LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 2
(всего 6)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Вернемся к рассмотрению вопроса о соотношении мер оперативного воздействия и способов обеспечения исполнения обязательств. Может показаться, что некоторые иные меры, традиционно относимые к оперативным, например, исполнение обязательства за счет должника (ст. 397 ГК РФ)2 или перевод неисправного должника на расчеты в порядке аккредитива, имеют определенное сходство со способами обеспечения обязательств, но данное впечатление поверхностно: ни одна из названных мер не порождает акцессорного обязательства. В первом случае действительно может возникнуть новое обязательство (например, при заключении договора об оказании услуг с третьим лицом в случае неисполнения первоначальным исполнителем обязательств по договору об оказании услуг). Но, во-первых, оно будет иметь самостоятельный, неакцессорный характер, а, во-вторых, обязательство будет находиться уже вне содержания соответствующей оперативной меры. Во втором случае - содержание соответствующей оперативной меры будет заключаться лишь в изменении условий договора-правоотношения, регламентирующих порядок расчетов между сторонами, а следовательно, возникающее аккредитивное обязательство также будет выходить за рамки меры оперативного воздействия, представляя собой лишь порядок расчетов, хотя и имеющий в данном контексте обеспечительное значение. К тому же возникновение аккредитивного обязательства не является прямым следствием применения оперативной меры: последняя только создает предпосылки для его возникновения, а само обязательство возникает лишь в результате иных действий контрагентов и третьих лиц (банка-эмитента, исполняющего банка и т.д.), и, в первую очередь, - в результате действий самого неисправно-
1 См. гл. 2 настоящей работы.
2 О возможности отнесения мер, направленных на исполнение обязательства за счет неис
правного должника, к мерам оперативного воздействия см. § 3 гл. 3 настоящей работы.
го плательщика по выставлению поручения банку об открытии аккредитива и т.д. В противном случае, при отсутствии положительной реакции со стороны правонарушителя, оперативная мера не приведет к наступлению соответствующих правовых последствий. К тому же значение подавляющего большинства мер оперативного воздействия ограничивается лишь их значением как юридического факта, изменяющего или прекращающего договорное правоотношение (например, отказ от исполнения договора, одностороннее изменение порядка расчетов и т.д.), тогда как установление или применение способа обеспечения исполнения обязательств, как было отмечено ранее, всегда влечет за собой возникновение соответствующего акцессорного обязательства. Сделанные замечания позволяют утверждать, что в настоящий момент меры оперативного воздействия представляют собой самостоятельный, отличный от способов обеспечения исполнения обязательств (в том понимании данного института, которое доминирует в современной отечественной цивилистике), институт гражданского права.
Несмотря на то, что при данных условиях подобный вывод представляется единственно возможным, у сторонников альтернативного подхода есть повод для его критики. Ведь при отнесении тех или иных мер к способам обеспечения исполнения обязательств не только на основании их функциональных возможностей, но и на основании акцессорного характера возникающих обязательств, игнорируются возможности мер оперативного воздействия, не обладающих акцессорным характером, к стимулированию должника к надлежащему исполнению договорного обязательства. И хотя в правовой доктрине на современном этапе еще нет однозначного решения этой проблемы, в юридической литературе все же существуют теоретические концепции, позволяющие избежать возникновения отмеченного противоречия. Так, В.С. Ем указывает на возможность деления способов обеспечения исполнения обязательств на акцессорные (дополнительные) и неакцессорные. К первым автор относит только задаток, поручительство, залог и удержание, одновременно довольно обоснованно указывая на ошибочность подхода к банковской гарантии и неустойке как к акцессорным способам обеспечения исполнения обязательств1. Исходя, из названных посылок, В.С. Ем утверждает, что «к предусмотренным законом, но не указанным в перечне п. 1 ст. 329 ГК способам обеспечения исполнения обязательств необходимо отнести меры оперативно-
1 См.: Гражданское право. В 2 т. Т. 2. Полутом 1. Изд. 2 / Под ред. Е.А. Суханова. М.: БЕК, 2000. С. 51-52, 56-59.

го воздействия. Категория мер оперативного воздействия является результатом научной классификации правоохранительных мер, закрепленных в законодательстве. Но именно потому, что меры оперативного воздействия - это реальные закрепленные в действующем законодательстве правовые конструкции, обладающие только им присущими признаками, их можно отнести к иным предусмотренным законом способам обеспечения исполнения обязательств1.
Возможность применения кредитором мер оперативного воздействия в качестве способов обеспечения исполнения обязательств вытекает из закона, но может быть установлена сторонами в соглашении, определяющем содержание обеспечиваемого обязательства. Как и неустойка, любая мера оперативного воздействия, за исключением права удержания, используемого в предпринимательских целях, является элементом самого обеспечиваемого обязательства»2.
1 Предложения о включении мер оперативного воздействия в законодательный перечень
специальных способов обеспечения исполнения обязательств высказывались еще за
долго до принятия нового ГК учениками профессора В.П. Грибанова- основополож
ника учения о мерах оперативного воздействия (см.: Ем В.С. Категория обязанности в
советском гражданском праве (вопросы теории). Автореф. дис. ... канд. юрид. наук
^ М., 1981. С. 21).
2 Гражданское право. В 2 т. Т. 2. Полутом 1. Изд. 2 / Под ред. Е.А. Суханова. М.: БЕК,
2000. С. 53.

ГЛАВА II. СВОЙСТВА И ОПРЕДЕЛЕНИЕ
ПОНЯТИЯ «МЕРЫ ОПЕРАТИВНОГО
ВОЗДЕЙСТВИЯ»
Рассмотрев соотношение мер оперативного воздействия с другими, относительно близкими по содержанию гражданско-правовыми институтами, перейдем к анализу существенных свойств оперативных мер, позволяющих выделять эти меры в качестве самостоятельной гражданско-правовой категории.
Все специфические черты мер оперативного воздействия, удовлетворяющие данному критерию, так или иначе уже были упомянуты в юридической литературе, причем, наиболее полно это было сделано В.П. Грибановым, что позволяет в очередной раз взять предложенную им систему взглядов, в данном случае - на свойства оперативных мер, за основу, дополнив ее с учетом тех изменений, которые произошли за последнее десятилетие в отечественном законодательстве и цивили-стической доктрине.
§ 1. Правоохранительный характер мер оперативного воздействия
Итак, во-первых, мнение большинства ученых сходится в признании правоохранительного характера оперативных мер1, который, как полагает В.П. Грибанов2, проявляется в возможности применения оперативных мер исключительно в связи с фактом нарушения контрагентом договорных обязательств, который по времени обязательно должен предшествовать применению названных мер, а также в том, что применение управомоченным лицом данных мер в значительной степени направлено на устранение для него в будущем возможных убытков. Таким образом, вряд ли удачным можно назвать точку зрения некоторых авторов, определяющих оперативные меры как «установленные законом или договором средства самостоятельного (автономного) стимулирующего воздействия хозорганов друг на друга в целях укреп-
' См., напр.: Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. С. 134; Пугин-ский Б.И. Правовые средства обеспечения эффективности производства. С. 29; Клеанд-ровМ.И. Указ. соч. С. 54..
2 Грибанов В.П. С. Осуществление и защита гражданских прав. С. 134.

ления договорной дисциплины в хозяйственных отношениях»1. Если абстрагироваться от несколько архаичного восприятия целей применения оперативных мер, основным недостатком приведенной дефиниции будет именно отсутствие указания на правоохранительный характер этих мер.
Следует ли при этом считать, вслед за довольно распространенным в отечественной цивилистике мнением, что правоохранительный характер мер оперативного воздействия проявляется исключительно в возможности их применения после нарушения должником условий договора? Очевидно, ответ должен быть отрицательным. И подтверждением тому может служить ст. 328 ГК РФ, предоставляющая кредитору право либо приостановить исполнение своего обязательства либо отказаться от его исполнения и потребовать возмещения убытков в случае наличия обстоятельств, свидетельствующих о том, что надлежащее исполнение не будет произведено должником в установленный срок. В подобных случаях кредитор получает возможность совершения соответствующих действий еще до момента нарушения договора. Это в полной мере отвечает функциональным задачам оперативных мер, которые служат для кредитора помимо прочего как средством минимизации неблагоприятных последствий нарушения договора со стороны неисправного должника, так и средством, обеспечивающим реальное исполнение последним своих обязанностей.
Однако на данную проблему можно взглянуть и с иной точки зрения. Ведь сторона, подобным образом исполняющая договорное обязательство, как представляется, уже допускает правонарушение, так как в силу ст. 309 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом, а указанное поведение должника, свидетельствующее о неминуемом наступлении просрочки исполнения, все же следовало бы отнести к ненадлежащему исполнению договорных обязанностей. Несмотря на небесспорность такого суждения, оно все же позволяет еще раз подтвердить неразрывную связь оперативных мер с фактом правонарушения даже в том случае, если речь идет о мерах превентивного характера.
В юридической литературе был также поднят вопрос о возможности рассмотрения предусмотренного в законе права стороны в любой момент отказаться от исполнения договора в качестве разновидности меры оперативного воздействия (ст. 687, 699, 782 ГК РФ и др.). В частности, В.П. Грибанов отмечал, что предусмотренные законом случаи
' Оперативные санкции в народном хозяйстве / Под ред. В.В. Качановой. С. 5.
одностороннего отказа от договора не всегда являются мерами оперативного воздействия. Отказ от договора может быть отнесен к мерам оперативного воздействия только в тех случаях, когда он применяется управомоченным лицом в ответ на нарушение обязанностей другой стороной. В тех же случаях, когда закон допускает отказ от договора «в любое время», т.е. независимо от нарушения договора другой стороной, отказ от исполнения договора следует рассматривать лишь как способ одностороннего прекращения обязательства, но не как меру оперативного воздействия1. К сказанному можно добавить, что в предусмотренной в законе возможности отказа стороны от исполнения договора в любой момент отсутствует обеспечительная функция, свойственная оперативным мерам. Ведь в данном случае возможность досрочного и упрощенного прекращения договорного правоотношения никак не связана с последствием нарушения одной из сторон договорного обязательства, а следовательно, ни в коей мере не стимулирует должника к надлежащему исполнению своих обязанностей2. Это, в частности, подтверждается и предусмотренными в законе правилами о распределении расходов, связанных с односторонним расторжением договоров: применение отказа от договора как меры оперативного воздействия на неисправного контрагента влечет за собой также и обязанность последнего возместить причиненные кредитору убытки, тогда как, воспользовавшись правом одностороннего отказа от договора, при отсутствии нарушения договора обязанным лицом, у правомочен ный субъект сам в ряде случаев обязан возместить другой стороне ущерб, причиненный своим отказом3.
Правоохранительный характер оперативных мер проявляется и в том, что последним свойственно существование единого основания и единого условия их применения. Единственно необходимым основанием применения оперативных мер является факт нарушения договорного обязательства контрагентом или, что является менее характерным для мер данного рода, угроза такого нарушения со стороны контраген-
1 Грибанов В.П. С. Осуществление и защита гражданских прав. С. 152-153.
2 Хотя, безусловно, мотивом одностороннего расторжения договора при этом может
послужить нарушение договорных обязательств со стороны должника. Например, в
соответствии со ст. 782 ГК РФ заказчик отказывается от исполнения договора воз
мездного оказания услуг, дабы избежать для себя наступления убытков или увеличе
ния размера последних, из-за неисполнения договорных обязанностей со стороны
контрагента. Подобное поведение управомоченного лица по своей природе, скорее,
ближе к понятию разумных мер по уменьшению размера убытков, чем к мерам опера
тивного воздействия.
3 См.: Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. С. 153.

та, а единственно необходимым условием - предусмотренная в законе, а в определенных случаях - и в договоре, возможность их применения. В настоящее время общие принципы одностороннего отказа от исполнения обязательства и одностороннего изменения его условий, в том числе одностороннего отказа от исполнения договорного обязательства или одностороннего изменения его условий в результате применения оперативных мер, закреплены в ст. 310 и п. 3 ст. 450 ГК РФ. Несмотря на то, что ст. 310 ГК РФ предусматривает в качестве общего правила недопустимость указанных односторонних действий, эта же статья содержит два исключения. Во-первых, в отношении любых обязательств законом все же могут быть предусмотрены случаи, в которых подобные действия субъектов являются допустимыми. А, во-вторых, в соответствии с той же ст. 310 ГК РФ односторонний отказ от исполнения обязательства, связанного с осуществлением его сторонами предпринимательской деятельности, и одностороннее изменение условий такого обязательства допускаются также в случаях, предусмотренных договором, если иное не вытекает из закона или существа обязательства. Необходимо отметить, что в последнем случае под сторонами, осуществляющими предпринимательскую деятельность, следует понимать не только профессиональных предпринимателей, т.е. коммерческие организации и физических лиц, зарегистрированных в качестве индивидуальных предпринимателей, но и некоммерческие организации, которым в соответствии с ч. 2 п. 3 ст. 50 ГК РФ при соблюдении определенных условий законом предоставлено право осуществлять подобную деятельность.
Одновременно с этим гражданское законодательство не устанавливает по отношению к самим неправомерным действиям контрагента, " повлекшим нарушение договора, никаких специальных условий, наличие которых требовалось бы доказать для квалификации действий управомоченного лица по применению оперативных мер в качестве правомерных. Так, при применении оперативных мер управомоченное лицо не ограничено в своих действиях необходимостью оценки последних с точки зрения их соразмерности нарушению и с точки зрения того, не выходят ли они за пределы действий, необходимых для его пресечения, как это требовалось бы в случае самозащиты гражданских прав, а в отличие от применения такой меры ответственности, как возмещение убытков, при применении оперативных мер нет необходимости учитывать вину неисправного контрагента в нарушении договорных обязательств.
В подтверждение данного тезиса можно привести суждение В.П. Грибанова о безусловном характере применения одной из мер оперативного воздействия - отказа от принятия просроченного исполнения, которое, как представляется, в своих общих положениях было бы верно, даже если бы речь шла не о конкретной оперативной мере, но о рассматриваемом институте в целом: «отказ от принятия просроченного исполнения не является мерой гражданско-правовой ответственности, не является санкцией, а представляет собой меру оперативного воздействия кредитора на неисправного должника. Поэтому отказ от принятия просроченного исполнения может последовать и в тех случаях, когда просрочка должника имела место и не по его вине, а следовательно, с этой точки зрения такой отказ может быть признан безусловным. Из этого, конечно, не вытекает, что отказ от принятия просроченного исполнения вообще не ограничен никакими условиями. Для применения этой меры оперативного воздействия необходимо: а) чтобы такой отказ был допустим в силу закона или договора; б) чтобы налицо была просрочка исполнения должника; в) чтобы при этом не было просрочки со стороны самого кредитора и г) чтобы просроченное исполнение утратило интерес для кредитора»1. Как представляется, из четырех перечисленных В.П. Грибановым критериев лишь первый можно назвать объективно необходимым условием применения любой оперативной меры. Фактическое же наличие просрочки должника при отсутствии просрочки кредитора является необходимым условием для признания должника нарушившим обязательство, что подтверждает неразрывную связь данного критерия с вышеупомянутым основанием для применения оперативных мер, поскольку в противном случае должник не считается просрочившим, пока обязательство не может быть исполнено вследствие просрочки кредитора (п. 3 ст. 405 ГК РФ).
Последний критерий также трудно назвать универсальным и объективным условием для применения всех без исключения оперативных мер. Предусмотренное в ст. 405 ГК РФ право кредитора отказаться в случае утраты интереса от принятия просроченного исполнения, пожалуй, единственная оперативная мера, возможность применения которой закон ставит в непосредственную зависимость от утраты управомочен-ным лицом интереса в предоставленном исполнении. По сути данная норма представляет собой исключение из общего правила, так как исхо-
1 Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. С. 159.

дя из содержания п. 1 ст. 65 АПК РФ, ч. 1 ст. 56 ГПК РФ1 и п. 2 ст. 405 ГК РФ должник вправе доказывать, что такой утраты интереса у кредитора нет2, оспаривая тем самым законность подобных действий кредитора как противоречащих предусмотренному в законе условию их осуществления.
Прежде чем вновь приступить к рассмотрению условий и оснований применения мер оперативного воздействия, следовало бы упомянуть, что для применения отдельных мер оперативного воздействия необходимо наличие определенных предпосылок, обусловливающих достижение положительного результата от применения соответствующих правоохранительных мер, как, например, это имеет место в случае с предусмотренным в договоре правом кредитора на безакцептное списание денежных средств с банковского счета должника или перевод последнего на расчеты в порядке аккредитива3.
В силу вышесказанного вряд ли удачными являются попытки некоторых ученых определить меры оперативного воздействия как основанные исключительно на законе «меры самозащиты предприятий, производственных объединений от правонарушений их контрагентов»4. В данном случае уместно было бы отметить, что как ранее в советском5, так и в действующем российском гражданском праве, не существовало и не существует исключительно законодательного закрепления мер оперативного воздействия, и это, в частности, находит подтверждение и в большинстве упомянутых в настоящей работе источниках юридической литературы. К тому же, рассматривая данное определение, хотелось бы отметить, что по причинам, указанным ранее, в целом представляется сомнительным подход к оперативным мерам как к разновидности мер самозащиты.
1 Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24 июля 2002 г. (Соб
рание законодательства РФ. 2002. № 30. Ст. 3012); Гражданский процессуальный ко
декс Российской Федерации от 14 ноября 2002 г. (Собрание законодательства РФ.
2002. № 46. Ст. 4532).
2 См., напр.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части пер
вой (постатейный). Изд. 2 / Под ред. О.Н. Садикова. С. 768 (автор - В.Ф. Яковлев).
3 См. об этом: § 4 гл. 3 настоящей работы.
4 Оперативные меры защиты прав предприятий и производственных объединений / Под
ред. В.А. Рясенцева. С. 11.
5 См., напр.: пункт 20 Положения о поставках сельскохозяйственной техники и иных
материально-технических средств колхозам, совхозам и другим сельскохозяйственным
организациям, утвержденного Постановлением Совета Министров СССР № 581 от
29 июня 1983 г.
§ 2. Односторонний характер мер оперативного воздействия
Во-вторых, как уже было отмечено, неотъемлемым свойством всех оперативных мер является их односторонний характер. Достаточно полно это свойство оперативных мер дано В.П. Грибановым, рассматривающим последние в качестве самостоятельной категории гражданского права прежде всего на основании процессуальных особенностей их применения. «...Под мерами оперативного воздействия, - пишет В.П. Грибанов, - понимаются такие юридические средства правоохранительного характера, которые применяются к нарушителю гражданских прав и обязанностей непосредственно самим управомоченным лицом, как стороной в гражданском правоотношении, без обращения за защитой права к компетентным государственным или общественным органам»1. Как следует из определения, что, в свою очередь, находит подтверждение в трудах многих ученых2, исследуемое свойство оперативных мер имеет несколько существенных аспектов, а это, к сожалению, не всегда четко выделяется в юридической литературе. Во-первых, эти меры применяются исключительно во внесудебном порядке, без обращения к каким-либо компетентным государственным или общественным органам, в силу чего их применение не связано с использованием силы государственного принуждения. И, во-вторых, односторонний порядок предполагает возможность применения оперативных мер независимо от воли и желания другой стороны договорного обязательства. «Именно поэтому названные меры и носят название оперативных»3. Здесь важно сделать акцент на том, что в определенных случаях для применения некоторых мер, традиционно воспринимаемых в теории гражданского права как меры оперативного воздействия4, несмотря на отсутствие необходимости учитывать волю неисправного должника все же требуется достижение согласия с третьими лицами. Так, при осуществлении кредитором указанного в ч. 2 п. 2 ст. 514 ГК РФ права на реализацию товара, которым не распорядился поставщик, перед кредитором встает необходимость заключения соот-
1 Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. С. 133. См. напр.: Клеандров М. Способы оперативной защиты хозяйственных прав предприятий//Советская юстиция. 1984. № 15-16. С. 51.
3 Гражданское право. В 2 т. Т. 1 / Под ред. Е.А. Суханова. М: БЕК, 1993. С. 164.
4 См., напр.: Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. С. 137-142;
Гражданское право. В 2 т. Т. 1. Изд. 2 / Под ред. Е.А. Суханова. М: БЕК, 1998. С. 419-

ветствующего договора, что а рпоп предполагает необходимость выражения согласованной воли кредитора и упомянутых третьих лиц. Оперативные меры подобного рода могут вызвать определенные трудности при установлении конкретного содержания и момента их применения. Ведь фактически итогом реализации меры оперативного воздействия в данном случае будет выступать заключение двух- или многосторонней сделки. При этом неясным остается ответ на вопрос о том, какие из действий управомоченного лица (и только ли управомо-ченного лица) следовало бы считать действиями по применению оперативной меры: направление ли оферты третьему лицу; акцепт ли оферты, исходящей от третьего лица либо все действия как управомоченного так и третьего лица по заключению соответствующего договора, либо нечто иное. Причем, в зависимости от выбранного ответа будет меняться и момент, с которого управомоченное лицо будет считаться применившим оперативную меру. А это, в свою очередь, непосредственно влияет на последующую возможность для стороны, по отношению к которой была применена соответствующая мера, обратиться в суд за защитой своих прав в том случае, если она сочтет, что такие действия кредитора были незаконны. Данная проблема отчасти может быть разрешена при условии, что действия последнего, направленные на заключение соответствующего договора с третьими лицами (например, направление оферты третьему лицу, акцепт оферты последнего и т.д.) или на самостоятельное исполнение нарушенного обязательства, будут восприниматься как способ совершения управомо-ченным лицом односторонней сделки, направленной на отказ (в зависимости от обстоятельств - полный или частичный) от исполнения договора, с которым закон связывает изменение или прекращение договорного правоотношения.
Однако подобное решение, как представляется, не может в полной мере раскрыть правовую сущность отдельных мер. И в первую очередь это относится к предусмотренному в ст. 397 ГК РФ праву кредитора при неисполнении должником обязательства изготовить и передать вещь в собственность, в хозяйственное ведение или в оперативное управление, либо передать вещь в пользование кредитору, либо выполнить для него определенную работу или оказать ему услугу в разумный срок поручить выполнение обязательства третьим лицам за разумную цену либо выполнить его своими силами, если иное не вытекает из закона, иных правовых актов, договора или существа обязательства, и потребовать от должника возмещения понесенных необходимых расходов и других убытков. Данное положение носит общий
характер и, как совершенно справедливо отмечает В.В. Витрянский, нередко конкретизируется ГК применительно к отдельным видам договорных обязательств1. Но классификация подобной меры как меры оперативного воздействия вряд ли отражает всю совокупность ее особенностей, так как помимо права на осуществление односторонних действий, направленных на прекращение договорного обязательства, у кредитора возникает еще и право требовать с неисправного должника возмещения понесенных необходимых расходов и других убытков, которое не может быть реализовано в одностороннем порядке, так как в данном случае речь будет идти о применении судом мер гражданско-правовой ответственности. К тому же функциональное назначение данной меры значительно шире, чем просто прекращение нарушенного обязательства, поскольку основной целью таких действий кредитора является именно обеспечение реального исполнения обязательства путем выполнения соответствующих действий самим кредитором или третьим лицом за счет должника. С таким утверждением в большинстве случаев согласны даже ученые, относящие положения ст. 397 ГК РФ к мерам оперативного воздействия. Но при этом достижение названных целей невозможно осуществить путем совершения только лишь односторонних действий, как это должно было бы следовать из факта признания за такими мерами свойства мер оперативного воздействия, а следовательно, меры такого рода носят комплексный характер и вряд ли могут быть отождествлены с оперативными мерами.
Подобное утверждение вполне согласуется с мнением В.В. Витрян-ского, разделяющего названные меры и меры оперативного воздействия и относящего их к самостоятельным разновидностям последствий нарушения договора2. Действительно, данные меры по своему функциональному назначению и механизму действия ближе к мере, предусмотренной в ст. 398 ГК РФ, чем к мерам, исследованию которых посвящена настоящая работа.
§ 3. Юридический характер мер оперативного воздействия
В-третьих, меры оперативного воздействия носят юридический или, как иногда данное свойство называют в юридической литературе, организационный характер. Несмотря на то, что указанная особен-
1 См.: Брагинский М.И. Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. С. 561.
2 См. там же. С. 561-567.

ность оперативных мер обычно не выделяется в гражданско-правовой доктрине в качестве самостоятельного свойства последних, но тем не менее многие авторы, рассматривая соотношение оперативных мер с гражданско-правовыми санкциями и мерами самозащиты, непременно указывают на нее в своих работах1.
Так, В.С. Ем утверждает, что «в отличие от мер самозащиты гражданских прав меры оперативного воздействия, несмотря на то, что они применяются самим управомоченным лицом без обращения к государственным органам, носят юридический, а не фактический характер, т.е. всегда влекут соответствующее изменение прав и обязанностей прежде всего для правонарушителя (например, прекращение права на оплату товара при обнаружении его недоброкачественности или появление обязанности устранить за свой счет дефекты в поставленном оборудовании и т.д.)»2.
Б.И. Пугинский считает, что оперативные меры носят организационный характер, имея непосредственной целью преобразование структуры правоотношения (изменение последовательности исполнения, прекращение исполнения и т.п.)3, указывая при этом на тот факт, что большинство оперативных мер представляют собой допускаемые законодательством односторонние действия по изменению условий обязательства или временному, вплоть до устранения контрагентом допущенного нарушения, отказу от исполнения обязательства4.
Как видно из приведенных выше высказываний, их авторы склонны понимать значение юридического характера оперативных мер прежде всего в направленности последних на изменение или прекращение договорного обязательства. Подтверждение данного вывода можно найти и в весьма распространенной в юридической литературе дефиниции мер оперативного воздействия как предусмотренных законом или соглашением сторон действий субъекта по одностороннему изме-
1 См., напр.: Гражданское право. В 2 т. Т. 1. Изд. 2 / Под ред. Е.А. Суханова. М.: БЕК,
1998. С. 418; Васин Ю.Г., Диденко А.Г. Имущественная ответственность и оперативные
санкции в системе хозяйственного механизма // Правоведение. 1984. №3. С. 33;
Стоякин Г.Я. Указ. соч. С. 51.
2 Гражданское право. В 2 т. Т. 1. Изд. 2 / Под ред. Е.А. Суханова. М.: БЕК, 1998. С. 418.
3См.: Пугинский Б.И. Гражданско-правовые средства в хозяйственных отношениях.
С. 144. 4 См.: Пугинский Б.И. Гражданско-правовые меры оперативного воздействия на нарушителей обязательств //Советская юстиция. 1980. № 16. С. 5.
нению условий обязательства или отказу от его исполнения в связи с допущенным контрагентом нарушением обязанностей1.
Однако вряд ли можно назвать удовлетворительной степень научной разработки этого вопроса в отечественной науке. Ведь, несмотря на фактически общепринятую констатацию юридического характера оперативных мер, в литературе не так много комплексных научных исследований, которые в той или иной мере были бы посвящены изучению данной проблематики, что, собственно, и объясняет наличие в этой области знаний пробелов.
Для определения сущности юридического характера оперативных мер весьма важно найти ответы на ряд теоретических вопросов, которые, бесспорно, имеют помимо прочего и практическое значение. Среди относительного многообразия последних наибольший интерес и значимость для определения юридического характера оперативных мер, очевидно, представляют вопросы, связанные с возможностью рассмотрения природы действий, направленных на применение этих мер в _ свете теоретических положений концепции гражданско-правовых юридических фактов.
И в первую очередь обратимся к определению понятия «юридические факты» в отечественной цивилистике. В качестве примера одного из наиболее распространенных определений этого понятия можно взять следующее: «юридические факты - факты реальной действительности, с которыми действующие законы и иные правовые акты связывают возникновение, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, т.е. правоотношений»2. Принципиальный интерес в приведенном определении представляет прежде всего его последняя часть, исходя из которой можно помимо прочего сделать вывод о том, что любое изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей есть одновременно и изменение или прекращение правоотношения. Однако так ли это бесспорно? Следует признать, что далеко не всегда данная точка зрения находила и находит поддержку в юридической литературе.
В частности об этом свидетельствует концепция юридических фактов, предложенная О.А. Красавчиковым. В целом, как и в трудах ученых, поддерживающих упомянутую дефиницию, в определении юри-
1 См., напр.: Пугинский Б.И. Гражданско-правовые средства в хозяйственных отношени
ях. С. 143; Савичев Г.П., Витрянский В.В. Правовое обеспечение сохранности грузов
при перевозках. М.: Юр ид. лит., 1989. С. 188; Брагинский М.И. Витрянский В.В. Дого
ворное право. Общие положения. С. 385.
2 Гражданское право. В 2 т. Т. 1. Изд. 2 / Под ред. Е.А. Суханова. М.: БЕК, 1998. С. 418.

дических фактов, которое приводит О.А. Красавчиков и которое также довольно распространено в юридической литературе1, утверждается, что юридические факты представляют собой факты реальной действительности, с которыми нормы права связывают определенные юридические последствия, под которыми, как отмечает автор, обычно понимается движение правоотношения, т.е. возникновение, изменение или прекращение последнего2. Однако, как считает ученый, «категория юридических последствий содержит в себе не только развитие правоотношения в целом, но и развитие его отдельных элементов, в частности субъективного права. Движение последнего в основном совпадает с движением правоотношения, с возникновением правоотношения возникают субъективные права, с прекращением этого отношения прекращаются и правомочия, являющиеся элементами этого отношения.
Вместе с тем не исключены и такие случаи, когда правоотношение в целом не претерпевает изменений, а приходит в движение только один из его элементов - субъективное право. Развитие последнего (вне связи с движением правоотношения в целом) происходит в направлении от правомочия к правопритязанию. Возможно движение субъективного права и в обратном направлении, то есть правопритязание, теряя напряженный характер, превращается в правомочие...
Таким образом, движение правоотношения - это движение и субъективных прав, но движение последних еще не означает движения правоотношения в целом»3.
Если абстрагироваться от возможности неоднозначного восприятия данного суждения, в котором утверждается, что изменение одного из элементов системы не влечет за собой изменения самой системы в целом, можно заметить, что в нем все же содержится определенная доля истины. Несмотря на то, что в большинстве случаев изменение или прекращение обязательства вследствие применения мер оперативного воздействия происходит настолько очевидно (например, при отказе от исполнения договора, приостановлении встречного исполнения), что отрицать подобное свойство данных мер почти бессмысленно, в отдельных случаях последствия применения оперативных мер для договорного обязательства проявляются не столь явно.
Так, отказ кредитора от принятия досрочного или частичного исполнения, когда такое исполнение противоречит требованиям, уста-
1 См., напр.: Новицкий И.Б. Сделки. Исковая давность. М.: Юрид. лит., 1954. С. 7.
2 См.: Красавчиков О.А. Юридические факты в советском гражданском праве. М.: Юрид.
лит., 1958. С. 28,75-76.
3 Там же. С. 77-79.
новленным соответственно в ст. 311 и ст. 315 ГК РФ, далеко не всегда влечет за собой явное изменение всего договорного обязательства. Данное утверждение находит подтверждение в тех ситуациях, когда право кредитора требовать от должника надлежащего исполнения, носящее характер правомочия до момента наступления определенных обстоятельств или истечения срока исполнения, приобретает в случае нежелания кредитора принять предложенное должником ненадлежащее исполнение напряженный характер, превращаясь в правопритя-зание, а после прекращения последним действий, направленных на предоставление ненадлежащего исполнения, возвращается в исходное состояние правомочия. Несмотря на подобные качественные изменения в рамках конкретного субъективного права, обязательственное отношение в целом остается как бы незыблемым, так как не происходит очевидного изменения самой структуры договорных правоотношений.
В целях дальнейшего изучения научно-правовой конструкции мер оперативного воздействия не менее интересным и важным представляется определение соотношения таких понятий, как изменение, расторжение и прекращение договора и отказ от исполнения договора. В рамках данной темы в юридической литературе был высказан ряд далеко не всегда совпадающих мнений.
Например, по мнению З.М. Заменгофа, в юридической литературе отсутствует четкое определение понятий расторжения и изменения договоров, хотя эти понятия широко используются и в законодательстве, и в судебно-арбитражной практике, и в теории1. Более того, и практика, и теория, и законодательство в разных случаях вкладывают в эти понятия различное содержание и выражают их различными терминами2. С точки зрения З.М. Заменгофа, расторжение договора - юридический факт, влекущий прекращение на будущее время возникшего из договора обязательственного правоотношения и всех взаимных прав и обязанностей сторон, составляющих его содержание. Отталкиваясь от подобного определения, автор делает вывод о необходимости отграничения расторжения договора от случаев отказа от его исполне-
1 См.: Заменгоф З.М. Изменение и расторжение хозяйственных договоров. М.: Юрид.
лит., 1967. С. 9.
2 См.: Свердлов Г.М. Судебное и внесудебное расторжение договоров // Еженедельник
советской юстиции. 1927. № 4. С. 1241; Покровский Б.В. О расторжении договора по
советскому гражданскому праву // Республиканская научная конференция на тему:
«Гражданское и гражданско-процессуальное законодательство Казахской ССР».
С.77-78.

ния, в том числе и по той причине, что последний может и не привести к расторжению договора, например, в случае частичного отказа'. «Практическое различие между расторжением договора и отказом от его исполнения либо от принятия ненадлежаще исполненного, - пишет З.М. Заменгоф, - не находит достаточно четкого проявления в тех редких случаях, когда в силу закона расторжение договора может быть произведено односторонним волеизъявлением (т.е. осуществляется в том же порядке, что и отказ от исполнения), а само исполнение имеет разовый характер (в связи с чем не возникает вопроса о судьбе остальных обязательств). Но это различие явственно выступает, когда расторжение договора допускается лишь по соглашению сторон или в судебно-арбитражном порядке, а исполнение осуществляется по частям (что специфично для большинства отношений по хозяйственным договорам). В таких случаях отказ от исполнения и от принятия исполнения не совпадает с расторжением договора ни по порядку осуществления этих прав, ни по характеру их влияния на дальнейшую судьбу договора и возникших из него обязательств, ни по кругу затрагиваемых отношений»2.
В.П. Грибанов, рассматривая проблему соотношения этих понятий в несколько ином ракурсе, отмечает, что «несмотря на то, что право на расторжение договора и право на отказ от договора преследуют одну и ту же конечную цель - прекращение договорных отношений, они, тем не менее, весьма существенно различаются по способам осуществления.
Если расторжение договора есть способ прекращения договорных отношений посредством обращения управомоченного лица к компетентным государственным или общественным органам, то отказ от договора есть способ прекращения договорных отношений управомо-ченным лицом в одностороннем порядке»3.
Однако необходимо отметить, что как В.П. Грибанов, так и З.М. Заменгоф при решении данной теоретической проблемы исходили из норм современного им законодательства, т.е. в первую очередь ГК 1964 г.4, что непременно должно было повлиять на используемую ими аргументацию. В силу чего более интересна в данном отношении позиция современных ученых, имеющих возможность учитывать при определении своей научной позиции нормы действующего ГК РФ. Следует признать, что современная доктрина уже отошла от отмечен-
1 См.: Заменгоф З.М. Указ. соч. С. 11-13.
2 Там же. С. 13-14.
3 Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. С. 151-152.
4 См.: Ведомости ВС РСФСР. 1964. № 24. Ст. 407.
ного выше категоричного разграничения понятий «отказ от исполнения договора» и «расторжение договора». Более того, во многих случаях данные термины употребляются как синонимы1. Так, В.В. Вит-рянский говорит о том, что «все предусмотренные законом случаи одностороннего отказа от договора или одностороннего изменения договора могут быть сгруппированы в зависимости от оснований и условий одностороннего расторжения или изменения договора»2. Наконец, М.И. Брагинский отмечает, что «наиболее широко предусмотрены в ГК случаи изменения и расторжения договоров (в том числе путем отказа от исполнения) в статьях, посвященных их отдельным типам ¦ (видам)»3. Примеры подобного использования рассматриваемых терминов можно также найти и в материалах судебной практики4, и в самом ГК РФ, прямо предусматривающем, что в случае одностороннего отказа от исполнения договора полностью или частично, когда такой отказ допускается законом или соглашением сторон, договор считается, соответственно, расторгнутым или измененным (п. 3 ст. 450 ГК РФ).
Таким образом, представляется возможным утверждать, что соотношение употребляемых именно в данном значении понятий «отказ от исполнения договора» и «расторжение договора» логически тождественно соотношению понятий «причина» и «следствие», иными словами, - расторжение договора является в силу прямого указания закона необходимым следствием отказа от исполнения договора, конечно, при условии, что такой отказ допускается законом или договором. Однако данное утверждение будет верно лишь в том случае, если сторона в одностороннем порядке полностью отказывается от исполнения договорного обязательства, так как при частичном отказе от исполнения обязательства, как это следует из положений п. 3 ст. 450 и п. 1 ст. 453 ГК РФ, последнее сохраняется в измененном виде. В соответствии же с п. 2 ст. 453 ГК РФ при расторжении договора обязательства сторон прекращаются. При этом само по себе понятие «расторжение догово-
' См. об этом, помимо указанного далее: Андреев СЕ, Сивачева И.А., Федотова А.И. Договор: заключение, изменение, расторжение. М.: Проспект, 1997. С. 84.
2 Гражданское право. В 2 т. Т. 2. Полутом 1. Изд. 2 / Под ред. Е.А. Суханова. М.: БЕК,
2000. С. 197.
3 Брагинский М.И. Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. С. 385.
4 См., Напр.: Постановления Президиума ВАС РФ №5848/98 от 22 декабря 1998 г. и
№ 4181/97 От 23 декабря 1997 г. Однако и в материалах судебной практики встречают
ся случаи, когда понятию «одностороннее расторжение договора» дается оценка, близ
кая к той, что была высказана В.П. Грибановым (см., напр.: Постановление Президиу
ма ВАС РФ № 6759/98 от 1 июня 1999 г.) но подобные случаи, как представляется, яв
ляются скорее исключением, чем'правилом.

ра» несколько шире понятия «отказ от исполнения договора», поскольку договор может быть также расторгнут по соглашению сторон или по решению суда (п. 1 и 2 ст. 450 ГК РФ).
Следовательно, в тех случаях, когда речь идет о полном отказе от исполнения договора, конечно же допустимо отождествлять последнее с понятиями «расторжение договора», «одностороннее расторжение договора» или «расторжение договора в одностороннем порядке». Однако, если подходить к данной проблеме со строго теоретических позиций, необходимо отметить, что определенная дистанция между понятиями все же существует, и прежде всего потому, что понятие «отказ от исполнения договора» как родовое понятие далеко не всегда влечет за собой расторжение договора: во-первых, как уже было сказано, это отчетливо прослеживается при частичном отказе от договора, а, во-вторых, даже полный отказ может и не привести к расторжению договора в том случае, если он носит противоправный характер. Резюмируя сказанное, можно утверждать, что правомерный отказ от договора как родовое понятие (т.е. охватывающее в своем содержании полный и частичный отказ), ведет к одному из двух правовых последствий: к расторжению или изменению договора-сделки, что, в свою очередь, приводит к прекращению или изменению договорного правоотношения1. Иными словами, отказ от договора в широком смысле является, в зависимости от своего характера, тем фактом реальной действительности, с которым закон связывает прекращение или изменение соответствующего правоотношения.
1 О том, что понятия изменение и расторжение договора относятся именно к договору-сделке, т.е. к его условиям, говорит в частности место соответствующих норм в струк- • туре ГК РФ (в главе, находящейся в подразделе «Общие положения о договоре», регламентирующем именно договор как сделку). Соответственно, понятия изменение и прекращение договорного обязательства имеют отношение именно к договору-правоотношению, т.е. к правам и обязанностям сторон. Это также находит подтверждение в структуре ГК (размещение соответствующих норм в подразделе ГК с названием «Общие положения об обязательствах»). Подобное мнение нашло отражение и в юридической литературе. В частности, М.И. Брагинский отмечает, что «договорные условия представляют собой способ фиксации взаимных прав и обязанностей. По этой причине, когда говорят о содержании договора в его качестве правоотношения, имеют в виду права и обязанности контрагентов. В отличие от этого содержание договора сделки составляют договорные условия» {Брагинский М.И. Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. С. 238). Можно также согласиться с утверждением о том, что расторжение (в случаях, указанных далее в настоящей работе) и изменение договора являются соответственно способами Полного или частичного прекращения договорного обязательства (см. напр.: Договоры: порядок заключения, изменения и расторжения, новые типы (Комментарий к новому ГК РФ). М.: Экономика и жизнь, 1995. С. 129).
В юридической литературе неоднократно отмечалось, что наиболее сложным моментом движения правоотношения является его изменение1, ведь проблемы, возникающие в доктрине при попытке дать правовую оценку природы изменения договора, определяются во многом комплексным характером последних. К тому же решение связанных с этим теоретических вопросов не только значимо для систематизации научных знаний в данной области, но и имеет немаловажное практическое значение, в том числе и при реализации мер оперативного воздействия, заключающееся в первую очередь в определении круга правовых норм, регламентирующих процесс изменения договорного обязательства. По мнению О.А. Красавчикова, «в движении правоотношения можно наметить два главных узла - возникновение и прекращение. К ним нужно добавить еще один промежуточный и не всегда существенный момент - изменение»2. Однако, как это следует из дальнейшей логики изложения автора, «несущественность» понятия «изменение» есть не малая теоретическая или практическая важность связанных с этим проблем, что им прямо отвергается, но лишь то, что изменение представляет собой по сути комбинацию двух упомянутых выше элементов движения правоотношения, обладающую специфическими чертами, которые позволяют выделить изменение в качестве самостоятельного элемента движения правоотношения. О.А. Красавчиков отмечает, что «всякое изменение есть отрицание старого и возникновение нового. Правоотношение может изменяться в двух направлениях - по линии его содержания и по линии субъектов. Не исключена возможность изменения правоотношения в обоих направлениях. В этом случае изменение будет усложненным. Говоря об изменении правоотношения следует иметь в виду также отрицание, прекращение старого правоотношения и возникновение на его месте нового»3. При этом автор отмечает относительный характер категории юридических последствий, так как рассматривая движение правоотношения с точки зрения прав и обязанностей нескольких субъектов, можно заметить, что один и тот же юридический факт может одновременно служить основанием для установления обязательства для одного субъекта, изменения -для другого и прекращения - для третьего, как, например, это можно наблюдать при цессии.
1 См., напр., Красавчиков О.А. Юридические факты в советском гражданском праве.
С. 77.
2 Там же. С. 76.
3 Там же. С. 77.

Постулируя истинность приведенных суждений, можно сделать вывод о том, что независимо от сущности односторонне вносимых в договорное обязательство изменений, которые могут заключаться как в простом отказе от исполнения его конкретных условий (например, отказ покупателя от исполнения договора в соответствующей части в случае поставки товара, часть которого не соответствует условиям договора о качестве), так и в его позитивном изменении, т.е. изменении договорного обязательства путем введения иных, по сравнению с теми, что существовали до этого момента, условий (например, одностороннее изменение договорного порядка расчетов в случае нарушения контрагентом условий договора), подобные изменения все равно будут представлять собой частичный отказ от исполнения договора. Более того, как было отмечено в юридической литературе, изменение договора в некоторых случаях может повлечь не только изменение соответствующего договорного обязательства, но и частичное прекращение последнего: «...в случае расторжения договора обязательства,-из него возникающие, прекращаются, если же речь идет об изменении договора, то обязательства сторон сохраняются в измененном виде (п. 1 и 2 ст. 453 ГК РФ), что может означать как их изменение, так и частичное прекращение. Например, в случаях, когда поставщик и покупатель достигают соглашения по вопросу об уменьшении объема поставки, это означает, что изменение договора привело к частичному прекращению обязательства»1. Как указывает З.М. Заменгоф и как это следует из вышеприведенного примера, подобные правовые последствия будут иметь место в том случае, если изменения касаются условий, определяющих предмет обязательства2.
Следовательно, на действия, направленные как на одностороннее изменение, так и на одностороннее расторжение договора, в равной мере распространяются нормы, регламентирующие односторонний отказ от исполнения договора, а в определенных случаях, - и прекращение обязательства.
Изменение договора, касается именно условий договора, а следовательно, его необходимо отличать от иных оснований изменения или прекращения обязательства, и прежде всего от перемены лиц в обязательстве и новации последнего. «Представляется неправильным рассматривать в качестве изменения договора перемену лиц в договорном
1 Гражданское право. В 2 т. Т. 2. Полутом 1. Изд. 2 / Под ред. Е.А. Суханова. М.: БЕК,
2000. С. 191.
2 См.: Заменгоф З.М. Указ. соч. С. 23.
скольку отличительным свойством всех без исключения мер оперативного воздействия является именно их направленность на изменение и прекращение обязательственного правоотношения, которая, очевидно, определяется исходя из направленности воли применяющих их субъектов. Более того, признание за упомянутыми действиями характера юридических поступков создало бы определенные пробелы в правовом регулировании оперативных мер, поскольку действующее законодательство не содержит особых правил, регламентирующих совершение юридических поступков. И наоборот, подобные пробелы легко устраняются путем распространения на упомянутые действия положений ГК об односторонних сделках.
Таким образом, вся совокупность приведенных аргументов позволяет сделать вывод о том, что юридический характер мер оперативного воздействия заключается в том, что последние предусматривают возможность осуществления субъектом договорного обязательства таких юридических действий, которые по своей природе являются односторонними сделками, влекущими за собой изменение условий договорного обязательства или его прекращение.
§ 4. Специфический характер гарантий
правильного применения оперативных мер
и особый характер неблагоприятных последствий,
сопутствующих их применению
В-четвертых, как это было впервые отмечено В.П. Грибановым, односторонний характер применения управомоченным лицом этих мер определяет и специфический характер гарантий их правильного применения. Важное значение в связи с этим приобретают два момента: во-первых, разнообразный и во многом индивидуальный характер мер оперативного воздействия, порожденный спецификой регулируемых отношений, предполагает необходимость точного и императивного определения в законе условий их применения; во-вторых, в целях обеспечения их правомерного использования управомоченным лицом закон предоставляет право обязанному лицу в случае необоснованного применения к нему мер оперативного воздействия оспорить правильность их применения в суде1.
Упомянутые первыми принципы законодательной регламентации применения мер оперативного воздействия нашли отражение в содер-
1 См.: Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. С. 135.

жании значительного числа норм ГК РФ, предоставляющих субъекту того или иного договорного обязательства право на одностороннее изменение или расторжение договора в случае совершения контрагентом определенного в соответствующей норме нарушения условий последнего1. Наиболее явно это прослеживается в положениях ст. 310 ГК РФ, ограничившей, в качестве общего правила, возможность одностороннего изменения или расторжения договора только прямо предусмотренными законом случаями, а по отношению к обязательствам, связанным с осуществлением его сторонами предпринимательской деятельности, - помимо названного, еще и случаями, предусмотренными условиями обязательства, притом, что иное не вытекает из закона или существа обязательства. Таким образом, если возможность одностороннего отказа от исполнения договора не предусмотрена ни в законе, ни в самом договоре, обязанное лицо не имеет права заявлять отказ от исполнения последнего вне зависимости от того, какими мотивами и соображениями он при этом мог бы руководствоваться. Например, некая торгово-закупочная база (поставщик) была обязана поставить покупателю по договору пиломатериалы по согласованной сторонами цене. После заключения договора поставщик направил покупателю телеграмму об изменении цены в сторону ее повышения. Поскольку на телеграмму покупатель не ответил, поставщик прекратил поставку пиломатериалов. Между тем, как было справедливо отмечено судом, рассматривавшим данное дело, неполучение ответа на предложение поставщика об изменении условий договора о цене не может служить основанием для одностороннего отказа от исполнения обязательств по договору, в силу чего суд обязал его выполнить принятые на себя обязательства2.
Названное В.П. Грибановым в качестве второго аспекта, в котором проявляется специфический характер мер оперативного воздействия, право обязанного лица в случае необоснованного применения к нему мер оперативного воздействия оспорить правильность их применения в суде, закрепляется в соответствующих процессуальных нормах, и прежде всего - в п. 1 ст. 1 и п. 1 ст. 11 ГК РФ, гарантирующих судебную защиту нарушенных прав, а также в ст. 22 ГПК РФ и 27 АПК РФ, содержащих общие указания о подведомственности арбитражным судам и судам общей юрисдикции соответствующих категорий споров.
1 См., напр., § 2 гл. 3 настоящей работы.
2 Пункт 4 Приложения к письму ВАС РФ № С1-7/ОП-159 от 20 марта 1995 г. «Обзор
практики разрешения арбитражными судами споров, связанных с установлением И
применением цен».






При этом лицо, в отношении которого была необоснованно применена мера оперативного воздействия, имеет возможность не только оспорить в суде соответствующую сделку по ее применению и потребовать от контрагента исполнения обязательства надлежащим образом (ст. 12, 309 ГК РФ), но и взыскать с последнего причиненные ему в результате этого убытки (ст. 15, 393 ГК РФ), что было, в частности, отмечено в материалах судебной практики'.
Необходимость существования подобных правовых гарантий обусловлена еще и тем, что лицо, применяющее меры оперативного воздействия, принимает на себя определенный риск2: он сам может оказаться в положении лица, нарушившего обязательство, если, например, в последующем выяснится, что отсутствовало основание для применения оперативной меры или лицо нарушило порядок ее применения. Действительно, порой трудно различить грань между правомерными действиями по реализации оперативных мер и действиями по неправомерному отказу от исполнения договора или изменению его условий. В таких случаях последнее слово должно оставаться не за субъективным мнением сторон, а за независимым арбитром, в роли которого выступает суд, способным дать независимую и квалифицированную оценку правомерности соответствующих действий.
В-пятых, как уже было отмечено в настоящей работе, неблагоприятные имущественные последствия, наступающие для правонарушителя в результате применения мер оперативного воздействия, имеют особый характер. Во-первых, применение оперативных мер предполагает наступление невыгодных имущественных последствий для обязанного лица, как правило, лишь в итоге3, т.е. в случае применения оперативных мер при определенной положительной реакции со стороны обязанного лица такие последствия могут либо вообще не наступить, либо наступить, но в значительно меньшем размере. Во-вторых, имущественные последствия наступают здесь лишь как попутный результат4. К сказанному, думается, можно было бы добавить, что само по себе наступление соответствующих неблагоприятных последствий для должника не представляет особой ценности для кредитора в отры-
' См.: Постановление Президиума ВАС РФ № 6636/95 от 9 апреля 1996 г.
2 Данный вывод находит подтверждение в том числе и в трудах зарубежных ученых (см.,
напр.: Затие! С. Яткез ^. Ьа\у оГ оЪН§а1юп5 апй 1е§а1 гетеаЧез. СауепаЧзЬ риЪНзЫпв
НггмЫ, 1996. Р. 100-101.
3 См.: Братусь С.Н. Указ. соч. С. 28.
4 См.: Басин Ю.Г., Диденко А.Г. Дисциплинирующее значение оперативных санкций //
Советское государство и право. 1983. № 4. С. 52.

ве от основной цели применения рассматриваемых мер, призванных прежде всего защитить нарушенные права последнего и, если это возможно, обеспечить реальное исполнение договорного обязательства.
§ 5. Функциональные особенности мер оперативного воздействия
В-шестых, мерам оперативного воздействия свойствен особый комплекс функциональных возможностей по сравнению с другими способами защиты гражданских прав. В большинстве случаев рассмотрение функционального значения оперативных мер в юридической литературе в первую очередь направлено на выделение обеспечительного характера последних. Так, на подобное свойство оперативных мер прямо указывают в своей совместной работе ЯМ. Шевченко, В.В. Луць и А.А. Собчак, отмечая их направленность на обеспечение надлежащего исполнения хозяйственно-договорных обязательств1. Более того, многие ученые не без основания относят меры оперативного воздействия к непоименованным в законе способам обеспечения исполнения обязательств. В частности, В.С. Ем считает, что к предусмотренным законом, но не указанным в перечне п. 1 ст. 329 ГК РФ способам обеспечения исполнения обязательств необходимо отнести меры оперативного воздействия2. Аналогичные суждения можно найти и в трудах Т.Е. Каудырова, выделяющего не только обеспечительную функцию рассматриваемых мер, но и то, что меры оперативного воздействия относятся к способам обеспечения исполнения обязательств3. Подобного же мнения придерживался и В.П. Грибанов, утверждавший, что обеспечение надлежащего исполнения и есть главная функция мер оперативного воздействия4. Как видно из приведенных высказываний, которые при необходимости можно продолжить5, восприятие мер оперативного воздействия прежде всего как мер обеспечительного характера является если не общераспространенным, то по крайней мере доминирующим в отечественной правовой науке. Однако так ли бесспорен этот тезис применительно к каждому
1 См.: Шевченко Я.П., Луць В.В., Собчак А.А. Указ. соч. С. 117.
2 См.: Гражданское право. В 2 т. Т. 2. Полутом 1. Изд. 2 / Под ред. Е.А. Суханова. М.:
БЕК, 2000. С. 53.
3 См. Каудыров Т.Е. Указ. соч. С. 55.
4 См.: Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. С. 137.
5 См., напр.: Илларионова Т.И. Механизм действия гражданско-правовых охранительных
мер. С. 54; Ойгензихт В.А. Обеспечение исполнения обязательств: традиция и перспек
тивы // Проблемы обязательственного права. Свердловск, 1989. С. 30.
из видов рассматриваемых мер? В частности, можно ли утверждать, что применение любого вида оперативной меры служит обеспечению надлежащего исполнения обязательства? Очевидно, что в отношении отдельных видов мер оперативного воздействия упомянутое суждение нуждается в существенной корректировке. И прежде всего это относится к мерам, применение которых ведет к прекращению договорного обязательства, - например, полный отказ от исполнения договора. Вряд ли разумно в подобных ситуациях говорить о том, что такие действия управомоченного лица могут побудить контрагента к надлежащему исполнению обязательства, хотя бы по той причине, что последнее в результате таких действий просто прекратит свое существование. При этом на стороне неисправного должника будет уже не обязанность передать товар (оказать услугу, выполнить работы), а обязанность по возмещению кредитору убытков, вызванных нарушением условий договора. Как видно из вышесказанного, более правильно было бы в данной ситуации вести речь о правоохранительной, но отнюдь не об обеспечительной функции таких мер. Но значит ли это, что существуют такие виды оперативных мер, которые в принципе не обладают обеспечительной функцией? Для получения правильного ответа на поставленный вопрос необходимо выделить два условно-самостоятельных структурных элемента правовой конструкции оперативных мер.
Первый элемент - возможность применения этих мер в договорных отношениях, которая может быть достигнута двумя способами. Одни меры не требуют от сторон каких-либо позитивных действий для их установления в силу того, что возможность их> применения закреплена в положении закона (например, ст. 328, 397, 405, 468 ГК РФ), регламентирующем соответствующее договорное обязательство, а потому заключение такого договора уже само по себе будет тем условием, которое необходимо для возникновения соответствующих прав у субъекта обязательства. В отношении же других мер оперативного воздействия в силу положений ст. 310 ГК РФ возможность их применения ставится в зависимость от закрепления в договоре необходимых условий (например, право кредитора безакцептно списать с банковского счета должника сумму долга в случае наступления просрочки со стороны последнего и т.д.).
Второй элемент - это непосредственно применение оперативных мер к неисправному должнику. Причем данный элемент является полностью производным от первого, так как законность рассматриваемых односторонних действий управомоченного лица находится в прямой $ависимости от наличия соответствующего правового основания.

Подобное восприятие структурной особенности мер оперативного воздействия во многом позволяет объяснить присутствие в отечественной цивилистике двух тенденций определения данного понятия применительно к затронутой проблеме. Для одних ученых оперативные меры - это прежде всего предусмотренная в законе или соглашении сторон правовая возможность соответствующего поведения управомоченного лица1. Условно в данном случае можно говорить о мерах оперативного воздействия в узком смысле. Другие же ученые склонны делать акцент не только на том, что оперативные меры представляют собой соответствующие положения закона или договора, но и на том, что данное понятие включает в свой объем, помимо названного, еще и действия управомоченного лица по их применению (хотя и при восприятии оперативных мер в «узком» смысле, связь последних с упомянутыми действиями кредитора очевидна)2. Такой подход к оперативным мерам свидетельствует о понимании мер оперативного воздействия в «широком» смысле.
Следует признать, что приведенное различие подходов отнюдь не способствует формированию целостной концепции оперативных мер. К тому же в настоящий момент вряд ли можно утверждать, что в юридической литературе всегда четко разграничиваются указанные категории. Хотя очевидно, что аналогичные проблемы уже возникали в гражданско-правовой доктрине, и в рамках последней все же были выработаны определенные пути их решения. В качестве примера можно привести мнение В.П. Грибанова, высказанное в ходе теоретической дискуссии о соотношении понятий «гражданско-правовые санкции» и «ответственность», где ключевым моментом было разграничение самой нормы (гражданско-правовых санкций) и процесса ее применения (ответственности) в противовес упрощенному пониманию ответственности как одного из видов санкций или как синонима понятия «санкции». Подобный ход мысли вполне мог бы быть использован для решения поставленной выше проблемы, что позволило бы в конечном счете перейти к более узкому пониманию мер оперативного воздействия, одновременно ограничив изучение действий по применению оперативных мер в рамках данной правовой категории лишь теми
1 См., напр.: Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. С. 133; Опера
тивные санкции в народном хозяйстве / Под ред. В.В. Качановой. С. 6.
2 См., напр., Басин Ю.Г., Диденко А.Г. Имущественная ответственность и оперативные
санкции в системе хозяйственного механизма// Правоведение. 1984. № 3. С. 33; Сверд-
лык Г., Страунинг Э. Указ. соч. С. 35.
случаями, когда подобное исследование будет способствовать раскрытию содержания соответствующих норм закона и условий договора.
Об обеспечительной функции1 как неотъемлемом свойстве всех без исключения оперативных мер, как представляется, можно говорить лишь при их восприятии в узком смысле. Данное утверждение справедливо даже в отношении мер, влекущих за своим применением прекращение договорного обязательства. Ведь сама угроза упрощенного расторжения договора в случае нарушения одной из сторон условий обязательства и соответствующие правовые последствия, которые могут наступить за этим, должны побудить контрагентов более тщательно исполнять свои обязанности, в том числе и потому, что неблагоприятные последствия, которые придется претерпеть в связи с этим неисправному должнику, в большинстве случаев будут существенно больше и наступят они существенно быстрее, чем в той ситуации, когда в договоре отсутствовали бы соответствующие условия. С данным утверждением вполне согласуется суждение М.И. Брагинского о том, что «имущественные меры понуждения в зависимости от того, приводит ли их использование к поставленной цели (исполнению обязательства в натуре) только косвенно или прямо, можно объединить в две группы. В первую группу входят такие меры, которые обеспечивают реальное исполнение. Угроза их применения вынуждает нарушителя договора, исполнить принятое на себя обязательство в натуре (курсив мой. -М.К.) Вторую составляют меры понуждения, выражающие реальное исполнение»2
Если же рассматривать меры оперативного воздействия шире, то необходимо отметить, что при применении . последних активно-обеспечительная направленность проявляется далеко не у всех оперативных мер. Ярким примером тому являются уже неоднократно упоминавшиеся меры, применение которых ведет к прекращению договорного правоотношения. В данном случае разумно было бы говорить
0 том, что у таких мер правоохранительная функция заменяет обес
печительную, в силу чего защита нарушенного права осуществляется
уже не путем обеспечения надлежащего исполнения обязательства, но
1 Возможно, более точным было бы признание за оперативными мерами в данном смыс
ле пассивно-обеспечительной функции в противовес активно-обеспечительной, кото
рая имеет место при применении некоторых оперативных мер, направленных на сти
мулирование должника к надлежащему исполнению обязательства посредством изме
нения договорных условий (см.: Илларионова Т.И. Указ. соч. С. 54-55).
2 Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. С. 338.

путем его прекращения1. Примеры подобного функционального дуализма отдельных гражданско-правовых институтов уже были отмечены в юридической литературе, в частности, применительно к такому способу обеспечения исполнения обязательств, как неустойка: «...неустойка одновременно признается и способом обеспечения исполнения обязательств и одной из форм гражданско-правовой ответственности»2. Другие же меры оперативного воздействия, как, например, отказ от принятия ненадлежащего исполнения, сохраняют свою обеспечительную функцию, которая приобретает активный характер, так как эти меры действуют уже не на уровне общей превенции, но посредством активного участия в процессе их реализации самого упра-вомоченного лица, осуществляющего соответствующие правомерные действия.
Таким образом, говоря об оперативных мерах в широком смысле, точнее было бы выделить, наряду с обеспечительной, также и правоохранительную функцию этих мер, так как, несмотря на то, что пассивно-обеспечительная функция в равной мере свойственна всем мерам оперативного воздействия, применение значительного числа рассматриваемых мер приводит не к обеспечению надлежащего исполнения обязательства неисправным контрагентом, а к прекращению договорного правоотношения как такового, что не позволяет классифицировать подобные действия управомоченного лица как обеспечительные, хотя они и являются способом защиты нарушенного права и служат правоохранительным целям.
В доктрине права были предприняты также отдельные и весьма немногочисленные попытки выделения иных функций мер оперативного воздействия, которые, безусловно, не имеют такого значения для ха-рактеризации сущности оперативных мер, как их правоохранительная (обеспечительная) функция. О воспитательной функции мер оперативного воздействия, например, говорил В.П. Грибанов, отмечая, что «оперативные меры, также, как и гражданско-правовые санкции, имеют большое воспитательное значение»3. Ц.Г. Юдашкина указывает на информационную или «сигнализирующую функцию» оперативных мер, которые, по ее мнению, выполняют функцию средства сигнализации о неблагополучии в производственно-хозяйственной деятельности предприятий4.
1 См., напр.: ст. 328 ГК РФ.
2 Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. С. 392.
3 Грибанов В.П. Осуществление и развитие гражданских прав. С. 137.
4 См.: Юдашкина Ц.Г. Указ. соч.. С. 55, 60-61.
§ 6. Определение понятия «гражданско-правовые меры оперативного воздействия»
Резюмируя вышесказанное, представляется возможным сформулировать следующее определение понятия «меры оперативного воздействия»:
Меры оперативного воздействия - это предусмотренные в законе или соглашении сторон меры юридического воздействия на неисправного должника в договорном обязательстве, применение которых заключается в совершении управомоченным лицом односторонних действий по изменению или прекращению договорного обязательства в связи с нарушением обязанностей со стороны контрагента.

ГЛАВА III. КЛАССИФИКАЦИЯ
И СИСТЕМАТИЗАЦИЯ МЕР
ОПЕРАТИВНОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ
§ 1. Подходы к классификации и систематизации мер оперативного воздействия
Проблема классификации оперативных мер до настоящего времени остается одной из наименее исследованных в теоретической концепции мер оперативного воздействия. Однако для сохранения подобного положения вещей существуют совершенно объективные предпосылки, связанные прежде всего с существенным многообразием рассматриваемых мер, перечень которых не может носить закрытый характер хотя бы потому, что значительное число оперативных мер основано на договоре, и стороны договорного обязательства могут предусмотреть возможность применения во взаимных правоотношениях тех мер, которые не будут вписываться в ту или иную систему классификации. Это в частности было отмечено В.П. Грибановым, указавшим на условность классификации большинства оперативных мер и изначальную невозможность рассмотрения в рамках данной темы каждой из них. Несмотря на это, В.П. Грибанов все же выделил четыре подкласса оперативных мер, в числе которых:
меры оперативного воздействия, связанные с выполнением управомоченным лицом определенных работ, не исполненных обязанным лицом за счет последнего;
меры оперативного воздействия, связанные с обеспечением встречного удовлетворения;
меры оперативного воздействия, связанные с отказом совершить определенные действия в интересах неисправного контрагента (меры отказного характера);
меры оперативного воздействия, применяемые банком в сфере кредитных правоотношений*.
Очевидно, наиболее полный перечень оснований классификации мер оперативного воздействия был предложен коллективом ученых ЮГУ, в работе которых было отмечено, что «по основаниям применения оперативных санкций право различает: законные - обязательные
1 См.: Грибанов В.П. Осуществление и развитие гражданских прав. С. 137-161.
для должника в силу нормативного предписания, реализуемого кредитором; договорные - предусматриваемые сторонами и являющиеся обязательными для них, если это не противоречит целям и задачам, стоящим перед правовым регулированием; законно-договорные. Кроме того, они классифицируются по отраслевой принадлежности (административно-правовые, гражданско-правовые, финансово-правовые и относящиеся к другим отраслям права), внутри - на общие и особенные, а также по правовым институтам, отраслям законодательства.
Можно привести и иную классификацию оперативных санкций: по направлению, цели их применения (негативные, ретроспективные и позитивные, перспективные), по сфере применения, по отдельным хозяйственным договорам, по последствиям применения и т.д.»1.
Несмотря на все предложенные основания для классификации оперативных мер, следует признать, что многие из них явно не соответствуют современным представлениям о содержании понятия «меры оперативного воздействия», так как по сути включают в рассматриваемую категорию меры публичного характера (как, например, административно-правовые, финансово-правовые и др.).
Для современных работ характерна преимущественно функциональная классификация оперативных мер, которая вряд ли может носить исчерпывающий характер, хотя и представляется более удобной в практическом плане. Так, в учебнике «Гражданское право» (МГУ) фактически повторяется предложенная еще В.П. Грибановым система классификации, за тем лишь исключением, что в нее не вошли в качестве самостоятельного вида меры оперативного воздействия, применяемые банком в сфере кредитных правоотношений, что безусловно оправдано2. Во-первых, специфика данных мер, имевшая место в советский период развития отечественной цивилистики, не была воспринята российским правом. Это, в свою очередь, позволяет систематизировать меры такого рода наравне с другими мерами оперативного воздействия, не выделяя их при этом в самостоятельный подкласс. Во-вторых, подобное решение дает возможность избежать различия в основаниях классификации, что, несмотря на все его достоинства, несколько невыгодно отличало первоначальный вариант. Вместе с тем и данная классификация не лишена недостатков, поскольку выделение в качестве самостоятельного вида мер оперативного воздействия, связанных с выполнением управомочен-
1 Оперативные санкции в народном хозяйстве / Под ред. В.В. Качановой. С. 6.
2 См.: Гражданское право. В 2 т. Т. 1. Изд. 2 / Под ред. Е.А. Суханова. М.: БЕК, 1998.
С. 419-420.

ным лицом определенных работ, не исполненных обязанным лицом за счет последнего, приводит к смешению двух самостоятельных видов правоохранительных мер: собственно мер оперативного воздействия и мер, направленных на присуждение к исполнению обязанности в натуре,
0 чем более подробно будет сказано далее. К тому же, рассматриваемая
классификация не учитывает существование целого ряда мер оператив
ного воздействия, связанных с реализацией кредитором находящегося у
него имущества неисправного должника.
Указанных недостатков, как представляется, лишена система классификации оперативных мер, изложенная М.И. Брагинским и В.В. Вит-рянским. В.В. Витрянский выделяет пять подгрупп исследуемых мер, предусматривающих, в зависимости от их содержания, различные виды правомочий кредитора по изменению или прекращению нарушенного обязательства:
право кредитора на односторонний отказ от исполнения обязательства (отказ от договора);
право кредитора на приостановление исполнения обязательства в одностороннем порядке;
право кредитора отказаться от предоставленных должником товаров, работ, услуг при ненадлежащем исполнении обязательства;
право кредитора удерживать имущество должника до фактического исполнения им предусмотренных договором обязанностей;
право кредитора распорядиться имеющимся у него имуществом должника1.
При этом автор относит действия кредитора по реализации правомочия, предусмотренного ст. 397 ГК РФ, к самостоятельной разновидности последствий нарушения обязательства, отличной по своей природе от мер оперативного воздействия, что служит еще одним подтверждением неоднозначности восприятия категории мер оперативного воздействия в юридической литературе. Это, в частности, связано с тем, что в области теоретических знаний о последствиях нарушения договорного обязательства в настоящий момент в какой-то степени систематизированы лишь гражданско-правовые санкции и меры оперативного воздействия, к которым, как это было показано В.В. Вит-рянским, отнюдь не сводится все многообразие предусмотренных в законе последствий нарушения договора2. Несмотря на то, что в рос-
1 См.: Брагинский М.И. Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. С. 564-
566.
2 См.: Брагинский М.И Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. С. 561-
567.
сийской цивилистике еще только начинается формирование научной теории последствий нарушения договора, уже сейчас очевидно, что ее развитие уже в ближайшее время способно стать основанием для пересмотра доктрины мер оперативного воздействия, разработанной преимущественно в советский период, и прежде всего - четко отграничить меры оперативного воздействия от мер, направленных на получение реального исполнения.
§ 2. Систематизация мер оперативного воздействия, предусмотренных в ГК РФ
Приведенная ниже таблица является попыткой систематизации, с учетом изложенных в настоящей работе тезисов, мер оперативного воздействия, возможность применения которых прямо предусмотрена действующим Гражданским кодексом. Отнесение или неотнесение тех или иных односторонних мер к мерам оперативного воздействия обусловлено прежде всего теми представлениями, которыми руководствовался автор при написании настоящей работы, а значит, при ином научном подходе существует возможность.иного решения данной проблемы, отличного от приведенного. Помимо этого, в целях облегчения использования результатов систематизации оперативных мер на практике, наряду с некоторыми оперативными мерами приведены дополнительные правомочия должника, представляющие самостоятельную разновидность последствий нарушения договора, принудительная ред-пичяния котооых возможна только в судебном порядке.

Вид нарушения обязательства контрагентом
Меры оперативного воздействия, применяемые потерпевшей стороной
Условия применения
Источник ГКРФ


Общая часть
г положения об обяза/
пельствах:


предоставление исполнения обязательства по частям
кредитор вправе не принимать такого исполнения
если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами, условиями обязательства и не вытекает из обычаев делового оборота или существа обязательства
ст. 311











. г_


принятия исполнения или сти причитающиеся с не может быть ч. 1 п. 2 иная просрочка с его сто- него деньги или цен- исполнено долж- ст. 327 роны ные бумаги в депозит ником вследствие нотариуса, а в случаях, подобного поведе-установленных зако- ния кредитора ном, в депозит суда. Внесение денежной суммы или ценных бумаг в депозит нотариуса или суда считается исполнением


непредоставление обусловленного договором исполнения обязательства или наличие обязательств, очевидно свидетельствующих о том, что такое исполнение не будет произведено в установленный срок
потерпевшая сторона, на которой лежит встречное исполнение, вправе приостановить исполнение своего обязательства либо отказаться от исполнения этого обязательства и потребовать возмещения убытков
или законом не предусмотрено иное
п. 4 ст. 328


предоставление исполнения не в полном объеме
потерпевшая сторона, на которой лежит встречное исполнение, вправе приостановить исполнение своего обязательства или отказаться от его исполнения в части, соответствующей непредоставленному
если договором или законом не предусмотрено иное
п. 4 ст. 328


просрочка исполнения обязательства должником
кредитор вправе отказаться от принятия исполнения и требовать возмещения убытков
ло интерес для кредитора и причиной неисполнения не была просрочка его стороны
ст. 405

кредитор отказывается должник вправе за-выдать расписку в получе- держать исполнение, нии исполнения полностью В этих случаях креди или в соответствующей тор считается просро части, вернуть долговой чившим документ или отметить в расписке невозможность

ст. 408





Продолжение таблицы




Обеспечение исполнения обязательств:


в результате повреждения
залогодатель вправе от
залогодержатель
ч. 1 и ч. 3

переданного залогодержа-
него отказаться и
отвечает за полную
п. 2 ст. 344

телю предмета залога он
потребовать возмеще-
или частичную


изменился настолько, что
ние за его утрату
утрату или повре-


не может быть использован

ждение переданно-


по прямому назначению

го ему предмета залога, если не докажет, что может быть освобожден от ответственности в соответствии со ст. 401 ГК РФ


нарушение залогодателем
залогодержатель

п. 4 ст. 357

условий залога товаров в
вправе путем наложе-



обороте
ния на заложенные товары своих знаков и печатей приостановить операции с ними до устранения нарушения



неисполнение должником в
кредитор вправе
если договором не
ч. 1 п. 1 и

срок обязательства по оп-
удерживать вещь,
предусмотрено
п. 3 ст. 359

<< Пред. стр.

страница 2
(всего 6)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign