LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 6
(всего 9)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Предыдущее поведение матери
Регистрация последующего поведения ребенка


Подчинение
Независимая игра
Вопрос
Негативное отношение
Взаимодействие
Нет ответа
Приказ






Приказ-вопрос






Похвала






Негативное отношение






Взаимодействие






Игнорирование







Наблюдение продолжается определенное время. В последующем матрицы сравниваются для получения полной картины особенностей образа интеракций матери и ребенка. Необходимо отметить, что указанная схема исследования требует определенных навыков наблюдения и хорошей согласованности действий обоих исследователей.
Перспективным направлением в исследовании и диагностике межличностных отношений является наблюдение за игровым имитированием определенной ситуации. Это так называемые ситуационные тесты, в которых человек ставится в ситуацию, наиболее выпукло показывающую некоторые стороны реальной жизненной ситуации. Наблюдение за поведением человека в ситуационном тесте позволяет хорошо диагностировать его межличностные отношения, предвидеть их развитие в реальной ситуации. Большинство ситуационных тестов возникли как отдельные методические приемы для исследования разных феноменов межличностных отношений. Они мало разработаны и стандартизированы, здесь много пространства для изобретательства исследователя, поэтому здесь больше подходит термин «прием», чем «тест». Но благодаря своей приближенности к жизни и хорошим прогностическим результатам ситуационные тесты являются перспективными для диагностики межличностных отношений.
Одним из таких приемов является групповая дискуссия без лидера. Группе испытуемых дается задача или тема для обсуждения в течение определенного времени, но ни один из участников не назначается главным и ни на кого не возлагается особая ответственность. Такая ситуация позволяет оценить такие черты, как находчивость, инициативность, лидерство, способность к совместной работе, взаимодействию. Она позволяет предсказать успешность выполнения таких видов деятельности, которые требуют вербального общения для решения проблем, а также срабатываемости с равными себе.
Для оценки совместимости, лидерства, конкуренции и кооперации в диаде широко используются специально сконструированные настольные игры. Известна игра, предложенная М. Дойчем и Р. Краусом, где испытуемым предлагается с помощью ручек как можно быстрее провести свою фишку по определенному пути. При этом оказывается, что общий для каждого участника .отрезок пути они могут .пройти только по отдельности. В исследованиях российских психологов широко используются приборы типа «гомеостат», «групповой сенсомоторный интегратор» и т. д. (Уманский Л. И., 1977). Они моделируют простейшую деятельность группы, требующую согласования, координации, единства членов группы.
Для изучения диадного взаимодействия широко используется игра под названием «Дилеммы узников». Название возникло от ситуации, которую предлагается вообразить играющим. Она заключается в том, что двух заключенных подозревают в совместном преступлении. Они помещены в отдельные камеры. У каждого есть возможность сообщить о преступлении другого, надеясь получить меньшее наказание. Если никто из них не сообщит о преступлении, совершенном другим, оба получат незначительное наказание; если один скажет, а другой нет, то сообщивший будет отпущен на свободу, а другой получит суровое наказание; если они оба сообщат, то оба получат небольшое наказание, но оно будет больше, чем то, которое они могли получить, если бы оба промолчали. Исход игры можно представить в матрице, с которой обычно знакомят участников перед игрой (табл. 11).
Таблица 11
Матрица игры «Дилеммы узников»
Выбор игрока Б
б г
3, 3
-1, 5
5, -1
1, 1
Выбор б
игрока А г

Каждый участник игры должен сделать выбор между кооперативным (б) и конкурентным (г) поведением, учитывая при этом мотивы выбора другого. С точки зрения индивидуального результата, игроку А всегда выгоднее сообщить о другом (г). Но дело в том, что, если игрок Б будет исходить из той же позиции, они оба получат относительно мало очков. А исходя из максимума обоюдного результата, они оба должны выбрать молчание (б), но тогда каждый оставляет для другого возможность злоупотреблять доверием.
Игрокам нужно сделать выбор одновременно: в одних случаях не вступая в контакт, в других случаях разрешается общаться (изучается как раз воздействие коммуникации на выбор). Игра может проигрываться многократно, и после каждого тура игрокам сообщаются результаты, за которые они получают призы или наказание. В роли игрока может выступить не один человек, а команда с лидером или без него.
С помощью игры «Дилеммы узников», как и с помощью других описанных выше приемов, можно создать ситуацию для диагностики стиля лидерства, стремления к конкуренции или к кооперации во взаимоотношениях, совместимости людей и т. д. Важно еще раз подчеркнуть, что ситуационные тесты и игры являются лишь методическими приемами для моделирования определенных межличностных отношений, а не точной стандартной измерительной процедурой. Однако возможность не только наблюдать, но и моделировать желаемое поведение, большая прогностическая возможность делают ситуационные тесты и игры перспективным приемом для диагностики межличностных отношений.
Диагностика индивидуально-личностных свойств, влияющих на межличностные отношения. Для диагностики межличностных отношений важно выделить те индивидуально-личностные свойства участников интеракции, которые влияют на процесс общения. Созданы тесты и шкалы для измерения таких свойств, как стиль лидерства, авторитарность, совместимость, тревожность, личностные ценности и т. д. Все шкалы перечислить невозможно, их очень много, потому что большинство исследователей и практиков строят их, исходя из своих задач и конкретной ситуации. Существуют попытки объединить разные шкалы в обширные психологические опросники, подготовить специальные батареи тестов для изучения межличностных отношений. Мы более подробно остановимся на двух тестах: Калифорнийском психологическом опроснике личности и методике Т. Лири.
Калифорнийский психологический опросник личности (CPI) был разработан по принципу MMPI в конце 60-х годов американским психологом Дж. Гоухом (Gough H., 1960). Цель этого опросника, как указывает сам его создатель, - «предвидеть, что люди скажут или сделают в определенной ситуации, а также предсказать, что другие скажут о них». В отличие от MMPI, CPI предназначен для здоровых людей и выявляет не патологические, а скорее социально-психологические характеристики личности.
Опросник состоит из 480 утверждений, на которые испытуемому надо ответить «да» или «нет». Большинство вопросов, 200 из которых взяты из MMPI, касаются типичного поведения, повседневных чувств, мнений и установок испытуемого. Подсчитанные ответы переносятся на листы со стандартными нормами по 18 шкалам опросника, и строится профиль личности. Шкалы опросника при интерпретации объединяются в четыре группы.
Шесть шкал, входящие в первую группу, измеряют уравновешенность, самоуверенность и адекватность в межличностных отношениях. Это шкалы доминантности, способности приобрести социальный статус, социальность, общительность, самоприятие и чувство благополучия.
Вторая группа шкал выявляет зрелость и социализацию личности, ее ответственность и межличностные ценности. В нее включены также шесть шкал: ответственности, достигнутой социализации, самоконтроля, толерантности, благоприятного впечатления и обычности. В третью группу включены три шкалы: достижения через конформность, достижения через отстаивание своей независимости, интеллектуальной эффективности. В четвертую группу входят три шкалы: психологичность, гибкость и женственность.
Три шкалы из названных выше: чувства благополучия, благоприятного впечатления и обычности - позволяют определить искренность ответов испытуемых, хотя результаты по ним тоже интерпретируются.
При факторизации опросника обычно выделяются пять факторов, которые по содержанию не совпадают с выделенными создателем теста четырьмя группами шкал. Это (а также высокая корреляция шкал между собой) говорит о заметной избыточности 18 показателей, что является слабым местом опросника.
Какие психологические характеристики измеряет CPI? По мнению автора этого теста, 18 шкал представляют собой измеряемые характеристики, хорошо валидизированные и достоверные. Так, для валидизации первой шкалы, названной «Доминантность», были опрошены две группы студентов, характеризуемых как больше всего и менее всего доминантные. Их ответы и дали возможность приписать тот или иной «вес» ответу на вопросы. В другом исследовании было подтверждено, что высокодоминантные студенты получают больше баллов при ответах на вопросы по шкале, чем низкодоминантные, и эта разница статистически значима. Кроме того, было показано, что результаты тестирования с помощью шкалы доминантности коррелируют с оценкой доминантности самих членов группы. Похожим образом были валидизированы и другие шкалы. Для более тонкой интерпретации шкалы прилагается список личностных качеств, характеризующий людей с высокими и низкими показателями по этой шкале. Так, даже по одной из шкал достоверности ответов - шкале обычности — набравший высокий показатель человек характеризуется как «зависимый, вежливый, тактичный, искренний, терпеливый, устойчивый, реалистичный, честный, имеет здравый смысл и им руководствуется». Набравший низкий показатель человек характеризуется как «нетерпеливый, постоянно меняющийся, сложный, склонный к воображению, беспорядочный, нервный, усталый, растерянный, коварный, невнимательный, забывчивый; имеющий внутренние конфликты и проблемы». Такие перечни личностных качеств даются по каждой из 18 шкал. Они охватывают широкую область человеческого поведения, а иногда и перекрываются, что показывает факторный анализ опросника.
Несмотря на свои слабые места (они похожи и на недостатки MMPI), CPI является лучшим опросником такого типа, помогающим диагностировать те личностные свойства, которые влияют на межличностные отношения. Интерпретация результатов производится на языке здравого смысла, а не на специальном психологическом «жаргоне», что позволяет легко использовать полученные результаты в психологической практике. Имеется несколько хорошо написанных руководств по CPI, он переведён на разные языки, ведется широкая работа по его усовершенствованию и валидизации. Возможен также перевод ответов по СРГ на другие шкалы, например, сокращенный вариант MMPI, список личностных предпочтений Эдвардса, шкала тревожности Тейлора и некоторые другие. С помощью CPI были получены хорошие результаты в прогнозировании таких критериев, как детская преступность, успеваемость школьников старших классов, успешность овладения многими сферами профессиональной деятельности.
Межличностные отношения имеют сложную структуру, они пронизывают разные уровни организации личности. Поэтому вряд ли, используя один, даже хорошо разработанный, тест, можно полностью раскрыть человеческие отношения. Одну из попыток создать системную батарею тестов для диагностики межличностных отношений индивида сделали Т. Лири и его сотрудники (Leary Т., 1958).
Она включает три методики для диагностики межличностных отношений у индивида на четырех уровнях. Результаты всех измерений переводятся в так называемую дискограмму - круг, составленный из восьми психологических тенденций (октант). Они определенным образом ориентированы относительно двух главных осей в межличностных отношениях. По мнению Т. Лири, это: доминирование -подчинение и дружелюбие - агрессивность. Октанты заключают в себе качества, характеризуемые следующими психологическими тенденциями: 1) тенденция к лидерству - властность - деспотичность; 2) уверенность в себе - самоуверенность - самовлюбленность; 3) требовательность - непримиримость - жестокость; 4) скептицизм - упрямство - негативизм; 5) уступчивость - кротость - пассивная подчиняемость; 6) доверчивость - послушность - зависимость; 7) добросердечие - несамостоятельность - чрезмерный конформизм; 8) отзывчивость - бескорыстие - жертвенность.
Первый уровень личности - уровень публичного межличностного поведения - измеряется с помощью 8 шкал MMPI, а полученные результаты переводятся в 8 октант дискограммы. Второй уровень -образы себя и других - измеряется специально для этого созданным списком личностных качеств, который состоит из 128 прилагательных. Этот список и короткое описание методики приведены в книге под ред. Г. В. Васильченко «Общая сексопатология» (М., 1977) (см. также: Максимов С. В., 1984). Третий уровень - уровень бессознательного и личностных символов- измеряется 10 картинками ТАТ. Испытуемого просят описать в двух предложениях каждую картинку. Четвертый уровень - сознательный идеал - измеряется заполнением того же списка личностных качеств, испытуемого просят ответить, каким бы он хотел быть.
Таким образом, получается оценка личности по 8 главным психологическим тенденциям на разных уровнях организации личности.
Несмотря на всю продуманность батареи тестов, остается неясным, как соотносить разные уровни между собой (особенно уровень бессознательного и личностных символов), не хватает данных для стандартизации всей батареи тестов, для количественного сопоставления результатов. Поэтому распространение получила не сама батарея тестов, а список личностных качеств, который широко используется всеми психологами.
Объем данной главы не позволяет перечислить все методики и шкалы, измеряющие важные для межличностных отношений свойства индивида. Большинство из них создаются каждым исследователем для решения тех специфических задач, в которых они задействованы. Мы можем только указать на чаще всего используемые в области межличностных отношений шкалы. Это, прежде всего, шкала на совместимость В. Шутца, которая опирается на его теорию фундаментальных ориентации в межличностных отношениях (Schutz W., 1958; Ольшанский В. Б., 1981). Ориентации выражаются в желании или избегании: 1) включиться в контакт, 2) установить контроль и влиять на межличностные отношения, 3) быть эмоционально привязанным и любить. Часто употребляются различные шкалы, построенные по принципу семантического дифференциала (Osgood Ch.etal., 1957; Ядов В. А., 1979), шкалы Фидлера и Кейссела для выявления стиля лидерства (Mental Measurement Yearbook, 1965), карточки М. Рокича для выявления ценностных ориентации (Гоштаутас А., 1979) и ряд других шкал.
Обобщая сказанное, можно утверждать, что один из возможных путей диагностики межличностных отношений лежит в выявлении тех индивидуальных качеств и свойств, которые влияют на сами отношения. Существуют разные вербальные шкалы для выявления того или иного свойства. Что касается более общей методики, то большинство авторов сходятся в том, что пока наилучшей методикой для данной области является Калифорнийский психологический опросник личности (CPI). Он может быть использован для решения самых разнообразных задач как научного исследования, так и психологической практики.
Методики исследования субъективного отражения межличностных отношений. Для понимания межличностного поведения индивида недостаточно детально знать внешнюю ситуацию и мотивацию индивида. Личность активна, и ее отношение к действительности требует осмысления, преобразования, выхода за пределы заданного, постановки и решения в той или иной форме новых творческих задач (Джидарьян И. А., 1983; Кон И. С., 1982; Леонтьев А. Н., 1975). Для более глубокого понимания и решения прикладных задач (в частности, коррекционных) исследователю необходимо иметь информацию о субъективном отражении индивидом межличностных отношений, себя в них, о его экспектациях и психологическом смысле определенного способа реагирования субъекта. Методики исследования субъективного отражения межличностных отношений возникли главным образом как ответ на запрос прикладных областей психологии: индивидуальной и семейной психологических консультаций и психотерапии, в которых для достижения практических целей необходимо познание субъективного мира клиента. Большинство этих методик проективные.
Для исследования особенностей отражения межличностных отношений часто используются методики тематической апперцепции. Для взрослых применяют ТАТ (Murray Н., 1943), для детей- CAT (Bellak S., Bellak L., 1949), Blacky Pictures (Blum G., 1950) и др. Мы представим менее известную методику исследования межличностных отношений в семье - FRI, которую можно использовать для исследования как взрослых, так и детей (Howells J., Lickowish J., 1967). Полный вариант теста составляют 40 картинок из семейной жизни. Возраст изображенных детей от 7 до 12 лет. 16 картинок подходят для исследования семей, в которых есть мальчик или девочка, 8 подходят для семей обеих категорий. Таким образом, комплект из 24 картинок может быть использован для родителей и детей любой семьи. Если в семье есть и мальчик и девочка, используется комплект из 40 картинок. Дается такая инструкция: «Тут у меня несколько картинок, на которых изображены что-то делающие люди. Некоторые из них -мальчики и девочки, другие - взрослые. Я хочу, чтобы ты посмотрел на эти картинки и подумал, что бы ты мог по ним рассказать. Расскажи, что они, по твоему мнению, делают и говорят».
Рассказы по каждой картинке анализируются по их синтаксической и грамматической структурам. Ответы разделяются на главные предложения, дополнительные предложения, восклицания. Эти синтаксические единицы отделяются друг от друга черточками. В последующем каждая из них анализируется как единица информации, принадлежащая одной из указанных категорий (табл. 12).
Далее информация 2 и 3 категории вносится в матрицу отношений (табл.13).
Таблица 12

Категории единиц информации

Категория 1 Описание картинки
Категория 2 Интеракция людей
Категория 3 Характеристики личности
Категория 4 Разное

Вербальная Физическая
Образ, поведение, чувства, черты характера
Выражения, отдельные слова и т. п.
Таблица 13
Пример матрицы отношений


Отец
Мать
Мальчик
Девочка
Отец

злой, в плохом настроении
ругается с ...


Мать
ругается с ...
взволнована
враждебно относится к ...
жалуется на отца
Мальчик
злится на ...
пытается
плохо учится,
ругается

ищет ...
помочь ..
плохие отметки,


дает пощечину,

лентяй


кладет спать



Девочка
дает пощечину
идет вместе гулять
бьет ругается
нервная

Приведем пример ответа на картинку Е-2 и пример ее анализа при помощи матрицы (Howells J., Lickowish J., 1967).
Отец и мать смотрят в окно, /они обсуждают поведение мальчика. / Отец очень злится на него, / потому что он плохо учится. / Последняя его отметка очень плохая. / Ох... / Мать говорит, что пытается ему помочь, / но он лентяй / и враждебно относится к ней. / Отец еще больше злится / и ох... / наверное... / ну да, он идет его искать. / Находит его, / а он ругается с сестрой / и бьет ее. / Отец дает обоим пощечины/и посылает мальчика спать. / Мать очень взволнована. / Девочка нервная/и жалуется матери, / что отец так себя ведет. / Мать уходит с девочкой гулять в парк. / Отец думает о происшедшем, / и его настроение портится.
После заполнения матриц на каждую картинку делается общая интерпретация семейных отношений и их отражения на психику каждого члена семьи. Если с помощью методики FRI исследуются все члены семьи, возможно получение более сложной и глубокой информации о межличностных отношениях в семье.
Валидность методики подтверждена исследованиями самих ее создателей, она опробована и позитивно оценена другими авторами (Rembowksi J., 1975).
Определенный интерес в сфере исследования внутрисемейных межличностных отношений представляет диагностический рисунок семьи. Он выгодно выделяется среди других средств удобством в применении и адекватностью самой атмосферы семейной терапии. Подробнее эта методика рассматривается в разделе 7.3.
Среди методик исследования субъективного отражения межличностных отношений следует упомянуть и информативные, удобные в применении вербальные методики, такие, как неоконченные предложения Сакс-Сиднея (Полшцук А. И., Видренко А. Е., 1980), неоконченные рассказы для детей Меделайн Томас Сторис (Rabin A., Haworth M.,1960).
Особое место среди методик субъективного отражения межличностных отношений занимает изложенный в гл. 8 тест ролевых конструктов Г. Келли - РЕР-тест (Kelly G., 1965).
Межличностные отношения могут субъективно отражаться как на вербальном уровне (что выражается в специфическом подборе слов, утверждений для характеристики партнера по отношениям и самих отношений) так и на невербальном уровне, что может выразиться, например, в цветовых ассоциациях на партнера по отношениям.
Методики, основанные на отражении межличностных отношений, в вербальном поведении не следует путать с описанным выше подклассом методик, основанных на диагностике индивидуальных свойств или личностных черт, влияющих на межличностные отношения. В первом случае речь идет о конкретном отношении субъекта к лицу и к общению с ним, т. е. отношении, определенном некоторой совокупностью причин: историей отношений в целом, ситуацией, потребностями субъекта, личностными чертами общающихся. Во втором случае речь, идет об одной или нескольких детерминантах этих отношений. К методикам первого типа относится, например, опросник удовлетворенности браком (Столин В. В., Романова Т. Л., Бутенко Г. П., 1984). В этом опроснике измеряется некоторое общее чувство удовлетворенности-неудовлетворенности браком вообще, конкретным браком с данным партнером, самим партнером. Методики второго типа уже упоминались (CPI, тест межличностных отношений Т. Лири).
Методикой, основанной на факте выраженности межличностных отношений в невербальном уровне субъективного отражения, является цветовой тест отношений (Эткинд А. М., 1980), подробно излагаемый в разделе 7.4.
Обобщая сказанное, необходимо отметить, что большинство методик субъективного отражения межличностных отношений соответствуют интересам практического работника, так как дают обширную и глубокую информацию о человеке. Для научно-исследовательских целей из-за большого «удельного веса» субъективизма в интерпретации данных они малоприменимы. Это еще раз иллюстрирует положение, что достоинства методик в одной сфере реализации превращаются в существенный недостаток в другой.
Как сказал Хаммер: «В сложном мире исследователь должен признать сложность переменных, к которым он хочет подойти вплотную, и решительно избегать опасности атомистических исследований, наивно понятых и догматически интерпретируемых».

7.2. СОВМЕСТНЫЙ ТЕСТ РОРШАХА ДЛЯ ДИАГНОСТИКИ НАРУШЕНИЙ СЕМЕЙНОГО ОБЩЕНИЯ

Практическое применение конкретных диагностических приемов в области семейного консультирования оправдано лишь в той мере, в какой полученные данные не дублируют «семейный диагноз», вытекающий из здравого смысла и имплицитных теорий психолога-консультанта. Диагностика также должна опираться на принцип круговой каузальности, согласно которому семейный диагноз слагается из сложных переплетений личностных особенностей членов семьи, характера межличностных отношений и эмоциональных установок (Столин В. В., 1981). Использование в практике семейного консультирования совместного теста Роршаха, на наш взгляд, позволяет удачно реализовать обозначенные выше требования к психодиагностическим процедурам. Эта методика сочетает в себе возможности традиционной версии (направленность на выявление интрапсихического содержания личности) с перспективой исследования структуры и динамики межличностного взаимодействия в семье (либо иной диаде близко знакомых людей). Коммуникативные процессы оказываются доступными диагностике благодаря введению в процедуру тестирования метода, известного под названием «гомеостатический»: участникам эксперимента предлагается достичь согласия по поводу интерпретации одной или нескольких таблиц.


По сравнению с другими методиками типа «гомеостат» совместный тест Роршаха (СТР) обладает рядом преимуществ, связанных с повышенной проективной способностью неопределенного стимульного материала. В отличие от заданий, где совместно требуется прийти к какому-то четко определенному решению или результату (командная гребля, лабиринтные задачи и т. п.), в СТР все «решения» партнеров равноправны, и, следовательно, расхождение точек зрения почти неизбежно. В этих условиях обмен высказываниями в процессе поиска совместного решения все меньше будет отражать стремление к передаче «объективного» содержания и все больше - эмоциональные установки членов семьи по отношению друг к другу. Будет выяснено, каким образом участники сумеют прийти к совместному решению, какие стратегии взаимодействия изберут, какие чувства испытают - иными словами, СТР сделает очевидным неосознаваемый индивидуально-стилистический (личностный) аспект коммуникации.
Количество и качество совместных ответов могут служить мерой сплоченности и совместимости группы, а сам процесс нахождения совместных решений продемонстрирует стили межличностного взаимодействия. Как будет показано ниже, наибольшую популярность СТР завоевал в семейной психодиагностике, хотя очевидна его применимость к более широкому кругу диагностических задач. На сегодняшний день, совместный тест Роршаха - это группа методических приемов, одни из которых преимущественно нацелены на диагностику процессов взаимодействия, а другие - налнализ продукта взаимодействия.
При исследованиях процесса взаимодействия довольно четко ощущается отсутствие единообразия в процедуре проведения теста. Обычно эксперимент включает в себя индивидуальное и совместное тестирование, но может ограничиваться только СТР. Лишь немногие исследователи используют все таблицы теста, большинство предъявляют одну или две-три таблицы, В инструкции к СТР экспериментатор сообщает, что члены группы должны будут некоторое время работать совместно над определенной задачей и что им предлагается прийти к соглашению по поводу того, на что похоже пятно. Ответы, в отношении которых достигнуто единодушие, каждый из участников записывает на листе бумаги. Основным материалом анализа служат образцы вербальной коммуникации - высказывания; ответы - интерпретация пятна по традиционной схеме - не обрабатываются.
Имеется целый ряд свидетельств валидности СТР.
В одном из первых исследований В. Бланшар использовал процедуру СТР для изучения структуры лидерства и распределения ролей в группе делинквентных подростков - членов одной банды. Было продемонстрировано сходство между реальными стилями общения подростков в банде и выявленными проективно, с помощью СТР (ВIan-chard W., 1959).
С помощью СТР изучались особенности формирования психотерапевтического контакта при разных формах психотерапии (Loveland N., 1967). Терапевт, который легко и отчетливо представлял себе зрительные образы своего пациента в тесте, был способен улавливать больше информации о состоянии пациента в процессе психотерапии, чем терапевт, чье восприятие настолько отличалось от восприятия пациента, что он «не видел» даже четкие, хорошо обрисованные ответы. Терапевт, развивающий у пациента творческий подход к интерпретации пятен, способствующий возрастанию инициативы и уверенности в себе пациента, аналогично воздействует на пациента и в процессе психотерапии. На основании этих результатов делается вывод о возможности прогноза совместимости пациента и терапевта, а также оценки меры эмпатии и идентификации терапевта с пациентом, необходимой для эффективного лечебного процесса.
В наибольшей мере свою валидность, в том числе и прогностическую, СТР доказал в исследовании нарушений общения в семьях больных шизофренией.
Ранее выполненные исследования клинической ориентации позволили описать феноменологию внутрисемейных дисгармоний у этих больных: в сфере супружеских отношений — «расколотый» брак, эмоциональный развод; в сфере родительских установок - скрытое или явное отвержение своего ребенка, незрелость родительской позиции, деспотизм и эгоцентризм (цит. по: Воловик В. М., 1980).
Л. Винн и М. Сингер применили процедуру СТР для экспериментальной диагностики нарушений семейного взаимодействия и возможности их спонтанной коррекции. Авторов интересовали два аспекта родительских отношений: 1) в какой мере в СТР родители ограничивают или облегчают общение друг с другом; 2) как они взаимодействуют в ситуации неуспеха одного из них. Экспериментальный материал включал индивидуальное интервьюирование и тестирование родителей (индивидуальный тест Роршаха), магнитофонные записи фрагментов семейной терапии, а также СТР родителей с кем-то из членов семьи;. Было обнаружено, что родители в СТР склонны ограничивать, ущемлять друг друга, взаимно сокращая потенциальный спектр поведенческих актов. В терминах ролевого поведения этот тип взаимодействия квалифицирован как взаимодополняющие друг друга оппозиции доминирование-подчинение (Singer M., Wynne L., 1963).
В связи с прогнозом риска патогенного влияния нарушений общения больных родителей на психическое развитие ребенка, рассматривался вопрос о возможности взаимной коррекции супругами неадекватных форм поведения. Для этого в исследовании сначала анализировалось общение каждого из родителей с незнакомым человеком (в индивидуальном тесте Роршаха - с экспериментатором), затем общение родителей между собой — в супружеском СТР и, наконец, при общении родителей с ребенком - в семейном СТР. Оказалось, что если один из супругов в СТР демонстрирует тенденцию к нарушающим, сбивающим высказываниям, то при общении с ребенком в СТР он также будет склонен к путаным, неясным объяснениям. По предположению авторов, «шизофренногенный потенциал» семьи определяется итоговым паттерном родительского взаимодействия, поэтому важно учитывать возможность коррегирующего влияния другого, менее дефектного родителя. Так, в некоторых семьях отец склонен не противодействовать или даже усиливать разрушающие воздействия матери, хотя, как это явствует из анализа его поведения в индивидуальном тесте Роршаха, вне семейного общения, при наличии эмоциональной поддержки он вполне способен активно взаимодействовать и успешно коррегировать действия партнера по общению (Singer М, Wynne L., Tookey M., 1978). Очевидно, что если коррегирующие возможности родителя не актуализируются в семейном общении, они фактически оказываются недоступными для интервализации их ребенком. Напротив, когда отец не разделяет или не поддерживает психических и поведенческих нарушений матери, он тем самым уменьшает хаос семейной дезорганизации и предоставляет ребенку для ин-тернализации альтернативную, более эффективную модель общения. В последнем случае риск нарушений в развитии ребенка также существует, однако эти нарушения, вероятнее всего, примут форму невроза, а не шизофрении, в то время как при нарушении общения обоих родителей риск заболевания шизофренией у ребенка увеличивается. Данные, полученные в указанных исследованиях, развивают и уточняют феномены, ранее обнаруженные клинически, однако в рамках обсуждаемой здесь темы главная их ценность заключается в способе, которым они были получены. Любопытна предложенная авторами интерпретация психологического смысла процедуры СТР, когда в эксперименте участвуют супруги и дети. В самом общем виде процесс приписывания значения бессмысленным пятнам в семейном СТР, когда родители объясняют ребенку инструкцию, аналогичен процессу обучения ребенка некоторым навыкам обращения с реальностью. И здесь имеет большое значение, в какой форме передается информация ребенку (доступность, ясность, экспрессивность), какие взаимные установки определяют взаимоотношения родителей и ребенка на самых первых этапах работы с тестом (кто первым берет таблицу, дает интерпретацию и т. д.). Если интерпретация пятен родителями неопределенна, спутана, если в своей совместной деятельности родители не содействуют взаимной эффективности, не коррегируют неудачные, нереалистические ответы, окружающая действительность предстает перед ребенком столь же туманной, необъяснимой и противоречивой. Если родители единодушны в своих нереалистических суждениях и установках в адрес друг друга, ребенок, замкнутый в эмоционально напряженном поле семьи, не находит адекватных реальности образцов мышления и поведения. Идентификация с родителями в этом случае способствует развитию у ребенка паралогического иррационального мышления и глубоко конфликтных отклоняющихся паттернов общения (Singer M., Wynne L., 1963).
М. Сингер предложил также оригинальную концепцию коммуникации как установления общего фокуса внимания общающихся, схематично сводимого к четырем последовательным этапам:
1) выделение некоторого события, образа или чувства;
2) привлечение внимания другого к данной области (имеется в виду -области таблицы или пятна) и к определенному фокусу внутри данной области;
3) установление общего фокуса внимания в случае достижения согласия по поводу интерпретации пятна;
4) соглашение относительно значения рассматриваемого пункта (Singer M., 1967).
Общение в семьях больных шизофренией нарушается за счет пропуска первых трех звеньев коммуникативной деятельности. Предполагается, что в основе нарушения лежат специфические особенности речевой деятельности: больные формулируют свои мысли таким образом, что у слушающего не возникает ясного представления о предмете общения. Имеются в виду интерпретации пятна в форме невразумительных замечаний, аграмматизмов, неологизмов, суждений, противоречащих друг другу; ассоциаций по созвучию и т. п.
На основе анализа речевых высказываний была предложена следующая каталогизация отклонений в общении (Singer M., Wynne L., Toohey M., 1978):
I. Неопределенность намерения. Высказывания, включенные в этот раздел, вызывают у слушателей сомнение, действительно ли говорящий утверждает нечто или, напротив, отказывается от своей идеи. Пример: «Они не выглядят в точности как обезьяны».
II. Неопределенность ссылок. То, на что ссылается говорящий, обрисовано недостаточно, так что слушатель не может быть уверен, что понимает собеседника. Пример: «Это такая же форма, как другая, которая у нас была раньше, только в цвете».
III. Неопределенность языка. Многословие, субъективные словообразования, неологизмы, ассоциации по созвучию, игра слов. Пример: «Похоже на голову животного в рычащем виде».
IV. Противоречивость логики суждений. Высказывания противоречат друг другу, нарушая последовательность и логику суждений. Пример: «Это просто накапано... это в некотором роде отличный рисунок... потому что обе стороны одинаковые».
V. Отвлекающие, прерывающие, перебивающие отступления и высказывания. Пример: «А моя тетя проходила это тестирование?»
Единицей анализа коммуникации выступает, как мы видим, речевое высказывание - любое слово или словосочетание, предложение или набор предложений, произнесенные партнером. Каждое речевое высказывание является не только интерпретацией пятна, но и обращением к партнеру по общению, и по существу является «ходом», инициирующим ответное высказывание .и общее движение партнеров к цели - совместной интерпретации пятна. Важно «услышать» в каждом высказывании личностный подтекст - эмоциональное отношение к партнеру и задаче, проекцию межличностных установок, чувств, конфликтов.
Н. Лавленд предлагает различать четыре формы высказываний в зависимости от того, насколько они облегчают, затрудняют или делают невозможным достижение общей цели -совместной интерпретации пятна. Высказывания (или транзакции) квалифицируются соответственно как облегчающие - необычайно сенситивные, творческие; нейтральные -обычные, стандартные; затрудняющие - случайные, уводящие от цели; разрушающие - искажающие смысл сказанного (Loveland N, 1967).
Н. Лавленд показала также, что предлагаемая оценка транзакций значимо различает родителей здоровых детей, детей-невротиков и детей-шизофреников.
Несколько слов следует сказать по поводу используемого концептуального аппарата, в частности - содержания понятий «коммуникация» и «транзакция». Создается впечатление, что они употребляются синонимично, или, точнее, авторы имплицитно придерживаются транзактной концепции коммуникации. Так, процесс коммуникации в норме обладает следующими свойствами: всегда имеет адресата, отличается цикличностью, двухсторонностью, учетом взаимных ответных реакций и установок партнеров по общению. Предполагается, таким образом, что коммуникация не есть простой обмен информацией, она скорее подобна, по образному выражению Т. Шибутани, «взаимопроникновению картин мира», в результате чего достигается определенная степень согласия партнеров по взаимодействию (Шибутани Т., 1969). Кроме того, обмениваясь мнениями, люди обычно прямо или косвенно дают понять о своем собственном отношении к тому, о чем идет речь, что проявляется в экспрессии и стиле речи, включая и невербальные ее компоненты («личный аспект» коммуникации).
По-видимому, «личный аспект» коммуникации является значительно менее осознаваемым и контролируемым, чем содержательный, в силу чего применение проективных методов диагностики оказывается особенно эффективным. Совместный тест Роршаха позволяет моделировать процесс коммуникации, когда цель и мотив межличностного взаимодействия прямо не совпадают. Так, поиск совместного ответа может побуждаться стремлением действовать в соответствии с принятой инструкцией, но не исключено также, что в ходе реализации этой цели у участников возникнут и иные мотивы, например, достижение согласия ради демонстрации своего единения с партнером или, напротив, избегание согласия ввиду взаимно конкурентных установок партнеров. Именно в последнем случае, когда деловая направленность участников незаметно для них самих подменяется стремлением выяснить «кто есть кто», транзактный анализ процесса коммуникации особенно продуктивен. Не исключено, соглашаются сторонники этого метода, что не только СТР вызывает проекцию транзакций, но несомненно также, что СТР вызывает проекцию транзакций; к тому же участникам эксперимента обычно нравится процедура интерпретации пятен, что легко снимает действие защитных механизмов и способствует большему самораскрытию в процессе общения. Но не только исследование процесса взаимодействия вскрывает транзактный аспект коммуникации; его можно выявить, анализируя сам «продукт» этого процесса - совместный ответ.
При исследованиях продукта взаимодействия в СТР преимущественный акцент делается на сравнительном анализе ответов, полученных в процедуре индивидуального тестирования и СТР. Обращается внимание на постоянство или вариативность таких категорий совместного ответа, как содержание, уровень и качество формы, оригинальность (популярность), контроль и ряд других. Предполагается, что совместный ответ неаддитивен, если является результатом истинной кооперации в ситуации «принятия решения».
Дж. Бомэн и М. Роумен, сравнивая индивидуальное и совместное выполнения теста Векслера супружескими парами, вводят понятия «потенциальность» и «эффективность». Потенциальность - это лучший результат, которого пара могла бы достичь, выбрав в качестве совместного ответа лучший из двух индивидуальных. Эффективность определяется как разница между потенциальным и совместным ответом. Чем меньше абсолютная величина эффективности, тем большей адаптированностью характеризуется индивидуальное поведение и взаимодействие между супругами.
На основании результатов по тесту Векслера авторы предлагают анализировать совместные ответы по следующим 4 категориям:
1. Доминантность - совместный ответ содержит ответ только одного члена пары.
2. Комбинация - совместный ответ содержит элементы ответов обоих членов пары.
3. Появление- появление новой идеи в совместном ответе, не присутствующей ни в одном из индивидуальных ответов.
4. Подкрепление - совместный ответ идентичен обоим индивидуальным ответам (Bauman G., Roman M., 1968).
Данная классификация ответов может быть с успехом применена к оценке индивидуальных «вкладов» членов диады в СТР, что позволило бы перейти от поверхностного описания ответов как продуктов взаимодействия к квалификации породивших их стилей взаимодействия. Представляет интерес попытка Ф. Каттера интерпретировать совместный ответ как набор оппозиций в высказываниях, описывающих ролевые ожидания партнеров (Cutter F., 1968). Полярные содержания обнаруживаются в вербальных несогласиях по поводу значения одного и того же участка пятна, а также «вычитываются» из стиля речевого оформления ответа, дополнительных ремарок, восклицаний и даже невербального экспрессивного поведения. Например, в ответах двух членов семьи на таблицу III: «Два каннибала над горшком с ритуальным огнем» и «Два туземца стучат по барабану» - противопоставление идет по двум линиям: по содержанию - агрессивность против неагрессивности, по стилю вербального оформления ответа -большая или меньшая экспрессивность. С клинической точки зрения этот пример, по мнению Каттера, иллюстрирует наличие у каждого члена семьи конфликта между агрессивными и дружелюбно-радостными ожиданиями в семейном взаимодействии.
На основе техники анализа полярных содержаний делается попытка интерпретации клинического случая симбиотического общения матери и сына, впоследствии совершившего суицид. В СТР, где мать видела «что-то тащивших людей», сын видел «.повиснувших людей», если мать предлагала интерпретацию «ковер, висящий на стене», сын — «морского ската, повешенного за бок в». Поскольку для жизненного стиля сына было характерно выступать в пассивной роли, «вешаться на кого-то», авторы считают отнюдь не случайным избранный им способ суицида.
В соответствии с концепцией полярных содержаний ответы матери и сына представляют оппозицию «активность-пассивность», описывающую комплиментарность ролевых ожиданий в диаде мать-сын. Совместные ответы в СТР дают представление о пространстве полярных содержаний, отражающем конфликты, разделяемые всеми членами группы, но в разной степени. Ключ к пониманию того, какую позицию занимает каждый член семьи в групповом конфликте, дает сравнительный анализ содержания индивидуальных ответов в традиционной процедуре теста и совместного ответа в СТР.
Обзор работ, посвященных изучению ответов в СТР, отчетливо демонстрирует ограниченные возможности анализа совместного ответа вне сопоставления с контекстом взаимодействия. Очевидно, что простая констатация изменений индивидуального ответа при включении испытуемого в референтную группу никак не проливает свет на природу, психологический смысл этих изменений. Изменчивость ответов в тесте Роршаха, как известно, определяется влиянием многих факторов, в том числе и ситуативно-процедурных. Таким образом, если исключить случайные флуктуации, специфика ответа в СТР детерминирована по крайней мере двумя факторами: задачей-инструкцией, требующей принятия совместного решения, и возникающей в ходе выполнения задания транзакцией участников. В результате, например, совместный ответ может оказаться богаче, тоньше, нюансированнее индивидуального за счет более тщательного отбора информации с целью передачи ее партнеру, а также за счет кооперативных установок участников. С другой стороны, на перцептивную стратегию и ее продукт - совместный ответ — не могут не оказывать влияния возраст, пол, статус партнера, а также личный аспект коммуникации - аффективные состояния, мотивация и структура реальных отношений между участниками вне экспериментальной ситуации.
Ф. Каттер и Н. Фарбероу показали, что включение одного и того же испытуемого в разные референтные группы - супружескую, дружескую, формально-статусную - позволяет выявить ряд существенных отличий, имеющих диагностическое значение:
а) большее разнообразие полярных содержаний в СТР с друзьями, чем с женой и статусной группой;
б) количество совместных решений, где доминировал испытуемый, возрастало при переходе от дружеской к супружеской и статусной группам;
в) анализ полярных содержаний демонстрирует разнообразие ролевых ожиданий, предъявляемых к испытуемому в разных группах: ожидание безответственности - от друзей, эмоциональной холодности - от соседей, жертвенности - от жены (Cutter F., Farberow N., 1970).
Достаточно очевидно, что психологическая интерпретация результатов экспериментальных исследований не может быть принята безоговорочно и требует, на наш взгляд, ответа на следующие вопросы: какого рода взаимодействия партнеров в ходе достижения согласия порождают те или иные характеристики совместного ответа; является ли совместный ответ простым совмещением двух или более перцептивных стратегий в целях адаптации к экспериментальной задаче или он также отражает определенные аффективно-потребностные установки общающихся и их динамику. В большей части рассмотренных нами исследований Н. Лавленд, М. Сингер и Л. Вина совместный тест Роршаха, по существу, выступает лишь поводом для вскрытия нарушенной структуры общения и в этой ограниченной функции, как справедливо отмечает ряд авторов, действительно может быть заменен на другой тест или групповую дискуссию (см., напр.: Воловик В. М., 1980). Однако это, на наш взгляд, означало бы обеднение диагностической процедуры СТР. Анализ ответов - индивидуальных и совместных - с учетом широких возможностей, предоставляемых самим проективным тестом, в проанализированной нами литературе представлен явно недостаточно. Между тем есть основания утверждать, что во многих отношениях СТР является пригодным и информативным экспериментальным приемом изучения транзактного аспекта взаимодействия, однако лишь при условии параллельного анализа процесса и продукта взаимодействия. При этом оказывается возможным, опираясь на проективную природу метода, и в том и в другом случае выявлять неосознаваемые уровни аффективных переживаний партнеров, их динамику в ходе коммуникаций и, наконец (что, на наш взгляд, самое главное), побудительные мотивы, инициирующие тот или иной тип транзакций. На сегодняшний день этим требованиям удовлетворяют далеко не все интерпретативные и концептуальные схемы СТР. Перспективным представляется направление работ швейцарского психолога Ю. Вилли, получившее развитие в исследованиях группы семейных психологов и психотерапевтов, а также в нашей собственной исследовательской и консультативной практике (Willi J., 1973, 1974).
Ю. Вилли, проводит СТР в два приема: сначала индивидуально с каждым членом пары или группы, а затем совместно. При индивидуальном исследовании используется полный набор таблиц, процедура тестирования и обработка протоколов соответствуют традиционной схеме. Для повышения надежности теста индивидуальная и совместная процедуры тестирования осуществляются в один и тот же день, и подготавливается тем же экспериментатором. Необходима параллельная фиксация хода дискуссии и невербальных реакций участников. Присутствие экспериментатора при СТР крайне нежелательно.
Процедура СТР. Таблицы Роршаха «рубашками книзу» кладут на стол перед испытуемыми, точное местоположение которых регламентируется экспериментатором.
Инструкция. «Попробуйте прийти к согласию по поводу ваших толкований таблиц. Запишите ваши совместные ответы на каждую таблицу на листках бумаги».
Обработка результатов осуществляется по схеме, учитывающей осознанный поведенческий аспект коммуникации, аффективный стиль отношений, а также бессознательные переживания партнеров в процессе прямой интеракции.
Анализ поведения партнеров проводится по следующей схеме.
1. Практическая активность партнеров (держание таблицы) определяется посредством фиксации последовательности, в которой таблица переходит от партнера к партнеру: как часто и в каком порядке каждый участник эксперимента использует таблицу, по которой идет дискуссия.
В протоколе и сводной таблице отмечается, сколько раз первым брал таблицу каждый партнер. Держание таблицы является невербальной реакцией, отражающей распределение ролей и прежде всего практическую инициативу между партнерами. Соперничество и напряженность в отношениях прямо выступают в «перетягивании» таблицы на свою сторону; доминирование одного из партнеров - в захвате таблицы; пассивность, неуверенность - в отказе взять таблицу или в молчаливой передаче уже взятой таблицы партнеру.
2. Количество предложений или продуцирование идей, развиваемых в ходе совместного решения. Диагностическая ценность этой переменной становится ясной при сравнении с данными индивидуального тестирования партнеров: выступает ли ситуация совместного действия как более значимая и высокомотивированная, способствует ли она развитию творческих возможностей пары или, напротив, сужает активность. Если количество ответов одного из партнеров в индивидуальном тесте Роршаха (ИТР) больше, чем в совместном, можно предположить, что у данного человека наряду с интроверсивной направленностью личности существуют значительные трудности общения в.данной паре.
Сравнение ИТР и СТР позволяет увидеть, сколько новых идей, отсутствующих у каждого в отдельности, появилось при совместной процедуре и кто выступает их инициатором (что, в частности, показывает, кто является лидером в диаде).
3. Проникаемость, или осуществление предложения, характеризует умение партнера довести до принятия собственное предложение и зависит от силы потребности в достижении, от лидерства, агрессивности каждого, в то же время отражая способность партнеров идти к самореализации через подстройку друг к другу. Объективно это может выражаться в ответе с хорошим качеством формы, четко очерченной локализацией, что характеризует стремление «передать» свое толкование пятна в понятной, доступной, близкой другому манере образного мышления.
4. Фиксация того, как часто участник принимает окончательное решение о совместном ответе.
5. Аффективный стиль отношений формально выражается в способе, которым партнеры реагируют на предложения друг друга: поддерживают, отклоняют, игнорируют или реагируют амбивалентно. В табл. 14 вносится частота встречаемости каждой реакции. Из оценок реакций - вербальных и экспрессивных - становится ясно, какова эмоциональная позиция партнеров. Преимущественная поддержка указывает, что партнер занимает в общении более высокий «ранг». Наличие оценок (в том числе и негативных) свидетельствует о значимости партнеров друг для друга.
Отсутствие оценок - игнорирование - нередко указывает на скрытое отвержение и пренебрежение; полное отсутствие негативных оценок - показатель не столько полного приятия партнера, сколько сдерживаемой агрессии по отношению к нему. В здоровом партнерстве соотношение поддержек и отклонений примерно равно 2:1.
6. Фиксация кооперации, количества совместных решений и их качества, - прямой показатель способности партнеров прийти к совместному решению. Для десяти таблиц максимально достижимое количество совместных ответов, по-видимому, не превысит 10, в среднем же оно составляет 7—8.
Перечисленные выше категории анализа поведенческого аспекта раскрывают дифференциацию и динамику ролевых позиций партнеров, причем в форме, наиболее типичной для социально-неформального, открыто наблюдаемого поведения. Для удобства интерпретации категории анализа сводят в таблицу.
Таблица 14

Обработка данных СТР (на поведенческом уровне)



Комментарии к составлению таблицы
Графа «Держание таблицы». Указывается, кто береттаблицу в руки для интерпретации.
Графа «Количество толкований». Подразделяется для каждого участника на три колонки, в первую заносится количество толкований в СТР, во вторую в ИТР, в третью - количество новых ответов; инициальные толкования обводят кружком.
Графа «Проникаемостъ». При заполнении этой графы обращается внимание на то, какой из партнеров смог довести свое предложение до конца (обозначается цифрой «1»); если совместное решение содержит существенную долю предложений обоих партнеров, то каждому приписывается по V2 пункта; в случае отказа в соответствующую графу вносится прочерк.
Графа «Решение». Заполняется аналогично предыдущей.
Графа «Аффективный стиль». Отклонения обозначаются знаком «минус», поддержка-знаком «плюс», амбивалентная оценка - знаком «плюс-минус», игнорирование - знаком «О».
Графа «Качество». Содержит оценку совместного решения («хорошее» - однозначное согласие партнеров - «1», «плохое» >- псевдосовместное - «О») и оценку продукта, т. е. характеристику ответа с точки зрения традиционной роршаховской системы, включающей оценку ответа по качеству формы, популярности - оригинальности и ряду других показателей.
Интерпретация результатов СТР может проводиться в укороченном и расширенном вариантах. В первом случае мы ограничиваемся диагностикой стиля и динамики взаимодействия в процессе общения; во втором, включающем составление психограммы по традиционной роршаховской схеме, акцентируются осознанные и неосознаваемые переживания партнеров.
Совместный тест Роршаха может эффективно применяться в практике семейного консультирования для диагностики стилей общения, например, в диаде «родитель-ребенок». В приводимом ниже иллюстративном случае в СТР участвовали мать и ее 14-летний сын, испытывающий трудности в общении.


Анализ текста диалога и таблицы обработки данных СТР (на поведенческом уровне) показывает, что и мать, и сын стремятся достичь согласия: совместные ответы достигаются по всем четырем предъявляемым таблицам теста. Вместе с тем создается впечатление, что близость между матерью и сыном сохраняется за счет жесткого распределения ролей: предоставляя сыну видимость самостоятельности в практическом плане (см. графу «Держание таблицы»), мать затем перехватывает инициативу и пытается удерживать ее в своих руках даже в тех случаях, когда вынуждена отступить и принять интерпретацию сына. Чаще, однако, именно мать является тем лицом, кто осуществляет контроль, проводит в виде совместного свое собственное решение (см. графу «Проникаемость»).
Анализ диалога позволяет отчетливо увидеть, что в отстаивании своей доминирующей позиции мать прибегает к таким средствам борьбы, как инвалидация самостоятельных суждений сына, их обесценивание с одновременной демонстрацией собственной «правоты». Часто мать как бы не слышит высказываний сына, заставляя того по нескольку раз повторять свое предложение все с меньшей и меньшей уверенностью, а затем внезапно выдвигает собственное толкование с такой уверенностью и аргументированностью, что сыну ничего не остается, как принять его (диалог по табл. II). Если сын неожиданно оказывает сопротивление (диалог по табл. VIII), мать проявляет лояльность и принимает интерпретацию сына, правда, в собственной редакции, чем вновь возвращает сына в подчиненное положение. Таким образом, согласие и кооперация в этой диаде являются скорее мнимыми, чем действительно отражающими внутренний аффективный климат отношений. Скрытое отвержение и неуважение со стороны матери обнаруживает себя в явном преобладании игнорирующих, амбивалентных и отклоняющих высказываний над поддерживающими. Поддержка оказывается только тем высказываниям сына, которые подтверждают ее собственное толкование. Таким образом, вопреки осознанному желанию помочь сыну мать стремится сохранить тот способ общения, который позволяет ей самой чувствовать себя более уверенной, нужной и компетентной, а у сына закрепляет ощущение пассивной зависимости.

7.3. МЕТОДИКА «РИСУНОК СЕМЬИ»

Применение рисуночных методик для исследования личности ребенка особенно распространено в зарубежных странах. В нашей стране только в последние годы начали все больше обращать внимание на рисунок как средство познания личности (Болдырева С. А., 1974; Захаров А. И., 1982; Мухина В. С., 1981), хотя еще в 1914 г. М. Коренблинт и М. Надольская под руководством проф. А. Лазурского проводили работы, в которых пытались использовать уроки рисования в качестве метода исследования личности.
Исторически использование методики «Рисунок семьи» связано с общим развитием «проективной психологии». Росту интереса к рисуночным методикам способствовал выход в свет фундаментальных монографий методик К. Маховера (Machover К., 1949) и Бука Дж. (Buck J., 1948). Рисуночные методики стали очень популярными среди психологов-практиков в 50-60-е годы. По данным Н. Сандберга (Sundberg N., 1961), одна из них - тест рисунка человека К. Маховера - в клиниках и больницах США по частоте применения уступали лишь тесту пятен Роршаха. В 60-х годах эта методика быстро распространилась в среде психологов-клиницистов, и в различных географических регионах приоритет в ее использовании связывается с разными именами (в США - В. Хьюлс, во Франции - И. Минковский, М. Поро). Э. Хаммер говорит об этом так: «Наверное, как и многие стоящие изобретения, так и это одновременно родились в умах разных людей» (Hammer E., 1958, с. 391). Р. Берне и С. Кауфман (Burns R., Kaufman S., 1972), однако, указывают, что самое раннее упоминание в литературе о применении «Рисунка семьи» принадлежит В. Хьюлсу (Hulse W., 1951). Не вдаваясь в подробности, отметим только, что «Рисунок семьи» в этих целях применяли еще раньше. О развернутой системе анализа и интерпретации «Рисунка семьи» можно говорить начиная с работы Вульфа, который придавал влиянию семьи на развитие личности в дошкольном возрасте исключительное значение и разработал ряд методик для оценки внутрисемейных отношений (Wolff W., 1947). Одна из них - рисунок по заданию «Нарисуй свою семью». По рисунку Вульф анализирует: а) последовательность рисования членов семьи, их пространственное расположение, пропускание в рисунке членов семьи; б) различия между графическими презентациями в формах, пропорциях. Вульф четко не формулирует, какой психологический смысл имеют те или иные особенности рисования, но в разборе отдельных рисунков можно найти конкретные их интерпретации. По мнению Вульфа, последовательность в рисовании может указывать на значимость роли рисуемых людей в семье -ребенок рисует от более значимого к менее. Вульф проводит аналогию между пространственным расположении членов семьи в рисунке и их расположением в игровой ситуации. Следует обращать внимание на такое расположение, которое повторяется в других рисунках и, следовательно, отражает значимые для ребенка реалии. Автор отмечает, что пропуск членов семьи - редкий случай и что за этим всегда стоит определенный мотив. Часто это выражает стремление эмоционально уменьшить неприемлемого члена семьи, избавиться от него. Говоря об особенностях фигур, автор особо выделяет их размеры. Если реальное положение вещей не соответствует соотношению размеров на рисунке, то это указывает, что размеры детерминированы психическими факторами, а не реальностью. Рисование других членов семьи большими Вульф связывает с восприятием ребенком их доминантности, рисование большим себя - с чувством значимости в семье. Информативными могут быть и различия в рисовании отдельных частей тела. Интерпретируя их, Вульф опирается на предположение, что различия в изображении порождаются особыми переживаниями, связанными с функциями этих частей тела. Он подчеркивает, что при интерпретации различий в нарисованных фигурах надо главным образом опираться на то, как сам исследуемый их осмысливает. Если это невозможно - интерпретация становится чисто субъективной.
Итак, Вульф первым выделил те характеристики рисунка, которые позже неизменно будут объектом интерпретации у других авторов.
Новизна работ В. Хьюлса состоит в том, что он анализирует сам процесс рисования: использование карандашей, стирание нарисованного, вычеркивание, сомнения, эмоциональные реакции, спонтанные комментарии (Hulse W., 1951, 1952). Эти данные дают дополнительную информацию об отношении ребенка к рисуемым деталям, об его общем эмоциональном состоянии.
Дальнейшее развитие анализа «Рисунка семьи» представляют модификации методики Л. Кормана (Gorman L., 1964), Р. Бернса и С. Кауфмана (Burns R., Kaufman S., 1972). Модификацию Кормана следовало бы считать продолжением самостоятельных работ над «Рисунком семьи» во французской психологической школе. Согласно этой модификации, дети рисуют не «семью» или «свою семью», как у Вульфа и Хьюлса, а «семью, как ты ее себе представляешь». Такая формулировка исходит из тенденции Кормана представить исследуемому как можно меньше структурированную ситуацию. Он считает, что если ребенок рисует большую или меньшую семью, чем она является на самом деле, то это указывает на функционирование определенных защитных механизмов. Чем явственнее несовпадение, тем больше неудовлетворенность существующей ситуацией. Корман анализирует рисунок в трех аспектах, несколько отличающихся от упомянутых выше: а) графическое качество (характер линий, пропорции фигур, аккуратность выполнения рисунка, использование пространства); б) формальная структура (пропорция частей тела, динамичность рисунка, расположение членов семьи); в) содержание (исследователь стремится выяснить, какой смысл для ребенка имеет рисунок). Корман оригинален и в том, что вводит серию вопросов, которые можно разбить на три группы: 1. Провокационные вопросы, подталкивающие ребенка на открытое обсуждение чувств (например: «Кто в семье самый плохой?»); 2. «Социометрические» вопросы, отвечая на которые, ребенок должен сделать отрицательный или положительный выбор (например: «Отец задумал поездку на автомобиле, но в нем не хватает места для всех. Кто останется дома?»); 3. Вопросы, направленные на выяснение того, какой смысл для ребенка имеют нарисованная ситуация, определенные детали.
В настоящее время наибольшую известность получила модификация Р. Бернса и С. Кауфмана - «Кинетический рисунок семьи» (КРС). Авторы этой модификации исходили из факта, что при обычном задании «Нарисуй свою семью» ребенок часто рисовал статическую картину, в которой все члены семьи расположены в ряд и повернуты лицом к наблюдателю. Они попытались обеспечить действие дополнительного, кинетического фактора, введя в задание новую инструкцию: «Нарисуй рисунок, в котором каждый член семьи и ты что-нибудь делают». Эти авторы предложили свою схему интерпретации, выделив четыре клинически значимых уровня анализа: а) характеристики индивидуальных фигур КРС; б) действия в КРС; в) стиль; г) символы.
Интерпретация характеристик индивидуальных фигур схожа с интерпретацией особенностей нарисованных фигур В. Хьюлсца Дж. Ди Лио (Di Leo J., 1973). Другие уровни анализа являются более оригинальными. Согласно Р. Бернсу и С. Кауфману, действия объектов, изображенные на рисунке, заключают в себе энергию, созвучную определенным отношениям. «Энергии», или «поля напряжения», могут отражать злобу, зависть, соревнование, стремление к близким контактам. (Например, игра в мяч говорит о конкуренции, зависти; горящий огонь - о враждебном отношении, злобе).
Третий уровень анализа - интерпретация стилей - относится к «стратегии» реализации КРС и дает, по утверждению авторов, информацию об эмоциональных отношениях. В интерпретации учитываются только «ненормальные» стили: отделение фигур друг от друга линиями, прогибом листа, расположением фигур по краям бумаги, бездействием фигур и т. д.
Четвертый уровень анализа - интерпретация символов. Р. Берне и С. Кауфман выделяют около 40 часто повторяющихся в рисунках символов (лестница, вода, кровать и т. д.), часть которых интерпретируется согласно принципам психоанализа. Однако эти авторы не стремятся приписать символам фиксированные значения, указывая, что они могут иметь индивидуальный смысл или же приобретать свои значения в конкретной ситуации (среди последних - «социальные» символы; например, буква «А», высшая отметка в США, в рисунках становится отражением стремления к совершенству, признанию).
В работах отечественных авторов обращается внимание на связь между особенностями рисунка семьи и внутрисемейными межличностными отношениями (Мухина В. С., 1981). Опыт применения «Рисунка семьи» как методики исследования межличностных отношений освещает А. И. Захаров (1982).
В частности, на основе своего клинического опыта Захаров (1977) утверждает, что в рисуночной пробе «семья» заключены большие диагностические возможности. Он применяет вариант методики, состоящий из двух заданий. В первом, вспомогательном, задании ребенку предлагается нарисовать в четырех комнатах, расположенных на двух этажах, по одному из членов семьи, включая себя. При анализе рисунка имеет значение характер размещения по этажам членов семьи и то, кто из них находится рядом с ребенком. Обычно это наиболее эмоционально близкое лицо. Во втором, основном, задании дети рисуют семью без каких-либо дополнительных инструкций.
Несмотря на различия схем и процедур у составителей рисуночных модификаций, можно выделить три основных аспекта интерпретации результатов данной методики: а) интерпретация структуры рисунка семьи; б) интерпретация особенностей нарисованных членов семьи; в) интерпретация процесса рисования.
Большинство упомянутых выше работ принадлежит перу практиков и не имеют развернутого теоретического обоснования. Тем не менее, интерпретации опираются на различные теоретические предпосылки, эмпирический материал исследований. Поэтому их осмысление представляет как научный, так и практический интерес.
В 1985 году Хоментаускас Г. Т. провел исследование, которое позволяет обосновать методику рисования семьи как процедуру, отражающую в первую очередь переживания и восприятие ребенком своего места в семье, отношение ребенка к семье в целом и к отдельным ее членам.
Негативные переживания ребенка (7-8 лет), связанные с семьей, неудовлетворенность семейной ситуацией отражаются уже в самом отношении к заданию: наблюдаются защитные реакции, приобретающие форму трансформации задания (рисование только не связанных с семьей людей либо вообще отказ от изображения людей), откладывания выполнения релевантного задания во времени (начало рисования с различных объектов). Таким детям свойственно искажение состава семьи, уменьшение состава семьи, включение в состав семьи людей, которые с ней непосредственно не связаны. Отношение детей к семье и отдельным ее членам выражается в характере расположения членов семьи в рисунке, в их сплоченности, в том, рисует ли ребенок себя вместе с другими членами семьи или отдельно. Выявлено, что с чувством неудовлетворенности, отверженности связано появление в рисунке изображения туч (дождя) и солнца, расположение членов семьи на линии основания. Эти характеристики, наверное, имеют символическое значение и отражают соответственно чувство подавленности, потребность в любви, потребность в безопасности.
При помощи факторного анализа выделены два измерения, в психологическом смысле отражающие:
1. Чувства ребенка относительно семьи, семейной ситуации, собственного места в ней («чувство отверженности, чувство принадлежности»). Это измерение описывается следующим противопоставлением характеристик рисунка: уменьшение состава семьи, тучи, солнце, линия основания, начало рисования с объекта - сплоченность семьи, «Я» рядом с другими.
2. Способ «переработки» чувства отверженности («символическое изгнание семьи - символическое изгнание себя»). Это измерение дифференцирует полюс фактора «чувство отверженности» и описывается противопоставлением следующих характеристик: присутствие не связанных с семьей людей,.. «Я» единственная фигура -отсутствие «Я».
Хоментаускас выделил и способы, при помощи которых дети (7—8 лет) выражают свое отношение к конкретным нарисованным людям.
Эмоциональное отношение ребенка, представленное факторами «сила-слабость», «любимость-нелюбимость», имеет четкую графическую презентацию посредством семантически насыщенных средств выразительного языка рисунка.
Факторный анализ рисунков «сильного-слабого» человека выделил тип рисования, в котором атрибуция «силы» передается главным образом посредством изменения соотношения высоты, ширины и площади фигуры. Количественный анализ также выявил, что «сила» передается посредством рисования поднятых рук, изображением объектов в руках.
Факторный анализ «любимого-нелюбимого» человека выделил два типа графической презентации. Для обоих характерна передача превосходства «любимого» над «нелюбимым» через количество деталей тела, цветов, декорирования.
Таким образом, факторный анализ позволяет вычленить основные параметры эмоционального отношения ребенка к членам семьи, соответствующие осям «симпатия» и «уважение» (Столин В. В., 1983).

7.3.1. Диагностическая процедура

Для исследования необходимы: лист белой бумаги (21 х 29 см), шесть цветных карандашей (черный, красный, синий, зеленый, желтый, коричневый), резинка. Ребенку дается инструкция: «Нарисуй, пожалуйста, свою семью». Ни в коем случае нельзя объяснять, что обозначает слово «семья», так как этим искажается сама суть исследования. Если ребенок спрашивает, что ему рисовать, психолог должен просто повторить инструкцию. Время выполнения задания не ограничивается (в большинстве случаев оно длится не более 35 минут). При выполнении задания следует отмечать в протоколе: а) последовательность рисования деталей; б) паузы более 15 секунд; в) стирание деталей; г) спонтанные комментарии ребенка; д) эмоциональные реакции и их связь с изображаемым содержанием.
После того, как ребенок выполнит задание, надо стремиться получить максимум информации вербальным путем. Обычно задают следующие вопросы: 1. Скажи, кто тут нарисован? 2. Где они находятся? 3. Что они делают? Кто это придумал? 4. Им весело или скучно? Почему? 5. Кто из нарисованных людей самый счастливый? Почему? 6. Кто из них самый несчастный? Почему?
Последние два вопроса провоцируют ребенка на открытое обсуждение чувств, что склонен делать не каждый ребенок. Поэтому, если ребенок не отвечает на них или отвечает формально, не следует настаивать на эксплицитном ответе. При опросе психолог должен пытаться выяснить смысл нарисованного ребенком: чувства к отдельным членам семьи; почему ребенок не нарисовал кого-нибудь из членов семьи (если так произошло); что значат для ребенка определенные детали рисунка (птицы, зверушки и т. д.) При этом по возможности следует избегать прямых вопросов, настаивать на ответе, так как это может индуцировать тревогу, защитные реакции. Часто продуктивными оказываются проективные вопросы (например: «Если вместо птички был бы нарисован человек, то кто бы это был?», «Кто бы выиграл в соревнованиях между братом и тобой?», «Кого мама позовет идти с собой?» и т. п.).
После опроса ребенку предлагают обсудить 6 ситуаций: три из них должны выявить негативные чувства к членам семьи, три - позитивные: 1. Представь себе, что у тебя есть два билета в цирк. Кого бы ты позвал с собой? 2. Представь, что вся твоя семья идет в гости, но один из вас заболел и должен остаться дома. Кто он? 3. Ты строишь из конструктора дом (вырезаешь бумажное платье для куклы), и у тебя плохо получается. Кого ты позовешь на помощь? 4. Ты имеешь билетов (на один меньше, чем членов семьи) на интересный фильм. Кто останется дома? 5. Представь себе, что ты попал на необитаемый остров. С кем бы ты хотел там жить? 6. Ты получил в подарок интересное лото. Вся семья села играть, но вас одним человеком больше, чем надо. Кто не будет играть?
Для интерпретации также надо знать: а) возраст исследуемого ребенка; б) состав его семьи, возраст братьев и сестер. Хорошо, если у вас будут сведения о поведении ребенка в семье, детском саду или школе.

7.3.2. Интерпретация полученных результатов

Предлагаемые ниже интерпретации результатов, полученных при использовании методики «Рисунок семьи» основываются на работах А. И. Захарова (1982), В. Хьюлса (Hulse W., 1951), Дж. Ди Лир (Di Leo J» 1973), Л. Кормана (Gorman L., 1964), Р. Бернса, с. Кауфмана (Burns R., Kaufinan S., 1972), К. Маховера (Machover К., 1949), a также на наших исследованиях и опыте практической работы с методикой Г. Т. Хоментаускаса (Chomentauskas G., 1983). Интерпретацию условно разделим на три части: 1) анализ структуры рисунка; 2) анализ особенностей графических презентаций членов семьи; 3) анализ процесса рисования.
Анализ структуры рисунка. Ожидается, что ребенок, переживающий эмоциональное благополучие в семье, будет рисовать полную семью. По нашим данным, около 85 % детей 6-8 лет, нормального интеллекта, проживающих совместно со своей семьей, на рисунке изображают ее полностью. Искажение реального состава семьи заслуживает самого пристального внимания, так как за этим почти всегда стоит эмоциональный конфликт, недовольство семейной ситуацией. Крайние варианты представляют собой рисунки, в которых: а) вообще не изображены люди; б) изображены только не связанные с семьей люди. Такое защитное избегание задания встречается у детей достаточно редко. За такими реакциями чаще всего кроются: а) травматические переживания, связанные с семьей; б) чувство отверженности, покинутости (поэтому такие рисунки относительно часты у детей, недавно пришедших в интернат из семей); в) аутизм; г) чувство небезопасности, большой уровень тревожности; д) плохой контакт психолога с исследуемым ребенком.
В практической работе, как правило, приходится сталкиваться с менее выраженными отступлениями от реального состава семьи. Дети уменьшают состав семьи, «забывая» нарисовать тех членов семьи, которые им менее эмоционально привлекательны, с которыми сложились конфликтные отношения. Не рисуя их, ребенок как бы разряжает неприемлемую эмоциональную атмосферу в семье, избегает негативных эмоций, связанных с определенными людьми. Наиболее часто в рисунке отсутствуют братья или сестры, что связано с наблюдаемыми в семьях ситуациями конкуренции. Ребенок таким способом в символической ситуации «монополизирует» любовь и внимание родителей. Ответы на вопрос, почему не нарисован тот или иной член семьи, бывают, чаще всего, защитными: «Не нарисовал потому, что не осталось места»; «Он пошел гулять» и т. д. Но иногда на указанный вопрос дети дают и более эмоционально насыщенные реакции: «Не хотел - он дерется»; «Не хочу, чтобы он с нами жил», и т. п.
В некоторых случаях вместо реальных членов семьи ребенок рисует маленьких зверушек, птиц. Психологу всегда следует уточнить, с кем ребенок их идентифицирует (наиболее часто так рисуют братьев или сестер, чье влияние в семье ребенок стремится уменьшить). Например, девочка 8 лет нарисовала себя, а рядом - маленького зайчишку. Свой рисунок она объяснила следующим образом: «Сейчас пойдет дождь, я убегу, а зайчик останется и промокнет. Он не умеет ходить». На вопрос: «Кого тебе напоминает зайчик?» -девочка ответила, что он похож на сестричку, которой нет еще годика и которая не умеет ходить. Таким образом, в рисунке эта девочка обесценивает свою сестру, осуществляет против нее символическую агрессию.
Случается, что ребенок вместо реальной семьи рисует семью зверят. Например, мальчик 7 лет, ощущающий отвержение, фрустрацию потребности в близких эмоциональных контактах, на рисунке изобразил только папу и маму, а рядом детально нарисовал семейство зайцев, которое по составу идентично его семье. Таким образом, в рисунке ребенок, раскрывая чувство отверженности (не нарисовал себя), тем самым выразил и сильное стремление к теплым эмоциональным контактам, ощущению общности (изобразил близкий контакт семейства зайцев).
Большой интерес представляют те рисунки, в которых ребенок не рисует себя или вместо семьи рисует только себя. В обоих случаях рисующий не включает себя в состав семьи, что свидетельствует об отсутствии чувства общности. Отсутствие на рисунке его автора более характерно для детей, чувствующих отвержение. Презентация в рисунке только самого себя может указывать на различное психическое содержание в зависимости от контекста других характеристик рисунка. Если указанной презентации свойственна еще и позитивная концентрация на рисовании самого себя (большое количество деталей тела, цветов, декорирование одежды, большая величина фигуры), то это наряду с несформированным чувством общности указывает и на определенную эгоцентричность, истероидные черты характера. Если же рисунок самого себя характеризует маленькая величина, схематичность, если в рисунке другими деталями и цветовой гаммой создан негативный эмоциональный фон, то можно предполагать присутствие чувства отверженности, покинутости, иногда - аутистических тенденций.
Информативным является и увеличение состава семьи. Как правило, это связано с неудовлетворенными психологическими потребностями в семье. Примерами могут служить рисунки единственных в семье детей- они относительно чаще включают в рисунок семьи посторонних людей. Выражением потребности в равноправных, кооперативных связях является рисунок ребенка, в котором дополнительно к членам семьи нарисован ребенок того же возраста (двоюродный брат, дочь соседа и т. п.). Презентация более маленьких детей указывает на неудовлетворенные аффилиативные потребности, желание занять охраняющую, родительскую, руководящую позицию по отношению к другим детям (такую же информацию могут дать и нарисованные дополнительно к членам семьи собачки, кошки и т. п.).
Нарисованные дополнительно к родителям (или вместо них), не связанные с семьей взрослые указывают на восприятие неинтегра-тивности семьи, на поиск человека, способного удовлетворить потребность ребенка в близких эмоциональных контактах. В некоторых случаях - на символическое разрушение целостности семьи, месть родителям вследствие ощущения отверженности, ненужности.
Расположение членов семьи на рисунке указывает на некоторые психологические особенности взаимоотношений в семье. Сам анализ расположения по своему содержанию созвучен с проксемической оценкой группы людей, с той разницей, что рисунок - это символическая ситуация, создание и структурация которой зависят только от одного человека - автора рисунка. Это обстоятельство делает необходимым (как и при других аспектах анализа) различать, что отражает рисунок: субъективно реальное (воспринимаемое), желаемое или то, чего ребенок боится, избегает.
Сплоченность семьи, рисование членов семьи с соединенными руками, объединенность их в общей деятельности являются индикаторами психологического благополучия, восприятия интегративности семьи, включенности в семью. Рисунки с противоположными характеристиками (разобщенностью членов семьи) могут указывать на низкий уровень эмоциональных связей. Осторожности в интерпретации требуют те случаи, когда близкое расположение фигур обусловлено замыслом поместить членов семьи в ограниченное пространство (лодку, маленький домик и т. п.). Тут близкое расположение может, наоборот, говорить о попытке ребенка объединить, сплотить семью (для этой цели ребенок прибегает к внешним обстоятельствам, так как чувствует тщетность такой попытки).
Психологически интереснее те рисунки, на которых часть семьи расположена в одной группе, а один или несколько членов семьи -отдаленно. Если отдаленно ребенок рисует себя, это указывает на чувство невключенности, отчужденности. В случае отделения другого члена семьи можно предполагать негативное отношение ребенка к нему, иногда - наличие угрозы, исходящей от него. Часты случаи, когда такая презентация связана с реальным отчуждением члена семьи, с малой его значимостью для ребенка.
Расположение членов семьи на рисунке иногда помогает выделить психологические микроструктуры семьи, коалиции. Так, например, девочка 6 лет нарисовала себя рядом с матерью, а в отдельной группе - отца с братом, иллюстрируя таким образом существующую в этой семье конфронтацию на почве ролевых несовпадений «мужественности» и «женственности».
Как указывалось выше, ребенок может выражать эмоциональные связи в рисунке посредством физических расстояний. То же значение имеет и отделение членов семьи объектами, деление рисунка на ячейки, по которым распределены члены семьи. Такие презентации указывают на слабость позитивных межперсональных связей.
Анализ особенностей графических презентаций отдельных членов семьи может дать информацию большого диапазона: об эмоциональном отношении ребенка к отдельному члену семьи, о том, как ребенок его воспринимает, об «Я-образе» ребенка, его половой идентификации и т. д.
При оценке эмоционального отношения ребенка к членам семьи следует обращать внимание на следующие элементы графических презентаций:
1) количество деталей тела. Присутствуют ли: голова, волосы, уши, глаза, зрачки, ресницы, брови, нос, щеки, рот, шея, плечи, руки, ладони, пальцы, ноги, ступни;
2) декорирование (детали одежды и украшения): шапка, воротник, галстук, банты, карманы, ремень, пуговицы, элементы прически, сложность одежды, украшения, узоры на одежде и т. п.;
3) количество использованных цветов.
Как правило, хорошие эмоциональные отношения с человеком сопровождаются позитивной концентрацией на его рисовании, что в результате отражается в большем количестве деталей тела, декорировании, использовании разнообразных цветов. И наоборот, негативное отношение к человеку ведет к большей схематичности, неоконченности его графической презентации. Иногда пропуск в рисунке существенных частей тела (головы, рук, ног) может указывать, наряду е негативным отношением к нему, на агрессивные побуждения относительно этого человека.
О восприятии других членов семьи и «Л-образе» автора рисунка можно судить на основе сравнения размеров фигур, особенностей презентации отдельных частей тела и всей фигуры в целом.
Дети, как правило, самыми большими по величине рисуют отца или мать, что соответствует реальности. Однако иногда соотношение размеров нарисованных фигур явно не соответствует реальному соотношению величин членов семьи - семилетний ребенок может быть нарисован выше и шире своих родителей. Это объясняется тем, что для ребенка (как, кстати, и для древнего египтянина) размер фигуры является средством, при помощи которого он выражает силу, превосходство, значимость, доминирование. Так, например, в рисунке девочки 6 лет мама нарисована на треть больше отца и вдвое больше остальных членов семьи. Для этой семьи была характерна большая доминантность, пунитивность матери, которая являлась истинно авторитарным руководителем семьи. Некоторые дети самыми большими или равными по величине с родителями рисуют себя. В нашей практике это было связано с: а) эгоцентричностью ребенка; б) соревнованием за родительскую любовь с другим родителем, при котором ребенок приравнивает себя родителю противоположного пола, исключая или уменьшая при этом «конкурента».
Значительно меньшими, чем других членов семьи, себя рисуют дети: а) ощущающие свою незначительность, ненужность и т. п.; б) требующие опеки, заботы со стороны родителей. Иллюстрацией этого положения может служить рисунок мальчика 6,5 лет. На рисунке он изобразил себя ненатурально маленьким. Аналогичная трансформация характерна и для его поведения. Активный в группе детского сада, мальчик занимал дома позицию «малыша», используя свою плаксивость, беспомощность как средство привлечения внимания родителей. Вообще, при интерпретации размеров фигур психолог должен обращать внимание только на значительные искажения, а при оценке величин из реального соотношения (например, семилетний ребенок в среднем на 1/3 ниже своего родителя).
Информативным может быть и абсолютный размер фигур. Большие, занимающие весь лист фигуры рисуют импульсивные, уверенные в себе, склонные к доминированию дети. Очень маленькие фигуры связаны с тревожностью, чувством небезопасности.
Следует обращать внимание и на рисование отдельных частей тела членов семьи. Дело в том, что отдельные части тела связаны с определенными сферами активности, являются средствами общения, контроля, передвижения и т. д. Особенности их презентации могут указывать на определенное, связанное с ними чувственное содержание. Коротко проанализируем самые информативные в этом плане части тела.
Руки являются основными средствами воздействия на мир, физического контроля поведения других людей. Если ребенок рисует себя с поднятыми вверх руками, с длинными пальцами, то это часто связано с его агрессивными желаниями. Иногда такие рисунки рисуют и внешне спокойные, покладистые дети. Можно предполагать, что ребенок чувствует враждебность по отношению к окружающим, но его агрессивные побуждения подавлены. Такое рисование себя также может указывать на стремление ребенка компенсировать свою слабость, на желание быть сильным, властвовать над другими. Эта интерпретация более достоверна тогда, когда ребенок в дополнение к «агрессивным» рукам еще рисует и широкие плечи или другие символы мужественности и силы. Иногда ребенок рисует всех членов семьи с руками, но «забывает» нарисовать их себе. Если при этом ребенок рисует себя еще и непропорционально маленьким, то это может быть связано с чувством бессилия, собственной незначительности в семье, с ощущением, что окружающие подавляют его активность, чрезмерно его контролируют. Интересны рисунки, в которых один из членов семьи нарисован с длинными руками и очень большими пальцами. Чаще всего это указывает на восприятие ребенком пунитивности, агрессивности этого члена семьи. То же значение может иметь и презентация члена семьи вообще без рук - таким образом ребенок символическими средствами ограничивает его активность.
Голова - центр локализации интеллектуальной и перцептивной деятельности; лицо - самая важная часть тела в процессе общения. Уже дети 3 лет обязательно рисуют голову, некоторые части тела. Если дети старше пяти лет (нормального интеллекта) в рисунке пропускают части лица (глаза, рот), это может указывать на серьезные нарушения в сфере общения, отгороженность, аутизм. Если при рисовании других членов семьи автор рисунка пропускает голову, черты лица или штрихует все лицо, то это часто связано с конфликтными отношениями с данным членом семьи, враждебным отношением к нему.
Выражение лиц нарисованных людей также может быть индикатором чувств ребенка к ним. Однако надо иметь в виду, что дети склонны рисовать улыбающихся людей, это своеобразный штамп в их рисунках, но это вовсе не означает, что дети так воспринимают окружающих. Для интерпретации рисунка семьи выражения лиц значимы только в тех случаях, когда они отличаются друг от друга. В этом случае можно полагать, что ребенок сознательно или бессознательно использует выражение лица как средство характеризующее человека. Например, мальчик 9 лет, последний сын в семье, имеющий в отличие от своих братьев физический дефект и не такой, как они, успешный в учебе, в рисунке выразил свое чувство неполноценности, изображая себя значительно меньшим, чем братья; с опущенными вниз краями губ. Эта графическая презентация явно отличалась от других членов семьи - больших и улыбающихся.
Девочки уделяют внимание рисованию лица больше, чем мальчики, изображают больше деталей. Они замечают, что их матери много времени уделяют уходу за лицом, косметике и сами постепенно усваивают ценности взрослых женщин. Поэтому концентрация на рисовании лица может указывать на хорошую половую идентификацию девочки, В рисунках мальчиков этот момент может быть связан с озабоченностью своей физической красотой, стремлением компенсировать свои физические недостатки, формированием стереотипов женского поведения.
Презентация зубов и выделение рта наиболее часто встречаются у детей, склонных к оральной агрессии. Если ребенок так рисует не себя, а другого члена семьи, то это связано с чувством страха, воспринимаемой ребенком враждебности этого человека.
Существует закономерность, что с возрастом детей рисунок человека обогащается все новыми деталями. Дети 3 лет в большинстве рисуют «головонога», а в 7 лет - презентируют уже богатую схему тела. Для каждого возраста характерно рисование определенных деталей, и их пропуск в рисунке, как правило, связан с отрицанием каких-то функций, с конфликтом. Если, скажем, ребенок 7 лет не рисует какую-либо из этих деталей: голову, глаза, нос, рот, руки, туловище, ноги - на это надо обратить самое серьезное внимание. Примером могут быть рисунки мальчика 7 лет. Он никогда не рисовал нижнюю часть тела. В беседе с родителями выяснилось, что у Них большую тревогу вызывал интерес мальчика к своим половым органам. Несколько раз он был даже наказан за эту «познавательную» деятельность, которую родители восприняли как мастурбацию. Такое поведение родителей индуцировало у ребенка чувство вины, отрицание функций нижней части тела, что повлияло на его «Я-образ».
У детей старше 6 лет в рисунках выделяются две разные схемы рисования индивидов разной половой принадлежности. Например, туловище мужчины они рисуют овальной формы, женщины - треугольной. Если ребенок рисует себя так же, как и других членов семьи того же пола, то можно говорить об адекватной половой идентификации. Аналогичные детали и цвета в презентации двух фигур, например сына и отца, можно интерпретировать как стремление сына быть похожим на отца, идентификацию с ним, хорошие эмоциональные контакты.
Анализ процесса рисования. При анализе процесса рисования следует обращать внимание на: а) последовательность рисования членов семьи; б) последовательность рисования деталей; в) стирание; г) возвращение к уже нарисованным объектам, деталям, фигурам; д) паузы; е) спонтанные комментарии. Известно, что за динамическими характеристиками рисования кроются изменения мысли, актуализация чувств, напряжения, конфликты. Анализ процесса рисования требует творческого использования всего практического опыта психолога, его интуиции. Несмотря на большой уровень неопределенности, как раз эта часть интерпретации полученных результатов часто дает наиболее содержательную, глубокую, значимую информацию.
По нашим данным, около 38 % детей первой рисуют мать, 35 % -себя, 17 % - отца, 8 % - братьев и сестер. Как при рассказе ребенок начинает с главного, так и в рисунке первым изображает наиболее значимого, главного или наиболее эмоционально близкого человека. Такое частотное распределение, наверное, обусловлено тем, что в нашей стране мать часто является ядром семьи, выполняет наиболее важные функции в семье, больше времени бывает с детьми, больше, чем другие, уделяет им внимания. То, что дети первыми часто рисуют себя, наверное, связано с их эгоцентризмом как возрастной характеристикой. Последовательность рисования более информативна в тех случаях, когда ребенок в первую очередь рисует не себя и не мать, а другого члена семьи. Чаще всего это наиболее значимое лицо для ребенка или человек, к которому он привязан.
Примечательны случаи, когда ребенок последней рисует мать. Чаще всего это связано с негативным отношением к ней.
Последовательность рисования членов семьи может быть более достоверно интерпретирована в контексте анализа особенностей графической презентации фигур. Если нарисованная первой фигура является самой большой, но нарисована схематично, не декорирована, то такая презентация указывает на воспринимаемую ребенком значимость этого лица, силу, доминирование в семье, но не указывает на положительные чувства ребенка в его отношении к этой фигуре. Однако если появившаяся первой фигура нарисована тщательно, декорирована, то можно думать, что это наиболее любимый ребенком член семьи, которого ребенок выделяет и на которого хочет быть похож.
Как правило, дети, получив задание нарисовать семью, начинают рисовать членов семьи. Однако некоторые дети сперва рисуют различные объекты, линию основания, солнце, мебель и т. д. и лишь в последнюю очередь приступают к изображению людей. Есть основание считать, что такая последовательность выполнения объектов рисунка является своеобразной защитной реакцией, при помощи которой ребенок отодвигает неприятное ему задание во времени. Чаще всего это наблюдается у детей с неблагополучной семейной ситуацией, но это также может быть следствием плохого контакта ребенка с психологом.
Возвращение к рисованию тех же членов семьи, объектов, деталей указывает на их значимость для ребенка. Как непроизвольные движения человека иногда показывают актуальное содержание психики, так возвращение к рисованию тех же элементов рисунка соответствуют движению мысли, отношению ребенка и может указывать на главное, доминирующее переживание, связанное с определенными деталями рисунка.
Паузы перед рисованием определенных деталей, членов семьи чаще всего связаны с конфликтным отношением и являются внешним проявлением внутреннего диссонанса мотивов. На бессознательном уровне ребенок как бы решает, рисовать ему или нет человека или деталь, связанные с негативными эмоциями.
Стирание нарисованного и перерисование может быть связано как с негативными эмоциями по отношению к рисуемому члену семьи, так и с позитивными. Решающее значение имеет конечный результат рисования. Если стирание и перерисовывание не привели к заметно лучшей графической презентации - можно судить о конфликтном отношении ребенка к этому человеку.
Спонтанные комментарии часто проясняют смысл нарисованного ребенком. Поэтому к ним надо внимательно прислушиваться. Также надо иметь в виду, что кажущиеся иррелевантными комментарии все же являются средством ослабления внутреннего напряжения и их появление выдает наиболее эмоционально «заряженные» места рисунка.
Приведем анализ случая. Раиса - девочка 5 лет, первый ребенок в семье. Имеет младшего брата 3 лет. Живет вместе с обоими родителями. В семье агрессивна, непослушна. Непослушность особенно ярко проявляется в отношении к матери. хотя, говоря словами матери, ей удается укротить Раису. В детском саду девочка выделяется среди других детей неуправляемым агрессивным поведением. Дружит преимущественно с мальчиками, однако играет в их компании «женскую» роль.
Последовательность рисования: солнце, мать, сама Раиса, отец, брат, трава.
Ответы на вопросы:
1. «Скажи, пожалуйста, кого ты тут нарисовала?» - «Маму, себя, брата, папу».
2. «Что вы делаете на рисунке?» - «Гуляем». - «Кто это придумал?» - «Мама придумала».
3. «Весело ли вам?» - «Не очень. Мама и папа спорят». - «Почему?» - «Просто так».
4. «Кто из нарисованных людей самый счастливый?» - «Братик». - «Почему?» -«Он - самый маленький».
5. «Кто из нарисованных людей самый несчастливый?» - «Не знаю».
Решение ситуаций
1. «Представь, что у тебя есть два билета в цирк. С кем бы ты хотела пойти вместе?» - «С папой».
2. «Представь, что вся твоя семья идет в гости, но один из вас заболел и должен остаться дома. Кто он?» - «Я останусь».
3. «Ты строишь дом из деталей конструктора, и у тебя не все получается. Кого ты позовешь на помощь?» — «Никого».
4. «Представь, что у тебя есть три билета на интересное кино. Кого ты оставишь дома?» - «Братика, он маленький».
5. «Представь себе, что ты оказалась на необитаемом острове. С кем ты хотела на нем жить?» — «С папой».
6. «Ты получила в подарок интересное лото.. Вся семья села играть, но вас на одного больше, чем можно. Кто не будет играть?» - «Мама».
Интерпретация полученных результатов. На рисунке Раисы изображены все члены семьи. Однако выполнение задания начато не с рисования членов семьи, а с объекта - солнца. Такая последовательность рисования часто встречается у детей, у которых семья связана с негативными эмоциональными переживаниями. Последовательность рисования членов семьи характерна для детей данного возраста.
Примечательно расположение членов семьи на рисунке. Оба родителя нарисованы на переднем плане, они как бы заслоняют фигуры детей. Это может быть связано с восприятием доминантности родителей. В то же время, родители разделены - отец и мать выступают не как супружеская или родительская пара, а скорее как отдельные индивиды.
Если рассматривать расположение фигур не в плоскости, а в пространственной перспективе, то все фигуры отделены одна от другой значительным расстоянием, что может указывать на то, что Раиса воспринимает слабость позитивных эмоциональных отношений между членами семьи. Наиболее отдаленная фигура - младший брат. Он же - последняя нарисованная фигура. Это дает основание для предположения, что Раису с братом связывают негативные отношения.
Примечательны особенности рисования индивидуальных фигур. Во-первых, выделяются изображения обоих родителей: они нарисованы однотипно, схематично. Раиса рисовала их очень быстро, их рисование не доведено до конца. Такоая манера рисования указанных людей выявляет, возможно, сложившиеся напряженные отношения Раисы с родителями. Контраст между презентацией себя и родителей, а также определенная гротескность изображения родителей могут быть результатом выражения агрессивности, указывать на сложившиеся в семье «силовое соревнование» между Раисой и ее родителями. Такая интерпретация, в частности, соответствует наблюдаемому агрессивному и не поддающемуся контролю поведению Раисы в семье и за ее пределами.
Изображения родителей все же отличаются друг от друга. Отец нарисован более тщательно, схема его тела более совершенна, чем у матери, что может указывать на более позитивные отношения Раисы к отцу, чем к матери. На такую интерпретацию наталкивает и анализ решений ситуаций, из которого выявляется предпочтение отца матери.
Примечательно рисование рук отца - они значительно длиннее чем у других членов семьи, они интенсивно заштрихованы, есть презентация пальцев. Возможно, что Раиса воспринимает отца как пу-нитивного, контролирующего человека.
Фигура матери значительно крупнее других, что указывает на значимость матери в жизни семьи (это согласуется и с тем, что она на» рисована первой), на ее доминантность, атрибуцию силы. Вместе с тем она нарисована небрежно, импульсивно. Обращает на себя внимание отсутствие рук в изображении матери. Интерпретируя этот признак в контексте общего амбивалентного (и негативного) отношения Раисы к матери, ее воспринимаемой значимости и, возможно, доминантности, можно понять его как стремление девочки снизить вмешательство, контроль со стороны матери, ее «манипулятивное» отношение к другим. На смысловом уровне это согласуется с интерпретацией больших, пустых глаз матери. Они могут быть интерпретированы как индикатор тревожного отношения Раисы к матери, как ее стремление скрыться от пристального взора матери и в то оке время как ощущение его «всевидения».
Анализ особенностей рисования родителей наталкивает на определенные размышления относительно их отношений между собой. Можно думать о конфликтности их отношений (родительская пара разделена: в ответах на вопросы Раиса говорит о немотивированном, на ее взгляд, споре). В презентациях обоих родителей явные искажения появляются при рисовании одной и той же части тела - рук (у отца руки непропорционально длинные, а у матери их изображение вообще отсутствует). Эти обстоятельства, особенно последнее из них, дают основание для выдвижения рабочей гипотезы о том, что доминантность и контролирующее поведение матери по отношению к Раисе являются следствием переноса такого же отношения, ощущаемого матерью со стороны отца.
В рисунке выделяется и фигура брата - он отделен пространством, уменьшен, небрежно нарисован, единственный из всех раскрашен зеленым цветом. Это может быть связано со стремлением уменьшить роль брата в семье, конкурентные отношения с ним.
Себя Раиса нарисовала наиболее тщательно, разукрасила себя цветами, в отличие от рисунка матери ее фигура имеет больше атрибутов женственности: шапочка, юбка, красочность. Это, с одной стороны, указывает на адекватную половую идентификацию, а с другой - на сложившиеся конкурентные отношения с матерью и, возможно, с другими лицами того же пола. Последнее согласуется с тем фактом, что Раиса преимущественно дружит с мальчиками, причем играет в их компании женскую роль. Вместе с тем она явно уделяет рисованию собственной фигуры самое большое внимание, разукрашивает себя. Это может свидетельствовать о развитии у Раисы истероидных черт.
Представленный анализ конкретного случая является несколько «форсированным» вариантом интерпретации. Это сделано с целью показа возможных вариантов интерпретации. Однако лучше все-таки придерживаться принципа: лучше недостаточная интерпретация, чем сверхинтерпретация. Всегда надо стремиться объединить в интерпретации известные сведения о поведении ребенка, собственное впечатление о его поведении. Приписывание результатам статуса рабочей гипотезы, а не диагноза помогает избежать ошибок и в то же время дает психологу возможность творческого подхода к пониманию и решению проблем ребенка. Гибкость интерпретации, однако, не означает ее невалидности. Это подтверждается, в частности, и тем, что «слепая» (т. е. только по рисунку) интерпретация полученных результатов квалифицированным психологом и интерпретация психологом, имеющим данные о ребенке и наблюдавшим за процессом рисования, практически совпадают. Предлагаем вниманию читателя «слепую» экспертную интерпретацию рисунка, выполненную Е. Т. Соколовой (забегая вперед, скажем, что в целом она совпала с нашей интерпретацией).
Рисунок принадлежит девочке 5 с половиной лет из полной семьи. Привлекают внимание явные различия в изображении родителей и детей. Фигуры родителей -мощные, нарисованные красным карандашом с нажимом, передают ощущения силы, исходящей от них. При этом восприятие девочкой матери и отца по параметру силы (властности) не идентично. Изображение первой по порядку материнской фигуры, ее «огромность» не только отражает естественное для данного возраста восприятие структуры семьи, но, возможно, указывает, что для девочки мать - наиболее эмоционально значимое лицо в семье. Подчеркивание гротескности, почти безобразности матери позволяют предположить наличие у девочки также чувства антипатии (враждебности) или же является проекцией ее восприятия материнского отношения.
Отец в рисунке проигрывает матери в размерах, однако в отличие от матери - безрукой - он нарисован не только с руками, но прорисованы также и кисти рук. Не исключено, что эти особенности рисунка отражают реально существующие или только субъективно воспринимаемые девочкой конфликтно-конкурентные отношения родителей между собой.
Влияние матери на жизнь семьи больше, она воспринимается как более доминантная, однако в практическом плане отец имеет большие возможности руководства, манипулирования. Мама с огромными глазами «всё видит», возможно, ей принадлежит ведущая роль в осуществлении внутреннего, исподволь, контроля за членами семьи. Несмотря на явно дифференцированное восприятие матери и отца в их родительских позициях очевидна и их сплоченность, мощная и цельная в своем единении родительская коалиция, противостоящая положению детей в семье. Детские фигуры отодвинуты на задний план, что может указывать на существование в семье достаточно изолированных линий общения детей и родителей, что может порождать у девочки чувство собственной ненужности, малой включенности в семейное «мы».
Богато декорированная фигура девочки и монотонное изображение брата, его явная отодвинутость из семейного ряда указывают на желание девочки уменьшить его значимость в эмоциональных связях семьи и привлечь внимание к собственной персоне. Особенности изображения собственной фигуры свидетельствуют о таких чертах девочки как кокетливость, некоторая демонстративность, тенденция к самоутверждению. Более красивая фигура девочки на фоне явно непривлекательной может указывать на неосознанную конкуренцию дочери и матери за женскую привлекательность.

7.4. ЦВЕТОВОЙ ТЕСТ ОТНОШЕНИЙ

Цветовой тест отношений - это невербальный компактный диагностический метод, отражающий как сознательный, так и частично неосознаваемый уровень отношений человека. Его использование опирается на концепцию отношений В. Н. Мясищева, идеи Б. Г. Ананьева об образной природе психических структур любого уровня и представления А. Н. Леонтьева о чувственной ткани смысловых образований личности.
Методической основой данного метода является цветоассоциа-тивный эксперимент, идея и процедуры которого были разработаны нами. Он базируется на предположении о том, что существенные характеристики невербальных компонентов отношений к значимым другим и к самому себе отражаются в цветовых ассоциациях. Цветовая сенсорика весьма тесно связана с эмоциональной жизнью личности (подробнее см.: Эткинд А. М., 1981). Эта связь, подтвержденная во многих экспериментальных психологических исследованиях, давно используется в ряде психодиагностических методов.
В этих методах, однако, реакция человека на цветовые стимулы использовалась как индикатор его общего аффективного состояния. Разработанный нами метод цветоассоциативного эксперимента отличается от других цветовых тестов своеобразным способом извлечения реакций на цветовые стимулы (ассоциативные реакции - в отличие от измерения порогов или предпочтений в других тестах) и иной постановкой задачи тестового исследования (изучение конкретных отношений личности —в отличие от изучения ее общих свойств или состояний). Психодиагностический метод цветоассоциативного исследования отношений личности был назван нами «Цветовой тест отношений» (ЦТО).
Как показывает опыт, ассоциативные реакции на цвет весьма чувствительны к изменению его сенсорных характеристик. Отсюда следует безусловная необходимость пользоваться во всех проводимых экспериментах стандартным набором цветов. При разработке ЦТО был использован набор цветов из восьмицветового теста М. Люшера. Этот набор отличается достаточной компактностью, удобен в применении. При относительно небольшом количестве стимулов в нем представлены основные цвета спектра (синий, зеленый, красный и желтый), два смешанных цвета (сиреневый и коричневый) и два ахроматических цвета (черный и серый). Все приводимые ниже результаты и интерпретации относятся только к экспериментам, проводимым с цветовыми карточками из теста Люшера.
Разработка интерпретации, исследование валидности и оценка диагностических возможностей ЦТО включали три этапа: 1) доказательство того, что каждый из используемых цветов обладает определенным и устойчивым эмоциональным значением, и описание этих значений; 2) изучение закономерностей переноса эмоциональных значений цветов на стимулы, с которыми они ассоциируются; 3) опыт применения ЦТО в различных клинических ситуациях.
В эксперименте, проведенном на 100 здоровых испытуемых, последовательно предъявлялись 27 эмоциональных терминов из дифференциальной шкалы эмоций К. Изарда (1980), на каждый из которых испытуемые должны были выбрать самый подходящий цвет из восьми цветов.
Результаты показали, что, основываясь на мнении большинства испытуемых, с некоторыми факторами можно достоверно связать определенный цвет. Так, удивление — желтое; радость - красная; утомление — серое; страх - черный. Другие распределения бимодальны: гнев - красный и черный; грусть - серая и синяя; интерес - синий и зеленый. Наконец, некоторые факторы, такие, как отвращение и стыд, оказались менее определенными по своим ассоциативным эквивалентам (зги же факторы были хуже всего определены в анализах К. Изарда). Характерно, что синонимичные или близкие по значению эмоциональные термины, как правило, ассоциируются с одним и тем же цветом.
Результаты этого исследования согласуются с этнографическим анализом значения цвета, проведенным В. Тернером. Так, полученные данные о значении светлоты цвета соответствуют выделяемой этим автором оппозиции белого и черного, связанной с антитезами благо-зла, здоровье-болезнь, удача-неудача (Тернер В. У., 1983. е. 86). Согласуются и данные об амбивалентном значении красного цвета. Все это свидетельствует об определенной транскультуральной устойчивости основных цветоэмоциональных структур. Полученные данные в определенной степени соответствуют и результатам интересного исследования Э. Т. Дорофеевой (1970), в котором сравнивались дифференциальные пороги чувствительности к красному, синему и зеленому цветам в различных эмоциональных состояниях. Видимо, чувствительность анализатора в эмоциональном состоянии повышается именно к тем цветам, которые выбираются как подходящие к этому состоянию в ассоциативном акте.
В другом эксперименте испытуемому предъявлялся разработанный Е. Ф. Бажиным и Т. В. Корнеевой метод аудиторского анализа -магнитофонный тест с записями лексически нейтральной речи 23 дикторов-душевнобольных, находившихся в различных эмоциональных состояниях. Испытуемые давали как вербальное (в терминах эмоциональных состояний), так и невербальное (с помощью полной ранжировки 8 цветов в порядке сходства со стимулом) описание состояния прослушанного диктора (подробнее см.: Бажин Е. Ф., Корнеева Т. В., Эткинд А.М, 1981).
Цветовые раскладки оказались отличными от случайных, равновероятных значений. Следовательно, синестетический код, связывающий интонационные и цветовые стимулы, является в определенной мере интерсубъективным, общим для различных людей. Если к голосу одного и того же диктора разные испытуемые подбирали одни и те же цвета, то к разным, в особенности отличным по эмоциональным характеристикам, голосам они давали значительно отличающиеся друг от друга цветовые раскладки. Проведенное попарное сравнение показало, что все 253 полученные оценки X2 значимы. При этом наиболее сходными цветовые ассоциации оказались к голосам дикторов, находившихся в одноименном аффективном состоянии; наиболее различными они были к голосам дикторов, обладавших полярными эмоциональными характеристиками.
В следующей серии экспериментов эмоционально-личностное значение цветов оценивалось по шкалам личностного дифференциала (Личностный дифференциал: Методические рекомендации. Л., 1983). В исследовании приняли участие 48 испытуемых. Каждый из них заполнил личностный дифференциал на цвета ЦТО, а также на ряд социальных стереотипов.
Анализ полученных данных показал, что люди закономерно, статистически значимо связывают цвета с эмоционально-личностными характеристиками. Так, для красного характерны значения активности, экстраверсии; синему приписываются характеристики, связанные с высокой моральной оценкой; зеленый воспринимается как доминантный, интровертированный; желтый - как очень активный при низкой моральной оценке, что отличает его от не менее активного красного; фиолетовый характеризует эгоизм и неискренность; коричневый символизирует слабость и отношение зависимости; черный -отвергаемый цвет, которому приписываются разнообразные негативные характеристики; серый - слабый и пассивный. Существенно, что в пространстве силы и активности цвета практически не перекрывают друг друга. Высокая сила и высокая активность свойственны красному, высокая сила и низкая активность - черному, высокая активность и низкая сила - желтому, низкая сила и низкая активность -фиолетовому.
Таким образом, каждый из цветов ЦТО обладает собственным, ясно-определенным в проведенных экспериментах эмоционально-личностным значением. Обоснование возможности диагностики отношений с помощью ЦТО требует, однако, еще и доказательства того, что в ассоциациях с цветами действительно отражаются отношения испытуемых к значимым для них понятиям и людям, к примеру, к социальным стереотипам (друг, враг, и т. д.).
Количественная оценка этого может быть дана путем вычисления коэффициента корреляции между матрицей семантических расстояний цветов и стереотипов и матрицей средних рангов цветов в ассоциациях к этим же стереотипам. Вычисленный с учетом одного только фактора оценки этот коэффициент равен 0,60, а с учетом всех трех факторов личностного дифференциала он оказывается еще выше: 0,69 (в обоих случаях р < 0,01). Это значит, что на первые места в ассоциативной раскладке выходят, как правило, именно те цвета, которые сходны по своему значению с ассоциируемым понятием. Все это подтверждает валидность цветовых ассоциаций как метода измерения эмоциональных значений на достаточно высоком уровне достоверности.
Проведение ЦТО в диагностических медицинских целях включает следующие процедуры.
1. Психотерапевт в контакте с больным составляет список лиц, представляющих его непосредственное окружение, а также понятий, имеющих для него существенное значение. Конкретная форма списка зависит от контекста, личности и жизненного пути больного. К примеру, для детей, больных неврозами, список понятий таков: мать; отец; брат (сестра); дедушка, бабушка либо другие лица, с которыми живет или общается ребенок; учительница (воспитательница); друзья; я сам; каким я хочу стать; мое настроение дома; мое настроение в школе (детском саду); мой врач и т. д. Нередко имеет смысл получить список значимых лиц от самого больного, попросив его назвать людей, сыгравших важную роль в его жизни.
2. Перед больным раскладываются на белом фоне в случайном порядке цвета. Затем психотерапевт просит больного подобрать к каждому из людей и понятий, которые последовательно им зачитываются, подходящие цвета. Выбранные цвета могут повторяться. В случае возникновения вопросов терапевт разъясняет, что. цвета должны подбираться в соответствии с характером людей, а не по их внешнему виду (например, цвету одежды).
ЦТО имеет два варианта проведения, различающиеся по способу извлечения цветовых ассоциаций. В кратком варианте ЦТО от больного требуется подобрать к каждому понятию какой-нибудь один подходящий цвет. В полном варианте больной ранжирует все 8 цветов в порядке соответствия понятию, от «самого похожего, подходящего» до «самого непохожего, неподходящего». Как показывает опыт, у большинства больных достаточно подробные и надежные результаты дает краткий вариант ЦТО.
3. После завершения ассоциативной процедуры цвета ранжируются больным в порядке предпочтения, начиная с самого «красивого, приятного для глаза» и кончая «самым некрасивым, неприятным».
4. Интерпретация полученных результатов проводится в два этапа:
а) качественный анализ цветоассоциативных ответов. Важно отметить, что ответы следует расшифровывать целостно, в их взаимной связи друг с другом. Существенное диагностическое значение имеют пересечения ассоциаций, при которых разные стимулы соотносятся с одним и тем же цветом. Это позволяет сделать предположение об их идентификации (например, аутоидентификации ребенка с одним из родителей);
б) формализованный анализ цветоассоциативных ответов. Для экономичного и наглядного описания цветоэмоциональных ассоциаций, допускающего статистическую обработку, мы предлагаем двухмерное параметрическое пространство, образованное характеристиками валентности (В) и нормативности (Н). Эти параметры интерпретируются как показатели эмоционального принятия либо отвержения, позитивности либо негативности социального стимула, отношение к которому исследуется. При этом валентность измеряет позицию ассоциируемого цвета в индивидуальной цветовой ранжировке, данной конкретным больным; нормативность же оценивает позицию этого цвета в ранжировке, условно рассматриваемой как «нормальная» (так называемая аутогенная норма Вальнефера - Люшера, подтвержденная в работе: Филимоненко Ю. И., Юрьев А. И., Нестеров В. М., 1982). Важное диагностическое значение имеют случаи рассогласования между валентностью и нормативностью конкретной ассоциации. Это указывает на амбивалентность, проблемность отношения испытуемого к данному лицу или понятию.
В исследовании, посвященном изучению системы отношений больных неврозами (подробнее см.: Эткинд А. М., 1980), больному предлагалось назвать восемь человек, сыгравших важную роль в его жизни, после чего он выбирал подходящий для каждого из этих людей цвет из стимулов 8-цветового теста. Кроме того, он выбирал цвета для своего лечащего врача и для самого себя. В целях получения информации об осознаваемых компонентах отношений больного просили проранжировать этих людей по степени удовлетворенности отношениями с ними. Наконец, больной раскладывал цвета в порядке их привлекательности для него.
Было обследовано 80 больных с разными клиническими формами неврозов. Наряду с ЦТО применялись опросник самоуважения М. Ро-зенберга в нашей адаптации и метод межличностной диагностики Т. Ли-ри в адаптации Г. С. Васильченко. Шкалы Лири заполнялись на четыре понятия: «Я», «идеальное Я», моя жена, мой идеал жены.
Каждый больной не только ассоциировал цвета со значимыми для него людьми, но и упорядочивал цвета по привлекательности, а людей - по удовлетворенности отношениями с ними. Соотнеся ранговые места ассоциирующихся друг с другом людей в данных каждым больным раскладках, можно получить индивидуальные коэффициенты их согласованности. В целом, положительная корреляция цветоассоциативных оценок отношений с вербальными их оценками оказалась высокозначимой. Вместе с тем индивидуальные значения этой корреляции распределены в достаточно широком диапазоне. Согласно высказанному ранее предположению, низкие коэффициенты вербально-цветовой согласованности у ряда больных отражают наличие существенного расщепления между осознаваемыми и бессознательными оценками ими собственных отношений.
Предположение о том, что расхождение между вербальными и цветовыми характеристиками отношений (ВЦР) возникает в случае низкой адекватности их осознания (АО) и может служить сигналом об их возможной патогенетической значимости (ПЗ), было проверено следующим образом. Лечащие врачи оценивали АО и ПЗ 60 отношений 19 больных по десятибалльной шкале, после чего эти оценки были сопоставлены с ВЦР, вычисленным для этих отношений. Как и ожидалось, чем больше ВЦР, тем ниже данная врачом оценка осознания этого отношения больным. Кроме того, отношения с высоким ВЦР обладают несколько большей патогенетической значимостью.
Для оценки конвергентной валидности ЦТО мы рассчитали коэффициенты корреляции между характеристиками одних и тех же отношений (показателями самоуважения и удовлетворенности отношениями с женой), полученными с помощью ЦТО и методики Лири. Коэффициенты корреляции между ними составляют: 0,38 для самоуважения и 0,56 для удовлетворенности отношениями с женой (оба значимы с р < 0,05).
В другом исследовании ребенку, больному неврозом, и члену его семьи предлагалось обозначить одним из цветов ЦТО определенные понятия (например, «мое настроение») и людей, составляющих их непосредственное социальное окружение. После этого цвета ранжировались в порядке предпочтения (подробнее см.: Каган В. Е., Лунин И. И., Эткинд А. М., 1984).
Исследование 142 детей, больных неврозами, в возрасте 5-15 лет, в котором ЦТО проводился наряду с клинической беседой и обследованием по другим диагностическим методикам, показало, что дети начиная с 3-4 лет давали цветовые ассоциации легко, с удовольствием принимая задачу тестирования как интересную игровую ситуацию. Даже аутичные, практически не способные к открытой вербализации своих отношений дети давали легко интерпретируемые ассоциации.
Чем выше уровень эмоциональной привлекательности, близости, симпатии в отношении ребенка к тому или другому из родителей, тем с более предпочитаемым цветом он ассоциируется. Напротив, отвергаемый родитель ассоциируется с цветами, получившими наибольшие ранги в индивидуальной цветовой раскладке. Диагностически значимым является не только ранг цвета, с которым ребенок ассоциирует кого-либо из родителей, но и сам этот цвет. Так, ассоциация с красным обычно указывает на доминантного отца или активную, импульсивную мать. Ассоциация с зеленым говорит о достаточно жестких отношениях в семье и может быть признаком родительской гиперопеки. Ассоциация с серым свидетельствует о непонимании и отгороженности ребенка от отца или матери.
Интересные результаты дает анализ цветового самообозначения ребенка -того цвета, с которым он ассоциирует самого себя. Чем меньше ранг этого цвета в раскладке, тем выше уверенность ребенка в себе, его самоуважение. Совпадение цветов, с которыми ребенок ассоциирует самого себя и одного из родителей, свидетельствует о наличию сильной связи с ним, значимости процесса идентификации. Важную роль играет то, где в цветовой раскладке находится цвет самообозначения: перед цветами, с которыми ассоциируются родители (я хороший - они плохие), после них (я плохой - они хорошие) или между ними (отношения диссоциированы).
При обследовании детей был выявлен интересный параметр цве-тоассоциативных реакций, который характеризует меру их сложности или, наоборот, стереотипыности. Он измеряется количеством разных цветов, выбранных в ассоциативных реакциях к определенному набору стимулов: С = K/N, где С -сложность цветоассоциативных реакций, К - количество разных использованных в ассоциациях цветов, N - количество стимулов; данную формулу можно применять при № 8. Понятно, что С прямо зависит от количества повторов при выборе цветов. По нашим наблюдениям, С растет с возрастом. Малые значения С характерны для эмоционально недифференцированных подростков с чертами примитивности или шизоидности. В отдельных случаях малое значение С может свидетельствовать о негативизме по отношению к лечению или обследованию.
Опыт использования ЦТО в комплексе с другими методиками позволяет характеризовать ЦТО не только как метод выбора, но, во многих случаях, и как единственный экспериментальный метод, пригодный для применения в условиях детской клиники. Его простота и портативность, не настораживающий испытуемого игровой характер, возможность многократного ретестирования позволяют нащупать наиболее «горячие точки» внутрисемейных отношений, осознанно или неосознанно скрываемые.
Важнейшим результатом проведенных исследований является доказательство самого факта возможности получения цветовых ассоциаций к значимым лицам и социальным стимулам от испытуемых независимо от их возраста, образования, интеллектуального уровня, тяжести симптоматики. Не могут выполнить ЦТО лишь больные, недоступные контакту либо характеризующиеся низким интеллектуальным уровнем.
Вся совокупность полученных данных свидетельствует о валидности ЦТО как метода исследования эмоциональных компонентов отношений личности (как в норме, так и при нервнопсихических заболеваниях). При этом использование невербальных процедур позволяет выявить не только осознаваемый, но и бессознательный уровень системы отношений, что может в ряде случаев дать ценную информацию о внутренних конфликтах больного, характерных для него способах защиты и т. д. используя ЦТО, психолог может быстро сориентироваться в таких проблемах, как содержание отношений испытуемого с его семейным или производственным окружением, с партнерами по малой группе. Возможность многоразового применения ЦТО позволяет получить представление о динамике системы отношений человека, изменения его «Я-образа» и т. д.
Весьма существенной особенностью ЦТО является экономичность, проявляющаяся в малом объеме временных затрат на его проведение и интерпретацию. Это открывает широкие возможности для применения этого метода при решении задач экспресс-диагностики в условиях массовых психопрофилактических обследований, профессионального отбора и т. д. Немалое значение эта особенность ЦТО имеет и при решении обычных медико-психологических задач в условиях современной клиники. Получаемая с помощью ЦТО информация является несомненно полезной в психотерапевтической клинике, где она может быть прямо использована для ориентации индивидуальной, групповой и семейной психокоррекционной работы. Новые интересные возможности открываются в детской клинике неврозов и в психолого-педагогической работе. Здесь ЦТО - как метод изучения отношений, применимый в работе с детьми начиная с 3-4-летнего возраста, - практически не может быть заменен другими психологи-' ческими методами. Наш опыт показывает, что ощутимую пользу ЦТО может принести и в работе с больными хроническим алкоголизмом, помогая оценить возможности применения современных средств терапии. Определенные перспективы имеет этот метод и в реабилитационной работе с психическими и соматическими больными. Благодаря быстроте применения, легкости, привлекательности для испытуемых и вместе с тем психологической и терапевтической значимости получаемых характеристик, цветовой тест отношений может занять определенное место в психологическом инструментарии психотерапевтической и реабилитационной клиники, службы семьи, психолого-педагогической консультации, в прикладных социально-психологических исследованиях широкого профиля.

ГЛАВА 8 ПСИХОДИАГНОСТИКА ИНДИВИДУАЛЬНОГО СОЗНАНИЯ

Методы, описываемые в данной главе, известные под названиями «техника репертуарных решеток» или «репертуарные личностные тесты», занимают особое место среди методов психодиагностики личности. Однако неверно было бы рассматривать их в качестве альтернативы другим, более традиционным тестовым подходам. Важно, чтобы это было ясно с самого начала, поскольку обращение к некоторым методологическим и теоретическим оппозициям, используемым в данной работе (для более четкого определения целей и задач репертуарных личностных тестов), может привести к неверному пониманию и отношению к этим методам. Техника репертуарных решеток не заменяет, а дополняет психодиагностику индивидуально ориентированными методами, дает в руки психологам новые средства. Эти новые средства, будучи использованы наряду с другими методиками, такими, как личностные опросники и проективные тесты, позволяют выявлять и описывать качественные особенности индивидуального сознания, реконструировать систему смысловых параметров, лежащих в основе восприятия данным конкретным человеком себя и других людей, объектов и отношений.
Дополнительность техники репертуарных решеток (ТРР) к другим психодиагностическим подходам хорошо поясняет следующий пример. К. Клакхон и Г. Мюррей (цит. по: Carlson R., 1971), определяя возможный спектр личнмипаостных характеристик (и тем самым и возможный спектр психодиагностических задач), писали, что человек в чем-то похож на всех людей, в чем-то похож на некоторых людей и в чем-то не похож ни на кого другого. Традиционная психометрика и психодиагностика охватывали преимущественно первые два аспекта - ТРР охватывает и третий аспект - идеографический.
С высказыванием Клакхона и Мюррея невозможно не согласиться. Между тем далеко не все психологи были согласны включать третий аспект в число задач психодиагностики и психологии личности
(Cattell R., Cross K., 1952; Eysenck M. J., 1954; Ruston J., Jackson, 1981). Это проявилось в оппозиции номотетического (ориентированного на общее, универсальное, типическое) и идеографического (ориентированного на описание личности как особой уникальной целостности) подходов к психодиагностике. Многолетняя дискуссия на эту тему (Marceil S., 1977;Kenrick D., Stringfield D., 1980; Kenrick D., Braver S., 1982) затрагивала разные аспекты психологии личности, но с наибольшей силой она разгорелась вокруг проблематики индивидуального сознания, возможности описывать индивидуальные особенности восприятия и самовосприятия, оценок и отношений человека на языке универсальных объяснительных конструктов.
Надо сказать, что уровню индивидуального сознания в психодиагностике до недавнего времени уделялось незаслуженно мало внимания. Для номотетической психодиагностики эта тенденция естественна. Экономичнее и на операциональном, и на концептуальном уровнях представить индивидуальные особенности в качестве индивидуальных отличий по нескольким общим какой-либо группе людей характеристикам или определять степень похожести на какие-либо типичные «личности». Естественно, при этом индивидуальное сознание лишается самостоятельной значимости для психодиагностики, превращается в «поставщика» материала для номотетической интерпретации.
Недостаточность традиционных психодиагностических подходов для решения многих задач, которые встали перед психологами, проявилась достаточно остро. В целом ряде исследований (Adams-Webber J.; 1979; Kenrick D., String-field D., 1980) показано, что индивидуальные параметры оценок и самооценок у разных людей могут быть настолько различными, что возникает проблема психологического обоснования групповых шкал: не являются ли они математическим артефактом процедуры, следствием усреднения индивидуальных данных. Конечно, такая крайняя точка зрения едва ли оправданна. Однако все это говорит о том, что есть объективная необходимость дополнить традиционные техники психодиагностики индивидуально ориентированными методами.
До недавнего времени такое объединение и дополнение было невозможным. Во-первых, традиционная психометрика опиралась на мощный психометрический аппарат, тогда как идеографические техники были «понимающими», апеллировали к особой «проницательной» способности исследователя и мало чем отличались от обычного разговора (причем также не были свободны от спонтанной интерпретации).

<< Пред. стр.

страница 6
(всего 9)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign