LINEBURG


страница 1
(всего 6)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

УДК 347 ББК 67.404 К 26
Карпов М.С. К 26 Гражданско-правовые меры оперативного воздействия. -
М.: «Статут», 2004. - 141 с.
18ВИ 5-8354-0224-4 (в обл.)
В предлагаемой книге рассматриваются теоретические и практические вопросы, связанные с применением такого гражданско-правового способа защиты прав, как меры оперативного воздействия. На основе анализа судебной практики, норм отечественного и зарубежного законодательства, трудов ведущих российских и иностранных цивилистов автором освещаются вопросы практического применения и правовой природы мер оперативного воздействия, их соотношения с близкими по значению и сущности гражданско-правовыми институтами (гражданско-правовыми санкциями, самозащитой, способами обеспечения исполнения обязательств и т.д.).
Настоящая книга предназначена для практикующих юристов, преподавателей, аспирантов и студентов юридических факультетов и вузов.
УДК 347 ББК 67.404
I8ВN 5-8354-0224-4
О М.С. Карпов, 2004 © «Статут», редподготовка, оформление, 2004

ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение 4
ГЛАВА I. ПРАВОВАЯ ПРИРОДА МЕР ОПЕРАТИВНОГО
ВОЗДЕЙСТВИЯ 6
§ 1. Терминология и исторические условия формирования концепции
мер оперативного воздействия 6
§ 2. Соотношение мер оперативного воздействия с гражданско-
правовыми санкциями и ответственностью 16
§ 3. Соотношение мер оперативного воздействия с мерами
самозащиты и способами обеспечения исполнения обязательств 34
ГЛАВА II. СВОЙСТВА И ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПОНЯТИЯ
«МЕРЫ ОПЕРАТИВНОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ» 48
§ 1. Правоохранительный характер мер оперативного воздействия 48
§ 2. Односторонний характер мер оперативного воздействия 54
§ 3. Юридический характер мер оперативного воздействия 56
§ 4. Специфический характер гарантий правильного применения оперативных мер и особый характер неблагоприятных
последствий, сопутствующих их применению 68
§ 5. Функциональные особенности мер оперативного воздействия ...... 71
§ 6. Определение понятия «гражданско-правовые меры
оперативного воздействия» 76
ГЛАВА III. КЛАССИФИКАЦИЯ И СИСТЕМАТИЗАЦИЯ МЕР
ОПЕРАТИВНОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ 77
§ 1. Подходы к классификации и систематизации мер
оперативного воздействия 77
§ 2. Систематизация мер оперативного воздействия,
предусмотренных в ГК РФ 80
§ 3. Место мер оперативного воздействия в системе последствий
нарушения договорного обязательства 95
§ 4. Применение отдельных мер оперативного воздействия 117
Заключение 131
Библиография 133
ВВЕДЕНИЕ
Переход от административного планирования к децентрализованной системе имущественных отношений, основанных на равенстве, имущественной самостоятельности и автономии воли их участников, сделал особенно актуальной проблему защиты прав и законных интересов субъектов гражданского права. Нетрудно заметить, что результат экономической деятельности большинства участников имущественного оборота во многих случаях зависит не только от их предпринимательских способностей, но и от того, насколько результативно они могут отстаивать свои права. При этом эффективная защита нарушенных гражданских прав далеко не всегда предполагает для потерпевшего лица необходимость обращения с соответствующим исковым требованием в суд - во многих случаях именно внесудебные способы защиты позволяют участникам имущественных правоотношений с наименьшими материальными и временными потерями защитить свои интересы.
К разновидности способов защиты гражданских прав, реализуемых во внесудебном порядке, относятся, в частности, так называемые меры оперативного воздействия, о которых пойдет речь в настоящей работе и под которыми в отечественной цивилистике традиционно понимаются предусмотренные законом или соглашением сторон действия кредитора по одностороннему изменению условий договора или отказу от его исполнения в связи с допущенным со стороны контрагента нарушением обязанностей. Несмотря на то, что практика и теория уже в течение нескольких десятилетий активно используют соответствующую терминологию, сам термин «меры оперативного воздействия» еще не получил непосредственного нормативного закрепления, хотя статья 12 Гражданского Кодекса РФ и содержит прямое указание на то, что защита прав может осуществляться в том числе и посредством изменения и прекращения правоотношения.
Формирование научной концепции мер оперативного воздействия началось в отечественной цивилистике чуть менее полувека назад. Однако и в настоящий момент эти правоохранительные меры вряд ли можно назвать достаточно исследованными, поскольку на множество вопросов, возникающих при определении правовой природы мер оперативного воздействия, так и не были сформулированы общепризнанные ответы: В частности, не было четко определено соотношение мер оператив-

ного воздействия с гражданско-правовыми санкциями, мерами самозащиты и способами обеспечения исполнения обязательств, место мер оперативного воздействия в системе последствий нарушения договорного обязательства, сущность юридического характера оперативных мер и т.д. К тому же последние монографии по данной теме издавались в 70-х - начале 80-х гг. прошлого века, а следовательно, они отражали еще положения советского права и на данный момент уже не могут в полной мере соответствовать изменениям, произошедшим за последние годы в отечественном гражданском законодательстве.
Более того, акцент, который делался в советской цивилистике на изучении обеспечительной функции оперативных мер, и прежде всего на их способности содействовать повышению качества товаров (работ, услуг), предопределил скорее практическую, чем научную ценность многих работ по данной проблематике. В итоге, несмотря на существование довольно большого числа научных трудов в данной области, лишь немногие из них могут стать тем теоретическим фундаментом, на котором будет построена современная концепция мер оперативного воздействия, необходимость в формировании которой сегодня очевидна.
Целью данной работы является анализ сущности и значения мер оперативного воздействия, включающий систематизацию и оценку тех научных знаний, которые накопились в российской цивилистике за весь период существования концепции оперативных мер, поиск ответов на вопросы, возникающие при изучении связанной с этими мерами проблематики, которые еще не были рассмотрены в юридической литературе. В работе делается попытка не только дать определение мер оперативного воздействия, выявить их существенные признаки, определить соотношение рассматриваемых мер с другими способами защиты гражданских прав, но и предложить соответствующие решения для дальнейшего развития их научной концепции.
Для обоснования выводов, сделанных в работе, проанализированы нормы национального и зарубежного законодательства, а также материалы судебной практики, содержащиеся в постановлениях и информационных письмах Президиума и пленумов Высшего Арбитражного суда РФ. Вместе с тем среди источников информации, использованных при написании данной работы, основное место занимают труды отечественных и зарубежных ученых, затрагивающие проблематику внесудебной защиты прав в области договорных отношений.
ГЛАВА I. ПРАВОВАЯ ПРИРОДА МЕР ОПЕРАТИВНОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ
§ 1. Терминология и исторические условия формирования концепции мер оперативного воздействия
Приступая к изучению мер оперативного воздействия, в объем понятия которых входят такие меры, как отказ от недоброкачественного или просроченного исполнения, односторонний отказ от исполнения договора, приостановление встречного исполнения и т.д., следует иметь в виду, что теория права еще не выработала общепринятой концепции ни по правовой природе данных мер, ни, тем более, по их соотношению с такими институтами гражданского права, как меры самозащиты, способы обеспечения исполнения обязательств. Одним из проявлений этого является отсутствие единой терминологии, характеризующей тот институт гражданского права, для определения которого в данной работе будет употребляться термин «меры оперативного воздействия». Вот только некоторые высказывания ученых, подтверждающие сказанное:
«Не в меньшей мере, чем в вопросах об ответственности и о санкциях, нет в юридической литературе единства взглядов и на понятие «оперативные санкции». Вследствие этого многие авторы прибегают к различной терминологии - «меры оперативного воздействия», «меры оперативного характера», «оперативные меры», «оперативно-организационные меры», «экономические санкции», «планово-экономические санкции», «хозяйственные санкции», «хозяйственно-оперативные» или «оперативно-хозяйственные» санкции, «экономические» либо «планово-экономические меры воздействия», «оперативно-имущественные санкции» - по существу, вкладывая в нее смысл, идентичный понятию «оперативные санкции»1.
«В юридической литературе по-разному определяется природа таких мер (мер оперативного воздействия. - М.К.). Б.И. Пугинский говорит о средствах и мерах оперативного воздействия, Т.Е. Абова - о бесспорном порядке защиты прав предприятий и организаций, Г.П. Са-вичев - о бесспорном взыскании санкций, Е.В. Бриных - об оператив
1 Оперативные санкции в народном хозяйстве / Под ред. В.В. Качановой. Куйбышев КГУ, 1985. С. 4.

ных санкциях, В.М. Огрызков - об оперативно-хозяйственных санкциях, в учебном пособии «Хозяйственное право» под редакцией В.П. Грибанова и О.А. Красавчикова говорится о мерах оперативного воздействия, применяемых в сфере хозяйственных отношений и т.д.»1.
Как нетрудно заметить, безусловно необходимой предпосылкой для научно обоснованного выбора термина «меры оперативного воздействия», является решение одного из ключевых вопросов, возникающих при изучении института оперативных мер, а именно, - вопроса правовой сущности указанных мер, - иными словами, относятся эти меры к мерам ответственности, либо представляют собой самостоятельный, отличный от гражданско-правовой ответственности и санкций, способ защиты субъективных гражданских прав.
Отсутствие общепризнанной научной позиции по этому вопросу находит свое подтверждение в высказываниях многих ученых, занимавшихся изучением данной проблематики2. Так, Т.Е. Каудыров утверждает, что в юридической литературе существуют две основные точки зрения на рассматриваемые меры. Сторонники одной точки зрения причисляют меры оперативного воздействия к гражданско-правовой имущественной ответственности, другой - к мерам осуществления и защиты субъективного гражданского права3. Другие авторы, говоря об оперативных средствах, мерах и пр., отмечают, что «одни юристы не относят их ни к санкциям, ни к ответственности; другие считают санкциями, но не ответственностью; третьи относят их и к санкциям и к ответственности»4.
Однако ответ на данный вопрос, имеющий важное значение как с теоретической, так и с практической точки зрения, представляет дополнительную сложность в связи с тем, что в правовой доктрине до
Оперативные меры защиты прав предприятий и производственных объединений / Под ред. В.А. Рясенцева. М.: ВЮЗИ, 1985. С. 11.
Следует отметить, что в настоящий момент дискуссия о соотношении оперативных мер и гражданско-правовых санкций и ответственности потеряла ту остроту, какой она отличалась в 70-80-е гг. XX в. Но это не значит, что на сегодня существует общепринятый подход к рассматриваемой проблеме, хотя наиболее распространенной можно было бы назвать точку зрения, впервые сформулированную В.П. Грибановым, о чем будет сказано далее.
См.: Каудыров Т.Е. Оперативные санкции как средство обеспечения исполнения договора поставки // Хозяйственный механизм: правовые формы совершенствования: Сб. 4 науч. тр. Алма-Ата, 1982. С. 52-53. См.: Оперативные санкции в народном хозяйстве / Под ред. В.В. Качановой. С. 5.
сих пор отсутствует1 единый подход не только к оперативным мерам, но и ко многим элементам содержания понятий «санкции» и «ответственность» в гражданском праве. Следовательно, перед тем как обратиться к изучению непосредственно мер оперативного воздействия, необходимо, о чем неоднократно говорилось в юридической литературе, помимо прочего, определить правовую природу и соотношение таких институтов гражданского права, как ответственность и санкции2. Фактически все высказывания ученых по вопросу гражданско-правовой ответственности можно с определенной долей условности раздел_ить_на три группы. Как было отмечено Е.В. Бриных, сторонники <<щной группы) полагают, что гражданско-правовая ответственность связана с мерами денежного воздействия на неисправного контрагента, а поэтому они относят к формам ответственности только уплату неустойки и возмещение убытков3. Представители/'другой придают понятию гражданско-правовой ответственности широкое толкование, включая в число форм ответственности (помимо уплаты неустойки и возмещения убытков) также отказ от договора, перевод неисправного плательщика на аккредитивную форму расчетов и иные меры, применение которых влечет за собой неблагоприятные последствия для нарушителя обязательства4. Промежуточную позицию занимают те авторы (третья группа), которые не ограничивают гражданско-правовую ' ответственность уплатой неустойки и возмещением убытков, но в то же время возражают против расширения этого понятия до такой степени, чтобы оно охватывало любые неблагоприятные последствия нарушения договора. Согласно их точке зрения, к формам гражданско-правовой ответственности следует отнести лишь такие меры, которые не являются частью содержания нарушенного обязательства5.
1 См. напр.: Гражданское право. В 2 т. Т. 1. Изд. 2 / Под ред. Е.А. Суханова. М.: БЕК, !
1998. С. 432-433; Брагинский М.И. Витрянский В.В. Договорное право. Общие поло
жения. М: Статут, 1998. С. 490.
2 См. напр.: Каудыров Т.Е. Указ. соч. С. 53; Бриных Е.В. Оперативные санкции - форма
гражданско-правовой ответственности // Советское государство и право. 1969. № 6.
С. 65.
3См.: Бриных Е.В. Указ. соч. С. 65; Брагинский М.И. Общее учение о хозяйственных ; договорах. Минск, 1967. С. 227; Вильнянский СИ. Лекции по советскому гражданскому праву. Харьков, 1967. С. 204.
4 См.: Садиков О.Н. Имущественные санкции в хозяйственных договорах // Советское
государство и право. 1957. № 4. С. 50-53;
5 См.: Райхер В.К. Правовые вопросы договорной дисциплины в СССР. Л., 1958. С. 71;
Антимонов Б.С Основания договорной ответственности социалистических организаций.
М, 1962. С. 17; Быков А.Г. Имущественные гражданско-правовые санкции // Вестник
МГУ. XII. Серия право. 1967. № 2. С. 78-79.

Не менее дискуссионным является вопрос о соотношении понятий «санкция» и «ответственность». Как отмечает С.Н. Братусь, можно выделить два основных направления в рассмотрении этой проблемы'.
Сторонники одногд из них исходят из того, что санкция представляет собой составную часть нормы, указывающей на возможность государственного принуждения, используемого в случае нарушения диспозиции нормы. При этом юридическая ответственность определяется как реализация санкции2.
Приверженцы другого направления понимают санкцию как факт наступления неблагоприятных последствий для одного из участников правоотношения, т.е. как категорию, включающую в свое содержание и юридическую ответственность3. Причем, некоторые авторы связывают санкцию исключительно с государственным принуждением, тогда как другие допускают существование санкций, не связанных с последним.
Не углубляясь в правовые дискуссии, возникшие вокруг данной проблемы, и в аргументацию, выдвинутую каждой из сторон в защиту собственной позиции, а также учитывая цели настоящей работы, ограничимся указанием на те свойства рассматриваемых институтов гражданского права, которые с теми или иными оговорками выделяет большинство современных ученых-цивилистов, это позволит, не расширяя до предела область научного исследования, сосредоточиться на изучении собственно мер оперативного воздействия, что, думается, будет более плодотворным.
Подобным критериям, очевидно, в полной мере удовлетворяет научная концепция гражданско-правовой ответственности и санкций, предложенная В.П. Грибановым. Согласно этой концепции для гражданско-правовой ответственности характерны следующие признаки:
гражданско-правовая ответственность есть лишь одна из форм государственно-правового воздействия на правонарушителя;
гражданско-правовая ответственность имеет имущественный характер, характер имущественного воздействия на правонарушителя;
См.: Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. М.: Юрид. лит., 1976.
С. 21-23.
См., напр.: Лейст О.Э. Санкции в советском праве. М.: Юрид. лит., 1962. С. 85; Само-
щенко И.С, Фарукшин М.Х. Ответственность по советскому законодательству. М.:
Юрид. лит., 1971. С. 58.
См., напр.: Иоффе О.С. Ответственность по советскому гражданскому праву. Л., 1955.
С. 9; Советское гражданское право. В 2 т. Т. 1 / Под ред. О.А. Красавчикова М.: Высшая
школа, 1968. С. 479.
гражданско-правовая ответственность есть возложение невыгодных имущественных последствий на лицо, допустившее нарушение гражданских прав или обязанностей;
гражданско-правовая ответственность есть такое возложение невыгодных имущественных последствий на нарушителя гражданских прав и обязанностей, которое связано с применением санкций1.
Приведенный перечень признаков можно несколько расширить, включив в него целый ряд свойств гражданско-правовой ответственности, определяемых предметом и методом гражданско-правового регулирования общественных отношений:
Во-первых, гражданско-правовая ответственность при любых условиях носит имущественный характер.
Во-вторых, гражданско-правовая ответственность, как правило, есть ответственность одного контрагента перед другим, ответственность правонарушителя перед потерпевшим.
В-третьих, одна из особенностей граоюданско-правовой ответственности, вытекающая из ее компенсационной природы, заключается в соответствии размера ответственности размеру причиненного вреда или убытков.
И, наконец, в-четвертых, юридическое равноправие сторон в гражданских отношениях с необходимостью требует признания такого равенства и при применении к участникам гражданского оборота мер юридической ответственности, т.е. применения равных по объему мер ответственности к различным участникам имущественного оборота за однотипные правонарушения2.
Следовательно, в дальнейшем в рамках настоящей работы под гражданско-правовой ответственностью будет пониматься одна из форм государственного принуждения, состоящая во взыскании судом с правонарушителя в пользу потерпевшего имущественных санкций, перелагающих на правонарушителя невыгодные имущественные последствия его поведения и восстанавливающих нарушенную имущественную сферу потерпевшего3, а под гражданско-правовыми санкциями - предусмотренные законом имущественные меры государственно-принуди-
1 Грибанов В.П. Пределы осуществления и защиты гражданских прав. М.: МГУ, 1972; Он
.же. Осуществление и защита гражданских прав. М: Статут, 2001. С. 309-317.
2 См., напр.: Гражданское право. В 2 т. Т. 1 / Под ред. Е.А. Суханова. М.: ВЕК, 1993.
С. 171-175; Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения.
С. 493.
3 См.: Гражданское право. В 2 т. Т. 1. Изд. 2 / Под ред. Е.А. Суханова. М.: БЕК, 1998.
С. 431.

тельного характера, применяемые судом к правонарушителю с целью компенсации имущественных потерь потерпевшего и возлагающие на правонарушителя неблагоприятные имущественные последствия правонарушения1. Причем, как совершенно справедливо отмечается в юридической литературе, такие меры юридической ответственности всегда предполагают дополнительное обременение для правонарушителя, отличное от тех обязанностей, которое данное лицо несет как участник правовых отношений2.
Возвращаясь к рассмотрению мер оперативного воздействия и их соотношения с мерами ответственности, нельзя не отметить те исторические обстоятельства, в которых начинал формироваться институт оперативных мер, что во многом должно помочь объяснить наличие двух диаметрально противоположных подходов к природе этих мер.
По свидетельству Т.Е. Каудырова, изучение оперативных санкций имеет сравнительно небольшую историю, хотя сам термин был введен в начале 50-х гг. Выделение же оперативных мер в отечественной цивилистике как относительно самостоятельной правовой категории произошло лишь в 60-е гг. прошлого века, в период некоторой либерализации общественных и экономических отношений3 и, одновременно, несмотря на это, господства публичных начал во всех отраслях права, даже в тех, что изначально, исходя из природы регулируемых отношений, являлись неотъемлемыми составляющими права частного.
Столь позднее появление рассматриваемой категории в отечественной науке гражданского права было обусловлено тем, что советское гражданское право развивалось в условиях господства известной ленинской установки: «...мы ничего «частного» не признаем, для нас все в области хозяйства есть публично-правовое, а не частное»4. Одним из проявлений данного подхода явилось то, что долгое время субъекты гражданских правоотношений были лишены сколько-нибудь серьезных средств для самостоятельной защиты своих нарушенных прав. Соответствующим образом развивалась и концепция способов защиты субъективных прав. Как заметил В.П. Грибанов, «в литературе
' См.: Гражданское право. В 2 т. Т. 1. Изд. 2 / Под ред. Е.А. Суханова. М: БЕК, 1998. С. 432.
2 См. там же. С. 168. Каудырдв Т.Е. Указ. соч. С. 54. Упомянутые изменения не могли не сказаться на возможности пересмотра некоторых научных воззрений в области гражданского права (хотя и в жестких рамках марксистско-ленинской идеологии), что в частности выразилось в принятии нового Гражданского кодекса.
Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 44. С. 398; см. также: Гражданское право. В 2 т. Т. 1. Изд. 2 / Под ред. Е.А. Суханова. М.: БЕК, 1998. С. 7.
по теории государства и права и в науке советского гражданского права проблема защиты гражданских прав обычно рассматривалась в связи с рассмотрением вопроса о содержании субъективного права». При этом отмечалось, что субъективное право по своему содержанию представляет совокупность ряда возможностей, в частности, возможность для управомоченного лица осуществить право собственными действиями; возможность требовать определенного поведения от обязанного лица и, наконец, возможность обратиться к компетентным государственным или общественным органам с требованием защиты нарушенного или оспариваемого права1. Из сказанного следовало, что право управомоченного лица на защиту сводилось по существу лишь к одной возможности - возможности обратиться с требованием о защите права к компетентным государственным или общественным органам.
Таким образом, единственно эффективным, а в большинстве случаев и единственно возможным, способом защиты субъективных гражданских прав становилось использование силы государственного принуждения. Как свидетельствует О.Э. Лейст, до начала 60-х гг. в правовой доктрине господствовало мнение о том, что государственное принуждение является единственным средством обеспечения норм социалистического права2. Исходя из этого, советское гражданское право и доктрина 50-х гг. допускали применение неюрисдикционной формы защиты субъективных прав лишь в исключительных и весьма редких случаях, подчеркивая, что «основным способом защиты гражданских прав является судебная защита (ст. 2 ГК РСФСР), осуществляющая как предупреждение правонарушений, так и восстановление нарушенных прав. Споры между организациями, как правило, решаются в органах арбитража. В случаях, указанных в законе, гражданские права защищаются в административном порядке. Осуществление органами государственного управления защиты гражданских прав за пределами своей компетенции, в частности, решение ими вопросов, отнесенных к ведению суда, явилось бы нарушением социалистической законности. Устанавливая эффективные средства защиты гражданских прав, применяемые судом и иными государственными органами, советское законодательство не допускает, чтобы субъект права осуществлял его против воли обязанного лица помимо соответствующих государственных органов. В определенных случаях такое поведение субъекта права является даже уголовно наказуемым деянием, которое называется са-
1 См.: Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. С. 105-106.
2 См.: Лейст О.Э. Указ. соч. С. 5.

моуправством (ст. 90 УК РСФСР). Однако самостоятельная защита гражданином своего права признается извинительной, если она совершена в состоянии необходимой обороны»1. При этом даже самозащиту гражданских прав некоторые ученые рассматривали как часть механизма государственного принуждения2.
Присвоение государством права защиты хозяйствующих субъектов можно отчасти объяснить особенностями советской плановой экономики. Так, М.И. Брагинский небезосновательно отмечает, что в условиях планового хозяйства и порожденной им карточной системы, установленной для основных участников оборота - социалистических организаций, создавалось гипертрофированное представление о значении реального исполнения. В подтверждение данного тезиса автор ссылается на А.В. Бенедиктова, который утверждал, что смысл договоров состоит в «договорной дисциплине», а эта последняя означает реальное исполнение договоров. Причиной такого отношения к реальному исполнению, как считает М.И. Брагинский, служило то, что связка «деньги - товар» была лишена, по сути, паритета. Для приобретения товара наличия денег оказывалось недостаточно, чтобы совершилась сделка обмена денег на товары. Необходима была соответствующая легитимация по крайней мере одной из сторон, исходящая от планирующего органа. Тем самым деньги переставали играть роль всеобщего эквивалента. Отсюда, в частности, появилась идея о том, что возмещение убытков или возмещение неустойки представляют собой «суррогат реального исполнения»3. Следовательно, в условиях практи-
1 Советское гражданское право / Под ред. И.Б. Новицкого. М., 1959. С. 35-36.
2 Взять хотя бы утверждение: «самозащита - форма государственного принуждения, и
государство контролирует ее правомерность» (см.: Басни Ю.Г., Диденко А.Г. Защита
субъективных гражданских прав // Юридические науки. Вып. 1. Алма-Ата, 1971. С. 10.
См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. С. 336-
337. По мнению М.И. Брагинского, А.В. Венедиктов (Венедиктов А.В. Договорная дис
циплина в промышленности. Л., 1935) полагал, что договорная дисциплина сводится к
одной цели: обеспечить реальное выполнение плановых заданий, лежащих в основе
советских хозяйственных договоров (там же. С. 7).
В этой связи интересно мнение Рене Давида (Кепе ОаУ1с1), который при проведении сравнительного анализа подходов английского и французского права к вопросу о возможности присуждения к исполнению обязанности в натуре при нарушении одной из сторон договора своих обязанностей заметил, что настоящее различие в подходах к принудительному исполнению обязательства скрывается отнюдь не в традиционном противопоставлении континентального и общего права. В значительно большей степени подобные концептуальные расхождения видны на примере правовых систем капиталистических стран и стран социалистического лагеря. «Большинство договоров в капиталистических странах совершается ради прибыли, и для стороны в договоре по сути безразлично, будет ли договор исполнен надлежащим образом, либо она получит
чески повсеместного господства государственной собственности и деградации института собственности частной необходимо было формирование жесткой вертикали управления экономикой, в основании которой находились бы хозяйствующие субъекты. При этом основной задачей последних было получение конечного продукта в как можно
больших объемах.
Посему было бы крайне неразумным предоставлять субъектам гражданско-правовых отношений сколько-нибудь значимую свободу действий в области самостоятельной защиты собственных прав1, ведь наделение их правом на отказ от принятия ненадлежащего исполнения или, что еще хуже, правом на односторонний отказ от исполнения договора отнюдь не способствовало бы выполнению плановых заданий. В противовес этому, в случае применения средств защиты, основанных на силе государственного принуждения, государство обеспечивало для , себя дополнительную возможность контролировать процессы экономической жизнедеятельности. Проблема же договорной дисциплины, в том числе качества товаров (работ, услуг) в отсутствие рыночных механизмов, решалась посредством административного воздействия и не требовала наделения хозяйствующих субъектов гражданско-правовыми механизмами защиты своих прав.
В рамках данных теоретических воззрений действительно крайне сложно было обосновать необходимость введения в теорию гражданского права категории оперативных мер и внесение соответствующих изменений в действующее законодательство. Поворотным моментом, I как уже отмечалось, стала экономико-правовая реформа 60-х гг., суще-
возмещение причиненных неисполнением убытков. В противоположность этому, в со- I
пианистических странах договоры заключаются в большинстве секторов экономики не 1
ради прибыли, а в целях выполнения плана, регламентирующего развитие страны.
Жизненно необходимо, чтобы в таких условиях контракты выполнялись т зреае; в I
подобных странах могут взыскиваться убытки или налагаться штрафы в случае нару- I
шения договора, но на практике, равно как и в теории, принцип остается неизменным - I
реальное исполнение обязанности будет присуждаться во всех случаях, где это физиче- I
ски возможно» фаШ Ч. Еп§Изп 1а\у апс! Ргепсп 1а\у. А сотрапзоп т зиЬз1апсе. Ь.: 31еу- I
епз & Золе, 1980. Р. 128).
1 Однако следует отметить, что даже если бы хозяйствующие субъекты и получили су- I
щественную автономию в данной области, отношения между последними и государст- ]
вом вряд ли бы стали носить излишне напряженный характер, ведь в действительности I
сколько-нибудь существенных собственных интересов у хозяйствующих субъектов I
быть не могло в принципе, так как их подменяли интересы всего государства, которое I
располагало исключительными правами на средства производства. Следовательно, го- I
ворить о подобных изменениях в правовом статусе предприятий было возможно, но I
вряд ли целесообразно, по крайней мере, до тех пор, пока подобное положение вещей ]
- ˜л.,..,.. т»иприпиш пачпития советской экономики.

ственно увеличившая самостоятельность экономических субъектов1. Новые экономические реалии потребовали разработки новых для советского гражданского права средств неюрисдикционной защиты прав хозяйствующих субъектов в процессе исполнения договорных обязательств. К этой роли, как нельзя лучше, подошли меры оперативного воздействия, которые, как это ни парадоксально, приобрели в отечественной цивилистике статус эффективного средства обеспечения реального исполнения договора2. А учитывая то, что долгое время в советском гражданском праве существовало, хотя и не единодушное, мнение о тождественности понятий «гражданско-правовые санкции» и «меры понуждения»3, для многих ученых стало естественным представление о родственности природы оперативных мер и мер ответственности, ведь и те и другие с их точки зрения были направлены на понуждение должника к исполнению условий договора.
На этом фоне хотелось бы отметить научный вклад В.П. Грибанова в развитие теории оперативных мер. Работы ученого фактически предопределили современное понимание этого института в теории права. Именно В.П. Грибанов в уже упоминавшейся работе «Пределы осуществления и защиты гражданских прав» одним из первых сумел сформировать целостную научно обоснованную концепцию оперативных мер как самостоятельного вида гражданско-правовых правоохранительных мер в противовес доминировавшему в то время взгляду на меры оперативного воздействия как на разновидность гражданско-правовых санкций. Более того, во многом благодаря В.П. Грибанову правовая доктрина отошла от восприятия материального права на защиту как исключительно права на обращение с соответствующими требованиями о защите к компетентным государственным или общественным органам. Как подчеркивал ученый, «едва ли правильно сводить содержание права на защиту в материально-правовом смысле только к возможности обратиться с требованием защиты права к соответствующим государственным или общественным органам. Право на
См. напр.: Верш Н. История Советского государства. М., 1998. С. 402. В том числе во многом благодаря включению в их состав большого числа мер, направленных не только на прекращение, но и на изменение договорного обязательства, - например, перевод неисправного должника на расчеты в порядке аккредитива, предоплату, оплату по приемке по качеству и количеству и т.д. Об обеспечительном характере з оперативных мер см. § 5 гл. 2 настоящей работы. См., напр.: Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву. М.: Ученые труды ВИЮН. Вып. 1940. III. С. 44; Советское гражданское право / Под ред. С.Н. Братуся. М, 1950. С. 233. См. также: Яковлев В.Ф. Принуждение в гражданском праве // Проблемы современного гражданского права. М.: Городец. 2000. С. 215.
защиту в его материально-правовом значении, т.е. как одного из правомочий самого субъективного гражданского права, представляет собой возможность применения в отношении правонарушителя мер принудительного воздействия. При этом возможность применения в отношении правонарушителя мер принудительного воздействия неправильно понимать только как приведение в действие аппарата государственного принуждения. Анализ действующего гражданского законодательства свидетельствует, что право на защиту по своему материально-правовому содержанию включает в себя:
во-первых, возможность управомоченного лица использовать дозволенные законом средства собственного принудительного воздействия на правонарушителя, защищать принадлежащее ему право собственными действиями фактического порядка (самозащита гражданских прав);
во-вторых, возможность применения непосредственно самим упра-вомоченным лицом юридических мер оперативного воздействия на правонарушителя, которые в литературе иногда не совсем точно называют оперативными санкциями1;
в-третьих, возможность управомоченного лица обратиться к компетентным государственным или общественным органам с требованием понуждения обязанного лица к определенному поведению»2.
§ 2. Соотношение мер оперативного воздействия с гражданско-правовыми санкциями и ответственностью
Завершив рассмотрение основных исторических условий, в которых формировалась концепция оперативных мер, перейдем к непосредственной оценке доводов различных авторов в вопросе определения правовой природы этих мер.
Анализ научной литературы, затрагивающей проблемы мер оперативного воздействия, как представляется, позволяет сделать вывод о том, что, как уже отмечалось, все суждения правоведов о юридической сущности оперативных мер и их соотношения с мерами ответственности делятся на две группы.
Одни ученые утверждают, что понятие «меры оперативного воздействия» входит в объем понятия «меры ответственности (санкции)».

Таким образом, в оперативных мерах видят лишь разновидность гражданско-правовых санкций. Вместе с тем данную группу нельзя назвать однородной, так как цивилисты, входящие в нее, едины лишь в подходе к оперативным мерам как к гражданско-правовым санкциям, но отнюдь не всегда единодушны в вопросах отнесения первых к гражданско-правовой ответственности и определения термина «санкция», что будет показано далее.
Другие ученые отрицают указанную связь, что предполагает, в свою очередь, признание за мерами оперативного воздействия характера самостоятельной разновидности правоохранительных мер.
Однако подобное деление является весьма условным, поскольку систематизация научных представлений о сущности рассматриваемых мер осложняется тем, что некоторые ученые в процессе рассуждения либо подменяют понятие санкции как меры ответственности понятием санкции как части логической структуры правовой нормы, либо отождествляют эти понятия между собой или с понятием «ответственность», не принимая во внимание тот факт, что термин «санкция» в правовой литературе многозначен1. Так, О.Э. Лейст замечает, что в законодательстве и юридической литературе под санкцией иногда понимается утверждение, одобрение, разрешение какого-либо акта, придание ему юридической силы посредством охраны предписаний этого акта с помощью государственного принуждения2. Под санкцией правовой нормы понимается чаще всего указание закона на те меры государственного принуждения, которые подлежат применению к нарушителю правовой нормы. Более того, как отмечает С.Н. Братусь, под санкцией нормы права могут пониматься любые правовые последствия правонарушения, предусмотренные законом для какого-то конкретного случая, в том числе и те, что не связаны с использованием силы государственного принуждения3. Наконец, в некоторых случаях под термином «санкция» в цивилистической литературе понимаются меры гражданско-правовой ответственности. Несколько реже санкции отождествляются с ответственностью, в результате чего высказываются мнения, что ответственность есть санкция либо ответственность является одним из видов санкций. Данная точка зрения обоснованно кри-

1 См.: Алексеев С.С. Общая теория социалистического права. Вып. 2. Свердловск, 1964.
С. 203.
2 Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. С. 106-107.

'См., напр.: Садиков О.Н. Указ. соч. С. 50-51; Братусь С.Н. Указ. соч. С. 121-123; Лейст О.Э. Санкции и ответственность по советскому праву. М: Изд. МГУ, 1981. С. 119-120.
з2 См.: Лейст О.Э. Указ. соч. С. 11-12. См.: Братусь С.Н. Указ. соч. С. 122.
тиковалась в юридической литературе как ошибочная1, поскольку она не учитывает того, что «санкция правовой нормы существует всегда, а правовая ответственность наступает лишь при реальном нарушении этой нормы»2, т.е. ответственность есть применение санкции, тогда как санкция есть та конкретная мера, которая применяется к правонарушителю.
В результате использования терминов «санкция» и «ответственность» в различных значениях одни ученые приходят к выводу о том, что оперативные меры представляют собой разновидность гражданско-правовых санкций и не являются разновидностью гражданско-правовой ответственности, другие - о том, что меры оперативного воздействия относятся к разновидности как гражданско-правовых санкций, так и ответственности, третьи же, отождествляя оперативные меры с организационными санкциями, а их применение - с разновидностью гражданско-правовой ответственности, противопоставляют их санкциям имущественного или денежного характера.
Все это в достаточной степени препятствует полноценному научному диалогу о правовой природе оперативных мер, так как необходимой предпосылкой для определения места мер оперативного воздействия в системе гражданско-правовых правоохранительных мер является получение ответа на вопрос о содержании и объеме таких понятий, как ответственность и санкции в гражданском праве. Принимая во внимание многообразие подходов к данной проблематике, весьма закономерным является тот факт, что нередко ученые строили свою аргументацию и доказывали истинность своих суждений исходя из противоречащих друг другу аргументов. Это в значительной мере ставило под сомнение возможность возникновения плодотворной с доктри-нальной точки зрения дискуссии, в том числе и потому, что, исходя из законов формальной логики3, для обоснования ложности соответствующего тезиса достаточно доказать ложность исходных аргументов. При подобном подходе к проблеме научная полемика вокруг правовой природы мер оперативного воздействия была бы сведена к спорам о сущности гражданско-правовых санкций и ответственности, а это вряд ли бы помогло развитию теоретических представлений о рассматриваемых мерах. Однако, к счастью, правовые диспуты развивались в
1 См.: Лейст О.Э. Указ. соч. С. 88; Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских
прав. С. 312-313.
2 Пиголкин А.С. Нормы советского социалистического права и их структура // Вопросы
общей теории советского права. М., 1960. С. 180.
3 См.: Кириллов В.И., Старченко А.А. Логика. М.: Юрист, 1999. С. 209.

несколько ином направлении, в том числе благодаря тому, что большинство ученых, занимавшихся решением данной проблемы, придерживались системного подхода к изучению рассматриваемых мер, проявившегося в первую очередь в непосредственном сопоставлении существенных свойств мер оперативного воздействия с соответствующими свойствами гражданско-правовых санкций и ответственности, а теоретических выводов - с нормами действующего законодательства и судебной практикой.
Дабы получить некоторое представление о ходе и итогах этой дискуссии, изложим сначала основные доводы сторонников включения понятия «оперативные меры» в объем понятия «санкции» в качестве одного из составляющих, а затем мнения их научных оппонентов.
Так, Е.В. Бриных причисляет оперативные меры к разновидности гражданско-правовых санкций, подразумевая под ними формы ответственности и утверждая при этом, что применение подобных мер является одной из разновидностей гражданско-правовой ответственности1. Автор соглашается с тем, что неотъемлемым свойством гражданско-правовой ответственности является ее имущественный характер, но данное свойство в полной мере относится и к мерам оперативного воздействия. Это, однако, не означает, что оперативные меры тождественны по своей природе таким мерам ответственности, как взыскание убытков и неустойки. Е.В. Бриных, вслед за многими учеными2, говорит о недопустимости смешения понятий «имущественный характер» и «денежный характер». По мнению автора, имущественная ответственность может проявиться в различных формах в зависимости от характера воздействия гражданско-правовых санкций на имущественную сферу сторон3. Такие меры, как уплата неустойки и возмещение убытков, выражаются в передвижении без какой-либо компенсации денежных средств от лица, нарушившего обязательство, к лицу, потерпевшему от такого нарушения. В данном случае имеет место лишение нарушителя обязательства определенных имущественных благ. Воздействие на имущественную сферу нарушителя путем применения других мер ответственности влечет за собой наступление иных юридических последствий, которые выражаются в ограничении его «хозрасчетных» интересов. Так, при отказе от оплаты незаказанной продукции имущество должника не уменьшается, поскольку находящаяся
2 См.: Бриных Е.В. Указ соч. С. 65-70.
См.: Новицкий И.В, Луни Л.А. Общее учение об обязательстве. М., 1950. С. 57-58; Аи-
3 тимонов Б.С. Указ соч. С. 17.
См.: Бриных Е.В. Указ соч. С. 66-67.
у покупателя продукция остается собственностью (в оперативном управлении) поставщика. Однако поставщик лишается права требовать оплаты такой продукции, что является одним из юридических последствий применения санкции в форме отказа от оплаты.
Помимо вышеприведенного, Е.В. Бриных выделяет ряд специфических особенностей «оперативных санкций», отличающих их от других гражданско-правовых санкций1. (1) Эти меры применяются управомоченным лицом независимо от вины нарушителя обязательства. (2) Оперативные меры применяются управомоченным лицом самостоятельно, без участия арбитража. Однако это не значит, что они не связаны с государственным принуждением: одна из особенностей гражданско-правовой ответственности заключается в том, что она наступает не на основе принуждения, а лишь благодаря возможности вмешательства арбитража или иного органа. (3) Эти меры не связаны, как правило, с безвозмездной передачей денежных средств от должника к кредитору, а поэтому они не выполняют компенсационную функцию имущественной ответственности. Тем не менее такая функция не является необходимым, общим признаком гражданско-правовых санкций, поскольку эту функцию не выполняет и штрафная неустойка, взыскиваемая сверх убытков. Резюмируя сказанное, автор приходит к выводу, что, несмотря на отдельные специфические особенности, дан- . ные меры приводят к изменению первичного содержания обязательства, связаны с неблагоприятными имущественными последствиями, основаны на возможности государственного принуждения, выполняют функции института гражданско-правовой ответственности, в силу чего их следует признать гражданско-правовыми санкциями, формами гражданско-правовой ответственности.
Как и Е.В. Бриных, Ц.Г. Юдашкина подразделяет, используя критерий денежности, все гражданско-правовые санкции на две основные группы2: санкции денежного характера и санкции оперативно-хозяйственного характера, фактически относя к последним рассматриваемые в настоящей работе меры оперативного воздействия, которые, по мнению правоведа, характеризуются следующими свойствами: они применяются вне претензионно-искового порядка стороной в хозяйственном обязательстве или государственным органом, осуществляющим контрольные функции; для них не обязательно непосредственное воз-
1 См. Бриных Е.В, Указ соч. С. 67.
2 Подобная научная позиция была весьма распространена в советской цивилистике (см.
напр.: Брославский Л.И. Ответственность предприятий за нарушение стандартов. М:
Изд. стандартов, 1988. С. 53).

действие на имущественное состояние должника, и во всяком случае это воздействие не обязательно подлежит денежной оценке'.
Некоторые ученые - В.В. Васькин, В.В. Качанова, М.И. Клеанд-ров - склонны относить меры оперативного воздействия к разновидности санкций, равно как и к разновидности гражданско-правовой ответственности, обосновывая данное утверждение тем, что «эти санкции применяются за правонарушения, поэтому они не только поддерживаются силой авторитета государства, но в основе их заключено принуждение, что требует закрепления их нормами права, которые содержатся в разделах об ответственности соответствующих нормативных актов. Реализация санкций - уже ответственность»2. В качестве существенных признаков оперативных санкций авторы выделяют следующее: (1) они вводятся в действие без предварительного обращения к юрисдикционным органам; (2) для их введения достаточно инициативы управомоченного лица; (3) они могут не иметь непосредственно стоимостного (денежного) содержания (выражения) и, наконец, (4) они обладают специфической юридической силой3.
М.И. Клеандров в другой своей работе выделяет несколько иную специфику оперативных мер, основанную, в первую очередь, на особенностях их применения (1) эти меры применяются без предварительного обращения к организации-нарушителю, тем более - без ее предварительного согласия, (2) при принятии этих мер проверки их правомерности и обоснованности по существу третьей стороной не производится; (3) эти меры применяются в связи с конкретными правонарушениями со стороны организации-нарушителя4.
Т.С. Шохина также относит оперативные меры к разновидности гражданско-правовых санкций. Признавая, как и вышеупомянутые правоведы, в качестве одного из существенных свойств оперативных мер (1) бесспорность их применения, под которой понимается возможность их реализации без предварительного обращения к нарушителю договорных обязательств и без его согласия, Т.С. Шохина отмечает наличие у оперативных мер еще нескольких свойств: (2) опера-
См.: Юдашкина Ц.Г. Об эффективности оперативно-хозяйственных санкций за нарушение условия о качестве поставляемой продукции // Экономико-правовые проблемы повышения эффективности народного хозяйства: Межвузовский сборник. Куйбышев, 1980. С. 54.
з Оперативные санкции в народном хозяйсгве / Под ред. В.В. Качановой. С. 5. См. там же. К сожалению, авторы ограничиваются лишь констатацией этого факта,
^ прямо не раскрывая сущности «специфической юридической силы» оперативных мер. См.: Клеандров М.И. Доарбитражный порядок защиты хозяйственных прав. Душанбе: Дониш, 1984. С. 54.
тивность - применяется сразу по совершению конкретного правонарушения, получившего надлежащее оформление (с момента утверждения, например, акта приемки по качеству); (3) относительная самостоятельность хозоргана, применяющего их (проверка обоснованности санкций по существу при исполнении их третьей стороной - банком или другим компетентным органом - не производится); (4) основан-ность на законе - применяется в случаях и правовых формах, предписываемых законом1.
Несколько иначе смотрит на правовую сущность оперативных мер Т.Е. Каудыров, утверждающий вслед за Ю.Г. Васиным и А.Г. Диден-ко2, что из всех существующих мнений наиболее правильным является мнение «приоритета санкций», согласно которому рассматриваемые понятия соотносятся следующим образом: «все правоохранительные меры охватываются широкой категорией защиты права. Более узкое понятие - санкции (последствия правонарушений). Они слагаются из ответственности и оперативных санкций»3. Причем, подобное решение проблемы соотношения мер оперативного воздействия, ответственности и санкций можно найти и в других научных трудах. Например, Я.Н. Шевченко, В.В. Луць, А.А. Собчак в своей совместной работе отмечают, что «отличаясь по своей сущности, меры ответственности и большинство мер, принадлежащих к средствам защиты, относятся к разряду санкций, если под санкцией понимать невыгодные последствия, которые предусмотрены правовой нормой для лица, нарушающего содержащиеся в ней правила»4.
Т.Е. Каудыров, вступая с Е.В. Бриных в полемику о возможности разграничения мер ответственности с оперативными мерами только лишь по процессуальному признаку - порядку применения, приходит к выводу о необходимости комплексного анализа свойств оперативных мер, не ограничивающегося указанным признаком, и утверждает, что для полной характеристики оперативных санкций необходимо выделение двух самостоятельных групп признаков - относящихся к содержанию этих мер и отдельно - к порядку их применения. Как отмечает ученый, по своему содержанию оперативные санкции являются: (1)
1 См.: Оперативные меры защиты прав предприятий и производственных объединений /
11од ред.- В.А. Рясенцева. С. 13.
2 См.: Басин Ю.Г., Диденко А.Г. Указ. соч. С. 10.
1 Каудыров Т.Е. Указ. соч. С. 53.
4 Шевченко Я.Н., Луць В.В., Собчак А.А. Повышение роли гражданско-правовой ответст- I вспности в охране прав и интересов граждан и организаций. Киев: Наукова Думка, 1988. С. 116-117.

мерами организационного характера; (2) неблагоприятными для нарушителя обязательств; (3) направленными на достижение надлежащего исполнения договора и (4) в результате их применения не изменяется содержание первоначального обязательства. При этом, если быть более точным, оперативные санкции, с точки зрения ученого, могут заключаться в изменении порядка исполнения обязательства, последовательности совершения отдельных действий, составляющих его содержание. Однако это не только не изменяет, а напротив, обеспечивает исполнение основных обязанностей сторон в том содержании и в том объеме, в каком они установлены договором1.
В свою очередь, по порядку применения оперативных мер Т.Е. Каудыров выделяет следующие признаки: (1) данные меры применяются без учета воли нарушителя обязательства, причем, (2) как стороной по договору, так и управомоченным государственным органом, действующим в интересах стороны.
Общим для всех названных научных работ, несмотря на определенные различия в подходе к свойствам оперативных мер и их месту в системе способов защиты гражданских прав, является, в первую очередь, взгляд на оперативные меры как на разновидность гражданско-правовых санкций. Однако следует заметить, что далеко не все приведенные ранее аргументы и выводы, сделанные на их основе, являются бесспорными.
(1) Сомнительным представляется утверждение некоторых авторов о наличии у оперативных мер неотъемлемой функции имущественного воздействия на правонарушителя, что позволяет, по их мнению, идентифицировать данные меры как разновидность гражданско-правовых санкций. Да, действительно, даже противники отождествления оперативных мер с санкциями2 признают, что в определенных случаях связь данных мер с невыгодными имущественными последствиями для правонарушителя придает им характер мер имущественного воздействия, и допускают, что это обстоятельство на первый взгляд сближает меры оперативного воздействия с гражданско-правовыми санкциями, но при этом делается принципиальная и безусловно необходимая оговорка: в действительности между ними имеется существенное различие. Если применение имущественных санкций всегда влечет за собой наступление непосредственных и невыгодных имущественных последствий для правонарушителя, то применение мер оперативного воздействия при
'2 См.: Каудыров Т.Е. Указ. соч. С. 54-55. (-м., напр.: Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. С. 136-137.
необходимой положительной реакции на них со стороны обязанного лица может либо предотвратить наступление таких последствий, либо существенно повлиять на уменьшение их размера. Так, удержание кредитором товара, принадлежащего неисправному должнику, или отказ от принятия ненадлежащего исполнения по договору могут и не повлечь за собой вышеупомянутых последствий, если правонарушитель своевременно устранит обстоятельства, послужившие основанием для применения к нему оперативных мер. Более того, как справедливо заметил Б.И. Путинский, в отличие от гражданско-правовых санкций, неотъемлемым свойством которых является их имущественный характер, оперативные меры в основном носят организационный характер, имея непосредственной целью преобразование структуры правоотношения (изменения последовательности исполнения, прекращение исполнения и т.п.). При этом имущественные последствия наступают здесь лишь как попутный результат1.
(2) Бесперспективной с научной точки зрения видится попытка отдельных ученых обосновать общность имущественного характера оперативных мер и гражданско-правовых санкций ссылкой на изначально имущественный характер отношений между организациями, регулируемыми гражданским правом2. Подобный подход предельно размывает границы между другими гражданско-правовыми институтами, так как «имущественный характер» гражданско-правовых отношений в целом отличен от «имущественного характера» гражданско-правовых санкций, ведь при этом под одним и тем же термином понимаются абсолютно разные правовые явления. Имущественный характер отношений, составляющих основную часть предмета гражданского, заключается в том, что данные отношения возникают по поводу имущества -материальных благ, имеющих экономическую форму товара, иными словами - имеют товарно-денежный характер3. Одновременно с этим, как отмечает Е.А. Суханов, сами имущественные отношения не являются правовой категорией4. В то же время под имущественным характером гражданско-правовых санкций в юридической литературе понимается, в первую очередь, имущественный характер воздействия на

правонарушителя1. Иными словами, если имущественный характер в широком смысле свойствен большинству гражданских правоотношений и, следовательно, не может служить критерием для выделения отдельных институтов из всей совокупности норм, регулирующих соответствующие отношения, то имущественным характером как определенным свойством воздействия на правонарушителя обладают лишь некоторые институты гражданского права, и только для гражданско-правовых санкций такой характер воздействия является неотъемлемым и существенным элементом. Поэтому выделение гражданско-правовых санкций из всей совокупности гражданско-правовых институтов происходит совсем по другому основанию, нежели выделение гражданского права как самостоятельной отрасли в системе права, ведь используемые термины «имущественный характер» являются по сути омонимами, под которыми понимаются различные критерии классификации.
(3) Различие в назначении гражданско-правовых санкций и мер оперативного воздействия имеет важное практическое значение для гражданского законодательства, которое допускает одновременное применение к правонарушителю как мер оперативного воздействия, так и гражданско-правовых санкций, что было бы недопустимо в случае признания за оперативными мерами свойств гражданско-правовых санкций, поскольку, как неоднократно отмечалось в юридической литературе и судебной практике, исходя из смысла ГК РФ, за одно и то же правонарушение не могут применяться две меры ответственности2. Применение мер оперативного воздействия нельзя, как это делают отдельные ученые, отнести к разновидности гражданско-правовой ответственности и по той причине, что для наступления гражданско-правовой ответственности необходимо наличие определенных условий, закрепленных в законодательстве. К таковым относится, в частности, то, что меры имущественной ответственности применяются во взаимосвязи с юридической конструкцией вины3. Вина рассматривается как условие возложения ответственности, хотя законодательством или соглашением сторон может быть предусмотрено наступление ответственности независимо от вины. И напротив, при применении мер

1 См.: Пугииский Б.И. Гражданско-правовые средства в хозяйственных отношениях. М.:
Юрид лит., 1984. С. 144; Басин Ю.Г., Диденко А.Г. Дисциплинирующее значение опе
ративных санкций // Советское государство и право. 1983. № 4 С. 52.
2 См., напр.: Бриных Е.В. Указ. соч. С. 66.
3 См.: Гражданское право. В 2 т. Т. 1. Изд. 2 / Под ред. Е.А. Суханова. М.: БЕК, 1998.
С. 24-26.
4 См. гам же. С. 26.

: См.: Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. С. 310. ^м напр.: постановления Президиума ВАС РФ № 1387/97 от 8 июля 1997 г.; № 16705/97
( от 2 февраля 1999 г.; № 930/99 от 18 мая 1999 г.; № 1387/97 от 8 июля 1997 г. <˜м., напр.: Алексеев С.С. Указ. соч. С. 184-189; Пугинский Б.И. Правовые средства ооеспечения эффективности производства. М: Юрид. лит., 1980. С. 31.
оперативного воздействия не требуется учитывать вину должника1. Следовательно, подобное теоретическое решение привело бы к распространению на институт оперативных мер совершенно несвойственного для него правового режима гражданско-правовой ответственности, что на практике существенно ограничило бы функциональные возможности этих мер.
(4) Меры оперативного воздействия не могут быть отождествлены с юридической ответственностью, поскольку, помимо прочего, не отвечают признакам ответственности, о чем так же неоднократно упоминалось в юридической литературе2.
Данными замечаниями не исчерпывается перечень различий в правовой природе гражданско-правовых санкций и ответственности, с одной стороны, и оперативных мер, с другой. К примеру,. В.П. Грибанов указывает на целый ряд признаков, позволяющих выделить данные меры в особую категорию правоохранительных мер и вместе с тем отграничить их от иных мер данного рода, в частности - от гражданско-правовых санкций, являющихся мерами гражданско-правовой ответственности3.
Первая особенность мер оперативного воздействия состоит в том, что все они имеют своей задачей охрану прав и интересов управомо-ченного лица и поэтому с полным основанием могут быть названы правоохранительными мерами. Правоохранительный характер этих мер находит свое выражение в том, что они применяются управомо-ченным лицом лишь в случае, когда обязанная сторона допустила те или иные нарушения, например, не выполнила обязательства в установленный срок, уклоняется от выполнения тех или иных работ, систематически задерживает платежи и т.п.4 Подобное свойство оперативных мер позволяет отделить их от других односторонних действий субъектов гражданских правоотношений, осуществляемых вне связи с гражданским правонарушением, и следовательно, не носящих правоохранительного характера, как, например, зачет встречных требований, отказ заказчика от оказываемых услуг, не связанный с нарушением обязательств со стороны исполнителя, и др. Но это же свойство, как отмечает В.П. Грибанов, сближает данные меры с гражданско-правовыми санкциями. Однако и в данном случае между этими правовыми
1 См.: Пугинский Б.И. Гражданско-правовые меры оперативного воздействия на нарушителей обязательств // Советская юстиция. 1980. № 16. С. 5. 2См.: БрагинскийМ.И. Витрянский ВВ. Договорное право. Общие положения. С. 499.
3 См.: Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. С. 133-137.
4 См. там же. С. 133.

мерами существует принципиальное отличие: если санкции в гражданском праве носят эквивалентно-возместительный (а в определенных случаях - и штрафной) характер, то меры оперативного воздействия имеют в значительной степени превентивное, предупредительное значение.
Вторая особенность данных мер заключается в одностороннем, внесудебном характере их применения. Указанный признак существенно отличает оперативные меры от гражданско-правовых санкций, применение которых возможно только в судебном порядке.
«При этом, - пишет В.П. Грибанов, - следует обратить внимание на то, что меры оперативного воздействия применяются управомоченной стороной не как органом административным по отношению к правонарушителю, а именно как стороной в гражданском правоотношении. Поэтому к правоохранительным мерам оперативного характера не относятся, например, предусмотренные ст. 160 Устава железных дорог СССР, право взыскания штрафов за простой и задержку вагонов, контейнеров; право Госбанка СССР применять к плохо работающим предприятиям особый режим кредитования, в частности, повышать размер ставок за пользование кредитом, прекращать предоставление отдельных видов кредита и т.п.
Применяя такого рода меры к предприятиям и организациям, железная дорога и Госбанк выступают не в качестве стороны гражданского правоотношения, а как органы, наделенные определенными административными полномочиями»'.
Из данного суждения, как представляется, можно сделать вывод о несостоятельности попыток некоторых ученых включить в объем понятия оперативной защиты или оперативных мер в гражданском праве административные меры. Например, Ю.Г. Басин и А.Г. Диденко подразделили оперативные меры на две основные категории: оперативно-организационные и оперативно-имущественные. В состав последних, по их мнению, можно включить скидки с цены при сдаче заготовителям продукции низкого качества (сорта), повышение процента за просроченную ссуду, уменьшение размера получаемой от заказчика премии при сдаче объекта с отметкой «удовлетворительно». К ним можно отнести значительное повышение процента на расчетный кредит, выдаваемый банком при задержке платежей за поставленную продукцию, на кредит строительным либо проектным организациям, задержавшим
См. Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. С. 135.

сдачу заказчикам строительной или проектной продукции1. Однако в данном случае вышеупомянутые меры, применяемые банком, имеют не гражданско-правовую, а финансово-административную природу, а следовательно, не могут являться разновидностью оперативных мер.
«Дело в том, - как отмечает В.П. Грибанов, - что меры оперативного воздействия гражданско-правового характера применяются к нарушителю гражданских прав и обязанностей контрагентом, не обладающим в отношении другой стороны какими-либо административными полномочиями. В данном случае применение оперативной меры в каждом конкретном случае определено предусмотренным законом субъективным гражданским правом управомоченного контрагента. И с этой точки зрения меры оперативного воздействия гражданско-правового характера носят исключительный характер»2. Подобное замечание, бесспорно более актуальное для советского периода развития отечественного гражданского права, не теряет смысла и в современных условиях, позволяя с научно обоснованным скепсисом подходить к любым иным попыткам отнести аналогичные административные меры, применяемые в том числе и не только в области кредитных отношений, к разновидности гражданско-правовых мер оперативного воздействия.
Третья особенность оперативных мер, с точки зрения В.П. Грибанова, заключается в специфическом характере гарантий их правильного применения, определяемых односторонним порядком их применения. Такие правовые гарантии имеют двоякое проявление: во-первых, разнообразный и во многом индивидуальный характер мер оперативного воздействия, порожденный спецификой регулируемых отношений, предполагает необходимость точного и императивного определения в законе специфических и также во многом индивидуальных условий и границ применения; во-вторых, в целях обеспечения их правомерного использования управомоченным лицом закон предоставляет право обязанному лицу в случае необоснованного применения к нему мер оперативного воздействия оспорить правильность их применения в суде или в арбитраже3.
В данной особенности оперативных мер также весьма отчетливо прослеживается их различие с гражданско-правовыми санкциями. В отличие от применения мер оперативного воздействия, применение
1 См.: Басин Ю.Г., Диденко А.Г. Имущественная ответственность и оперативные санкции
в системе хозяйственного механизма// Правоведение. 1984. № 3. С. 31-32.
2 Грибанов В. П. Осуществление и защита гражданских прав. С. 163.
3 Там же. С. 135.

гражданско-правовых санкций в большинстве случаев имеет общие, единые для всех случаев условия ответственности. Более того, порядок обжалования неправильного применения оперативных мер и гражданско-правовых санкций также имеет определенные различия, связанные с тем, что порядок обжалования применения гражданско-правовых санкций фактически связан с обжалованием соответствующего судебного решения в вышестоящие судебные инстанции, тогда как при обжаловании неправомерного применения оперативных мер речь идет об обращении в суд первой инстанции с иском о защите прав потерпевшей стороны, нарушенных неправомерными действиями контрагента, применившего по отношению к ней соответствующие меры.
Четвертая особенность оперативных мер проявляется в характере невыгодных для правонарушителя имущественных последствий: в том, что наступают они, как правило, лишь в конечном счете.
И, наконец, пятая особенность мер оперативного воздействия, по мнению В.П. Грибанова, состоит в их особом назначении в гражданском праве. Если основная функция гражданско-правовых санкций заключается в восстановлении имущественной сферы потерпевшей стороны, то «в отличие от санкций, меры оперативного воздействия хотя и связаны в конечном счете с невыгодными имущественными последствиями для правонарушителя, тем не менее они, как правило, не связаны с восстановлением имущественной сферы потерпевшего,- и потому возмещение потерь, понесенных управомоченным лицом, не является их функцией. Будучи, как и санкции, мерами правоохранительного порядка, они имеют своим назначением прежде всего побуждение другой стороны к надлежащему исполнению своих обязанностей. Поэтому обеспечение надлежащего исполнения и есть главная функция мер оперативного воздействия»1.
Развивая концепцию оперативных мер, предложенную В.П. Грибановым, Б.И. Пугинский отмечает, что меры оперативного воздействия существенно отличаются от ответственности в общепринятом понимании этого термина, так как прежде всего имеют иную природу2. Юридическая ответственность трактуется большинством ученых как отрицательные последствия для нарушителя в виде лишения субъективных прав, возложения новых или дополнительных обязанностей3. Так, в
Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. С. 136, 137. См.: Пугинский Б.И. Гражданско-правовые средства в хозяйственных отношениях. , С 143-144.
См.: Матвеев Г.К. Основания гражданско-правовой ответственности. М.: Юрид. лит., 1970. С. 30-57; Антимонов Б.С. Указ. соч. С. 14-18.
договорных отношениях ответственность выражается не в исполнении ' (хотя бы принудительном) нарушенного обязательства, а в уплате неустойки, возмещении убытков или ином уроне, неисправному должнику. В сфере деликтов ответственность заключается в платежах и других компенсационных действиях должника как следствиях совершенного нарушения. Одновременно с этим применение оперативных мер, как правило, не создает для сторон нового, дополнительного к нарушенному, правоотношения. Принятие таких мер предполагает наличие договорного обязательства между сторонами, тогда как имущественная ответственность может наступать независимо от существования |
указанных отношений.
¦ Важным отличием мер оперативного воздействия от гражданское I правовой ответственности является, с точки зрения Б.И. Пугинского, | неимущественное содержание этих мер или, как было отмечено ранее, I их организационный характер, направленный на непосредственное ] преобразование структуры правоотношения, при котором имущественные последствия наступают лишь как попутный результат1.
Другой причиной, препятствующей отнесению оперативных мер к I разряду санкций, является отсутствие необходимости (в отличие от гра- I жданско-правовой ответственности) прибегать к использованию силы 1 государственного принуждения в случае их применения. «Оперативное ] воздействие, - по мнению Б.И. Пугинского, - оказывается контрагентами друг на друга непосредственно, без обращения к правоохранительным органам, тогда как применение санкций не может существовать вне ] деятельности таких органов. Не меняет существа дела то обстоятельство, что отдельные меры реализуются через учреждения банка (или иные специальные органы), поскольку последние лишь исполняют правомерные поручения заявителей»2.
Отвлекаясь от изложения научной позиции Б.И. Пугинского, отметим: несмотря на очевидность приведенного утверждения, некоторые ! ученые все же склонны видеть в применении оперативных мер связь с государственным принуждением, выражающуюся не только в поддержке этих мер «силой авторитета государства», но и в том, что в] основе их лежит принуждение. Последнее должно, по мнению этих ученых, роднить данные меры,с санкциями3. Подобный подход, с точки зрения автора настоящей работы, является не совсем верным, так
1 См.: Пугинский Б.И. Гражданско-правовые средства в хозяйственных отношениях. С. 144.
2 Там же.
3 См., напр.: Оперативные санкции в народном хозяйстве / Под ред. В.В. Качановой. С. 5.

как в данном случае имеет место слишком широкое понимание значения государственного принуждения, ведь размышляя таким образом мы будем вынуждены констатировать общеизвестный факт: все право в целом и каждая правовая норма в отдельности зиждется на силе государственного принуждения1, а это не позволит нам выделить, руководствуясь данным критерием, ни одного самостоятельного правового института, поскольку каждый из них будет обладать таким свойством. Однако в случае с гражданско-правовой ответственностью именно специфические черты государственного принуждения, проявляющиеся при применении санкций, являются одним из оснований для выделения имущественной ответственности в качестве самостоятельного института гражданского права и одновременно отделения от последнего категории мер оперативного воздействия.
По мнению многих авторов, важнейшая особенность юридической ответственности как способа защиты нарушенных прав и интересов состоит в применении мер ответственности с помощью государственного, в том числе судебного принуждения, т.е. с помощью публичной власти в лице уполномоченных на то государственных органов или должностных лиц2. Это отличает юридическую ответственность от самозащиты и других мер воздействия, применяемых к правонарушителям непосредственно управомоченными (потерпевшими) лицами. Так, В.П. Грибанов, выделяя признаки ответственности в советском гражданском праве, отмечал, что гражданско-правовая ответственность связана с применением мер государственно-принудительного характера3. Это означает, в частности, что ответственность может быть возложена на нарушителя гражданских прав только компетентным государственным органом в пределах предоставленных им полномочий.
Возвращаясь к анализу научной позиции Б.И. Пугинского, обратим внимание на его утверждение о том, что меры оперативного воздействия применяются субъектами не от имени государства, а от своего имени, в их действиях реализуются не государственные, а собственные интересы, к тому же существуют определенные различия в непосредственных целях оперативного воздействия и возложения ответственности4. Если средства оперативного воздействия в основном обеспечи-
См., напр.: Алексеев С.С. Право. Опыт комплексного исследования. М.: Статут, 1999. С. 37. См., напр.: Гражданское право. В 2 т. Т. 1. Изд. 2 / Под ред. Е.А. Суханова. М.: БЕК, 3 1998. С. 428. См.: Грибанов В.П. Осуществление и зашита гражданских прав. С. 310. См.: Пугинский Б.И. Гражданско-правовые средства в хозяйственных отношениях. С. 144-145.
вают пресечение совершаемых нарушений и предупреждение отрицательных последствий и зачастую позволяют восстановить первоначальное положение и добиться фактического исполнения поколебленного обязательства, а в ряде случаев они еще и служат предупреждению возможных нарушений, если должником ранее допускались отступления от условий договора и высока вероятность их повторения, то, в отличие от этого, ответственность возлагается лишь когда обязательство уже нарушено, а применение ее не может восстановить положения, имевшегося до нарушения.
И, наконец, Б.И. Пугинский, наряду с другими учеными, показывает практические препятствия для отнесения оперативных мер к разновидности санкций, - отсутствие необходимости учитывать вину должника, а также одновременное взыскание убытков и неустойки с по- I следнего, - при применении мер оперативного воздействия1.
Обобщая сказанное ранее в рамках данного параграфа, думается, 1 можно сделать вполне обоснованный вывод о том, что за мерами опе- I ративного воздействия следует признать свойства самостоятельного I вида правоохранительных мер, отличных по своей природе от граж-1 данско-правовых санкций и ответственности. Представление же об I оперативных мерах как о разновидности гражданско-правовых санк- 1 ций, послужившее в начальный период формирования научной кон-1 цепции оперативных мер важным стимулом для развития плодотвор- I ной дискуссии об их правовой природе, вряд ли соответствует совре- I менным реалиям развития как отрасли, так и науки гражданского права. Исходя из этого, использование термина «меры оперативного воздействия» для обозначения рассматриваемых в настоящей работе пра-; воохранительных мер представляется наиболее удачным прежде всего потому, что данный термин позволяет подчеркнуть внесудебный (опе-ративный) характер их применения, а также различие в природе оперативных мер и мер ответственности. Вместе с тем вполне допустимо именовать оперативные меры оперативными санкциями, хотя при этом следует понимать, что слово «санкция» должно употребляться в дан-: ном словосочетании, как это уже было отмечено выше, в значении со-1 ответствующей части логической структуры правовой нормы, а не в| качестве синонима понятия «мера ответственности». •
1 См., напр.: Пугинский Б.И. Гражданско-правовые меры оперативного воздействия на нарушителей обязательств // Советская юстиция. 1980. № 16. С. 5; Он же. Гражданско-правовые средства в хозяйственных отношениях. С. 144.

Рассматривая вопрос о соотношении мер оперативного воздействия с ответственностью, нельзя также не коснуться вопроса о соотношении рассматриваемых мер с так называемыми мерами защиты, концепция которых, как это неоднократно отмечалось в юридической литературе, была разработана С.С. Алексеевым и его научными последователями1. По мнению С.С. Алексеева, необходимо отграничивать меры, направленные на восстановление нарушенных прав потерпевшего (меры защиты), реализация которых не приводит к формированию дополнительных обременении для лица, нарушившего чужое право, от иных мер, предполагающих возложение на правонарушителя новых обременяющих обязательств (меры ответственности). При этом в отличие от мер ответственности меры защиты субъективных гражданских прав обеспечивают их восстановление и при отсутствии вины правонарушителя (например, предъявление требования о присуждении к исполнению обязанности в натуре, виндикация собственником вещи у добросовестного приобретателя)2. Теория мер защиты нашла поддержку в работах целого ряда ученых, в числе которых можно назвать О.А. Кра-савчикова и Г.Я. Стоякина. Так, О.А. Красавчиковым была предложена следующая классификация данных мер:
меры защиты субъективных гражданских прав (например, принудительное исполнение обязательств);
меры защиты правопорядка (например, признание недействительности сделки);
локализация или распределение убытков (например, при причинении вреда в случае столкновения двух или нескольких воздушных судов при отсутствии вины сторон)3.
Несколько иная система классификации мер защиты гражданских прав была предложена Г.Я. Стоякиным, который в зависимости от
См., напр.: Братусь С.Н. Указ. соч. С. 13-14; Самоценно КС, Фарукшин М.Х. Указ. соч. С. 60.
Следует отметить, что понятие «меры защиты», подобно понятиям «санкции» и «ответственность», является достаточно дискуссионным. Так, в частности, некоторые ученые высказывались против противопоставления мер защиты и мер ответственности, считая первых разновидностью последних (см., напр.: Лейст О.Э. Санкции и ответственность по советскому праву. М: Изд. МГУ, 1981. С. 90-96; Самощенко КС, Фа-
2 рукшин М.Х. Указ. соч. С. 61).
3 См.: Алексеев СС. Указ. соч. С. 184-189.
См.: Красавчиков О.А. Ответственность, меры зашиты и санкции в советском гражданском праве. Сборник ученых трудов Свердловского юридического института. Вып. 27. Свердловск, 1973. С. 11.
субъекта, управомоченного на их реализацию, выделил такие категории этих мер:
меры защиты, реализация которых может быть осуществлена лишь с помощью органов государственного принуждения (например, реализация санкции «принудительное исполнение обязанности»);
меры защиты, реализация которых может быть осуществлена как с помощью мер государственного принуждения, так и самим упра-вомоченным субъектом по согласованию с обязанным лицом;
меры защиты, реализация которых осуществляется самими управомоченными субъектами без обращения в органы государственного принуждения'.
Как представляется, к разновидности последнего вида мер защиты, очевидно, можно отнести и меры оперативного воздействия, поскольку они отвечают критериям, предъявляемым к мерам защиты, и при этом являются мерами одностороннего характера. Вместе с тем следует отметить, что в целом понятие «меры защиты» шире понятия «меры оперативного воздействия», поскольку первое содержит не только правоохранительные меры, реализуемые во внесудебном порядке, но и меры, реализация которых невозможна без использования силы государственного принуждения.
§ 3. Соотношение мер оперативного воздействия с мерами самозащиты и способами обеспечения
исполнения обязательств

Как уже было показано, многие ученые выделяют наряду с оперативными мерами и гражданско-правовыми санкциями в качестве самостоятельного способа защиты субъективных гражданских прав меры самозащиты, подчеркивая тем самым различия в правовой природе названных правоохранительных мер. В частности, Н.И. Клейн отмечает, что в отличие от мер самозащиты для мер оперативного воздействия «характерно не физическое, а правовое воздействие на должника, хотя как и самозащита, они используются управомоченным лицом самостоятельно без обращения в суд»2.
1 См.: Стоякин Г.Я. Меры самозащиты в гражданском правоотношении: Гражданские
правоотношения и их структурные особенности. Свердловск, 1975. С. 48.
2 Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (поста
тейный). Изд. 2, испр. и доп. / Под ред. О.Н. Садикова. М: Инфра-М-Норма, 2002.

Вместе с тем далеко не все юристы придерживаются данного взгляда. Некоторые авторы не склонны отделять оперативные меры от мер самозащиты и считают возможным классифицировать первые как разновидность вторых. Например, Г. Свердлык и Э. Страунинг воспринимают меры оперативного воздействия именно как одну из разновидностей мер самозащиты гражданских прав, утверждая, что «самозащита гражданских прав - это допускаемые законом или договором действия управомоченного лица, направленные на обеспечение неприкосновенности права, пресечение нарушения и ликвидацию последствий этого нарушения»1. В другой работе Э. Страунинг конкретизирует характер действий, предпринимаемых при самозащите права. «...Под самозащитой гражданских прав... - пишет он, - следует понимать допускаемые законом или договором действия {фактического или юридического характера. - курсив мой. - М.К.) управомоченного лица> направленные на обеспечение неприкосновенного права, пресечение нарушения и ликвидацию последствий такого нарушения»2. Данный подход к исследуемой проблеме имеет достаточное число сторонников в отечественной цивилистике. В частности Ю.Г. Басин и А.Г. Диденко также относят оперативные меры к разновидности мер самозащиты, при этом так же подразумевая под последними действия как фактического, так и юридического характера3.
Наконец, некоторые ученые идут в своих суждениях еще дальше и фактически ставят знак равенства между мерами самозащиты и оперативными мерами, отрицая возможность отнесения необходимой обороны и крайней необходимости к мерам самозащиты, поскольку «в случае, когда лицо защищает собственные права и интересы «физическими» (фактическими) действиями (а гражданско-правовые меры самозащиты неразрывно связаны с охраной собственных прав и интересов управомоченного), это не самозащита в правовом смысле, а фактические действия, хотя основанные на норме права, но с правовым воздействием на правонарушителя не связанные. Необходимая оборона и крайняя необходимость - это действия фактического («физического»), но не правового свойства. Фактические же действия, совершаемые управомоченным
Свердлык Г., Страунинг Э. Способы самозащиты гражданских прав и их классификация //
2 Хозяйство и право. 1999. № 1. С. 35.
Страунинг Э. Самозащита гражданских прав - нетрадиционная форма борьбы с гражданскими правонарушениями: Нетрадиционные подходы к решению проблем борьбы с
3 правонарушениями. Омск, 1997. С 92.
*-м.: Басин Ю.Г., Диденко А.Г. Имущественная ответственность и оперативные санкции в системе хозяйственного механизма// Правоведение. 1984. № 3. С 33.
субъектом, могут быть мерами самозащиты лишь в том случае, когда они носят характер действий, пресекающих- правонарушение правовыми средствами»1.
Как и в случае с определением соотношения оперативных мер и гражданско-правовых санкций, причина подобного расхождения мнений в первую очередь скрывается в различии подходов к определению содержания соответствующих понятий. К примеру, В.П. Грибанов при обосновании своей позиции исходил из следующей дефиниции самозащиты гражданских прав: «...под самозащитой гражданских прав понимается совершение управомоченным лицом не запрещенных законом действий фактического порядка, направленных на охрану его личных или имущественных прав или интересов»2. Одновременно, как отмечает В.С. Ем и как уже, опять-таки, было показано, «в юридической литературе существует иное понимание самозащиты гражданских прав, согласно которому под самозащитой понимаются не только фактические действия управомоченного лица по защите прав, но и всякие допускаемые зако-' ном односторонние действия заинтересованного лица в целях обеспечения неприкосновенности права. Однако при таком подходе объединяются качественно различные правовые явления - фактические действия и меры оперативного воздействия, которые хотя и применяются самим управомоченным лицом, но являются мерами юридического порядка»3.
Действительно, под фактическими действиями, совершаемыми управомоченным лицом при самозащите, подразумеваются в первую очередь те действия, для которых законом установлены лишь «юридические границы», т.е. общие принципы совершения. В их отношении не осуществляется позитивного правового регулирования, выражающегося в детальной законодательной регламентации прав и обязанностей управомоченного лица, последовательности и условий совершения им таких действий. Причина этого заключается прежде всего в изначально неправовом характере данных действий: правовое значение они могут приобрести лишь в контексте тех последствий, которые следуют за их применением, причем в большинстве случаев только тогда, когда ли-цо, осуществляющее самозащиту, выходит за установленные законом границы - условия самозащиты. В данной части вполне можно согла-ситься с приведенным утверждением Г.Я. Стоякина о том, что такие фактические действия, хотя и основаны на норме права, но с правовым
' Стоякин Г.Я. Указ. соч. С. 51.
2 Гражданское право. В 2 т. Т. 1 / Под ред. В.П. Грибанова. М, 1969. С. 160.
3 Гражданское право. В 2 т. Т. 1. Изд. 2 / Под ред. Е.А. Суханова. М.: БЕК, 1998. С. 413.

воздействием на правонарушителя не связаны. Иными словами, это действия фактического («физического»), но не правового свойства. При этом «основанность» данных действий на норме права не означает, что подобные действия не могли бы быть совершены, если бы не существовало соответствующей правовой нормы, но лишь то, что закон в данном случае санкционирует использование неправовых методов для защиты субъективных юридических прав и одновременно подтверждает, что при определенных условиях таким фактическим действиям будет дана правовая оценка и, возможно, в случае нарушения управомоченным лицом в своих действиях предусмотренных законом пределов, эти действия повлекут за собой определенные правовые последствия.
Вследствие этого абсолютно логичным видится то, что в российском праве под самозащитой понимается исключительный порядок защиты гражданского права1, применяемый в такой чрезвычайной ситуации, при которой в силу особых условий обеспечить защиту гражданских прав в судебно-арбитражном или административном порядке не представляется возможным2.
Иной характер имеют юридические действия, совершаемые лицом при применении оперативных мер: совершение данных действий немыслимо вне конкретного договорного правоотношения; данные действия всегда носят односторонний характер (впрочем, подобное свойство является одним из проявлений того немногого, что одновременно характерно для оперативных мер и мер самозащиты) и «всегда влекут соответствующее изменение прав и обязанностей прежде всего для правонарушителя»3. Другими словами, в отличие от фактических действий при самозащите действия по применению оперативных мер по своей природе всегда являются односторонними сделками, т.е. волевыми действиями лица, направленными на достижение определенного правового результата. К тому же именно потому, что применение оперативных мер является неотъемлемым свойством современных предпринимательских отношений, законодательная регламентация данного
Если быть более точным, то, например, по мнению В.П. Грибанова самозащита имеет своей целью охрану личности гражданина, прав собственности или иных прав организаций и граждан, носящих всщно-правовой характер, в отличие от мер оперативного воздействия, направленных на обеспечение договорного обязательства (См.: Гриба-нов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. С. 133).
См.: Сарбаш СВ. Право удержания и самозащита // Юридический мир. 1998. Август. С. 48. В подтверждение своего суждения СВ. Сарбаш ссылается на мнение О.С. Иоф-
' фе (см. Иоффе О.С. Советское гражданское право: Курс лекций. В 2 т. Т. 1. С. 248).
' Гражданское право. В 2 т. Т. 1. Изд. 2 / Под ред. Е.А. Суханова. М.: БЕК, 1998. С. 418.
института должна отличаться несравненно большей полнотой и дета- 1 лизацией по сравнению с регламентацией самозащиты.
Следовательно именно существенные различия в природе регули- I руемых отношений не позволяют рассматривать меры оперативного 1 воздействия как видовое понятие по отношению к мерам самозащиты. I Более того, в пользу позиции ученых, отделяющих оперативные меры 1 от мер самозащиты, говорит и тот факт, что в соответствии с ч. 2 ст. 14 I ГК РФ при применении мер оперативного воздействия как мер самозащиты возникала бы необходимость соблюдения условий самозащиты гражданских прав, в частности, - способы защиты должны быть соразмерны нарушению и не должны выходить за пределы действий, необходимых для его пресечения. Последнее является неприемлемым для интенсивных и сложных по своей структуре современных предпринимательских отношений, поскольку в каждом случае применения оперативных мер управомоченное лицо встречалось бы по крайней мере с необходимостью тщательно оценивать экономические и правовые последствия своих действий для недобросовестного контрагента в целях сопоставления их с требованиями указанных условий. В силу чего многие оперативные меры оказались бы в принципе неприменимы, так как либо негативные последствия их применения для правонарушителя были бы значительно больше последствий самого правонарушения, либо управомоченное лицо выходило бы за пределы действий, необходимых для пресечения правонарушения. Это, в частности, сводило бы на нет одно из существенных качеств оперативных мер: возможность одновременного применения комплекса подобных мер, кумулятивное сочетание которых вполне может оказать избыточное воздействие на правонарушителя.
Пытаясь преодолеть данные противоречия, многие авторы склоняются к мысли о том, что названные меры не есть самостоятельный способ, но лишь особый порядок защиты прав, охватывающий все односторонние, самостоятельные действия субъекта гражданских правоотношений (как фактического, так и юридического характера) по защите своих прав1.
-
1 См., напр.: Басии Ю.Г., Диденко А.Г. Имущественная ответственность и оперативные санкции в системе хозяйственного механизма// Правоведение. 1984. № 3 С. 33; Кауды-ров Т.Е. Оперативные санкции как средство обеспечения исполнения договора поставки // Хозяйственный механизм: правовые формы совершенствования. Сборник научных трудов. С. 54; Эрделевский А.М. Самозащита гражданских прав // Юридический мир. 1998. Август. С. 45-47; Обушенко Л.А. Самозащита как форма защиты права частной собственности // Законодательство. 1999. № 2. С. 30.

Подобный подход представляется лишь отчасти верным. Да, действительно, любые односторонние действия субъекта по защите своих прав можно назвать самозащитой, однако в этом случае понятие «самозащита» будет иметь совершенно иное содержание, чем понятие «самозащита права», закрепленное в ст. 12 и 14 ГК РФ. Термин «самозащита права» в первом случае - это всего лишь простое указание на то, что при тех или иных обстоятельствах права защищаются самостоятельно, в одностороннем порядке, т.е. в данном значении это лишь лексический синоним правового термина «неюрисдикционная форма защиты права». Во втором же случае - это совершенно конкретный правовой институт, имеющий свой правовой режим, который законом прямо отнесен к способам, а не к формам защиты гражданских прав. Следовательно, с некоторой долей условности мы можем назвать все односторонние действия по самостоятельной защите права, включая оперативные меры, мерами самозащиты, но одновременно с этим мы должны сделать две принципиальные оговорки. Во-первых, основанное на данном обобщении определение будет менее точным с научно-правовой точки зрения, по сравнению с определением, которое включало бы в себя понимание того, что меры самозащиты представляют собой разновидность неюрисдикционной формы защиты гражданского права, в том числе и потому, что в законодательстве термин «самозащита», как было показано, используется для обозначения совершенно иного понятия. Во-вторых, из данного суждения ни в коей мере не должно следовать, что указанные действия тождественны мерам самозащиты в том понимании, которое придают им нормы гражданского законодательства.
Другим аспектом проблемы соотношения мер оперативного воздействия с мерами самозащиты является актуальный в настоящее время вопрос, к какому способу защиты гражданских прав относится реализация предусмотренного в законе или соглашении сторон права энергоснабжающей организации на прекращение или ограничение отпуска электроэнергии абоненту, нарушившему свои обязательства по договору энергоснабжения. Как представляется, тот факт, что возможность таких действий энероснабжающей организации прямо предусмотрена в договоре или законе, придает этим действиям юридический характер. Ведь по своим правовым последствиям прекращение или ограничение отпуска электроэнергии по сути является формой отказа от исполнения договора (полностью или частично) - должник лишается права требовать обусловленного исполнения, а кредитор, выпол-
няющий функции энергоснабжающей организации, может на законных \ основаниях более не исполнять свои договорные обязанности.
Иными словами, подобные действия кредитора не только создают проблемы для должника на бытовом уровне, но и служат основанием прекращения или изменения прав и обязанностей сторон в рамках до- 1 говора энергоснабжения. Все это, наряду с односторонним характером применяемых мер, позволяет рассматривать такие действия как один | из примеров реализации предусмотренных договором или законом мер оперативного воздействия.
Данный вывод находит подтверждение в материалах судебной практики. Так, в одном из писем ВАС РФ было отмечено, что ограни-чение поставок электрической энергии при задержке потребителями ! платежей, применяемое энергоснабжающими организациями на осно- 1 вании постановления Правительства РФ от 8 апреля 1994 г. № 307, должно рассматриваться как реализация энергоснабжающими органи- '] зациями права на изменение условий договора в одностороннем по- I рядке1. В другом случае Президиум ВАС РФ, рассматривавший кон- 5 кретное дело, пришел к выводу, что, поскольку в соответствии с | имевшимся в материалах дела договором энергоснабжения условие о ] количестве отпускаемой электроэнергии имеет значение для определе- ; ния не только объемов электроэнергии, подлежащей подаче по дого-вору, но и размера платы за нее, то при таких обстоятельствах дейст-вия энергоснабжающей организации, меняющей в одностороннем по- ] рядке условие договора о количестве, должны рассматриваться и как действия, направленные на изменение в одностороннем порядке цены ; отпускаемой электроэнергии2.
Таким образом, и в первом и во втором примерах действия энергоснабжающей организации по ограничению подачи электроэнергии были расценены судом как действия, направленные на одностороннее изменение условий договора, а следовательно, в тех случаях, когда соответствующие действия энергоснабжающей организации носят правоохранительный характер, ничто не мешает признать их дейст-^ виями по применению мер оперативного воздействия.
Определенный теоретический интерес представляет также вопрос о принадлежности мер оперативного воздействия к способам обеспечения исполнения обязательств. Для одних ученых оперативные меры! являются по своей природе разновидностью способов обеспечения';
1 См.: Письмо ВАС РФ от 4 июля 1994 г. № СЗ-5/ОП-473.
2 См.: Постановление Президиума ВАС РФ № 2986/99 от 3 августа 1999 г.

исполнения обязательства, для других - это два самостоятельных, независимых друг от друга понятия.
Так, Т.Е. Каудыров утверждает, что меры оперативного воздействия относятся к способам обеспечения обязательств, - свое утверждение он обосновывает тем, что при ограничении содержания понятия «способы обеспечения исполнения обязательств» лишь мерами акцессорного характера, «вне поля зрения исследователей способов обеспечения обязательств остаются многочисленные специальные меры, применяемые в хозяйственных обязательствах, например, в договоре поставки. Между тем перечисленные меры несут в себе и выполняют большие обеспечительные функции»'. Аналогичную позицию занимает и Е.А. Суханов. Если, полагает он, исходить из опыта развития специального торгового законодательства, отсутствуют препятствия для признания ряда, например, таких мер, как перевод неисправного плательщика на аккредитивную форму расчетов, удержание товаров до его полной оплаты, односторонний отказ от исполнения договора в случае его грубого нарушения контрагентом, бесспорное (безакцептное) списание штрафов и убытков с неисправного должника, в качестве самостоятельных способов обеспечения надлежащего исполнения обязательств, особенно в коммерческом (торговом) обороте2.
Совершенно иначе смотрит на проблему соотношения оперативных мер и способов обеспечения обязательств В.В. Витрянский, отрицаю-
' Каудыров Т.Е. Указ. соч. С. 55.
2 См.: Гражданское право. В 2 т. Т. 2 / Под ред. Е.А. Суханова. М: БЕК, 1993. С. 28. Весьма показательными в этом отношении являются высказывания английских юристов о функциональном значении мер самопомощи (зе1Г-Ье1р), которые весьма близки по своему содержанию к мерам оперативного значения в российском праве (см. об этом в § 3 гл. 3 настоящей работы). Так, Джеффри Самуэл (Оеойгеу Затие!) и Джек Ринке (Лас Кткез) считают меры самопомощи основным правовым средством, используя которое потерпевшая сторона может оказать непосредственное воздействие на контрагента, нарушившего обязательство. Тем не менее по мнению авторов идея самопомощи может иметь более глубокий смысл: посредством данных мер одна из сторон оказывает дополнительное правовое воздействие на другую сторону, дабы заставить последнюю исполнить обязательство надлежащим образом, т.е. по сути речь идет о восприятии угрозы применения мер самопомощи в качестве одного из способов обеспечения надлежащего исполнения обязательства (8атие1 С, Кткев ^. Ьа\у оГ оЬН-§аиоп5 апс! 1е§а1 гетесНе$. СауепсНзп риЬНзЫп§ НгшЫ, 1996. Р. 101). Аналогичные мысли можно встретить и в трудах Патрика Сэлима Эйтайя (РаШск $еИт АНуаЬ), утверждающего, что в отдельных случаях угроза одностороннего расторжения договора или применения иных мер самопомощи может использоваться для получения от контрагента компенсации большей, чем та, на которую можно было бы рассчитывать при возмещении убытков (АИуаН Р.8. Ап 1п1гос1исп'оп й 1пе Еау/ оГсоп(гас1. РШК есНИоп. ОхГогс!: С1агепсйп Ргезз, Пгз1 риЪНзЬед 1995, рарегЬаск герппЫ 1996,1998,2000. Р. 424).
щий возможность отнесения всех без исключения мер оперативного воздействия к способам обеспечения исполнения обязательств1.
Проблематичность изучения данного вопроса определяется прежде всего тем, что, во-первых, в большинстве научных работ, посвященных изучению способов обеспечения обязательств, рассматриваются в большей степени конкретные, поименованные в законе способы, а не институт в целом, и, во-вторых, как это неоднократно отмечалось в юридической литературе2, новый Гражданский кодекс не дает определения данного института, ограничиваясь лишь прямым указанием на некоторые разновидности подобных способов, тогда как, по замечанию М.И. Брагинского, принципиальное отличие положений об обеспечении исполнения обязательства, содержащихся в ГК, от ранее действовавшего законодательства состоит в том, что как законом, так и договором могут быть предусмотрены и иные (помимо тех, которые указаны в п. 1 ст. 329 ГК) способы обеспечения исполнения обязательства3. Вместе с тем, думается, что в современной юридической литературе присутствует в той или иной степени общепринятый подход к определению существенных свойств способов обеспечения исполнения обязательства как самостоятельного гражданско-правового института.
В отечественной правовой доктрине при характеристике данного института традиционно указывается на два неотъемлемых свойства каждого из способов обеспечения исполнения обязательства4. Во-первых, это направленность на побуждение должника к точному и неуклонному исполнению обязательства5, т.е. обеспечительная функция, и, во-вторых, это акцессорный, дополнительный характер обеспечительных обязательств, выражающийся, например, по мнению В.А. Хохлова, в том, что:
по времени обеспечивающее обязательство следует за основным;
недействительность основного обязательства по общему правилу влечет недействительность обеспечивающего, но не наоборот;
1 См. Брагинский М.И. Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. С. 385.
2 См., напр.: ГонгапоБМ. Обеспечение исполнения обязательств. М.: Спарк, 1999. С. 55-59.
3 Брагинский М.И. Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. С. 385.
4 См., напр.: Хохлов В.А. Обеспечение исполнения обязательств. Самара, 1997. С. 4-6;
Гражданское право. В 2 т. Т. 2 / Под ред. Е.А. Суханова. М.: БЕК, 1993. С. 27-28; Бра
гинский М.И. Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. С. 383-385.
5 См.: Гонгало Б.М. Указ. соч. С. 59; МейерД.И. Русское гражданское право. М.: Статут,
2000. С. 523-526. Однако в теории гражданского права существуют и иные подходы к
пониманию основной функциональной особенности способов обеспечения обяза
тельств (см., напр.: Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. Изд. 8.
СПб.: Издание бр. Башмаковых, 1910. С. 438; Победоносцев К. Курс гражданского пра
ва. Часть третья. Договоры и обязательства. СПб., 1880. С. 271).

- обеспечивающее обычно следует судьбе основного обязательства.
«Отдельные случаи, когда обеспечительное правоотношение не содержит некоторые из указанных признаков (последующий залог, банковская гарантия), - указывает В.А. Хохлов, - в целом не колеблют отмеченной зависимости, являются исключениями и требуют от законодателя введения специальных оговорок»'.
Следовательно, дабы признать истинность суждения о том, что меры оперативного воздействия являются самостоятельным способом обеспечения надлежащего исполнения обязательств, необходимо предварительно доказать, что всем оперативным мерам в равной степени свойственны две вышеуказанные особенности данного института.
И здесь приходится признавать, что оперативные меры лишь отчасти отвечают тем критериям, которые предъявляет современная отечественная правовая доктрина к способам обеспечения обязательств. Да, с одной стороны, о том, что обеспечительная функция не только в полной мере присуща природе рассматриваемых мер, но и является их главной функцией, говорил еще В.П. Грибанов2, и, как будет показано далее, с данной точкой зрения соглашается большинство ученых. Однако, с другой стороны, очевидно, что закрепление в договоре или применение подавляющего большинства мер оперативного воздействия не приводит к возникновению дополнительных, акцессорных обязательств между сторонами. Напротив, закрепляя оперативные меры в договоре, стороны включают их в качестве неотъемлемого элемента в структуру договорного правоотношения, а применяя данные меры, -изменяют или прекращают последнее, при этом между сторонами не возникает никаких обязательств, имеющих акцессорный характер. Из всего многообразия оперативных мер можно выделить меру, последствие применения которой представляет собой по сути исключение из данного правила3. Речь идет о применении удержания, прямо отнесенного к способам обеспечения обязательств, результатом которого является возникновение нового обеспечительного правоотношения, полностью соответствующего вышеупомянутым признакам.
1 Хохлов В.А. Указ. соч. С. 6.
2 См.: Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. С. 137.
3 Правда, следует отметить, что отдельные ученые оспаривают акцессорный характер
удержания, считая, что возникающее при удержании обязательство входит составной
частью в основное обязательство. См., напр.: Гражданский кодекс Российской Федера
ции. Часть первая. Научно-практический комментарий / Под ред. Т.Е. Абовой, А.Ю. Ка-
балкина, В.П. Мозолина. М.: БЕК, 1996. С. 523.
Однако следует отметить, что вопрос, правомерно ли относить удержание к мерам оперативного воздействия, до настоящего момента остается спорным. Так, СВ. Сарбаш считает ошибочным классифицировать удержание как меру оперативного воздействия, руководствуясь тем, что ни одна из названных В.П. Грибановым особенностей этих мер не может точно характеризовать право удержания1. К тому же, по мнению ученого, если до появления нового ГК вполне оправданно было относить удержание именно к мерам оперативного воздействия, ибо другого места в законодательстве, да и вообще в праве на тот период праву удержания не нашлось, то с появлением ГК в силу прямого указания законодателя на принадлежность удержания к способам обеспечения исполнения обязательств, отождествлять последнее с оперативными мерами было бы уже неверно. Однако в юридической литературе были высказаны и иные суждения по данному вопросу2. Противоположных позиций придерживается, в частности, В.С. Ем, который, оспаривая аргументацию С.В. Сарбаша, отмечает, что понятие «меры оперативного воздействия» - это категория научная, неизвестная до сих пор законодательству3, а следовательно, тот факт, что закон относит право удержания к способам обеспечения исполнения обязательств, отнюдь не исключает возможность классификации удержания, помимо прочего, и как разновидности мер оперативного воздействия, тем более что, по мнению В.С. Ема, исходя из легальной дефиниции права удержания, оно в полной мере соответствует признакам
оперативных мер.
Как представляется, определенная доля истины содержится в каждом из приведенных выше суждений, несмотря на их очевидную полярность. Действительно, вряд ли верно было бы утверждать, что само по себе право удержания является мерой оперативного воздействия, ведь помимо возможности осуществления односторонних действий по удержанию имущества4 право удержания предполагает еще и возможность последующей реализации удерживаемого имущества, что во многих случаях будет требовать обращения взыскания на такое иму-
1 Сарбаш СВ. Право удержания как способ обеспечения исполнения обязательств. М.:
Статут, 1998. С. 194.
2 Брагинский М.И. Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. С. 566; Граж
данское право. В 2 т. Т. 2 / Под ред. Е.А. Суханова. М.: БЕК, 1993. С. 28
3 Гражданское право. В 2 т. Т. 2. Полутом 1. Изд. 2 / Под ред. Е.А. Суханова. М.: БЕК,
2000. С. 133.
4 В.С. Ем не без основания относит подобные действия к разновидности односторонних
сделок (см. Гражданское право. В 2 т. Т. 2. Полутом 1. Изд. 2 / Под ред. Е.А. Суханова.
М.: БЕК, 2000. С. 134).

щество в судебном порядке, а это явно несовместимо с общепринятым представлением о мерах оперативного воздействия как о мерах, применяемых исключительно во внесудебном порядке. Одновременно с этим ошибочно было бы думать, что ни один из элементов права удержания не может быть отнесен к оперативным мерам. Очевидно, что свойствами1 последних в полном объеме обладает лишь закрепленная в законе мера, предоставляющая кредитору право совершить односторонние действия по удержанию имущества в связи с допущенным должником нарушением обязательства, но не право удержания в
целом.

страница 1
(всего 6)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign