установила связь между ними. Нет! Для того чтобы это случилось, необходимо,
чтобы соотношение было дано непосредственно, то есть существовала возможность
его восприятия. Предположим, что это не так; допустим, один объект непосредствен­
но связан со вторым; возможно, что он имеет связь и с третьим объектом, однако
этой связи сейчас не видно, поскольку, как было отмечено, в данный момент он
связан со вторым объектом. Одно из наблюдений Кёлера ясно показывает, что мы
имеем в виду в данном случае. Один из шимпанзе, Чика, уже хорошо умеющий ис­
пользовать ящик для того, чтобы достать высоко подвешенный банан, в один пре­
красный день упорно старается сорвать плод, прыгая вверх. Несмотря на то, что он
прекрасно видит расположенный вблизи ящик, он даже и не пытается использовать
его в своих целях. Почему? Как выяснилось, только потому, что в это время на ящи-




Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 75088656




305
Психология мышления

ке лежала другая обезьяна. Стоило ей спустя некоторое время спрыгнуть с ящика и
освободить его, как Чика бросился к ящику с тем, чтобы использовать его для сня­
тия банана. Чика хотел завладеть бананом. Он видел ящик, расположенный непода­
леку, в том же оптическом поле, но не мог установить соотношение между ним и
бананом. Почему? Несомненно потому, что непосредственно были связаны не ящик
и банан, а ящик и лежащая на нем обезьяна. Именно это соотношение и видел Чика.
Но для установления соотношения между ящиком и бананом необходимо было вна­
чале пренебречь непосредственно воспринимаемой связью. Лишь после этого соот­
ношение между ящиком и бананом могло стать непосредственно постижимым.
Одним словом, соотношение между ящиком и лежащей на нем обезьяной было
дано непосредственно. Отношение же между ящиком и бананом могло стать непосред­
ственным лишь в случае разрыва первого непосредственного соотношения (либо обе­
зьяна сошла бы с ящика, либо сам Чика сбросил бы ее оттуда). До тех пор, пока это
не произошло, близость ящика совершенно не влияла на поведение Чики.
Вывод совершенно очевиден: поведение Чики определяет только непосредст­
венно данное соотношение; соотношение, не воспринимаемое обезьяной непосред­
ственно или воспринимаемое непосредственно лишь после нарушения или изменения
уже существующего соотношения, не играет никакой роли в поведении обезьяны.
Таким образом, можно сказать, что практическое мышление направляют лишь
соотношения, данные в области восприятия непосредственно: поведение животного
определяют лишь соотношения, существующие в актуальном восприятии.
Однако, как мы убедились выше, воспринятые соотношения действуют и при
чисто инстинктивном поведении. Возникает вопрос: какое же тогда мы имеем право
говорить о мышлении? Иными словами, в чем состоит разница в этом аспекте меж­
ду практическим мышлением и теми поведенческими актами, которые не могут быть
сочтены мышлением, но, тем не менее, подчиняются влиянию воспринимаемых
соотношений? Какая разница между практическим мышлением и инстинктивным
поведением?
Очевидно, что и инстинкт учитывает соотношения, непосредственно данные
ситуацией. Однако всегда нужно помнить, что в случае инстинктивного поведения
это — лишь соотношения, существующие между субъектом и объектами среды.
Субъект действует на объект в соответствии с соотношениями между этим объек­
том и им самим, то есть субъектом. Потому-то инстинктивное поведение всегда со­
стоит из актов, соотносящихся с целью непосредственно, прямо, без участия каких-
либо опосредующих звеньев. Инстинкт никогда не представляет собой сложное,
двухступенчатое поведение, в котором в первую очередь производятся действия, на­
правленные на овладение средством, и лишь затем — действия, ведущие к цели.
Поэтому участие инстинкта в создании орудия невозможно. Данное обстоятельство
очень характерно для инстинкта, и необходимо всегда помнить об этом.
Но коль скоро это так, тогда несомненно, что в инстинкте всегда должны уча­
ствовать отдельные соотношения, причем обособленно, независимо друг от друга; это
не может быть ряд или цепочка взаимоувязанных соотношений. Повторяем, это долж­
но быть так потому, что инстинкт основывается на непосредственном соотношении
объекта с субъектом, а не опосредованном другими соотношениями.
Совсем иначе обстоит дело в случае практического мышления. Как уже отме­
чалось, оно также опирается на непосредственно данные в ситуации соотношения;
оно также предопределено исключительно воспринимаемыми соотношениями. Но
решающее значение здесь имеет то, что это — не только непосредственные соотно­
шения между объектом и субъектом. Нет! Главную роль в этом случае играют соот-




Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 75088656




Глава восьмая
306

ношения между объектами. В процессе своего поведения субъект использует эти со­
отношения. Поэтому для него актуальны не только отдельные отношения, но и — в
зависимости от обстоятельств — целые цепочки соотношений, непременно таких,
которые даны в восприятии. Например, обезьяна заперта в клетке; снаружи, вне пре­
делов досягаемости рукой, лежит банан. В клетке валяется палка, но она очень ко­
роткая, с ее помощью достать банан невозможно. Зато вне клетки лежит уже доста­
точно длинная палка, заполучив которую шимпанзе мог бы с легкостью достать
заветный плод. Дотянуться рукой до нее невозможно, но ведь в клетке есть корот­
кая палка, длина которой вполне достаточна для притягивания длинной палки.
Это — нелегкая задача. Успешно решить ее способны лишь особенно умные
животные. Что же требуется в данном случае для нахождения правильного решения?
Ответ очевиден: восприятие ряда соотношений и использование этих соотношений в
правильной последовательности. Во всяком случае, здесь решающее значение имеет
отражение хотя бы двух соотношений: короткой палки можно достать длинную, а
длинной палкой — банан. Оба этих соотношения находятся в поле зрения обезьяны;
необходимо лишь воспринять их и использовать в надлежащей последовательности.
Достижение практического мышления состоит именно в том, что оно не только заме­
чает данные в поле восприятия непосредственные соотношения, применяя каждое из
них по отдельности, но и основывает поведение на использовании этих соотношений
в правильной последовательности. В нашем примере шимпанзе вначале использует ко­
роткую палку для овладения длинной, а затем длинную палку — для овладения ба­
наном, то есть его поведение основывается на постижении двухступенчатого соот­
ношения — сначала соотношения между короткой и длинной палками, а затем —
между длинной палкой и бананом.
Таким образом, практическое мышление использует не отдельные соотноше­
ния, а оно постигает правильную последовательность соотношений, их, так сказать,
систему. Этим оно отличается от инстинктивного поведения, превращаясь в одну из
форм мышления. Величайшим достижением практического мышления является то,
что благодаря ему живое существо привыкает совершать и действия, не преследую­
щие цели удовлетворения актуальной потребности. Например, обезьяна видит банан
и хочет его съесть. Вместо того, чтобы протянуть к нему руку (движение, непосред­
ственно удовлетворяющее актуальную потребность), обезьяна вынуждена хотя бы на
некоторое время отвлечься от банана и попытаться, скажем, перетащить с места на
место довольно тяжелый ящик. Иными словами, величайшее достижение практичес­
кого мышления заключается в том, что благодаря ему живое существо обретает спо­
собность действовать ради «средства», то есть для того, что само по себе никак не
является полезным для животного, поскольку не удовлетворяет его актуальной по­
требности. А это же действительно большое достижение, ведь иначе никогда не по­
явились бы ни орудие, ни труд. Соответственно, не было бы на земле ни настоящего
человека, ни его истории, так как человека и его историю создали труд и орудие.


6. Обслуживание и практическое мышление
Однако все это еще не означает, что практическое мышление дает завершен­
ную идею средства и, следовательно, возможность создания настоящего орудия.
И первое, и второе представлены в практическом мышлении лишь в зачаточной
форме — во всяком случае на уровне животной ступени его развития.
Естественно встает вопрос: на основе какой формы активности должно было
возникнуть практическое мышление?




Узнадзе Д. Н.=Общая психология. — 413 с: ил. — (Серия «Живая классика»). - 2004 г.
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru || Icq# 75088656




307
Психология мышления

ДЛЯ ответа на данный вопрос решающее значение имеет одно наблюдение
Кёлера. Его обезьяны обожали играть с ящиками, в большом количестве валявши­
мися во дворе. Они проводили в этой игре почти все свое свободное время. Однаж­
ды Кёлер велел занести все ящики в комнату, в которой обезьяны спали ночью.
Утром, когда их выпустили во двор, произошло нечто довольно любопытное: не­
смотря на то, что они казались весьма огорченными по поводу того, что не могут
больше играть с ящиками, ни одной из обезьян даже не пришло в голову вернуться
в спальню и вынести ящики обратно.
Чем можно объяснить данное обстоятельство? Единственное, что в данном
случае можно предположить, это то, что для шимпанзе, по-видимому, «ящик во
дворе» и «ящик в спальне» — не одно и то же, то есть идея идентичности предме­
тов им недоступна. С учетом этого понятно, почему ни Кёлером, ни другими иссле­
дователями не описан хотя бы один случай, когда животное приберегло на будущее
с таким трудом сделанное им орудие. Одно из самых способных животных Кёлера —
шимпанзе по имени Султан соединил две бамбуковые палки, сделав одну, более
длинную палку, с помощью которой достал банан, расположенный довольно дале­
ко от клетки. Несмотря на то, что это орудие пригодилось бы ему и в будущем, он
выбросил палку сразу же после ее употребления, хотя в случае надобности живот­
ному пришлось бы заново соединять палки, что давалось ему не так уж легко. От­
сюда ясно видно, что шимпанзе способно сделать «орудие» лишь для единичного,
частного случая; каждый раз, когда ему нужно добыть пищу, шимпанзе специально
для данного случая делает соответствующее «орудие»; заново оказавшись в анало­
гичной ситуации, он снова начнет делать такое же «орудие». Стало быть, «орудие»
шимпанзе не есть настоящее орудие, поскольку орудие подразумевает возможность
его повторного использования; орудие переживается как средство, имеющее опре­
деленное назначение вообще. Поэтому орудие как таковое переживается, как при­
годное всегда, подобно органам собственного тела. Следовательно, в случае шим­
панзе нельзя говорить о настоящем орудии. Как и любое животное, шимпанзе не в
состоянии ни сделать, ни употребить настоящее орудие.
Уже тот факт, что шимпанзе даже орудие делает для конкретной, определен­
ной потребности, очевидным образом доказывает его неспособность к настоящему
труду. Когда энергия затрачивается на удовлетворение конкретной, индивидуальной
потребности, когда какой-либо продукт делается только ради удовлетворения опре­
деленной, конкретной потребности данного индивида, тогда, как известно, имеем
дело не с настоящим трудом, а лишь с такой формой активности, которую можно
назвать «обслуживанием».
В случае труда отмечается совершенно иное положение: цель создания про­
дукта труда состоит не в удовлетворении конкретной, индивидуальной потребности
момента, а потребности вообще, потребности как таковой, невзирая на то, у кого
и где она возникла. Первым такого рода продуктом исторически безусловно было
орудие. Именно поэтому процесс труда начинается только при создании орудия.
Таким образом, «орудие» шимпанзе еще не может считаться настоящим ору­
дием; основная форма его активности не выходит за рамки обслуживания, именно
поэтому переживание орудия ему еще чуждо. Как видим, начальная форма проявле­
ния мышления — практическое мышление зародилось и оформилось в условиях об­
служивания. В процессе дальнейшего развития активности — на ступени труда появ­
ляются более высокие формы мышления: для него практического мышления уже
недостаточно. Эти формы вначале представляют собой конкретное, образное мышле­
ние и затем — вербальное, логическое, научное, отвлеченное мышление.

<< Пред. стр.

страница 46
(всего 62)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign