LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 7
(всего 9)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Во-вторых, индивидуальное сознание человека характеризуется динамикой смысловых образований, тогда как традиционная психометрика нацелена на выявление и описание только воспроизводимых надежных фактов.
Важность охвата как устойчивых, так и изменчивых характеристик можно проиллюстрировать на следующем примере. Традиционные тест-опросники позволяют сделать удовлетворительный прогноз в тех случаях, когда психологов интересуют предсказания на длительные промежутки времени жизни человека (например, при выборе профессии), и оказываются плохо приспособленными для предсказания поведения конкретных людей в конкретных ситуациях при варьировании социального контекста (объясняют менее 10 % дисперсии экспериментальных данных) (Kenrick D., Stringfield D., 1980; KenrickD., Braver, 1982). В этом проявляется гибкость и динамичность индивидуального сознания, тесная зависимость субъективной категоризации от контекстных факторов, от состояния, от особенностей той самой уникальной целостности личности, которая не ухватывается номотетическими методами.
Дополнительность ТРР к традиционным методам по этому параметру можно пояснить, перефразировав цитированное выше высказывание К. Клакхона и Г. Мюррея: человек в чем-то не меняется никогда (или меняется достаточно медленно), в чем-то меняется часто и в чем-то не бывает постоянным никогда. ТРР позволяет описывать и такие изменчивые характеристики.
Таким образом, ТРР предоставляет возможность не менее строго, чем другие психометрические методы, «работать» на уровне индивидуального сознания, т. е. на том уровне, на котором разворачиваются основные события психической жизни человека. Репертуарные тесты не требуют обращения к групповым нормам и большим выборкам, позволяют применить весь арсенал многомерных статистических методов для анализа индивидуального сознания, охватывают не только статику, но и динамику смысловых образований личности.
Методические задачи, стоящие перед нами, не позволяют подробно остановиться на концепции Дж. Келли, основоположника ТРР. Позитивная оценка его подхода уже неоднократно давалась на страницах отечественной печати (Козлова И. Н., 1975; Шмелев А. Г., 1982а, 19826), 1983; Похилько В. И., Федотова Е. О., 1984). Многие положения теории Дж. Келли, такие, как принцип развития, целостность и системность, принцип активности, представление о важной роли прогнозирования в развитии смысловой сферы, близки психологической традиции. Однако мы не склонны преувеличивать самостоятельный статус и концепции, и метода. Свою психологическую определенность они должны получить, на наш взгляд, на базе более общего подхода, каковым является экспериментальная психосемантика (Петренко В. Ф., 1983; Шмелев А. Г., 1983). Сходство многих положений и методов, средств анализа и представления экспериментальных данных - несомненно. Некоторые из них мы опишем подробно, некоторые - только назовем. Мы надеемся, что читатель сумеет оценить гибкость и универсальность, красоту и конструктивные возможности репертуарных тестов.
Методики ТРР. При знакомстве с ТРР удивляет разнообразие методик: это могут быть варианты структурированного интервью, методики типа «бумага - карандаш», стандартные компьютерные интерактивные программы, методики сортировки и еще ряд других. Что же объединяет их и отличает от других техник субъективного шкалирования, стандартизированного самоотчета, интервью, таких, как семантический дифференциал, аджективные контрольные списки или различные варианты клинической беседы?
Первое отличие от других стандартизированных психометрических методик заключается в том, что в ТРР используются не заданные извне, а собственные, «вызванные» у самого испытуемого, конструкты.
При составлении репертуарной решетки необходимо учитывать следующие три принципа: принцип битюлярности конструкта, принцип индивидуальности, принцип диапазона применимости конструкта.
Принцип биполярности - один из самых важных и фундаментальных для ТРР. Он требует учета не только феноменов сходства, группировки и обобщения, но и феноменов противопоставления. Действительно, оценки людей и событий через систему оппозиций максимально информативны для целей предсказания, поскольку позволяют видеть не только нечто данное, но и противоположное первому. Это может быть альтернативный способ поведения, или качество, или вещь. Дж. Келли не одинок в своих представлениях о биполярности. Дж. Диз вводит механизм противопоставления в качестве одного из двух определяющих ассоциативное значение (Dees J., 1965). Сходную позицию занимает советский психолингвист А. А. Брудный (1971), определяя значение как систему оппозиций. В его работе есть хороший пример принципа биполярности. Дословный перевод понятия «железная дисциплина» с русского на осетинский язык имеет смысл, противоположный действительному, поскольку в русском языке железо (как более твердое) неявно противопоставляется дереву, а в осетинском (как более мягкое) - стали.
Конечно, конструкт не сводится к значению, но механизмы образования - сходные. Конструкт отличается от концепта тем, что задает не номинальную шкалу (класс), а, как минимум, шкалу порядка. Конструкт - это «референтная ось» (Bannister D., Fransella F., 1977) типа «север -юг», основной параметр оценки, причем элементы, которые в одном случае могут быть на одном полюсе, в другом - могут оказаться на противоположном. Иными словами, если мы ожидаем в каком-либо помещении увидеть стул, то для понимания нашего ожидания важно знать то, мы не ожидаем увидеть в этом помещении. Так, например, это может быть кресло или табуретка.
Если человек использует в своих оценках качество «равнодушный», то для понимания смысла, который он вкладывает в это слово, необходимо знать, чему в данном конкретном случае противопоставляется им «равнодушие». Один может считать равнодушным человека в том случае, когда он незаботлив, немилосерден. Другой может считать равнодушным человека, когда он невосторжен, неэмоционален.
Надо сказать, что тотальность принципа биполярности конструкта оспаривается некоторыми исследователями.
Так, в работах В. В. Столина достаточно аргументированно доказывается возможность существования однополюсных конструктов и в конкретном экспериментальном исследовании когнитивных и эмоциональных составляющих смысла «Я» показывается действительное наличие таких однополюсных конструктов у испытуемых. «Однополюсный конструкт» означает, что «человек в своем сознании исключает саму возможность иного осмысления явления, события, обстоятельства» (Столин В. В., 1983, с. 158). В традиции теории Келли такие конструкты называются конструктами со скрытой, неявной оппозицией (вводится определение «погруженного» полюса, т. е. полюса, который не представлен в сознании). Последнее утверждение нуждается в проверке. Во всяком случае, тотальность принципа биполярности пока еще нельзя считать абсолютно доказанной, скорее этот принцип представляет собой теоретическую и экспериментальную проблему, которая еще ждет своего решения. Тем не менее там, где это оказывается возможным, применение принципа биполярности действительно позволяет конкретизировать и эксплицировать реальное содержание конструкта и оказывается важным и полезным в экспериментальной работе.
Принцип индивидуальности - следствие представлений Келли о человеке как об активном исследователе (personal scientist), который не просто усваивает извне готовые средства оценок и предсказаний, но сам производит различения и обобщения, выдвигает гипотезы и проверяет их в реальном поведении. Те из создаваемых им конструктов, которые позволяют предсказывать и различать события, остаются; те же, которые оказываются неудачными, разрушаются. Следовательно, у человека могут быть свои собственные конструкты, уникальные, непохожие на «чужие» и групповые, и нам необходимо уметь выявлять и такие конструкты.
Принцип диапазона применимости подчеркивает, что каждый конструкт может быть применен к ограниченному набору объектов (элементов). Следовательно, «управляя» набором (репертуаром) элементов, можно вызывать разные по уровню общности и диапазону применимости конструкты. На этих принципах и построены процедуры «вызывания» собственных индивидуальных конструктов человека.
Техник вызывания конструктов существует множество. Мы познакомимся с некоторыми из них, наиболее популярными.
На первом этапе необходимо выбрать исследуемую область, определить ее границы и «вызвать» набор объектов (в дальнейшем -репертуар элементов) таким образом, чтобы: а) в нем были представленье по возможности различные локусы выбранной области и б) элементы относились к одной какой-либо категории (требование гомогенности). Последнее требование очень важно, поскольку, нарушая гомогенность элементов, мы нарушаем принцип диапазона применения конструктов, вследствие чего процедура вызывания будет неудачной. Мы получим часть конструктов, которые могут быть применены только к нескольким элементам из нашего набора, а часть конструктов - с неограниченным диапазоном применения (типа осгудовских факторов, которые представляют собой смысловые отображения обобщенных аффективных реакций), которые дают мало информации по отношению к исследуемой области.
Элементы могут вызываться несколькими способами: \) конкретным набором (например, имена реальных людей, литературных героев, названия или фотографии предметов, рисунки);
2) ролевым списком, который заполняется самим испытуемым (например, «мужчина, оцениваемый положительно», «отец», «я через 10 лет» и т. п.);
3) выбором в процессе беседы, обсуждения выбранной области или темы.
Репертуар элементов может варьировать в широких пределах. Однако слишком мало (меньше 8) и слишком много (больше 25) элементов брать нежелательно, так как в первом случае мы получим ненадежные оценки связей между конструктами, а во втором случае процедура заполнения репертуарной решетки может быть утомительной для испытуемого (и для психолога), а по своей информативности не будет значительно отличаться от решетки, имеющей 15 или 20 элементов.
Способ вызывания конструктов методом триад. Один из самых распространенных методов предложен Дж. Келли под названием «метод минимального контекста» (Kelly G., 1955). Из репертуара выбираются тройки элементов (триады). Для каждой триады испытуемый должен выбрать два элемента, самых сходных в чем-то между собой и отличающихся, по этому параметру, от третьего. Обязательное требование заключается в том, чтобы оба полюса конструкта были определены (принцип биполярности). Если элементов не очень много, то можно брать все возможные триады из набора. Однако, как показывают конкретные исследования, после тридцати триад редко появляются абсолютно новые конструкты (Похилько В. И., Федотова Е. О., 1984). Поэтому на практике, как правило, ограничиваются небольшим набором триад, например, с таким расчетом, чтобы каждый элемент встретился с каждым хотя бы один раз.
Метод самоперсонификации. Этот метод — вариант метода триад. Отличие состоит в том, что в каждую триаду в качестве одного из элементов входит элемент «Я сам». Этот метод позволяет выявлять наиболее личностно-релевантные конструкты.
Метод полного контекста. Испытуемый работает сразу со всем набором элементов (лучше, если они будут выписаны на карточках) и классифицирует их различными способами. Таким методом можно «вызывать» невербализованные и невербализуемые конструкты, например, попросить испытуемого разложить карточки на две группы по сходству между собой. После того как переписаны номера карточек в каждой группе, испытуемого просят разложить их по какому-либо другому признаку. Если испытуемый не может точно определить принципы для той или иной классификации, можно попросить его определить их метафорически, образно. Этот способ позволяет сразу же в процессе «вызывания» конструктов «заполнять» репертуарную матрицу.
Т. Кин и Р. Белл предложили оригинальный метод вызывания одновременно конструктов и элементов (Keen Т., Bell R., 1981). Этот метод может быть рекомендован при первом знакомстве с испытуемым, когда психолог еще ничего не знает о нем и не может сразу определить необходимый репертуар элементов. Испытуемому предлагают первый элемент (мы в таких случаях часто используем ролевую инструкцию «Я сам») и просят назвать кого-то (или что-то, если в качестве элементов используются предметы), отличающегося от первого элемента каким-либо значимым образом. После того как определены оба полюса конструкта, испытуемому предлагается назвать третий элемент, относящийся к данному конструкту. Этот третий элемент становится первым для следующего конструкта, и процедура повторяется дальше, пока не будет исчерпана область или не начнутся повторения конструктов и элементов (рис. 32).
Процедуры «Лестница» и «Пирамида». Эти процедуры позволяют вызывать суперординатные (более базовые, широкие) и субординатные (подчиненные) конструкты . Процедуры могут быть применены самостоятельно или к вызванным на предыдущем этапе конструктам.
Психолог выбирает один из первоначально вызванных конструктов и предлагает испытуемому рассмотреть его более внимательно. Например, был вызван конструкт «застенчивый - общительный». Испытуемому предлагается выбрать более предпочитаемый полюс. Далее диалог может идти примерно так:

Рис. 32. Способ последовательного вызывания конструктов и элементов



«Лестница»
- Почему Вы предпочитаете общительных?
- Потому что общительные, как правило, преуспевающие, а застенчивые - все неудачники.
- Почему так важно быть преуспевающим?
- Преуспевающих люди уважают, а неудачников жалеют.



«Пирамида»

- Что именно Вы подразумеваете, когда говорите, что человек застенчив?
- Начинает волноваться, когда на него обращают внимание.
- А незастенчивый человек в таких случаях?..
- Радуется, даже стремится к этому.
- А что значит «начинает волноваться»?
- Ну... краснеет, запинается.
- А что Вы подразумеваете, когда говорите, что человек общителен?
- Имеет много знакомых и друзей.

Процедура «Лестница» позволяет подниматься с конструкта более низкого уровня к наиболее общим для данного человека. В справедливости этого психолог скоро убеждается по мере повторения процедуры с новыми конструктами - в процессе восхождения с разных точек часто приходят к нескольким повторяющимся суперординатным конструктам.
Процедура «Пирамида» позволяет вызывать конструкты более низкого уровня, более детальные, субординатные. Обе процедуры можно совмещать. Например, начиная с «Лестницы» (с конструкта, который кажется исследователю важным и значимым), переходить, на «Пирамиду» и наоборот.
Как видим из приведенного выше описания, многие процедуры похожи на структурированное интервью, помогают организовать беседу, поддержать контакт с испытуемым. При наличии определенного опыта исследователь может использовать для вызывания конструктов обычную беседу, уточняя выбранные конструкты вместе с испытуемым в заключительной части встречи.

Репертуарные матрицы

Прежде чем перейти к описанию способов заполнения решеток и анализа данных, мы считаем необходимым подчеркнуть, что ТРР ориентирована на работу с компьютером. Существуют и ручные методы, но они, даже в простых случаях, достаточно трудоемки. Исследователь, предполагающий работать с решетками без компьютера, будет разочарован: большие временные затраты на вычисления не оставят времени на обдумывание и обсуждение. Репертуарные решетки хороши тогда, когда есть возможность быстро проводить анализ, выдвигать гипотезы и проверять их, обсуждая с испытуемым результаты предыдущей работы. Сейчас лаборатории повсеместно оснащены персональными компьютерами.
Ранговая решетка — самая популярная и самая простая из процедур. Выбранные элементы выписываются на карточки, после чего испытуемого просят проранжировать элементы по каждому конструкту от одного полюса до другого. В матрице на пересечении строк (конструктов) и столбцов (элементов) стоят ранги каждого элемента по каждому конструкту. Ранговая процедура может быть усовершенствована. П. Боксер предложил соединить ранжирование с графической шкалой (Boxer P., 1980). Эта процедура удобна, когда выполняется непосредственно за экраном дисплея (с помощью диалоговой программы), но может быть проведена и с помощью обычного карандаша и бумаги. Испытуемому предлагают градуированную графическую шкалу (градаций намного больше, чем элементов) и просят на ней проранжировать (проставить карандашом номера) элементы. Эта процедура, по нашему опыту, является наиболее удобной для репертуарных решеток, совмещая преимущества ранговых процедур (простота и понятность процедуры для испытуемого) и оценочных (возможность получать шкалы более высоких уровней).
Оценочная решетка. В этой процедуре испытуемый должен оценить отдельно каждый элемент по каждому конструкту. Дробность оценочной шкалы может быть разной, однако более семи градаций шкал применять не рекомендуется, так как у испытуемого происходит укрупнение единиц и качество оценки снижается.
Интересный вариант оценочной решетки - решетка типа «галочек и пробелов». Испытуемого просят в матрице поставить «галочку», если элемент принадлежит к левому полюсу конструкта, и оставить пробел, если к правому. Мерой связи между конструктами для такой решетки может служить простой четырехклеточный ? -коэффициент, значимость которого можно оценивать с помощью стандартных таблиц критерия X2 (Практикум по психодиагностике..., 1984).
Для анализа ранговых и оценочных решеток можно применять различные виды многомерного анализа данных. Наиболее распространенными являются различные варианты кластер-анализа (иерархические и неиерархические) и факторного анализа (параметрические и непараметрические). Программы такого типа есть практически в каждом современном стандартном пакете прикладных статистических программ. Мы не будем останавливаться на описании алгоритмов, а рассмотрим конкретный пример.
На рис. 33 приведены результаты иерархического кластер-анализа конструктов и элементов оценочной решетки испытуемого Т. Анализ такого типа осуществляется следующим способом. Проводится кластер-анализ (по абсолютным значениям коэффициентов корреляций) отдельно для строк и столбцов матрицы данных. После этого строки и столбцы матрицы с помощью перестановки приводятся к простому виду (т. е. ветви дендрограммы не должны быть перепутаны, в матрице должна быть максимально возможная группировка сходных элементов). При необходимости полюсы конструкта могут меняться местами (эта процедура осуществляется умножением коэффициентов данного конструкта на -1, что приводит только к смене знака, а абсолютное значение коэффициента остается неизменным). Иногда происходит и обращение элемента (так, например, элемент «сестра» с отрицательным знаком читается как «человек, противоположный по всем конструктам сестре»).
Как видим, такой анализ позволяет наглядно представить структуру связей между элементами и между конструктами, выявить
глубинные конструкты (те, которые стоят «за каждым кластером»), определить то, как каждая группа сходных элементов оценивается с позиций каждого «глубинного» конструкта.
В данном случае анализ кластер-грамм испытуемого Т. (который проходил лечение в стационаре по поводу неврастении с депрессивными тенденциями) показывал, что у него есть серьезные проблемы с идентификацией и самооценкой. В процессе совместного обсуждения результатов Т., по его словам, «несколько раз переживал сильное удивление, которое сменялось узнаванием и пониманием». Так, он был удивлен тем фактом, что «Идеал Я» и «женщина, оцениваемая положительно» практически совпадают по всем конструктам, за исключением одного: «лидер - ведомый». После повторной проверки собственных оценок Т. был вынужден признать этот факт. Не менее сильное удивление вызвал и тот факт, что в один кластер вместе с элементом «Я через 10 лет» попали как «мужчина, оцениваемый положительно», так и «женщина, оцениваемая отрицательно», которая отличается от «Я-образа» в будущем только по двум конструктам: «глупая» и «тянется к деньгам». Дальнейший анализ позволил вскрыть реальные причины серьезных переживаний Т. по поводу себя и своего будущего, позволил взглянуть на многое с иных точек зрения.
Ретроспективная и проспективная оценки своего развития становятся более наглядными при изучении результатов факторного анализа этой решетки (рис. 34). Линия, соединяющая три точки: «Я 10 лет назад», «Я сейчас» и «Я через 10 лет», - позволяет сделать целый ряд важных предположений о том, как с «точки зрения» самого испытуемого в настоящий момент выглядит его жизнь. Так, если предыдущие 10 лет он двигался в сторону «идеала Я» (который, как мы помним, во многом оказывается сходным с «женщиной, оцениваемой положительно») по фактору 1 (от простого, бесшабашного, к сложному, гордому, умному), то свое ближайшее развитие ему видится как движение от удовлетворенности, свободы, «тяги к культуре», в сторону зависимости, расчетливости и т. п. Обсуждение этих проблем показало, в частности, что пессимизм испытуемого по поводу своей дальнейшей жизни связан с тем, что обстоятельства и намеченная им жизненная программа, как ему кажется, «неизбежно» лишают его многих положительно оцениваемых сторон, делают его жизнь, несмотря на определенные достижения, более трудной и менее приятной («раньше я был лучше и жил лучше»).



Рис. 34. Пространство первых двух варимакс-факгоров оценочной решетки испытуемого Т. Ломаная линия соединяет точки ретроспективного и прорспективного представлений о себе

Причины такого «общего чувства» становятся понятны из анализа той же ломаной линии. «Раньше» испытуемый приближался к «идеалу Я», а теперь «уходит от него».
Важно подчеркнуть, что мнение, будто решетки не дают новой информации по сравнению с той, которую можно почерпнуть из обычного разговора, - ошибочно. Получаемые структуры не всегда осознаются человеком (как, например, в описанном выше случае) и не всегда очевидны для него. Более того, даже простое заполнение решетки и изучение первичных оценок не позволяют увидеть многое, что становится ясным после построения многомерной модели системы конструктов и элементов.
В этом заключается второе важное отличие ТРР от самооценочных шкал и других стандартизированных психометрических инструментов. В ТРР реализован субъектный подход, при котором предполагается реконструкция системы смысловых параметров оценок данного конкретного человека, а не оценка его с позиций групповых шкал.
Ранговые и оценочные решетки предоставляют новые возможности для изучения восприятия и понимания людьми друг друга.
Обмен решетками. Допустим, нас интересует, насколько сходным и различным является восприятие двух людей (например, мужа и жены или двух друзей) в какой-либо сфере. Для проведения этой процедуры необходимо, чтобы элементы решетки были знакомы обоим испытуемым. Конструкты вызываются индивидуально, после чего:
1. Испытуемый А заполняет свою решетку.
2. Испытуемый Б заполняет свою решетку.
3. Испытуемый Б заполняет решетку А.
4. Испытуемый А заполняет решетку Б.
5. Испытуемый Б заполняет решетку А так, как, епо его мнению, это сделал испытуемый А.
6. Испытуемый А заполняет решетку Б так, как, по его мнению, это сделал испытуемый Б.
Сравнение пп. 1 и 3, 2 и 4 позволяет оценить степень сходства, согласие в восприятиях и оценках. Сравнение пп. 1 и 5,2 и 6 позволяет оценить степень понимания испытуемыми друг друга.
Если в решетках используется одинаковый набор элементов, то обе решетки можно совместить в одной и процедура подсчета степени сходства конструктов одной решетки с конструктами другой значительно упрощается. В частности, этот прием удобно использовать, когда в качестве объектов шкалирования в решетке выступают члены какой-либо группы (например, группы тренинга). Каждый заполняет индивидуальную решетку, после чего степень сходства восприятия членов группы попарно можно оценить, например, таким образом:

где R - коэффициент корреляции между конструктами испытуемого А и испытуемого Б; N - количество конструктов испытуемого А.; М-количество конструктов испытуемого Б.
На основании подсчета всех парных коэффициентов сходства можно построить матрицу сходства членов группы и провести кластер-анализ этой матрицы. Выделив группировки, можно, используя снова индивидуальные решетки, провести качественный анализ параметров, обусловливающих сходство и различие, что дает богатую информацию для понимания многих процессов, происходящих в группе. Результаты такой работы можно сделать объектом анализа в групповой дискуссии.
Когнитивная дифференцированностъ. Понятие когнитивной диф-ференцированности (КД) в применении к ТРР заменило понятие когнитивной сложности (Biery J., 1965). Когнитивная дифференцированность - это мера того, насколько сложным и многомерным является восприятие данным человеком данной области опыта. Последнее ограничение не случайно, поскольку человек может быть когнитивно дифференцированным в одной области и недифференцированным -в другой. Существующие на сегодняшний день меры КД, будучи использованы изолированно, не могут различать истинную КД от беспорядочности системы конструктов. Так, Д. Баннистер показал, что наиболее когнитивно дифференцированными (в смысле операциональных мер) являются больные шизофренией. Однако при условии отсутствия патологии мышления мера КД дает важную информацию об организации системы конструктов (Bannister D., 1963).
Оценить КД можно по степени «силы связей» между конструктами. Противоположный полюс КД -это монолитность системы конструктов («сцепленность» в единый большой кластер). Чем выше средняя величина связей между конструктами, тем менее когнитивно дифференцированным является человек.
Для простой оценки степени КД можно использовать меру «интенсивности связей», предложенную Д. Баннистером:

г

де Rij - коэффициент корреляции i-го конструкта j-м конструктом.
Для оценки КД можно использовать такой параметр, как вес первой главной компоненты (процент объясняемой дисперсии). Эти меры, по нашим данным, коррелируют между собой в пределах 0,7-0,9. Однако мера Баннистера является предпочтительной в тех случаях, когда мы сравниваем решетки с разным количеством конструктов, поскольку ее легко сделать относительной (поделив на число просуммированных коэффициентов корреляции).
КД коррелирует с точностью предсказания поведения других людей, с ассимилятивнрстью при восприятии других, с экстремальностью оценочных суждений (Adams-Webber J., 1979; Шмелев А. Г., 1982).
Для отличия истинной КД от беспорядочности конструирования Баннистером была предложена следующая процедура. Каждый испытуемый заполняет одну и ту же решетку дважды, с разницей в одну две недели.
Внутри каждой решетки подсчитывается матрица корреляций между конструктами, после чего коэффициенты ранжируются. Мерой воспроизводимости структуры связей между конструктами служит коэффициент ранговой корреляции между этими ранжировками в двух решетках. Им же показано, что здоровые испытуемые воспроизводят паттерн связей между конструктами даже на неповторяющихся наборах фотографий, тогда как больные шизофренией демонстрируют смену паттерна связей от серии к серии. Это позволяет отличить истинную КД от беспорядочности конструирования.
Интересный вариант ранговой решетки предложили советские исследователи (Соколова Е. Т., Федотова Е. О., 1982). В их решетке в качестве элементов используется проективный материал (схематические слабоструктурированные изображения человеческих лиц), что сделало процедуру более тонкой и более чувствительной и позволило измерять не только грубые нарушения системы конструктов (как это было у Д. Баннистера, который использовал хорошо структурированный материал - фотографии), но и динамику оценок и самооценок в норме и у больных неврозами.
Мера КД информативна при сравнении крайних по этому параметру групп (наиболее и наименее дифференцированных). Средние значения этой меры малоинформативны. Так, например, показано (Adams-Webber J., 1979), что в процессе профессионального обучения учителя становятся менее когнитивно дифференцированными, на что ряд исследователей шутливо заметили, что профессиональная информация в результате приводит к редукции КД.
Конечно, это неверно. В процессе обучения и освоения нового опыта КД вначале увеличивается, а затем уменьшается. Здесь включаются процессы интеграции. Нормальное развитие и состоит в том, что два процесса - прогрессивная дифференциация внутри гомогенных областей и прогрессивная интеграция (иерархизация, установление связей между подсистемами, укрупнение подсистем) - идут параллельно.
В качестве меры когнитивной интеграции (КИ) мы рассмотрим меру, предложенную в работе П. Нориса. В интересном сравнительном исследовании систем конструктов здоровых испытуемых и больных неврозами было показано, что больные неврозами имеют два типа систем конструктов: монолитную (когда все конструкты сцеплены в один большой кластер) и фрагментарную (система состоит из множества мелких кластеров, никак не связанных друг с другом). У здоровых испытуемых система конструктов представляет собой несколько четких кластеров, связанных соединительными (артикулирующими) конструктами.
Процедура оценки степени артикулированности состоит в следующем. В матрице корреляций сводятся к нулю все коэффициенты, не достигающие значимого уровня (5 %). После этого с помощью компьютера выявляются корреляционные плеяды, такие, где все входящие конструкты связаны попарно значимой корреляцией. Эти конструкты (корреляционные плеяды) представляют первичные кластеры. Затем выявляются все конструкты, значимо связанные с конструктами первичных кластеров (ответвляющиеся конструкты). Затем выявляются конструкты, связанные с конструктами из нескольких первичных кластеров (артикулирующие). Остальные конструкты - изолированные. После этого строится графическое изображение (рис. 35).
Количественная мера артикулированное™ подсчитывается следующим способом. Возвращаются к «необнуленной» матрице корреляций. Все коэффициенты корреляций возводятся в квадрат и умножаются на 100. Затем рассчитываются следующие суммы.
1. Сумма коэффициентов внутри первичного кластера (включая и связи с ответвляющимися конструктами). Общая сумма представляет количество дисперсии (ДК), приходящейся на связи внутри всех первичных кластеров.
2. Сумма коэффициентов между всеми соединительными конструктами. Это дисперсия, приходящаяся на артикулирующие конструкты, -дисперсия интро-артикуляцион-ная (ДИА).



Рис. 35. Монолитная —(а), артикулированная - (б) и фрагментарная - (в) системы конструктов

3. Сумма коэффициентов всех артикулирующих конструктов со всеми остальными (исключая изолированные). Это экстра-артикуляционная дисперсия (ДЭА). Мерами артикулированности служат следующие два отношения: ДИА/ДК и ДЭА/ДК. Очевидно, что оба этих отношения будут максимальными при артикулированной системе и минимальными как при монолитной, так и при фрагментарной. У больных неврозами (обсессивный невроз) значимость различий этих мер от контрольной группы была высокой - для первого отношения различия значимы на уровне р < 0,001, а для второго отношения - на уровне р < 0,01.
Совмещение качественного и количественного анализов в ТРР открывает новые возможности для повышения информативности метода.
Иерархический анализ. При обсуждении результатов иерархического кластер-анализа мы ничего не могли сказать о степени значимости каждого конструкта для человека, поскольку иерархия дендрограммы - это просто способ представления сходства или иерархия похожестей конструктов. Процедуры, позволяющие выявлять значимость конструкта, называются импликативными (оценка того, насколько один конструкт обусловливает другой).
Импликативная решетка. Предложена Хинклом (Bannister D., Fransella F., 1977; Adams-Webber J., 1979). Вызванные на предыдущем этапе конструкты организуются в квадратную матрицу (без элементов). Испытуемому дается приблизительно такая инструкция: «Представьте себе, что Вы изменились по данному конструкту (перешли с одного полюса на другой). По каким еще из оставшихся качеств Вы при этом изменитесь тоже?». Инструкция может быть и отвлеченной.
Мы используем удобный способ заполнения импликативных матриц. Импликации каждого конструкта проставляются в матрице дважды: по строке (горизонтальной чертой) и по столбцу (вертикальной чертой). Матрица считывается по строкам. Горизонтальная черта означает, что конструкт-строка имплицирует конструкт-столбец; вертикальная черта означает, что конструкт-столбец имплицирует конструкт-строку; «крест» означает, что оба конструкта имплицируют друг друга.
Анализ импликативных матриц. Для каждого конструкта подсчитывается количество конструктов, которые он имплицирует, и количество конструктов, которые имплицируют данный конструкт. Конструкты, которые дают максимальное количество импликаций, а сами имплицируются немногими конструктами, - доминантные, суперординатные.
Между конструктами по доминантности могут быть конфликтные отношения, такие, как нетранзитивность импликаций (А имплицирует Б, Б имплицирует С, а С имплицирует А). Относительное число нетранзитивных триад используется как показатель конфликтности импликативной матрицы.
Однако эта мера достаточно общая, поскольку «слабые», подчиненные конструкты, да к тому же сходные друг с другом, могут (в силу маленькой разницы между ними) входить в нетранзитивную триаду, что отнюдь не означает наличия конфликта между ними в сознании человека.
Сделать иерархический анализ более информативным позволяет процедура, предложенная в работе Р. Гленвилла (Glanville R., 1981). Она осуществляется следующим образом. Наносят номера конструктов на окружность. Затем, двигаясь по строкам импликативной матрицы, обозначают линиями со стрелками все импликации конструктов (рис. 36, а). Конструкты, имплицирующие друг друга (крест в матрице), соединяются линией с двумя стрелками.
Затем строят иерархограмму (рис. 36, б). Располагают по горизонтальным уровням конструкты таким образом, чтобы на самой нижней находились те, которые имплицируют другие конструкты (не обязательно все), а сами не имеют импликаций от других конструктов; на следующем уровне - те, которые имплицируются только конструктами нижнего уровня; на следующем - только те, которые имплицируются конструктами двух нижних уровней. Возможно, рисунок получится не сразу. Однако в итоге исследователь будет вознагражден простотой и ясностью представления импликативных иерархических отношений между конструктами. Конфликтные конструкты (и каждый может сам убедиться в этом) не могут быть однозначно размещены на каком-либо уровне (мы их ставим между двумя ближайшими уровнями).
Теперь можно снова вернуться к нетранзитивным отношениям между конструктами. Очевидно, что чем ниже в целом находится нетранзитивная триада, тем более значим конфликт (более базовый уровень, конфликт между более сильными конструктами). Конфликтные


Рис. 36. Способ представлений иерархических отношений конструктами на основании анализа импликативных репертуарных решеток: а - круговая диаграмма импликаций, 6 - восстановленная иерархическая организация на основе анализа круговой диаграммы импликаций

отношения между конструктами нужно сделать предметом анализа с испытуемым. Возможно, он не осознаёт этого конфликта, и обсуждение поможет ему «навести порядок в системе конструктов».
Решетка сопротивления изменениям. Это еще один тип решетки на выявление иерархических отношений между конструктами. Каждый из конструктов выписывают на отдельные карточки. Затем карточки попарно предъявляют испытуемому. Его просят указать предпочитаемый полюс по каждому конструкту. После чего испытуемому дается примерно такая инструкция: «Представьте себе, что Вам обязательно придется измениться (перейти на непредпочитаемый полюс) по одному из этих конструктов. Какой из них Вы бы выбрали?». Испытуемый отвечает, и результат заносится в такую же матрицу, как и при импликативной решетке (за тем исключением, что в решетке сопротивления изменениям каждый конструкт встречается с каждым один раз и в матрице не будет «крестов»). Обработка решеток сопротивления изменениям полностью аналогична импликативной процедуре.
Много ценной информации может дать сравнение импликативных иерархограмм с иерархограммами, полученными в результате решетки сопротивления изменениям. Часто уровень конструкта в обоих решетках совпадает. Однако встречаются и сильные рассогласования. Так, например, конструкты могут быть самыми слабыми в импликативной решетке и самыми сильными в решетке сопротивления изменениям. Анализ таких рассогласований позволяет выявить наиболее личностно значимые конструкты.
Динамика решеток. Дж. Келли говорил, что человек - это форма движения. Действительно, решетки меняются, меняются конструкты, меняются связи и отношения между ними. Оценить эти изменения, позволяет опять-таки техника репертуарных матриц.
Существуют два принципа организации лонгитюдных исследований.
Первый, который мы называем лонгитюдной матрицей, заключается в том, что составляется набор конструктов (вызванных или заданных), по которым испытуемый оценивает себя несколько раз в течение некоторого времени (например, в ходе терапии или тренинга, дважды в день - утром и вечером). Исторически первым этот способ (не в применении к решеткам, а в применении к опроснику) предложил Р. Кеттелл (Cattell R., Cross К., 1975). В применении к решеткам и к анализу изменений состояния в ходе терапии этот способ использован П. Слейтером (Slater P., 1970).
В результате такой процедуры получается матрица, где по строкам стоят конструкты, а по столбцам - дни заполнения. Факторный анализ такой матрицы позволяет выявить наиболее важные направления, по которым осуществлялись изменения или колебания состояния человека. Проекция в это пространство столбцов-дней позволяет вычертить траекторию изменения состояния человека. Метод хорошо работает с набором конструктов, описывающих состояние. Этот метод очень чувствителен и информативен. В частности, наши исследования показывают, что люди по характеру изменения состояния делятся на две группы. У одних четко выделяются три-четыре устойчивых состояния, по которым человек «перемещается» скачком (из одного в другое и обратно). У других таких четко обозначенных состояний не выявляется, а траектория представляет собой плавную или ломаную линию, которая каждый раз оказывается в новой точке пространства. Анализ конкретных изменений траектории позволяет выявить паттерн реакций на различные воздействия и ситуации.
Второй принцип - это заполнение целой матрицы несколько раз (например, до начала тренинга, в середине и после окончания) (Bannister D., Fransella F., 1977). Качественный анализ структурных трансформаций пространств конструктов и элементов позволяет психологу оценить, насколько и как именно повлияла групповая работа на систему смысловых параметров, оценок и самооценок данного человека.
В заключение - несколько рекомендаций. Техника репертуарных матриц хороша не в массовых обследованиях, а при индивидуальной и групповой работе, когда есть живой контакт с человеком, заполняющим решетку. Не следует оставлять испытуемого «наедине с решеткой»: заполнение матрицы может превратиться в однообразную унылую работу, и испытуемый будет отвечать формально, с единственным желанием - побыстрее закончить работу. Но и не следует мешать испытуемому, навязывать ему свое понимание, формулировать за него конструкты, поскольку в результате такой «помощи» вы можете получить решетку не испытуемого, а свою собственную.
Решетки трудно фальсифицировать, особенно оценочные решетки и особенно в тех случаях, когда испытуемый не видит результатов своих предыдущих оценок (например, когда решетку заполняет психолог, задавая испытуемому вопросы). Однако даже при наличии установки на фальсификацию система конструктов воспроизводится, поскольку испытуемый, пытаясь фальсифицировать оценки людей, объектов или ситуаций, делает это на основе собственной системы смысловых оппозиций, в направлении наиболее значимых смысловых параметров. Наилучший же результат решетки дают в тех случаях, когда между психологом и испытуемым устанавливаются отношения сотрудничества. Во всех случаях необходимо стремиться сделать испытуемого исследователем собственной системы конструктов. Техника репертуарных матриц - хорошее средство для этого.

ГЛАВА 9 ПСИХОДИАГНОСТИКА САМОСОЗНАНИЯ

9.1. САМОСОЗНАНИЕ КАК ОБЪЕКТ ПСИХОДИАГНОСТИКИ

Самосознание -это прежде всего процесс, с помощью которого человек познает себя. Но самосознание характеризуется также своим продуктом - представлением о себе, «Я-образом» или «Я-концепцией». Это различение процесса и продукта в психологический обиход было введено У. Джемсом в виде различения «чистого Я» (познающего) и «эмпирического Я» (познаваемого). Познает, конечно, не сознание, а человек, обладающий сознанием и самосознанием; при этом он пользуется целой системой внутренних средств: представлений, образов, понятий, среди которых важную роль занимает представление человека о себе самом - о своих личностных чертах, способностях, мотивах. Представление о себе, таким образом, являясь продуктом самосознания, одновременно является и его существенным условием, моментом этого процесса. Не случайно поэтому известный исследователь проблемы самосознания И. С. Кон пишет о растущем понимании относительности различий между действующим и рефлексивным «Я» как об одной из главных тенденций в современных исследованиях (Кон И. С., 1981).
Задача анализа собственно процесса самосознания оказалась, однако, более сложной, чем задача анализа продуктов или результатов этого процесса. Как человек приходит к тому или иному представлению о себе, какие внутренние действия при этом совершает, на что опирается - все эти вопросы сейчас интенсивно разрабатываются в научных исследованиях, однако результаты поисков пока не воплотились в психодиагностических алгоритмах и методиках. Психодиагностика самосознания традиционно направлена на выявление продукта самосознания - представления о себе. При этом допускается, а затем доказывается, что «Я-концепция» не просто продукт самосознания, но важный фактор детерминации поведения человека, такое внутрилич-ностное образование, которое во многом определяет направление его деятельности, поведение в ситуациях выбора, контакты с людьми.
Анализ «Я-образа» позволяет выделить в нем два аспекта: знания о себе и самоотношение. В ходе жизни человек познает себя и накапливает о себе различные знания, эти знания составляют содержательную часть его представлений о себе - его «Я-концепцию». Однако знания о себе самом, естественно, ему небезразличны: то, что в них раскрывается, оказывается объектом его эмоций, оценок, становится предметом его более или менее устойчивого самоотношения. Не все реально постигаемое в себе самом и не все в самоотношении ясно осознается; некоторые аспекты «Я-образа» оказываются ускользающими от сознания, неосознанными.
Уже эти два содержательных тезиса о строении «Я-образа», т. е. тезис о знании о себе и отношении к себе как аспектах «Я-концепции» и тезис о её осознаваемой и неосознанной частях, позволяют понять ряд принципиальных методологических проблем, возникающих перед психодиагностикой самосознания.
Можно ли вообще выявить, что о себе человек знает? На первый взгляд вопрос этот риторический: нетрудно тем или иным способом получить самоописание испытуемого или обследуемого, это самоописание и есть показатель знания человека о себе, выражение его «Я-концепции». Однако если человек говорит о себе, что он добрый, деловой, целеустремленный, общительный или, наоборот, злой, безвольный, необщительный, то он не просто сообщает сведения, но и дает оценку самого себя. Выделить эту оценку в самоописаниях и даже отделить ее от словесного самоописания можно, а вот отделить знания от оценки оказывается крайне трудно, если вообще возможно. Но если это так, то не искажает ли оценка знания субъекта о себе? А сама эта оценка в том случае, если она действительно негативна, не оказывается ли искаженной и «упрятанной» в подсознание? А если такие искажения происходят, то каков концептуальный, теоретический статус самоописаний?
Эти вопросы и ряд других не раз служили предметом методологического анализа (Wylie R., 1974; Burns R., 1979). Так, среди ирреле-вантных факторов, влияющих на самоописание и его интерпретацию (помимо релевантного фактора - самой «Я-концепции»), рассматриваются социальная желательность описываемых черт, тактика самоподачи (самопрезентация), область самораскрытия, идентифицируемость или анонимность ответов, тактика соглашаться или несоглашаться с утверждениями, характер и степень ограничений в форме ответов на вопросы, контекст всей процедуры диагностики, установки, ожидания и инструкции, способы подсчета индексов и статистические процедуры.
Помимо этого, свою роль играют уровень интеллектуального развития, кооперативная установка в отношении к диагносту или исследователю, чувство безопасности в ситуации тестирования.
Прогресс в решении этих методологических проблем психодиагностики оказался связанным с продвижением в понимании психологической сути самого процесса самосознания и его итогового продукта - «Я-концепции». Остановимся на некоторых наиболее важных результатах теоретического и методологического анализов.
Проблема социальной желательности. Эта проблема возникает всякий раз при использовании самоотчетов в тех сферах, в которых существуют эталоны должного, правильного образа действий, мыслей и т. д. Особенно острой эта проблема оказывается в ситуации исследования «Я-концепции». Неоднократно отмечалось, что различные меры «Я-концепции» связаны между собой хуже, чем каждая из них в отдельности с мерой социальной желательности. Проблема, однако, состоит в том, нужно ли стремиться к «вычитанию» социальной желательности из самоописаний. Стремление видеть и культивировать в себе социально ценные качества - одно из реальных стремлений человека, которое, конечно же, отражается в его «Я-концепции». Поэтому если «Я-концепция» определяется феноменологически как образ самого себя, в который человек верит, содержащий черты, обладать которыми человек стремится и которые сознательно в себе признает, то высокую социальную желательность черт, приписываемых его «Я», следует считать не артефактом, а истинной характеристикой «Я-концепции» (Wylie R., 1974). Более того, проявлением «Я-концепции», точнее, способности иметь «Я-концепцию» (т. е. способности к самосознанию), объясняется не только феномен следования социальной желательности, но и такие феномены, как «эффект фасада», «позиция защиты по отношению к тестам», «установка на ответ», тенденция к согласию и др. (цит. по: Анастази А., 1982, т. 2, с. 220). Методически, однако, часто не просто отличить полупроиз-. вольную тенденцию подчеркивать в себе социально желаемые качества от прямой фальсификации «Я-образа» в ситуации, когда обследуемый сознательно старается ввести диагноста в заблуждение.
Стратегия самопрезентации. Выставлять себя в социально-выигрышном свете - это лишь один из аспектов более общего феномена, известного как стратегия самопрезентации. Исследования стратегий самопрезентации исходят из представлений о том, что всякий человек заинтересован во впечатлении, производимом им на окружающих. Определенные аспекты поведения человека специально направлены на установление, уточнение и поддержание своего образа в глазах других (Goffinan E., 1959; Jones E., Wortman С, 1973; Schlenker В., 1980).
Р. Баумейстер выделил две стратегии самопрезентации: ублажающую и самоконструирующую (Baumeister R., 1982). Ублажающая стратегия управляется критериями, принятыми в данной аудитории, и направлена на то, чтобы выставить себя в благоприятном свете (подстраиваясь под аудиторию) и получить «вознаграждение». Самоконструирующая стратегия направлена на поддержание и укрепление «идеала Я», т. е. вытекает из желания произвести впечатление на других теми качествами, которые входят в «идеал Я» субъекта.
Экспериментальная схема, в рамках которой проверяются предположения, связанные с самопрезентационной теорией, как правило, включает в себя сравнение поведения людей одной из в двух пар условий: 1) приватных (анонимных) и публичных; 2) предполагающих дальнейшее взаимодействие с лицом, вовлеченным в эксперимент, либо не предполагающих такого взаимодействия. Соответственно, если поведение человека меняется от аудитории к аудитории, это говорит об ублажающей стратегии, если не меняется - о самоконструирующей.
Существует большое число экспериментальных исследований, подтверждающих основные положения самопрезентационной концепции, т. е. показывающих, что поведение человека меняется в условиях публичных в сравнении с условиями приватными и что оно меняется в зависимости от аудитории. Причем эти положения подтверждаются относительно различных типов поведения. Так, например, влияние самопрезентационных мотивов оказалось явно выраженным при так называемом альтруистическом поведении, которое, казалось бы, должно быть безразличным к потенциальной выгоде субъекта. Так, «публичные» пожертвования оказались гораздо более внушительными, чем приватные (Satow К., 1975). Испытуемые, в присутствии которых раздавался «крик о помощи», предлагали помощь «жертве» чаще и быстрее в том случае, когда считали, что встретятся с теми, кому помогут, нежели в том случае, когда считали, что останутся анонимными (Gottlieb J., Carver С., 1980). В одном из экспериментов экспериментатор звонил различным строителям и обращался за помощью. В некоторых случаях этому предшествовал звонок, во время которого репутация строителя описывалась неблагоприятным образом. В этих случаях количество позитивных ответов на просьбу о помощи увеличивалось (Steele С., 1975). Результаты этого эксперимента интерпретируются в том духе, что строители восстанавливали свой публичный образ (репутацию) в глазах потенциальной «аудитории», т. е. мотивировались «конструктивной» самопрезентацией. В другом исследовании было обнаружено, что после выполнения группового задания испытуемый распределял деньги (это и было реальным, а не фиктивным заданием): а) в зависимости от вклада каждого в выполнение задания, когда надо было отчитываться экспериментатору; б) поровну, когда надо было отчитываться перед группой; в) себе непропорционально много, когда никакой отчетности не требовалось.
Влияние «презентационной» мотивации проявилось также в экспериментальных ситуациях, направленных на изучение конформности, агрессии, выполнения тех или иных заданий (performance). С позиции «презентационной» гипотезы переосмыслены эксперименты па» когнитивному диссонансу и по реакции на оценку других; (Baumeister R., 1982). Так, диссонанс понимается не как следствие^ внутренней неспособности психики справиться с непоследовательностью, а как следствие самопрезентационных мотивов: непоследовательное поведение угрожает разрушением публичного образа. Было показано, что эффекты диссонанса, необратимости постдиссонансной установки возникают лишь в ситуации публичности, релевант-ней самопрезентационным мотивам (там же).
Экспериментально установлено, что лица с высоким и низким самоуважением ведут себя по-разному в ситуации, когда о них сложилось то или иное мнение у других. Баумейстер провел эксперимент, в котором испытуемые были поделены на основе опросника на людей с высоким и низким самоуважением; кроме того, они оценивались по лжеопроснику. Затем каждый испытуемый получал «личностный профиль», якобы основанный на его ответах. Одной половине испытуемых давался профиль эгоиста и эксплуататора, другой половине — благородного и кооперативного человека. Половине испытуемых сообщалось, что их личностный профиль известен их партнеру, другой половине это не говорилось. Каждый испытуемый описывал себя своему партнеру и затем играл с ним в игру «дилеммы узников. (Партнером был помощник экспериментатора, который играл по одному и тому же алгоритму.) Игра «дилеммы узников» предполагает возможность выбора двух ходов у каждого из игроков, но цена у каждого хода различна и зависит от ответного хода противника. В варианте, использованном в эксперименте, если игрок делает ход «А», его выигрыш составляет 4 очка в том случае, если противник делает тот же ход. 4 очка получает также и противник. Но если игрок сделал ход «А», а противник - ход «В», то игрок проигрывает 5 очков, а противник выигрывает 8 очков. Если игрок делает ход «В», а противник - ход «А», то игрок выигрывает 8, а противник проигрывает 5 очков. Если же оба делают ход «В», то оба выигрывают по 2 очка. Единственно выигрышной тактикой этой игре может быть тактика кооперативная, когда оба партнера делают ход «А», при ходе «В» оба партнера в конце концов проигрывают. Игру можно выиграть, воспользовавшись благородством партнера, обманывая его ожидание ответного благородства.
В результате выяснилось, что в «публичных условиях» люди с низким самоуважением в своем вербальном поведении и в процессе игры следуют тому профилю, который им навязан экспериментатором. Если это профиль эгоиста, то они не пытаются приукрасить его дополнительной информацией и играют в игру эгоистично. Люди с высоким самоуважением, напротив, ведут себя независимо по отношению к профилю, хотя и с учетом его. Они приукрашивают себя в вербальной самопрезентации и играют кооперативно, если партнер считает их эгоистом, и, напротив, играют на выигрыш, если информация, имеющаяся у партнера, характеризует их как благородных (Baumeister R., 1982).
Исследования феномена самопрезентации заставляют более тщательно анализировать условия проведения диагностической процедуры, оценивать влияние таких параметров диагностической ситуации, как восприятие обследуемым дальнейшей судьбы результатов тестирования, возможностей продолжения контактов с психодиагностом, пола, возраста и статуса психодиагноста. Обследуемый не просто сообщает то, что он о себе думает, но активно подает себя, стараясь произвести впечатление, которое сообразуется с его личностью в целом, с ситуацией и с партнером по общению.
Различия в субъективной значимости параметров «Я-концепции». Одни и те же по своему содержанию знания о себе у разных людей могут обладать различной субъективной значимостью. Из этого следует, что использование в индивидуальной психодиагностике универсальных содержательных параметров «Я-концепции» может приводить к ошибочным заключениям (Анастази А., 1982, т. 2, с. 221). Один из путей повышения достоверности диагностических заключений -это отбор наиболее универсальных и общезначимых параметров «Я-концепции», позволяющих уменьшить вероятность ошибки. Другой путь - использование методов, описанных в предыдущей главе, позволяющих выделить значимые параметры у данного субъекта. Достоверность диагностических заключений в консультативной и психотерапевтической практике повышается за счет введения в поле зрения диагноста смысла того или иного аспекта «Я-концепции» для обследуемого. Это достигается путем анализа той субъективной роли, которую у данного человека играют усматриваемые им в собственном «Я» черты в процессе достижения значимых для него мотивов и целей (Столин В. В., 1983).
Сложное строение «Я-концепции». Психодиагностические данные могут интерпретироваться лишь в контексте теоретических представлений о строении «Я-образа» и процесса самосознания в целом. Кратко охарактеризуем основные положения, касающиеся строения самосознания и «Я-концепции».
Самосознание имеет уровневое строение. Эта идея не раз высказывалась в отечественной и мировой литературе. И. G. Кон формулирует уровневую концепцию «Я-образа», используя понятие установки (Кон И. С., 1978). Основания для этой концепции Кон находит в теории диспозиционной регуляции социального поведения
(Ядов В. А., 1975). В целом «Я-образ» понимается как установочная система; установки обладают тремя компонентами: когнитивным, аффективным и производным от первых двух поведенческим (готовность к действиям в отношении объекта). Нижний уровень «Я-образа» «составляют неосознанные, представленные только в переживании установки, традиционно ассоциирующиеся в психологии с самочувствием и эмоциональным отношением к себе; выше расположены осознание и самооценка отдельных свойств и качеств; затем эти частные самооценки складываются в относительно целостный образ; и наконец, сам этот "Я-образ" вписывается в общую систему ценностных ориентации личности, связанных с осознанием ею целей своей жизнедеятельности и средств, необходимых для достижения этих целей» (Кон И. С., 1978, с. 72-73).
И. И. Чеснокова предлагает различать два уровня самосознания по критерию тех рамок, в которых происходит соотнесение знаний о себе (Чеснокова И. И., 1977). На первом уровне такое соотнесение происходит в рамках сопоставления «Я» и другого человека. Сначала некоторое качество воспринимается и понимается в другом человеке, а затем оно переносится на себя. Соответствующими внутренними приемами самопознания являются преимущественно самовосприятие и самонаблюдение. На втором уровне соотнесение знаний о себе происходит в процессе аутокоммуникации, т. е. в рамках «Я и Я». Человек оперирует уже готовыми, сформированными знаниями о себе. В качестве специфического внутреннего приема самопознания указываются самоанализ и самоосмысление. На этом уровне человек соотносит свое поведение с той мотивацией, которую он реализует. Оцениваются и сами мотивы с точки зрения общественных и внутренних требований. Высшего развития самосознание на втором уровне достигает при формировании своих жизненных планов, жизненной философии, общественной ценности чувства, собственного достоинства.
В работе Е. Дикстейна высказывается верная, на наш взгляд, идея о связи меры самоотношения с характером самосознания на различных уровнях (Dickstein E., 1977). Таких уровней, которые одновременно являются и стадиями, выделяется пять. Первый уровень связан с формированием чувства автономности ребенка, способности исследовать окружение, способности вызывать заботу о себе. Соответственно мера самоуважения связана с различиями в желании исследовать окружение, вызывать заботу о себе. На втором уровне в связи с развитием социальной активности ребенка мерой самоуважения становится степень успешности в определенных действиях и в сравнении себя с другими. На третьем уровне в связи с формированием способности к самонаблюдению мерой самоуважения становится степень достижения «идеала Я». Четвертый и пятый уровни альтернативны и выражают различные варианты развития. Четвертый уровень - уровень «Я» как интегрированного и интегрирующего целого. Мерой самоуважения на этом уровне будет степень, с которой индивид осознает и принимает каждый из аспектов своего существования. На пятом уровне самосознание характеризуется обнаружением относительности границ «Я», выходом на первый план движения вперед и изменений, признанием своей ограниченности. Измерение самоотношения на этом уровне наиболее проблематично и связано с различиями в степени честности отношения к себе и признания изменчивости своего «Я».
Подробная уровневая концепция и самосознания, и личности в целом предложена Э. Эриксоном (Erikson E., 1967).
В цикле проведенных нами исследований была сформулирована концепция уровневого строения самосознания, основанная на учете характера активности человека, в рамках которой формируется и действует его самосознание (Столин В. В., 1985).
В качестве исходного принимается различие содержания «Я-образа» (знания или представления о себе, в том числе и в форме оценки выраженности тех или иных черт) и самоотношения. Последнее -это переживание, относительно устойчивое чувство, пронизывающее самовосприятие и «Я-образ».
В содержании «Я-образа» выделяются две важнейшие образующие: 1) знания о тех общих чертах и характеристиках, которые объединяют субъекта с другими людьми, - присоединяющая образующая «Я-концепции», или система самоидентичности, и 2) знания, выделяющие «Я» субъекта в сравнении с другими людьми, - дифференцирующая образующая «Я-концепции». Это последняя образующая придает субъекту ощущение своей уникальности и неповторимости.
Вертикальное строение самосознания раскрывается как уровневое строение. Уровни самосознания определены уровнями активности человека, одновременно являющимся биологическим индивидом (организмом), социальным индивидом и личностью. Процессы самосознания и его интегральные образования обслуживают активность человека на каждом из уровней, выполняя роль обратной связи информацией о «вкладе» субъекта в его собственную активность. Поскольку характер активности и характер ведущих потребностей субъекта на каждом из уровней различны, различны и процессы, отражающие эту активность, и итоговые, интегральные образования самосознания.
На уровне биологического индивида (организма) активность субъекта определена системой «организм - среда», имеет прежде всего двигательный характер и вызывается потребностями в самосохранении, нормальном функционировании, физическом благополучии. В недрах этой активности формируется обратная связь в виде ощущений о положении тела и его органов в пространстве, которые слагаются в «схему тела». Схема тела - это, фигурально выражаясь, «Я-образ» организма, который надо отличать от «физического Я» субъекта, обладающего более сложной, биосоциальной природой. В схеме тела не разделены дифференцирующая и присоединяющая составляющие. На уровне организма формируется также самочувствие - итог процессов, отражающих состояние внутренних органов, мышц, активации организма в целом. Самочувствие - биологический аналог самоотношения, отражающий степень удовлетворенности потребностей организма в благополучии, целостности, функциональном состоянии.
На уровне социального индивида активность человека подчинена иной потребности - потребности в принадлежности человека к общности, в признании его этой общностью. Эта активность регулируется усваиваемыми индивидом социальными нормами, правилами, обычаями, технологическими предписаниями, уставами и т. д., которые усваиваются индивидом. «Я-образ» облегчает человеку ориентацию в системе этих активностей прежде всего за счет формирования своей присоединяющей образующей - системы социальных самоидентичностей: половой, возрастной, этнической, гражданской, социально-ролевой.
В рамках этих идентичностей субъект сравнивает себя с эталонами соответствующих общностей и через эти эталоны - с другими людьми. Эти сравнения образуют базу для дифференцирующей образующей «Я-образа», которая, следовательно, вторична на этом уровне по отношению к присоединяющей образующей.
Жизненная важность для субъекта быть принятым другими людьми отражается в самоотношении, которое есть перенесение вовнутрь отношения других: принятие другими или отвержение ими.
На уровне личности активность субъекта вызывается прежде всего потребностью в самореализации - в труде, любви, спорте и т. д. - и реализуется с помощью ориентации на собственные способности, возможности, мотивы. Поэтому в «Я-образе» ведущее место начинает занимать дифференцирующая образующая «Я-концепции», обеспечивающая неслучайность самоопределения личности. Основой самоотношения становится потребность в самоактуализации; собственное «Я», собственные черты и качества оцениваются в отношении к мотивам, выражающим потребность в самореализации, и рассматриваются как ее условие.
Как показывают результаты факторного анализа, самоотношение, в свою очередь, оказывается структурно-сложным образованием, включающим в себя как общее, глобальное чувство за или против самого себя, так и более специфические параметры: самоуважение, аутосимпатию, самоинтерес или близость к самому себе, ожидаемое отношение других.
Самоотношение активно защищается личностью. Этот тезис находит солидное подтверждение в литературе. В частности, описан феномен компенсации, который может быть интерпретирован как защита самоотношения с помощью приукрашивания себя в сферах, лежащих вне зоны актуального самопроявления (Baumeister R., Jones E., 1978).
В работе А. Тиссера и Дж. Кэмпбелла приводится механизм, названный ими моделью поддержания самооценки (Tesser A., Campbell J., 1982), Суть его состоит в том, что человек селективно подходит к оценке успехов близких ему людей и людей, с которыми он находится на далекой межличностной дистанции, а также к тому, в какой области - значимой или незначимой для него - существуют эти достижения. Согласно этой модели, люди позитивно оценивают успехи друзей, если они относятся к незначимым для них самим сферам; когда же успехи друзей относятся к релевантным для оценщиков сферам, то эти успехи оцениваются гораздо менее позитивно. При восприятии посторонних людей соотношение обратное: более позитивно оцениваются успехи в релевантной сфере, менее - в нерелевантной. Смысл модели таков: когда друг что-то делает хорошо, то факт дружбы позволяет оценщику «греться в лучах чужой славы» и тем самым поддерживать самооценку. Так и происходит в нерелевантных сферах, т. е. там, где субъект сам не стремится достичь тех же результатов, что и друг. Если же сфера успехов друзей значима, то более важным оказывается выиграть в сравнении с ними и тем самым поддержать самооценку, а для этого успехи друзей преуменьшаются. Согласно этому механизму, люди придерживаются принципа: «Пусть друзьям во всем сопутствует успех, однако, в том, что значимо и для меня, — не больше, чем мне».
Проведенный Тиссером и Кэмпбеллом эксперимент в целом подтвердил их гипотезу. Причем тенденцию использовать этот механизм в большей степени проявили люди с низким уровнем самоуважения.
В работе Г. Каплана описана тактика поддержания самоотношения, которая может быть названа тактикой обесценивания (Kaplan H., 1980). Суть ее состоит в том, что человек делает предметом своего самовосприятия не только собственные личностные качества, но и саму оценку этих качеств. В таком случае негативная оценка собственных качеств также может входить в «объективированное Я» как качество или черта, например самокритичность. Следовательно, человек, низко оценивающий себя по какой-то черте, не будет утрачивать самоуважения, если в субъективной иерархии ценностей данная.черта стоит ниже, чем «честность перед самим собой», «самокритичность» и т. п.
Самоотношение может также поддерживаться с-помощью поступка, в котором субъект делает выбор в пользу поведения, опровергающего дурную репутацию. Этот вид защиты самоотношения может быть проиллюстрирован приведенным выше экспериментом (Baumeister R., 1982).
Проведенные нами исследования подтвердили гипотезу о том, что возможности защиты самоотношения заложены уже в его строении (Столин В. В., 1985). Благодаря многомерности самоотношения и аддитивности глобального самоотношения возможно одновременное поддержание глобального самоотношения на высоком уровне и какого-то аспекта самоотношения, прежде всего самоуважения, - на низком. При этом низкое самоуважение компенсируется повышением симпатии к себе, а повышение симпатии «покупается» ценой сохранения низкого самоуважения.
Экспериментальное исследование в целом подтвердило гипотезу: люди, отождествляющие себя с «несимпатичными» другими, избегают выбирать в качестве объединяющих их с этими другими «несимпатичные» признаки, компенсируя, однако, недобор негативных характеристик приписыванием себе «неуважаемых» черт. В этом эксперименте был также выявлен феномен «предохранительного клапана», т. е. такого защитного механизма самоотношения, благодаря которому прежде всего блокируется антипатия к себе: падение симпатии не приводит к нарастанию антипатии. Человек действует по принципу: «Из того, что я не хорош, еще не следует, что я плох».
Защита себя от антипатии является наиболее важным аспектом защиты самоотношения. Субъект жертвует своим самоуважением, пользуясь аддитивностью глобального самоотношения, либо жертвует истинностью своего «Я-образа» для того, чтобы не допустить явной, сознаваемой антипатии к себе. Человек может действовать по принципу: «Да, я не хорош, потому что слаб, но я не плох». Поддержание стабильного самоотношения обеспечивает возможность постоянной стратегии по отношению к самому себе, выражающейся как во внешней, социально-предметной деятельности, так и во внутриличностной активности.
Механизмы защиты самоотношения, таким образом, не менее -если не более - важный объект психодиагностики, чем содержание «Я-концепции» и самоотношение.
Представления о себе могут относиться к разным сферам проявления человека. Такие исследователи, как И. Джемс, К. Роджерс, М. Ро-зенберг выделили различные формы представлений о себе, дифференцированные либо по сфере проявлений человека («социальное Я», «духовное Я», «физическое Я», «интимное Я», «публичное Я», «моральное Я», «семейное Я» и т. д.), либо как реальность и идеал («реальное Я», «идеальное Я»), либо на временном континууме («Я в прошлом», «Я в настоящем»), либо по какому-то иному существенному признаку. Количество таких «Я-образов» и их содержание определяются, как правило, на основе теоретических соображений. Насколько все эти представления у субъекта действительно существуют как относительно самостоятельные, насколько они по-разному связаны с самоотношением и поведением в соответствующих ситуациях - эти вопросы остаются открытыми. С точки зрения ориентации на психологическую помощь, важно знать, в какой именно сфере деятельности субъект переживает себя состоятельным или несостоятельным, на чем содержательно базирует свое самоуважение, стремится ли к достижению своего идеала, переживает ли разорванность своего «интимного Я» и публичной самопрезентации. Эти аспекты самосознания должны отражаться с помощью психодиагностических методик.
Следующий раздел, посвященный конкретным методикам, покажет читателю, что далеко не всё, что дают сегодняшние исследования самосознания, нашло свое отражение в психодиагностических инструментах. Последние, как и любые конструкторские разработки, всегда несколько отстают от последних научных находок. Психодиагностические методики дорабатываются в течение нескольких лет, поскольку установление их валидности требует многочисленных и трудоемких исследований. В разделах 9.3-9.6 представлены некоторые методики, разработанные (или адаптированные) авторами данной книги и находящиеся на различных этапах их психометрической отладки. В построении этих методик нашли свое прямое воплощение некоторые из обсуждавшихся» выше теоретических положений.

9.2. МЕТОДИКИ ПСИХОДИАГНОСТИКИ САМОСОЗНАНИЯ

В области психодиагностики самосознания используются основные традиционные и вновь разрабатываемые классы методик: стандартизованные самоотчеты в форме описаний и самоописаний (тест-опросники, списки дескрипторов, шкальные техники), свободные самоописания с последующей контент-аналитической обработкой, идеографические методики типа репертуарных матриц, проективные техники, включая подкласс рефрактивных техник.
В соответствующем разделе руководства А. Анастази аннотируются как наиболее употребительные четыре диагностические методики: I) контрольный список прилагательных Г. Гоха, 2) Q-классифи-кация В. Стефенсона, 3) семантический дифференциал Ч. Осгуда, 4) тест ролевых конструктов Г. Келли (Анастази А., 1982, т. 2).
Перечень методик, приведенный в руководстве Р. Уайли, гораздо шире и включает около двух десятков методик и диагностических техник (Wylie R., 1974). В несколько раз больше конкретных методик, в том числе и используемых исключительно в исследовательских целях, приводится в книге Р. Бурнса (Bums R., 1979).
Наиболее удобным для читателя было бы изложение психодиагностических методик в соответствии с расчленениями в предмете психодиагностики. Так изложен материал в руководстве Р. Уайли: она различает методы, направленные в основном на анализ глобального самоотношения, и методы, направленные на более специальные измерения «Я-концепции», а также методы, ориентированные на «феноменальное Я», и методы, ориентированные на неосознанное, «нефеноменальное Я». Однако такое изложение материала в применении к теоретическим положениям относительно строения самосознания, сформулированным выше, крайне затруднительно, так как методики создавались на основе разных теоретических предпосылок, многие из них многомерны, часто нет надежных оснований для их теоретической переинтерпретации. Поэтому в изложении материала мы будем придерживаться методического принципа и охарактеризуем типы методик применительно к анализу самосознания, в некоторых случаях иллюстрируя их данными о наиболее популярных методиках.
Стандартизованные самоотчеты. К этому типу методик относятся прежде всего тест-опросники, состоящие из более или менее развернутых утверждений, касающихся отношения испытуемого к самому себе в различных жизненных сферах; чувств, мыслей относительно тех или иных событий или обстоятельств в жизни субъекта; поведенческих проявлений; взаимоотношений с другими людьми. Способ ответа широко варьирует в различных опросниках: используется двух-, трех-, четырех-, пяти-, семиальтернативный выбор, вербальное или невербальное согласие. Прриведенные ниже опросники относятся к числу наиболее популярных.
Шкала «Я-концепции» Теннесси - Fitts W., 1965) - опросник, предназначенный для подростков (с 12 лет) и взрослых. Содержит 90 пунктов на анализ «Я-концепции» и 10 пунктов шкалы лжи. Используется пятишаговая шкала ответов от «полностью согласен» до «абсолютно не согласен». Пункты опросника отбирались с помощью экспертов - клинических психологов. Требовалось согласие семи экспертов в отнесении каждого утверждения к определенным строке и столбцу. По строкам были представлены: 1) самокритичность, 2) самоудовлетворенность, 3) поведение; по столбцам: 1) «физическое Я», 2) «моральное Я», 3) «личностное Я», 4) «семейное Я», 5) «социальное Я». Расчет показателей для строк и столбцов дает восемь индексов теста. Дополнительно вычисляются два индекса: 1) вариабельности- как меры согласованности восприятия себя в различных областях; 2) распределения - как меры расположения субъектом своих ответов по пятишаговой шкале. Выбор в основном средних значений (низкий индекс распределения) говорит о большом включении защитных процессов, выбор лишь крайних значений может свидетельствовать о шизофрении.
Существует консультативная (упрощенная) и клиническая формы опросника. Ретестовая надежность для клинической формы колеблется от 0,75 до 0,92 для разных шкал. Факторная структура опросника недостаточно ясна. Данные по валидности в основном строятся на сравнении показателей пациентов психиатрических клиник, алкоголиков, деликвентов с показателями обычных испытуемых и в целом свидетельствуют в пользу опросника (Bums R., 1979).
Как показывает описание опросника, с его помощью можно выявить глобальное самоотношение (самоудовлетворенность) и специфические формы отношения к своему телу, к себе как моральному субъекту, к себе как к члену семьи и т. д. Опросник также позволяет дать дифференцированное заключение о самоотношении в отличие от содержательного аспекта «Я-концепции» (самоидентичности и дифференцирующие характеристики).
Шкала детской «Я-концепции» Пирса-Харриса. (Piers-Harris Children's Self Concept Scale) - популярный в США опросник, составленный из 80 простых утверждений относительно своего «Я» или тех или иных ситуаций и обстоятельств, связанных с самоотношением. Предназначен для детей в возрасте от 8 до 16 лет. Пункты опросника основаны на коллекции детских утверждений относительно того, что детям в себе нравится, а что не нравится, собранной А. Джерсильдом (цит. по: Wylie R., 1974). В опросник вошли пункты, различающие испытуемых с высоким и низким суммарным баллом, на которые по крайней мере 50% испытуемых с высоким суммарным баллом отвечали в ожидаемом направлении и соотношение ответов «да - нет» по которым не превышало 9. Опросник содержит равное количество позитивных и негативных утверждений. Первые 15 утверждений приведены ниже:
1 Мои товарищи смеются надо мной. 2. Я счастливый человек. 3 Мне трудно знакомиться. 4. Я всегда грустный. 5 Я умный.
6. Я стеснительный.
7. Я нервничаю, когда меня вызывают к доске.
8. Моя внешность раздражает меня.
9 Когда я вырасту, я буду значительным человеком
10. Я волнуюсь, когда у меня контрольная в школе
11. Я непопулярен.
12. В школе я хорошо себя веду.
13. Когда что-нибудь не так - это моя вина.
14. Я приношу неприятности моей семье. 15 Я сильный.
По данным обзора Р. Уайли, шкала обладает удовлетворительно» одномоментной (от 0,78 до 0,93) и ретестовой (0,77) надежностью. Хотя и предполагалось, что шкала измеряет глобальное самоотношение, факторный анализ не выделил генерального фактора. Были получены 10 факторов, из которых 6 были интерпретированы. Существуют некоторые данные в пользу конструктной валидности. Так, например, показатель по шкале коррелирует с восприятием детьми обоих родителей как любящих ,в противоположность отвергающим; дети, находящиеся в клинике, демонстрируют значимо меньшие показатели по шкале, чем здоровые. В то же время, многие данные противоречивы (Wylie R., 1974).
Шкала самоуважения Розенберга (Rosenberg's Self Esteem Scale) -опросник для подростков, выявляющий глобальное самоотношение. Состоит из 10 утверждений:
1. Я чувствую, что я достойный человек, по крайней мере не менее, чем другие.
2. Я всегда склонен чувствовать себя неудачником.
3. Мне кажется, у меня есть ряд хороших качеств.
4. Я способен кое-что делать не хуже, чем большинство.
5. Мне кажется, что мне особенно нечем гордиться.
6. Я отношусь к себе хорошо.
7 В целом я удовлетворен собой.
8. Мне бы хотелось больше уважать себя.
9 Иногда я ясно чувствую свою бесполезность.
10. Иногда я думаю, что я во всем нехорош.
Опросник предполагает 4 градации ответов: «полностью согласен», «согласен», «не согласен», «абсолютно не согласен».
Опросник создавался и использовался как одномерный, однако проведенный позднее факторный анализ выявил два независимых фактора: самоунижение и самоуважение (Kaplan H., Рокоту А., 1969). Самоуважение существует и при отсутствии самоунижения, и наряду с ним; в последнем случае оно выступает в защитной функции.
Опросник обладает хорошей надежностью и конструктной валид-ностью. Показатели по опроснику связаны с депрессивным состоянием, тревожностью, психосоматическими симптомами, активностью в общении, лидерством, чувством межличностной безопасности, отношением к испытуемому его родителей.
В целом, несмотря на методологическую критику опросников, они остаются основным инструментом в исследованиях «Я-концепции»; постоянно создаются новые опросники для специфических целей и популяций. Многие проблемы, связанные с использованием опросников для анализа «Я-концепции», и прежде всего проблемы конструктной валидности, еще ждут своей разработки (Fleming J., Courtney В., 1984).
Контрольные списки также являются разновидностью стандартизованного самоотчета. От опросников их отличает краткость пунктов, вплоть до отдельных прилагательных. Наиболее известен контрольный список прилагательных Г. Гоха, который содержит 300 личностных прилагательных, расположенных в алфавитном порядке (Gough H., 1960). Испытуемого просят выбрать те из них, которые соответствуют объекту Список содержит 24 шкалы, 15 из которых соответствуют перечню потребностей Г. Мюррея, а 9 получены эмпирически. К последним относятся: 1) общее количество выбранных прилагательных, 2) защищаемость, 3) расположенность к себе, 4) нерасположенность к себе, 5) самоконфиденциальность, 6) самоконтроль, 7) лабильность, 8) личностная приспособленность, 9)готовность к консультированию.
Контрольный список, таким образом, предусматривает измерение глобального самоотношения, причем независимо от его позитивного и негативного полюсов («расположенность к себе» и «нерасположенность к себе»). Существенно наличие шкал «защищаемость» и «самоконфиденциальность». Последняя отражает, вероятно, измерение самоотношения, названное нами «самоинтерес».
На русской лексике начало разработки подобного списка, получившего название «личностного семантического дифференциала», заложено работами А. Г. Шмелева (1983).
Списки - относительно удобные диагностические инструменты в смысле простоты применения и обработки, однако они обладают рядом недостатков. Во-первых, они навязывают субъекту оценку по параметрам, которые, возможно, не являются значимыми для его «Я-концепции», но по которым грамотный человек в принципе может дать оценку. В результате может возникать некоторое «фантомное» самоописание. Во-вторых, вынесение категорических суждений относительно значимых для субъекта личностных параметров наталкивается на внутреннее сопротивление. Так, например, сказать «да» или «нет» относительно параметров смелый, добрый, правдивый, отзывчивый и т.п. для некоторых людей довольно сложно и в силу социальной нормы скромности, и в силу неясности обстоятельств проявления этих качеств, так сказать, неясности их жизненной цены. В-третьих, как показано уже в исследованиях Ч. Осгуда и его коллег, значения слов обладают помимо предметного, денотативного, также и аффективным, коннотативным, значением. Самоописания на основе выбора прилагательных, таким образом, оказываются связанными с самоотношением и не вполне ясно, какой именно аспект - знание о себе или отношение к себе - в большей мере они выявляют.
Все эти недостатки приводят к тому, что семантическая структура самоописания (и описания других) с помощью прилагательных оказывается неустойчивой при расщеплении выборки пополам и факторизации каждой половины данных отдельно (см., напр.: Шмелев А. Г., 1983).
Шкальная техника, примером которой является семантический дифференциал (Osgood С., Suci G., Tannenbaum P., 1957), также применяется при анализе «Я-концепции», и прежде всего самоотношения. Существует достаточно полная отечественная литература, посвященная теории и методу Ч. Осгуда (Петренко В. Ф., 1983). Разработан отечественный вариант семантического дифференциала применительно к задачам психодиагностики в психиатрической клинике (Бажин Е. Ф., Голынкина Е. А., Эткинд А. М., 1983).
Нестандартизованные самоотчеты. Поскольку «Я-концепция» так или иначе проявляется в любом развернутом самоописании (в дневниковых записях, в нестандартизованных ответах на вопросы анкеты или интервью, в письмах и т. д.), появляется возможность применить к некоторой совокупности текстов процедуру контент-анализа. На этом основана, в частности, приведенная ниже методика.




Тест двадцати утверждений на самоотношение (Twenty statements self attitude Test - Kuhn M, Mc Partland Т., 1966). Испытуемого просят в течение 12 минут дать 20 различных ответов на вопрос, обращенный к самому себе: «Кто я такой?». Испытуемого просят давать ответы в том порядке, в котором они спонтанно возникают, и не заботиться о последовательности, грамматике и логике. Анализ данных исследований позволил выделить ряд категорий, которые впоследствии использовались в контент-анализе: социальные группы (пол, возраст, национальность, религия, профессия), идеологические убеждения (философские, религиозные, политические и моральные высказывания), интересы и увлечения, стремления и цели, самооценки.
Общая тенденция состоит в том, что «присоединяющие» утверждения, в которых фиксируется принадлежность испытуемого к той или иной категории людей («студент», «сын», «мужчина»), выносятся раньше, чем «дифференцирующие» (указывающие специфический признак - «слишком толстый», «неудачливый человек»). Наиболее частые категории, обнаруженные на больших выборках в зарубежных исследованиях: профессиональная идентичность, семейная роль и статус, супружеская роль и статус, религиозная идентичность, пол и возраст. В ответах довольно отчетливо прослеживаются социологические закономерности; так, возраст чаще упоминают молодые и пожилые люди, женщины чаще упоминают свой семейный статус, мужчины - половую принадлежность. В то же время психологические закономерности, лежащие в основе ответов на вопрос теста, до сих пор недостаточно ясны. Обычно делается предположение, что порядок называния категорий соответствует выраженности и значимости соответствующих признаков, т. е. структуре самоидентичностей, однако этот тезис не является доказанным. Вполне возможны влияния со стороны стереотипов заполнения официальных анкет и учетных карточек или со стороны защитных стратегий, при которых наиболее значимое отодвигается «на потом».
Диагностическое использование приема 20 утверждений нуждается в выявлении социокультурных норм, специфицированных по возрасту и полу, в решении теоретических и методических проблем кодировки ответов. Уже показано, что ответы детей отличаются от ответов взрослых: первые чаще определяют себя через свои ситуативные и частные проявления. Ясно также, что в этнически однородном обществе ответы, касающиеся расы и национальности, будут встречаться реже, чем в этнически разнородном. Необходимо различать ответы, касающиеся самоидентичности в рамках индивидного уровня самосознания (т. е. отражающие принадлежность к таким группам, к которым невозможно не принадлежать, живя в обществе, -половую, возрастную, национальную, семейную) и ответы, касающиеся личностной самоидентичности. Последняя отражает принадлежность испытуемого к группам людей, членство в которых есть результат либо собственного выбора, самоопределения, либо специфических обстоятельств жизни, либо специфической самооценки (мыслитель, защитник окружающей среды, неудачник, фантазер и т. д.). Личностная самоидентичность, таким образом, смыкается с наиболее значимыми измерениями дифференцирующей составляющей «Я-образа». Без знания социокультурных и половозрастных норм информативными оказываются лишь крайние, наиболее нетипичные случаи, как, например, указание только своих недостатков или указание только своих индивидных идентичностей.
Оценивая стандартизованные самоотчеты с применением контент-анализа в целом, надо отметить, что основное их достоинство по сравнению со стандартизованными самоотчетами состоит в потенциальном богатстве оттенков самоописания и в возможности анализировать самоотношение, выраженное языком самого субъекта, а не навязанным ему языком исследования. Это, однако, является и одним из ограничений этого метода - субъект с низкими лингвистическими способностями и навыками самоописания оказывается в худшем положении по сравнению с человеком, обладающим богатой лексикой и навыками самоописания для передачи своих переживаний. Эти различия могут затушевывать различия в самоотношении и «Я-концепции» в целом. С другой стороны, всякий контент-анализ ограничивает возможность учета индивидуального своеобразия испытуемого путем наложения готовой системы категорий, тем самым приближая результаты, полученные этим методом, к тем, которые получаются с помощью стандартизованных самоотчетов. На нестандартизованные самоотчеты также влияет стратегия самопрезентации, которая должна учитываться при интерпретации результатов.
Идеографические методики, основанные на использовании психосемантических закономерностей, анализе индивидуальных матриц, при котором пространство самоописания и его содержательные оси не задаются априорно на основе усредненных данных, а выявляются у данного конкретного испытуемого, причем результаты интерпретируются не путем соотнесения с «нормой», а относительно других характеристик того же субъекта - также применяются в диагностике «Я-концепции».
Эти методы были изложены в 8 главе при описании диагностики индивидуального сознания; они полностью приложимы и к анализу самосознания, а именно к дифференцирующей образующей «Я-концепции». Отметим лишь, что основной трудностью в их применении является необходимость более дифференцированной системы диагностических заключений, основанной на изучении многообразных индивидуальных вариаций, выявляемых этими методами. Если такая исследовательская .работа не проделана, то диагностическое значение тех или иных вариантов структур сознания или самосознания выводится из здравого смысла, что, естественно, сводит на нет ценность самой идеографической процедуры.
Использование проективных техник в исследованиях самоотношения и «Я-концепции» в целом вызвано необходимостью редукции влияния стратегий самопрезентации и основано не на психоаналитическом толковании проекции, а скорее на представлениях о проявлении общего свойства нашего отражения действительности - его пристрастности (Леонтьев А. Н., 1975; Рубинштейн С. Л., 1959), которая и проявляется в том, что структура личности, в частности и представление о себе, и самоотношение, могут «проецироваться в недостаточно структурированной ситуации» (Соколова Е. Т., 1980). Как правило, проективные показатели используются для анализа трех различных аспектов самоотношения, в той или иной мере ускользающих при анализе прямого самоотчета (Wells L., Marwell G., 1976). Речь идет во-первых, о тех бессознательных компонентах самоотношения, которые предполагают внутриличностные защиты, не допускающие это самоотношение до сознания; во-вторых, о «незамеченном, непреднамеренном самоотношении», которое человек затрудняется адекватно вербализовать; в-третьих, о той «нежелательной» самооценке, которая противоречит социально-приемлемым образцам личности.
Наиболее часто для анализа самоотношения используется экспрессивная проективная методика рисования человека, разработанная К. Маховер (Machover К., 1949). Поскольку при интерпретации существует известная неопределенность: относить ли тот или иной аспект рисунка к «Я-концепции» и самоотношению или к изобразительной способности человека, - ряд авторов предположили модификацию методики, основанную на последующей оценке рисунка по тем или иным стандартным самооценочным шкалам (Perkins С., Shannon D., 1965). Были выделены графические особенности рисования, имеющие диагностическое значение, такие, как пол, форма частей, пропуск деталей, ориентация рисунка на листе, последовательность рисования; эти особенности, однако, часто не имеют достаточного теоретического и эмпирического обоснования (Хоментаускас Г. Т., 1985).
Тематический апперцептивный тест (Murray H., 1943) также принадлежит к проективным техникам, используемым для анализа «Я-концепции» и самоотношения в частности. Его использование основано на той идее, что «описание героя рассказа отражает представление рассказчика о себе» (Mussen P., Porter L., 1959).
Известны также попытки использования для анализа самоотношения теста чернильных пятен Роршаха (Spitzer S., 1969), теста незаконченных предложений (Rubin I.,1967).
Символические задания на выявление «социального Я» (The Self Social Symbols Tasks - одна из наиболее популярных проективных методик. Диагностический инструмент представляет собой серию оригинальных символических проективных проб, направленных на измерение самоотношения и самоидентичности.
Разработчики методики Б. Лонг, Р. Циллер и Р. Хендерсон исходили из предположения, что физическая дистанция на листе бумаги между кружками, символизирующими «Я» и значимых других, может быть интерпретирована как психологическая дистанция, позиция левее других - как переживаемая ценность «Я», позиция выше - как переживаемая «сила» «Я», внутри фигуры, составленной из кружков других, -как включенность и зависимость, вне - как независимость «Я». Предполагалось также, что невербальные ответы испытуемых менее подвержены влиянию факторов, иррелевантных измерению «Я-концепции».
Символические задания соответствуют различным аспектам (измерениям) «Я-концепции».
Самооценка определяется как восприятие субъектом своей ценности, значимости в сравнении с другими. Испытуемому на листе бумаги предъявляется строка, состоящая из восьми кружков, и предлагается выбрать кружок для себя и для других людей из своего окружения. Чем левее расположен кружок, означающий себя, тем выше самооценка испытуемого.
Сипа определяется как превосходство, равенство или подчиненность по отношению к определенным авторитетным фигурам. Мерой силы является более высокое положение кружка, обозначающего «Я», в сравнении с кружками, обозначающими других. Испытуемому предъявляется кружок, означающий «Я», в окружении полукольца, состоящего из других кружков. Испытуемый должен выбрать из этих кружков тот, который означает другого человека (отца, учителя, начальника).
Индивидуация - переживаемое, мыслимое сходство или отличие от других людей. Испытуемому предъявляется лист бумаги с размещенными на нем в случайном порядке кружками, означающими других людей; внизу размещаются два кружка: штриховка одного из них совпадает, а другого не совпадает со штриховкой прочих кружков. Испытуемому предлагается определить, какой из двух лишних кружков означает его «Я».
Социальная заинтересованность - восприятие себя частью группы или отделенным от других. Испытуемому предъявляется лист бумаги с изображенным на нем треугольником, на вершинах которого находятся кружки, обозначающие других людей (например, родителей, учителей, друзей). Испытуемый должен разместить кружок, означающий «Я». Если кружок помещается внутрь треугольника, испытуемый воспринимает себя как часть целого, если вне - то он воспринимает себя отделенным от социального целого.
Идентификация - включение или не включение себя в «Мы», образованное с конкретным другим. Испытуемому предъявляются горизонтальные ряды кружков, левые крайние из которых обозначают конкретных людей (мать, отца, друга, учителя и т. д.). Испытуемый должен выбрать кружок в каждом ряду, обозначающий его. Чем больше кружков между «Я» и другим, тем слабее «Мы».
В другом задании испытуемому предлагается нарисовать в любом месте листа два кружка, обозначающих его самого и другого (друга, мать, отца и т. д.). Чем ближе кружки друг к другу, тем больше идентификация с другим человеком.
Эгоцентричность - восприятие себя «фигурой» либо «фоном». Испытуемый располагает кружок, означающий «Я», и кружок, означающий другого, внутри большого круга. Если свой кружок испытуемый располагает ближе к центру, чем кружок другого, это свидетельствует об эгоцентричности.
Сложность - степень дифференцированности «Я-концепции». Испытуемому предлагаются 10 горизонтальных рядов геометрических фигур различной степени сложности. Чем в более сложном ряду выбирает испытуемый фигуру для «Я», тем более сложной является его «Я-концепция».
Простота и оригинальность символических заданий, возможность их применения на различных контингентах обследуемых (начиная с трехлетних детей и кончая взрослыми) привлекли к этой методике большое внимание. В литературе представлены обширные данные, собранные как авторами методики, так и другими исследователями, свидетельствующие о надежности и валидности заданий, хотя и не в равной степени каждого из них (Wylie R., 1974; Bums R., 1979).
В целом пробы обладают удовлетворительной надежностью. Так, например, ретестовая надежность для подростков достигает по самооценке 0,80, идентификации -0,78, социальной заинтересованности -0,84, силе - 0,65, эгоцентричности - 0,58.
Подтверждается в целом конструктная валидность пробы на самооценку (расположение в горизонтальном ряду). Дети располагают «самых лучших» детей слева, а «плохих» - справа; мать и отца, как правило, также располагают слева, себя в ряду детей дети располагают левее, чем в ряду взрослых. Нейропсихологические пациенты и социальные изоляты располагают себя правее, чем соответственно здоровые дети и социометрические лидеры. Пациенты психиатрических клиник левее себя ставят психиатров, психологов, социальных работников, медсестер, нянечек и других больных.
Индексы самооценки и (или) силы оказались связанными с широким кругом переменных, включающих расовый статус, социоэкономический уровень, старшинство среди детей в семье, школьные успехи, потребность в достижении, популярность и т. д. (всего более двух десятков переменных - см. Wylie R., 1974). В то же время ряд связей оказался в противоречии с ожиданиями. Есть некоторые данные, подтверждающие валидность и других шкал. Близнецы выбирают значимо реже отличающиеся кружки в пробе на индивидуацию, чем неблизнецы; психиатрические пациенты и дети с эмоциональными нарушениями чаще ставят себя в центральную позицию в пробе на эгоцентричность и т. д.
Ряд индексов (идентификации, социальная заинтересованность) значимо коррелирует с индексом самооценки, что, по мнению Р. Уай-ли, свидетельствует об отсутствии доказательств дискриминативной валидности для шкал внутри теста. Этот факт, однако, может быть интерпретирован и иначе в рамках других представлений о строении «Я-концепции». Данные по конвергентной и дискриминативной валидности в отношении к вербальным методикам не вполне ясны: с рядом опросников по самоотношению получены незначимые корреляции, в то же время самооценка оказывается значимо ассоциированной с мерой, основанной на списке прилагательных, а сила - с показателями, основанными на семантическом дифференциале.
Авторы символических заданий привлекали для обоснования методики положения различных психологических теорий, что послужило основанием для обвинений в эклектизме и неразвернутости собственного теоретического фундамента. С нашей точки зрения, символические задания охватывают некоторые существенные аспекты строения «Я-концепции».
Так, самооценка и сила отражают, по-видимому, глобальное самоотношение в варианте его выраженности через сравнение с другими. (Обе шкалы коррелируют в пределах от 0,42 до 0,50.) При этом сила, по-видимому, отражает составляющую, которая выше была названа самоуважением (в отличие от аутосимпатий и самоинтереса). Об этом, в частности, свидетельствует корреляция этого измерения со шкалой «сила» семантического дифференциала.
Индексы «Индивидуация», «идентификация», «социальная заинтересованность» отражают, по-видимому, присоединяющую образующую «Я-концепции» и в зависимости от конкретной модификации различные самоидентичности: семейную, с коллективом сверстников, половую и т. д. В рамках такой интерпретации полученные на детях корреляции этих индексов с индексом «самооценка», отражающей глобальное самоотношение, вполне закономерны: принятие - отвержение родителями, а позднее сверстниками - важнейшие детерминанты детского самоотношения (см., напр.: Samuel S., 1977).
Индекс «сложность» отражает, по-видимому, параметр дифференцирующей образующей «Я-концепции» - интегральное переживание степени своей уникальности как личности.
Оригинальность и простота, доступность и сопоставимость символических заданий для разных возрастов, возможность межнациональных сравнений с их помощью делают их привлекательными как для исследовательского, так и для практического диагностического использования.
Однако исследование самоотношения с помощью проективных техник сталкивается с целым рядом методических и теоретических проблем.
Первая проблема связана с выбором таких эмпирических индикаторов категорий, которые обеспечивали бы достаточную однозначность и надежность при кодировании индивидуальных протоколов. Большое разнообразие лексического словаря испытуемых, специфика индивидуальной эмоциональной окраски тех или иных слов или выражений, подверженность формальных и содержательных характеристик проективной продукции влиянию экспериментальной ситуации делают процедуру интерпретации протоколов во многом зависящей от опыта и интуиции интерпретатора. Это обстоятельство, вполне допустимое в условиях клинической психодиагностики, оказывается помехой в исследовании. Так, например, С. Спитцер скоррелировал показатели самоотношения (в терминах позитивное -негативное), полученные на основе трех проективных методик: ТАТ, теста Роршаха, теста незаконченных предложений. Из 15 интеркорреляций ни одна не превысила значение 0,16, лишь одна имела уровень значимости свыше 99% и 9 имели уровень значимости ниже 95 % (Spitzer S., 1969). Как правило, требование однозначности и надежности приводит к тому, что в качестве параметра «.Я-концепции» выбирается глобальное положительное или отрицательное самоотношение; таким образом, содержательные нюансы самоотношения утрачиваются, а результаты оказываются в целом сопоставимыми с теми, которые получаются с помощью вербальных самоотчетов.
Вторая проблема использования проективных техник состоит в отсутствии простых и валидных критериев сопоставления проективных показателей самоотношения. Поскольку предполагается, что проективные техники направлены на выявление более глубинных аспектов самоотношения, то сопоставление их с вербальными методиками не должно давать высоких корреляций. Использованию поведенческих критериев для валидизации показателей часто мешает недостаточная изученность опосредованного характера связи между самоотношением и поведением.
Третья проблема использования проективной техники состоит в необходимости специального доказательства, что та или иная часть проективной продукции или ее аспект относятся именно к самоотношению, а не к другим психологическим характеристикам. Особенно остро эта проблема встает при анализе экспериментальной продукции типа рисунка человека или при анализе незаконченных предложений, сформулированных не от первого лица.
И наконец, использование проективных техник наталкивается на теоретическую проблему разработки обоснованной и непротиворечивой системы категорий, которая могла бы быть положена в основу процедуры кодирования проективного содержания.
Рефрактивными техниками Дж. Линдсей назвал процедуры, в которых люди производят оценку каких-то своих атрибутов, не осознавая, что они оценивают себя (Lindsey G., 1959). Так, Г. Мейли ссылается на опыты 40-50-х годов К. Хантли, В. Вольфа, С. Эпштейна, в которых для измерения самооценки использовалось предъявление тайком от испытуемых полученных фотографий рук или лица в профиль, записей голоса или образцов почерка (Мейли Г., 1975). В других исследованиях использовались предъявления в стереопаре двух разных изображений людей, одним из которых был сам испытуемый (BeloffH., Beloff J., 1959), либо тахистоскопические предъявления собственных фотографий наряду с фотографиями других людей (Rogers A.,WalshT., 1959).
На наш взгляд, методический прием, используемый рефрактивными техниками, является разновидностью проективной техники, но обладает, по крайней мере, тем достоинством, что облегчает доказательство направленности оценки на самого субъекта.
Известные примеры использования рефрактивных техник относятся, однако, лишь к некоторым аспектам «физического Я» - голосу, внешности, почерку. Однако можно ли рассматривать непроизвольную оценку этих качеств как выражение общего самоотношения -этот вопрос остается открытым.
Как явствует из приведенного краткого анализа, все четыре перечисленные группы методов обладают своими достоинствами и недостатками. Методики, основанные на вербальном стандартизованном самоотчете, обеспечивают сопоставимость результатов, независимость от опытности экспериментатора и количественный подход, однако апеллируют к более осознанным аспектам самоотношения и потенциально подвержены влиянию стратегий самопрезентации, кроме того, ограничивают испытуемого наперед заданными рамками подобранных утверждений. Нестандартизованные самоотчеты снимают последнее ограничение, однако они гораздо более трудоемки, более трудны для количественной обработки и больше подвержены факторам влияния лингвистических способностей испытуемых. Идеографические техники ставят проблему обоснованности диагностических заключений. Проективные методики в целом устраняют прямое влияние стратегии самопрезентации, однако связаны с рядом проблем интерпретации проективных показателей. Рефрактивные техники облегчают интерпретацию проективной самооценки, однако оставляют открытым вопрос о широте распространения парциальной оценки какого-либо аспекта «физического Я» на «Я» в целом.

9.3. ОПРОСНИК САМООТНОШЕНИЯ

Опросник самоотношения представляет собой многомерный психодиагностический инструмент, основанный на принципе стандартизованного самоотчета (Столин В. В., 1985).
Опросник содержит 62 пункта в виде утверждений типа: «Вряд ли меня можно любить по-настоящему», «Мои достоинства вполне перевешивают мои недостатки», «Иногда я сам себя плохо понимаю», «Когда у меня возникает какое-либо желание, я прежде всего спрашиваю себя, разумно ли это», «Случайному знакомому я, скорее всего, покажусь человеком приятным», «Посторонний человек на первый взгляд найдет во мне много отталкивающего».
Утверждения опросника формировались автором исходя из представлений о строении самоотношения, описанных в разделе 9.1. Большинство формулировок оригинальны, хотя некоторые имеют сходство с утверждениями из других опросников самоотношения; два утверждения были взяты из опросника локуса контроля Роттера (Rotter J., 1966). Утверждения формулировались от первого лица; использовались два варианта ответа «согласен» и «не согласен».
Факторная структура опросника выявлялась на выборке из 175 студентов гуманитарных вузов Москвы (115 девушек и 60 юношей). Средний возраст испытуемых - 20 лет.
В инструкции испытуемым указывалось, что им будет предъявлен личностный опросник, который не предполагает правильных и неправильных ответов и направлен на анализ личного мнения отвечающих. Кроме того, испытуемым сообщалось, что основная цель эксперимента - это создание надежного психологического теста и что их ответы, как ответы людей с гуманитарными наклонностями, особенно ценны для этой работы. Испытуемым также указывалось, что результаты будут закодированы и затем обработаны с помощью компьютера; им разрешалось подписывать свои ответы псевдонимом. После окончания опыта испытуемых просили не сдавать свои протоколы в том случае, если они затруднялись давать искренние ответы. Инструкция и процедура опроса, таким образом, были направлены на снижение влияния социальной желательности и стратегии самопрезентации на ответы. Результаты подвергались факторному анализу по методу главных факторов с последующим варимакс-вращеннем по методу Кайзера (Харман Г., 1972) по программе, подготовленной Г. П. Бутенко.
В результате факторизации массива данных по методу главных факторов было выделено 10 факторов, исчерпывающих 99,78 % суммарной общности. Эти 10 факторов были подвергнуты варимакс-вра-щению, 8 из них были оправданы по критерию Левандовского (Ле-вандовскийН. Г., 1980).
На основании результатов были составлены словесные портреты по одному на каждый полюс всех восьми факторов; эти словесные портреты предъявлялись для интерпретации экспертам - психологам-консультантам. С помощью этой процедуры и дополнительного содержательного анализа были интерпретированы и отобраны в качестве шкал следующие семь факторов:
1. Самоуверенность («У меня достаточно способностей и энергии воплотить в жизнь задуманное»).
2. Ожидаемое отношение других людей «Вряд ли я вызываю симпатию у большинства моих знакомых»).
3. Самоприятие («Мое отношение к самому себе можно назвать дружеским», «В целом меня устраивает то, какой я есть»).
4. Саморуководство («К сожалению, если я и сказал что-то, это вовсе не значит, что именно так я и буду поступать»).
5. Самообвинение («Если я и отношусь к кому-либо с укоризной, то прежде всего к самому себе»).
6. Самоинтерес («Если бы мое второе "Я" существовало, то для меня это был бы самый скучный партнер по общению»).
7. Самопонимание («Иногда я сам себя плохо понимаю»).
Все эти факторы были интерпретированы как наиболее конкретный уровень самоотношения - уровень внутренних действий в адрес самого себя или готовности к таким действиям. Соответствующие шкалы содержат по 6—7 пунктов.
Последовательное вращение 3, 4 и 5-го факторов позволило остановиться на трехфакторном решении как наиболее содержательно интерпретируемом. Эти факторы образовали более обобщенный уровень самоотношения, описываемый четырьмя измерениями:
Самоуважение - шкала из 14 пунктов, объединивших утверждения, касающиеся «внутренней последовательности», «самопонимания», «самоуверенности». Речь идет о том аспекте самоотношения, который эмоционально и содержательно объединяет веру в свои силы, способности, энергию, самостоятельность, оценку своих возможностей контролировать собственную жизнь и быть самопоследовательным, понимание самого себя;
Аутосимпатия - шкала из 16 пунктов, объединяющая пункты, в которых отражается дружественность-враждебность к собственному «Я». В шкалу вошли пункты, касающиеся «самоприятия», «самообвинения». В содержательном плане шкала на позитивном полюсе объединяет одобрение себя в целом и в существенных частностях, доверие к себе и позитивную самооценку, на негативном полюсе - видение в себе по преимуществу недостатков, низкую самооценку, готовность к самообвинению. Пункты свидетельствуют о таких эмоциональных реакциях на себя, как раздражение, презрение, издевка, вынесение самоприговоров;
Самоинтерес - шкала из 8 пунктов, отражает меру близости к самому себе, в частности - интерес к собственным мыслям и чувствам, готовность общаться с собой «на равных», уверенность в своей интересности для других;
Ожидаемое отношение других людей - шкала из 13 пунктов, отражающих ожидание позитивного или негативного отношения к себе окружающих. Человек, ожидающий антипатичного отношения к себе, ждет его как от большинства, от посторонних или мало с ним связанных людей, так и от немногих, любовь которых ему важна. От других людей такой человек ждет отрицания его внутренних достоинств (совести), антипатии к своей внешности. При этом он как бы принимает (постулируемую им) антипатию других, что проявляется в том, что себе он не желает добра по-настоящему. Себя он считает уникальным, непохожим на других, не ставит перед собой задачу на увеличение самоуважения.
Содержательный анализ результатов позволил также интерпретировать главный фактор до вращения (29,82 % суммарной общности) как отражение глобального самоотношения, т. е. внутренне недифференцированного чувства «за» и «против» самого себя. Балл по глобальному самоотношению подсчитывается на основе учета ответов на 30 пунктов опросника (из 62).
Таким образом, данная версия опросника позволяет выявить три уровня самоотношения, отличающиеся по степени обобщенности: 1) глобальное самоотношение, 2) самоотношение, дифференцированное по самоуважению, аутосимпатии, самоинтересу и ожидаемого отношения к себе; 3) уровень конкретных действий (готовностей к ним) по отношению к своему «Я».
Опросник обладает удовлетворительной ретестовой надежностью (30 испытуемых; интервал между двумя тестированиями 7-10 дней): глобальное самоотношение - 0,88, самоуважение - 0,74, аутосимпатия -0,83, самоинтерес - 0,75, ожидаемое отношение других людей -0,62, самоуверенность - 0,90, ожидаемое отношение других людей -0,66, самоприятие - 0,76, саморуководство - 0,57, самообвинение -0,69, самоинтерес - 0,80, самопонимание - 0,63.
Опросник стандартизирован на 260 испытуемых обоих полов. Проведены исследования по валидности опросника. Получены некоторые данные в пользу конструктной валидности. Так, с помощью факторного анализа большого массива пунктов были выделены два стиля защиты самоотношения. Один из них был назван «Защитой самоотношения с помощью фальсификации "Я". В соответствующем факторе наряду с утверждениями, взятыми из шкал лжи различных опросников, были объединены утверждения типа: «Я считаю, что моим большим достоинством является внутренняя честность - я могу признаться перед другими и самим собой в своих ошибках и недостатках». Другой стиль защиты самоотношения был назван «Агрессивная защита». Пункты, вошедшие в соответствующий фактор, свидетельствуют о взрывной, экстренной мобилизации защиты против угрозы «Я», агрессии по отношению к критику или обидчику (при этом без позднейшей дискредитации его) честном признании своей вспыльчивости и раздражительности, признании ситуаций, в которых субъект действует как прагматик, высокой оценке своей внешности.
Исходя из психологического смысла описанных двух этих стилей, можно было ожидать, что защита путем фальсификации «Я» будет отрицательно связана с самоинтересом (близостью к себе), а агрессивная защита - положительно. Корреляция защиты путем фальсификации с самоинтересом составила минус 0,4, «корреляция агрессивной защиты» с самоинтересом - плюс 0,18. Можно было ожидать, что даже если защита путем фальсификации «Я» и будет эффективна с точки зрения недопущения прямого негативного отношения к себе (т. е. глобального негативного самоотношения, антипатии к себе, неуважения к себе), то вряд ли она окажется эффективной в предохранении от ожиданий негативного отношения других. Субъект с такой защитой должен проецировать неосознанное негативное самоотношение, недопускаемое в сознание с помощью этого типа защиты, в виде ожидания негативной оценки окружающих. Агрессивная защита не должна ассоциироваться с ожиданием негативных оценок окружающих, и, если она действительно эффективна, показывать положительную связь с какими-либо аспектами самоотношения. Такие данные и были получены. Защита путем фальсификации отрицательно
коррелирует с ожиданием позитивного отношения октож (-0,21) и не коррелирует с глобальным самоотношением, аутосимпатией. Агрессивная защита положительно коррелирует с аутосимпатией (0,28), что свидетельствует о ее эффктивности.
Глобальное самоотношение, выявляемое по опроснику, значимо положительно связано с мерой самоотношения, подсчитанной как корреляция между ранжировкой цветов из восьмицветного набора Люшера по степени, в которой цвет характеризует испытуемого, и ранжировкой тех же цветов по мере привлекательности, составленной на основе их оценки в баллах.

9.4. МЕТОДИКА УПРАВЛЯЕМОЙ ПРОЕКЦИИ

Методика управляемой проекции относится к рефрактивным техникам - разновидности проективных техник. Основной принцип методики состоит в том, что испытуемому предъявляют его собственный словесный портрет под именем портрета другого лица, а также портрет его вымышленной противоположности (Столин В. В., 1981). Словесный портрет испытуемого составляется на основе его ответов на опросник 16PF Р. Кеттелла, подписывается вымышленным именем и выдается за портрет реального человека, ранее проходившего тестирование (персонаж А). В портрете указывается также возраст, близкий возрасту испытуемого, тот же пол, что и у него, и сходная профессия или социальный статус, а также, если обследуются специфические контингента клиентов (разведенные, родители, одинокие), такие характеристики, как семейное положение, количество детей и т. п. Портрет содержит личностные характеристики, составленные по значимым по опроснику Кеттелла факторам. Характеристики указываются в максимально безоценочной форме, желательно (там, где личностный профиль это позволяет) равновесие адаптивных и дезадаптивных черт, указываемых в портрете.
Словесный портрет должен быть кратким и составлять не более 4
машинописных строк.
Портрет противоположного лица (персонаж В) составляется по тем же значимым, по Р. Кеттеллу, факторам, но по их противоположным значениям (если в портрет А вошла характеристика «эмоционально выдержан», то в портрет В должна войти характеристика «слабо владеет своими эмоциями»). Портрет В также подписывается вымышленными инициалами, ему приписывается тот же пол, возраст, что и у обследуемого, однако профессия должна быть контрастной профессии испытуемого (если А - «лирик», то В - «физик» и наоборот).
Испытуемому предъявляются оба портрета и инструкция: «Это тест на проверку Вашей психологической проницательности. Каждый из нас в жизни бывает интуитивным психологом, т. е. способен оценивать других людей, понимать их чувства, мысли, поступки, разбираться в их личности. Ответьте, пожалуйста, на ряд вопросов, относящихся к изображенным в словесных портретах людям, которые проходили ранее психологическое тестирование».
Испытуемому предлагается ряд вопросов, конкретное содержание которых может варьировать в зависимости от задачи диагностики. Инвариантной остается оценка прошлого, настоящего и будущего изображенных в портретах людей. Вопросов должно быть не слишком много (10-12). Примеры вопросов: «Что этот человек ищет в общении с другими людьми своего и противоположного пола?», «К чему он стремится в жизни?», «Достигнет ли он того, к чему стремится?», «Почему он выбрал именно эту профессию?», «Как он оценивает сам себя?» Второе задание состоит в том, что испытуемого просят указать, какие взаимоотношения сложились бы у него с обоими описанными людьми и у них между собой, какие чувства испытывали бы все трое друг к другу».
Экспериментальные исследования показали, что большинство испытуемых идентифицируются с похожим на них персонажем (А), причем большая часть более или менее осознанно, меньшая -неосознанно. Только 5-10 % испытуемых не выражают никакого эмоционального отношения к персонажам, выполняют задание формально. Критериями «включенности» обследуемого в ситуацию диагностики являются явное привнесение в описание подробностей, отсутствующих в портрете, объем текста (чем больше, тем более ценным является протокол), эмоциональная насыщенность текста.
Отношение, выраженное к персонажу А, отражает, таким образом, самоотношение, а к персонажу В - отношение к отсутствующим у испытуемого личностным чертам.
Анализ протоколов может быть осуществлен как в «клиническом ключе», так и на основе специальной контент-аналитической процедуры.
Клинический интегральный анализ может предполагать выявление самоотношения по следующим параметрам: глобальное самоотношение, самоуважение, аутосимпатия, самоинтерес. Кроме того, возможен анализ мотивов и потребностей субъекта.
Строгий контент-аналитический учет этих категорий возможен на основе индикаторов, т. е. специфических словесных оборотов, встречающихся в тексте. Конкретный состав индикаторов зависит от образовательного и культурного уровня обследуемых.
Характеристика самоотношения, выявленная методикой управляемой проекции, имеет диалогический характер, т. е. включает отношение и к «Я», и к «не-Я» субъекта. Так, например, обследуемый может выражать симпатию и уважение к «Я», но при этом либо 1) не уважать «не-Я» и испытывать к нему антипатию, 2) уважать и испытывать симпатию к «не-Я», 3) видеть свое «Я» в противоположных чертах (портрете В) и выражать к нему симпатию и уважение, а к портрету А (реально к своим чертам) - антипатию и неуважение (скрытое самоотвержение). Возможны и иные варианты самоотношения.
Методика пригодна для использования в условиях психологического консультирования и может давать важную информацию о форме и характере самоотношения.
Приведем пример клинического анализа протокола одного из испытуемых. Двадцатичетырехлетнему студенту гуманитарного ВУЗа Павлу Ш. были предъявлены два портрета:
1) Александр Т., 25 лет, студент ИСАА (персонаж А). Несколько тревожный, склонен к самоупрекам. Застенчив, нерешителен, озабочен, осторожен. Мягок, уступчив, редко настаивает на своем. Его может раздражать превосходство других людей, фиксируется на неудачах;
2) Борис Р., 24 года, студент МВТУ им. Н. Э. Баумана (персонаж Б).
Спокойный, уверенный в себе, оптимистичный, довольный жизнью человек. Общительный, активный, энергичный, любит рисковать, авантюристичен. Самостоятелен, обычно отстаивает свою точку зрения. При этом не подозрителен, редко вступает в конфликты.
Павлу Ш. были предложены вопросы, охватывающих основные сферы жизнедеятельности студента, на которые он отвечал сначала применительно к схожему персонажу (А), а затем применительно к противоположному персонажу (В):
Персонаж А:
1. Почему он поступил в этот вуз? Что его привлекает в будущей профессии? Каковы его профессиональные перспективы? Будет ли он стремиться к успеху? Достигнет ли он его?
«Чтобы не быть на производстве, среди грубых людей. Чтобы иметь спокойную умственную профессию, быть вне коммуникаций, которые раздражают. Чтобы компенсировать пониженную самооценку знаниями. Подальше от физического труда, так как астеник, женственный. Есть истероидность (раздражает превосходство других) - захочет успеха, но сил может не хватить - невроз: стрессы, фрустрации».
2. Как он проводит свое свободное время? С кем и по какому поводу общается? Что может дать близкому другу в общении? Как к нему относятся окружающие?
«Свободного времени мало, так как хочет стать умным, хорошо учиться. Могут быть искусство, музыка, но не спорт. Хочет общаться с женщинами, но не получается. Хочет иметь у них успех, быть легкомысленным, активным и т. д. Любит читать книги. Лучше общается с сангвиниками, гипертимными флегматиками, а не с холериками... Хочет от друга чуткости, жалости к себе, чтобы управлял, помогал. Друзей мало. Незнакомых, полузнакомых не любит, боится толпы... Окружающие его недолюбливают, так как считают скрытным, себе на уме, несинтонным, терпят, но не стремятся к нему».
3. Женат ли он? Если да, то доволен ли он своими взаимоотношениями с женой, есть ли у них проблемы? Если нет, то какой он видит свою будущую жену, свою совместную жизнь с ней?
«Навряд ли. Не может найти. Да, будет доволен. Отношения дружбы, сочувствия. Будет стремиться из вуза быстрей домой, так как там безопасность, комфорт. Нет! Проблем не будет. Жена будет сангвиником, т. е. полной противоположностью, но духовно, по интересам одинаковой. Будет много детей».
4. Как он в целом оценивает себя? В чем его основные проблемы? Удается ли ему справиться с ними, если да, то как, если нет, то почему? Хочет ли он изменить что-нибудь в себе?
«Пониженная самооценка, неуверенность в себе. Основная проблема - коммуникация, самоутверждение, женщины. Справиться не удается (к тому же постоянно неудовлетворен), но стремится. Не удается, так как физических и психических сил мало, ипохондрик и пессимист. Хочет изменить темперамент, стать экстравертом, иметь силы, быть менее чувствительным, быть синтонным, коммуникативным».
5. Что для него самое главное в жизни? Каково его будущее?
«Главное для него - проблема адаптации. Будущее - ничего не добьется».
Персонаж Б:
1. «Так как жаждет общения, информации, от полноты жизни. Хочет быть хорошим специалистом, приносить обществу пользу, но обычно не склонен задумываться. К успеху равнодушен, уверен в том, что успех сам придет».
2. «Бегает по друзьям, общается. Занимается тысячью дел. Организует праздники, встречи. Для друга приятен, так как берет на себя инициативу, не обижает, синтонный. Его любят, рвут на части. С ним интересно».
3. «Женат, но развелся и вновь хочет жениться. Жена его любила, но ему надоела, он не может сидеть дома».
4. «О себе часто не думает. Доволен собой. Проблем мало, а если есть — легко преодолеваемые. Недисциплинирован, без плана, поверхность мышления. Изменил бы не в себе, а в окружающем, так как экстраверт».
5. «Главное - активная деятельность. В будущем добьется успеха».
При анализе текста применительно к схожему персонажу (А) бросается в глаза полная личностная нереализованность персонажа. Испытуемый развернуто, не пытаясь это затушевать, повествует о бло-кированности (фруетрированности) у этого персонажа всех значимых сфер мотивации (профессиональной, сферы общения, сферы интимных отношений и самореализации в целом). Конфликтность персонажа подчеркивается еще и постоянным напоминанием о стремлении персонажа быть другим и добиться того, чего у него нет: «Захочет успеха, но сил может не хватить», «Хочет общаться с женщинами, но не получается», «Хочет иметь у них успех, быть легкомысленным, активным», «Хочет изменить темперамент, стать экстравертом, иметь силы, быть менее чувствительным, синтонным, коммуникативным». Таким образом, испытуемый оценивает личность персонажа как крайне неэффективное средство достижения значимых для него самого мотивов (что и является проявлением неуважения к персонажу во всех сферах).
К персонажу А. явно выражается определенная степень симпатии: описываются его пристрастия, устремления, что он любит, с какими людьми любит общаться, указывается, что он стремится получать помощь, сочувствие, поддержку со стороны друга, в интонациях слышится сопереживание персонажу (вместе с самим персонажем он хочет, чтобы ему было хорошо, страдает вместе с ним, понимая трудность достижения этого).
Испытуемый хорошо знает и понимает этот персонаж. Он анализирует его личность, интерпретирует, ставит диагнозы, вскрывает мотивы, в которых сам персонаж мог и не признаться себе. Испытуемый многократно пользуется научной терминологией, создавая определенную дистанцию между собой и персонажем, ставя себя в позицию исследователя, помогая себе быть более беспристрастным и честным в его описании, что было бы невозможно при большей близости к персонажу. В самоотчете после эксперимента Павел Ш. написал: «Александр - это моя плохая половина, помимо хорошей». В этой фразе проявляется тот же стиль общения с самим собой: способность к рефлексии, к адекватному самовосприятию достигается путем саморазтождествления, отделения себя от самого себя.
В противоположном персонаже (Б) мы узнаем «желаемое Я» персонажа А, полностью реализующего себя во всех тех сферах, в которых тот не может реализовать себя. Это - активный, энергичный, самовыражающийся, общительный, легко преодолевающий трудности, достигающий успеха в профессиональной деятельности человек. В этом проявляется уважение к персонажу. Некоторая доля симпатии также имеет место: «он приятен для друга», «не обижает», «его любят», «с ним интересно». Однако при этом испытуемый несколько дискредитирует персонаж Б, приписывая ему поверхностность, нерефлексивность, легкомыслие. Близость к персонажу не проявилась: характеристики достаточно внешние, ответы на вопросы неразвернутые, нет вхождения во внутренний мир персонажа.
Итак, персонажи имеют общие стремления, ценности, но их достижимость, внутренние условия самореализации не совпадают. Таким образом, можно предположить, что во внутреннем диалоге сталкиваются два «Я» испытуемого: «наличное Я», маломощное и уязвимое и «желаемое Я», сильное, потентное. Напряженность между партнерами по диалогу задает осознание полной невозможности быть таким, как персонаж А, и в то же время неспособность стать другим, изменить себя. По-видимому, внутренний диалог испытуемого можно представить в виде следующей модели: «Посмотри, как мне хорошо, я все могу. Будь, как я». - «Да, я тебе завидую, но я не могу быть, как ты». — «Ну почему же, это так просто». - «Да, но зато ты не слишком интеллектуален, а я глубок и рефлексивен». - «Это все чепуха. Просто мне хорошо, а тебе плохо». - «Да, ты прав. Но что же мне делать?»
Что касается эмоционально-ценностного отношения к персонажам, то к сходному персонажу (А) испытуемый выражает неуважение, близость, некоторую симпатию и частично антипатию («Окружающие недолюбливают, так как считают скрытным, терпят, но не стремятся к нему»). К противоположному персонажу (Б) выражаются уважение, симпатия, отдаленность и частично неуважение (дискредитация).
После ответа на вопросы за оба персонажа испытуемый должен указать, какие взаимоотношения сложились бы у него с ними и у них между собой и какие чувства испытывали бы все трое друг к другу.
Прямая оценка отношений не противоречит спонтанно выраженным ранее отношениям. Отношения между А и Б: «А тянется, ищет поддержки у Б» (уважение, симпатия), «Б находил бы удовольствие в поддержке А» (симпатия, неуважение). Отношения между собой и А: «Я бы помогал, сочувствовал А, он слабей меня, но мне было бы с ним трудно и неприятно» (неуважение, симпатия, близость, антипатия), «Он бы ко мне тянулся» (симпатия). Отношения между собой и Б: «Я бы тянулся и получал бы удовольствие от общения с Б» (симпатия). Как видно из высказываний испытуемого, при прямой оценке отношений он как бы консолидируется с Б в своих отношениях с А, свои же отношения с Б он оценивает скорее как равные, подчеркивая тем самым свою неслитность с А и приближенность к Б.
В заключение можно отметить, что испытуемый глубоко конфликтен и не удовлетворен собой: у него низкий уровень глобального самоотношения, он не испытывает уважения к себе ни в одной из значимых областей, не уважает себя за неспособность достичь желаемого, его самоотношению присуща некоторая амбивалентность: он одновременно и симпатизирует себе, и испытывает антипатию. Не принимая себя в целом, испытуемый хочет быть похожим на противоположного персонажа. Дискредитация противоположного персонажа слишком незначительна, чтобы позволить испытуемому отказаться от своего желания быть на него похожим. В качестве своеобразной защиты выступает иной механизм: внутренняя раздвоенность испытуемого, отделение от себя своей «худшей», больной половины, самоотчуждение и частичная идентификация с противоположным персонажем способствуют некоторому самоусилению, хотя возможно, что эта защитная тактика неэффективна в реальной жизни.
Клинический анализ материала может быть вполне пригоден для практических целей, особенно если об испытуемом есть информация из других источников: наблюдения, беседы и т. д. Для исследовательских целей необходимы более строгие методы обработки.
Именно поэтому была разработана специальная контент-аналитическая процедура на основе выделения смысловых единиц: категорий контент-анализа и их эмпирических индикаторов, присутствующих в текстах испытуемых. Назначение методики - исследование эмоционально-ценностного отношения к себе - диктует и выбор исходной схемы анализа: трехмерная система координат с осями симпатия-антипатия, уважение-неуважение, близость-отдаленность. Основными категориями анализа являются категории симпатии, уважения, близости, антипатии, неуважения, отдаленности. Апробация методики, выполненная преимущественно на студентах гуманитарных вузов, позволила выделить следующие подкатегории: для категории уважения - подкатегории внешнего и внутреннего уважения, для категории неуважения - подкатегории внешнего и внутреннего неуважения (для облегчения анализа в качестве категорий можно использовать сочетания внешнего и внутреннего аспектов уважения-неуважения), для категории близости - подкатегории слитной, безоценочной близости и близости рефлексивной, или разтождествленной. Соответственно имеются девять категорий анализа отношения, выраженного к персонажу: симпатия, антипатия, уважение, неуважение, внешнее неуважение при внутреннем уважении, внешнее уважение при внутреннем неуважении, слитная близость, разтождествленная близость, отдаленность (при отсутствии обоих видов близости).
Симпатия - это позитивная эмоциональная оценка личностных качеств, привлекательности себя или другого человека. Выражая симпатию к персонажу, субъект вольно или невольно приглашает читателя разделить с ним убеждение: «Вот какой милый и приятный человек».
Стремясь вызвать симпатию к персонажу, испытуемый приписывает ему симпатичные, с его точки зрения, качества, стремления, интересы, ценности, мысли и чувства, а также прямо выражает благожелательность и позитивное эмоциональное отношение с помощью чисто оценочных характеристик. «Симпатичный персонаж» стремится к хорошему, хочет, чтобы другим было хорошо, к нему хорошо (тепло, с любовью, сочувствием) относятся другие, ему нравятся хорошие люди и он нравится хорошим людям. Испытуемый выражает ему сочувствие, жалеет его (если он неуспешен), оправдывает его, желает ему счастья в будущем. Что касается конкретных эмпирических индикаторов, то они могут существенно или несущественно различаться в зависимости оттого, к какой социальной, профессиональной или возрастной группе относится испытуемый. На основе апробации методики на студентах гуманитарных вузов был выделен ряд эмпирических показателей симпатии, характеризующих именно эту субкультуру. К ним относятся: констатация наличия у персонажа высоких нравственных идеалов и черт (порядочность, честность, трудолюбие, альтруистическая мотивация, чувство долга); наделение персонажа богатым внутренним миром, воображением, стремлением к познанию, любовью к искусству, способностью испытывать глубокие и сильные эмоции; приписывание ему потребности в любви, понимании со стороны других людей; симпатия (любовь, помощь, сочувствие, понимание) окружающих к персонажу; приписывание персонажу принятия себя, стремления сохранить ядро своей личности и т. д.
Антипатия - негативная оценка личности персонажа в целом. Испытуемый отмечает непривлекательность, неприятность персонажа, явно выражая свое неприятие через чисто оценочные характеристики (отвратителен, никчемен, неприятен) или косвенно - домысливая качества, стремления, помыслы, поступки, негативно характеризующие персонаж.
«Антипатичный персонаж» непорядочен, плохо относится к людям -люди ему платят тем же. Описывая персонаж, испытуемый осуждает его, обвиняет или даже негодует, иронизирует над ним и пародирует его, преувеличивая и даже доводя до абсурда его недостатки, мстит ему, пророчит будущие падения и крахи.
В группе студентов эти общие показатели антипатии наполняются следующим эмпирическим содержанием: приписывание персонажу безнравственной мотивации (карьеризм, стремление к материальным благам, к высокому посту любыми средствами, эгоизм, лживость); отказ персонажу в духовности, в богатстве внутреннего мира, в обладании высшими эмоциями, наделение его низменными интересами; приписывание ему неспособности к глубокому эмоциональному контакту с другим человеком и нежелания этого контакта; антипатия (нелюбовь, раздражение, равнодушие) к нему со стороны окружающих; самодовольство, неосознание своих недостатков и т. д.
Уважение - способность осуществить, реализовать себя, быть адекватным инструментом собственной мотивации, соответствовать своим внутренним ценностям и быть социально адаптированным.
Уважаемый персонаж наделяется сильным стремлением к достижению целей: внутренних, личностных (стремление к самосовершенствованию, к духовному росту) и внешних (профессиональный успех), способностью отдавать себе ясный отчет в своих намерениях и путях их достижения; высоким, но адекватным уровнем притязаний, основанным на трезвой оценке своих способностей; высокими интеллектуальными способностями, а также деловыми качествами, способствующими реальному достижению мотивации (активностью, энергичностью, организованностью, силой воли).
Испытуемый приписывает персонажу достижения в различных сферах и предсказывает ему будущие достижения. Уважаемый персонаж доминирует в межличностных отношениях, способен и стремится оказать поддержку, вселить уверенность в другого. Окружающие испытывают к нему уважение (восхищение, зависть).
В зависимости от контингента испытуемых будет меняться сфера значимой мотивации (ведущей может быть и профессиональная деятельность, и учебная, и деятельность в семейно-бытовой сфере, в сфере воспитания детей или межличностного общения), а следовательно, и содержательное наполнение эмпирических индикаторов уважения.
Неуважение - негативная оценка себя или другого человека с точки зрения способности к достижению своих мотивов, соответствия внутренним ценностям, самореализации во всех отношениях и социальной адаптации.
Неуважаемый персонаж характеризуется нецелеустремленностью, отсутствием выраженного стремления к достижению (внешнедеятель-ностному и внутреннему, личностному стремлению к самореализации), отсутствием осознания своих целевых программ и способов достижения желаемого; внешним локусом контроля, неспособностью к самостоятельному решению проблем; низким уровнем самоотношения, полным отсутствием удовлетворенности собой (или неадекватным самоотношением, вытекающим из нерефлексивности); он не обладает необходимыми для достижения своей мотивации качествами (пассивен, несамостоятелен, неорганизован, слабоволен), которые ведут к фрустрации значимой мотивации в настоящем и будущем. В межличностных отношениях неуважаемый персонаж занимает подчиненную позицию, ждет поддержки и помощи со стороны окружающих, ищет себе более сильного друга; окружающие к нему относятся свысока (со снисхождением, с жалостью, с презрением) или вообще не замечают.
Внешнее уважение при внутреннем неуважении -сочетание уважения к достижениям, успешности и неуважения к личности.
Внешнеуважаемый (но внутренне неуважаемый) персонаж имеет выгодное, привлекательное положение (высокий социальный статус; материальная обеспеченность, престижная, интересная профессия), он достигает успехов (в профессиональной деятельности, в общении, в любви), он удовлетворен своим положением и не испытывает трудностей, к нему относятся с уважением (завидуют, боятся), он может обладать необходимыми деловыми качествами (энергичностью, активностью). Однако это - ограниченный, неталантливый, нетворческий человек (если и обладающий способностями, то исключительно в узкой сфере профессии), поверхностный, не способный адекватно оценить ни себя, ни своих перспектив, питающий иллюзии и не способный выделить главного в жизни, ничем (кроме работы или стремления к материальному успеху) не интересующийся, несамостоятельный, не обладающий устойчивыми убеждениями, внутренними ценностями.
Внутреннее уважение при внешнем неуважении — сочетание уважения к внутренним «достижениям» и неуважения к внешним атрибутам успеха.
Такому персонажу приписываются высокие интеллектуальные способности, талантливость, стремление к творчеству, к личностной самореализации, твердые, определенные и самостоятельные взгляды на жизнь, рефлексивность. Однако он не достигает успеха и не ожидает его в будущем. При этом часть испытуемых отрицает значимость для персонажа внешних достижений и неуспех объясняет отсутствием стремления к нему, другая же часть приписывает персонажу высокий уровень притязаний, стремление к достижению, объясняя неуспех отсутствием бойцовских качеств).
Категории внешнего и внутреннего уважения (неуважения) дифференцируют важный момент в самосознании - тот факт, что уважение за явные общепризнанные достижения может сопровождаться неуважением внутренних стремлений, мотивов, стоящей за этими достижениями личности (и наоборот, неуважение за отсутствие общезначимых социальных достижений может сопровождаться уважением к личности персонажа). Феномен этот, по-видимому, является выражением защитной тактики, с помощью которой снижается негативный смысл констатации собственного социального неуспеха. С точки зрения эмоционального содержания, этот феномен можно интерпретировать и в терминах уважения (внутреннего), и в терминах антипатии (рационализированной). Предлагаемая здесь терминология хороша тем, что позволяет отличить прямое эмоциональное ниспровержение персонажа (антипатия) от отношения, обоснованного с помощью некоторых специфических идеалов личности (внутреннее уважение и неуважение).
Слитная близость - выражение своего понимания другого человека, знания его внутреннего мира, интерес к нему.
Испытуемый, переживающий слитную близость к персонажу, детально и развернуто описывает его ценностно-интенционные характеристики (мысли, чувства, стремления), глядя на персонаж как бы изнутри, глазами самого персонажа, часто использует прямую речь, приводит примеры, конкретные события из жизни персонажа, иллюстрирующие то или иное его качество, оправдывает персонаж так, как может оправдываться человек, рассказывая о себе; текст характеризуется повышенной экспрессией, нестереотипизированностью (неформальностью).
Растождествленная близость характеризуется наличием определенной дистанции между испытуемым и персонажем, свидетельствует о способности испытуемого трезво и непредвзято оценить персонаж, опираясь при этом на глубокое знание и понимание его скрытых мотивов, противоречий, внутренних конфликтов, защитных механизмов. Испытуемый, выступая в качестве тонкого и проницательного психолога, ставит диагноз, интерпретирует, осмысляет.
Эти два вида близости не противоречат друг другу и могут проявляться совместно в оценочном тексте у одного испытуемого.
Отдаленность - непонимание другого человека и отсутствие интереса к нему. (Диагностируется только при отсутствии обоих видов близости в анализируемом отрывке.)
Отдаленность по отношению к персонажу проявляется в текстах: испытуемых в формальных, неразвернутых, безличных ответах на вопрос, в использовании при описании персонажа стереотипных выражений, ярлыков, в строгом следовании вопросу, в однозначности, недиалектичности, завершенности характеристик, даваемых персонажу, в фиксации лишь внешних проявлений, конечных результатов и т. д.
В зависимости от конкретных целей исследования могут использоваться различные способы подсчета категорий. Возможны следующие варианты. Если исследователя интересуют содержательные аспекты самоотношения, его связь с различными сферами жизнедеятельности субъекта (профессиональной деятельностью, общением, семейной сферой и т. д.), то отношение к персонажу, выраженное в рамках разных сфер деятельности, будет фиксироваться с помощью разных категорий (например, уважение к персонажу в профессиональной деятельности и уважение к персонажу в общении будут двумя самостоятельными категориями). В случае если нет необходимости дифференцировать отношение по сферам жизнедеятельности, подсчитывается общее количество появлений данной категории отношения в тексте. Упрощенная процедура анализа предполагает разделение оценочного текста на отрывки (которые являются ответами на группу близких по смыслу вопросов, касающихся определенной сферы отношений персонажа), каждый из которых является единицей анализа. Тогда данная категория фиксируется при ее первом появлении в отрывке, и при вторичном появлении в этом же отрывке она более не засчитывается. Число отрывков задается числом групп вопросов, соответственно число появлений данной категории в тексте может варьировать от нуля до числа отрывков, в которых возможно появление категории. Более сложная процедура подсчета предполагает оценку каждого эмоционально-насыщенного высказывания с точки зрения выраженности в нем того или иного аспекта отношения к персонажу, в этом случае подсчитывается отношение объема появлений данной категории в тексте оценки данного персонажа к общему объему текста, выраженного в количестве печатных знаков (или строк) в тексте. Полярные категории (симпатия-антипатия, уважение-неуважение) подсчитываются в данном отрывке независимо друг от друга. Это означает, что в данном отрывке может быть выражена, например, одновременно и симпатия, и антипатия к персонажу, а также, что отсутствие одного из полюсов категории еще не говорит о выраженности противоположного полюса.
Иначе подсчитывается появление категорий близости. Единицей счета в этом случае является весь текст в целом. Категории близости фиксируются при появлении соответствующих индикаторов хотя бы в одном из отрывков. При этом категория отдаленности не подсчитывается независимо от категорий близости: отсутствие категорий близости в тексте и будет означать отдаленность. Это связано с самим определением категории отдаленности, которая задается только через негативные характеристики. Количество появлений категорий близости в отрывках не подсчитывается; фиксируется наличие близости или ее отсутствие.
Для анализа отношения, выраженного в ответ на инструкцию (2 задание), используется уже описанная система категорий, но в менее дифференцированном варианте без разделения категорий на подкатегории, поскольку краткость высказываний препятствует их более детальному анализу.
Отнесение высказываний к одной из шести приведенных выше основных категорий анализа производится на основе их очевидной семантической близости. Например, высказываниями, синонимичными утверждению о симпатии, можно считать те, в которых констатируется стремление к дружеским отношениям, желание общаться, приятие, интерес, доверие и т. д. О близости свидетельствуют высказывания, констатирующие понимание, взаимопонимание, откровенность, похожесть, наличие общих точек соприкосновения и т. д. Аналогичным образом можно установить соответствие между высказываниями испытуемых и остальными категориями. Единицей счета является текст, в котором испытуемый непосредственно выражает, оценивает свои взаимоотношения с персонажами и отношения последних между собой.
Приведем теперь пример контент-анализа разобранного выше протокола. Оценочные тексты каждого персонажа разбиты на пять отрывков на основе пяти групп вопросов. Правило подсчета категории - до ее первого появления в отрывке.
Анализ текста оценки персонажа А.
В первом отрывке, посвященном, профессиональной сфере, испытуемый выражает к персонажу неуважение (внешняя мотивация при поступлении в вуз, констатация заниженной самооценки, отсутствие качеств, необходимых для достижения успеха, негативный прогноз) и растождественную близость (интерпретации, диагнозы, анализ защитных механизмов).
Во втором отрывке выражены: неуважение (констатация невысоких способностей, фрустрация близкого общения с противоположным полом, констатация стремления получать сочувствие, помощь, поддержку со стороны окружающих), симпатия (хочет быть умным, любимым; любит заниматься приятными вещами: читать, слушать музыку, искусство), растождествяенная близость (диагнозы, интерпретации), слитная близость («хочет», «любит», «боится» - ценностно-интенционные характеристики, развернутость ответов), антипатия (неприязнь со стороны окружающих).
В третьем отрывке испытуемый демонстрирует неуважение (фрустрация общения с противоположным полом, стремление избегать трудности, доминантность будущей жены) и симпатию (стремление к безопасности, комфорту, желание иметь много детей, духовное единство с будущей женой).
В четвертом отрывке фиксируются категории неуважения (приписывание низкого уровня самоотношения, констатация неудовлетворенности всех сфер: мотивации общения, самоутверждения, интимного общения; стремление к полному самоизменению) и растождествленной близости (интерпретации, диагнозы).
В пятом отрывке выражается неуважение к персонажу (негативный прогноз, констатация дезадаптированности). Итак, в тексте оценки сходного персонажа неуважение встретилось во всех пяти отрывках, растождествленная близость - три раза, слитная близость - один раз, симпатия - два раза, антипатия - один раз.
Анализ текста оценки персонажа В.
В первом отрывке испытуемый проявляет к персонажу внешнее уважение при внутреннем неуважении (приписывание уверенности в успехе, позитивный прогноз будущей успешности, но констатация некоторой нерефлексивности: «Не склонен задумываться»), а также симпатию (стремление к общению, к информации, полнота жизни).
Во втором отрывке выражены: уважение (достижения в сфере общения; активность, энергичность - качества, способствующие достижению; качества лидера) и симпатия («Для друга приятен, не обижает, его рвут на части, с ним интересно»).
В третьем отрывке к персонажу выражается уважение (достижения в семейной сфере).
В четвертом отрывке демонстрируется внешнее уважение внутреннее неуважение (констатация полной удовлетворенности собой персонажа, отсутствие проблем или легкая их разрешимость, при этом некоторая поверхностность, нерефлексивность, неорганизованность).
В пятом отрывке к персонажу выражается уважение (позитивный прогноз будущего успеха; основная ценность персонажа - активная деятельность).
Итак, в тексте оценки противоположного персонажа категория уважения встретилась три раза, внешнего уважения при внутреннем неуважении - два раза, симпатии - два раза, антипатии — один раз. Категорий близости (обоих видов) не было ни в одном отрывке, что позволяет зафиксировать появление категории отдаленности.
Надежность и валидность методики. Ретестовая надежность и надежность как корреляция ответов по «половинам» теста не устанавливались. Проводилась ранговая корреляция результатов контент-аналитической кодировки по шкалам «симпатия», «антипатия», «уважение», «неуважение» (в версии, отраженной в публикации: Столин В. В., 1981) с прямыми экспертными оценками этих параметров.
Получены корреляции от 0,40 до 0,60. Корреляция результатов экспертных оценок этих параметров двумя группами экспертов (мужчин и женщин) соответствовала 0,86.
В соответствии с теоретическими представлениями шкала самоуважения должна была бы коррелировать с внутренним локусом контроля, в то время как для аутосимпатии (симпатии к А) такой связи не должно быть. Такие результаты и были получены. Приписываемый персонажам внутренний локус (измеренный с помощью модифицированного опросника, описанного в разделе 9.5) коррелировал с самоуважением (уважением к А) плюс 0,74 и не коррелировал с аутосимпатией (симпатией к А) - минус 0,09. Анализ конструктной валидности на основе сравнения близости ответов на опросник локуса контроля «за себя» и за обоих персонажей с контент-аналитической оценкой отношения к ним свидетельствует в пользу конструктной ва-лидности, т. е. в пользу утверждения, что отношение к сходному персонажу является проекцией отношения к себе (Столин В. В., 1981). Опыт использования методики в условиях психологической консультации также свидетельствует о том, что испытуемые, описывая персонаж А, фактически описывают себя и проецируют свое отношение к себе, а описывая персонаж В, проецируют отношение к отсутствующим, но значимым для них чертам, однако строгих количественных исследований, посвященных этому вопросу, не проводилось.


<< Пред. стр.

страница 7
(всего 9)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign