LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 2
(всего 6)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

собственном опыте испытало — и испытывает сегодня — эту подвиж-
Нынешний российский гуманитарий — это человек на «стыке» (пе-
ность и изменчивость «герменевтической позиции». В нашем быстро
рекрестке) времен и культур. В своей работе (и просто в своем суще-
меняющемся мире свою «герменевтическую ситуацию» невозможно и
ствовании) он может ощущать буквально на «собственной шкуре» не
не следует воспринимать как неизбежно неизменную, но надо быть
только изломы (разломы) времени (от самого «большого»/«длинного»
«всегда готовым» к расширению горизонта (кругозора) и/или к изме-
до самого «малого»/«короткого»), но и напряжения (даже конфлик-
нению перспективы.
ты) между различными культурами. Понятно, что к востоковедам это
Далее стоит вспомнить рассуждения о разных масштабах времени
относится едва ли не в наибольшей степени.
известного французского историка Фернана Броделя (1902-1985)51.
То, что мы по-русски сейчас называем «гуманитарными науками»57
Он, как известно, различал три «пласта» или, можно сказать, три типа
(включая, в частности, востоковедение), — это «продукт» западноев-
времени52. Первый «пласт» — это «время большой длительности (длин-
ропейской культуры, заимствованный и усвоенный Россией (или, во
ности)» или «очень длительное (длинное) время» («la longue duree»)53.
всяком случае, перенесенный в Россию58) в послепетровскую эпоху
В одной из своих последних работ Бродель сопоставил понятие «1а
(то же, разумеется, следует сказать и о науках естественных). Во всех
longue duree» с понятием «цивилизация»54. Второй тип времени — это
странах гуманитарные науки (где они существуют) находятся теперь в
время достаточно длительных, долгосрочных экономических (хозяй-
переломном состоянии, обусловленном общемировыми процессами
ственных) процессов. Наконец, третье измерение — это время, теку-
Так или иначе, здесь речь идет о российских ученых-гуманитари-
развития и, в частности (или в первую очередь?), тем, что для кратко-
сти назовем «(информационным) сжатием мира»59. У нас же пробле- ях, т. е. представителях именно верхнего образованного слоя. Для боль-
шинства представителей этого слоя значима только новая, послепет-
мы гуманитарных наук связаны, помимо прочего, со старыми про-
ровская, «европеизированная» русская культура64 (а также, в той или
блемами соотношения России и Запада.
иной мере, культура западная и, как правило, лишь в малой степе-
Разговор (дискурс) об этих сюжетах требует обращения к масштабу
ни — культуры незападные). Допетровская русская культура (опять-
«большого времени» (la longue duree) или, иными словами, к подходу
таки для большинства) — не более, чем музейный экспонат. Право-
«цивилизационному». Начну с утверждения, с одной стороны, почти
славие (как отчасти «носитель», хранитель допетровских традиций)
тривиального, но, с другой, вызывавшего и вызывающего горячие
занимает в жизни наших ученых-гуманитариев довольно маргиналь-
споры и поэтому требующего большой осторожности и деликатности
ное положение и (хорошо это или плохо— другой вопрос) не оказы-
60
формулировки: Россия в целом — страна незападная . «Советская идео-
65
вает сколько-нибудь существенного идейного воздействия .
логия», хотя и противопоставляла СССР «капиталистическому (бур-
жуазному) Западу», во многом затушевывала (искажала) действитель- «Советская идеология» могла создавать впечатление (иллюзию)
ное соотношение России и западного мира (см. ниже). В постсовет- принадлежности России к общеевропейскому (и даже вообще — за-
ское время это соотношение стало смотреться по-иному и требует падному) миру, потому что считалось, что Россия в 1917 г. совершила
(как, впрочем, и всегда требовало) трезвой оценки. «рывок в будущее» и «забежала вперед» по тому же пути, по которому
Россия (Московское государство) вплоть до XVIII (или даже XIX) в. шла и идет Западная Европа (и вообще весь мир). На самом же деле
не участвовала в западноевропейском «культурном процессе», т. е. в (как мы теперь не можем не понимать) в 1917 г. был совершен не
том культурном развитии Западной Европы, которое сделало этот столько «рывок в будущее» всего человечества, сколько откат в про-
«полуостров Евразии» «бродилом» мировой истории Нового време- шлое самой России. В сфере государственного устройства были «ре-
ни 61 . В XVIII в. верхний образованный слой России стал энергично и ставрированы» (на «новом витке исторической спирали») самодержа-
жадно усваивать идеи и формы западноевропейской культуры. Со- вие и крепостничество. В сфере идеологии был установлен контроль
временная русская культура (во всяком случае, культура верхнего об- над умами, который также можно считать своего рода «реставраци-
разованного слоя) — это «продукт» (во многом далеко не завершен- ей» — но даже не «петербургского», а допетровского прошлого. «Со-
ный) усвоения и переработки западноевропейской (западной) куль- ветская идеология» была причудливой (даже уродливой) смесью, в
туры культурой незападной. И в этом отношении Россия сопоставима которой обрывки западных идей, упрощенных и догматизирован-
с другими незападными странами, например с Индией62. Повторю: ных, сочетались с элементами допетровского наследия, в частности —
тема весьма деликатна, в нашем языке порой даже не хватает доста- с надменным изоляционизмом, проникнутым чувством превосход-
точно «тонких» и точных слов для ее описания и обсуждения. ства над другими странами и культурами («Москва — третий Рим»,
«Москва — новый Иерусалим», «СССР — авангард человечества»,
В сегодняшней России есть немалый разрыв между различными
«СССР — оплот мира и прогресса»). Все это не могло не сказаться
слоями и группами «населения» в плане культуры. Даже если гово-
пагубно на отечественных гуманитарных науках.
рить только о собственно русских, дистанция между столичными эли-
тами и жителями «глубинки» весьма велика63. В частности, можно Тем не менее, верхний образованный слой даже и в советское вре-
сказать, что столичные элиты гораздо ближе к западноевропейской мя действительно во многом принадлежал к общеевропейскому куль-
(западной) культуре, чем обитатели «периферии», хотя среди нынеш- турному миру. Во-первых, вплоть до 1950-х и 1960-х годов еще жили и
них русских в целом вряд ли есть много людей, вовсе не затронутых работали люди (хотя число их было, наверное, относительно невели-
западным влиянием (так сказать, «носителей допетровской культуры ко), которые получили то или иное образование еще в досоветское
в чистом виде»). Но, насколько мне известно, культурная стратифи- время. Во-вторых, даже советское образование было во многом «за-
кация русских (и других россиян) в этом плане мало изучена — как и падным», так как в его основе была послепетровская, «европеизиро-
ванная» русская культура66. Принадлежность (во всяком случае, бли-
прежде, «мы живем, под собою не чуя страны».
зость) многих образованных «советских людей» западной культуре
«в режиме диалога» с другими носителями того же языка, той же куль-
подтвердилась (по крайней мере отчасти) эмиграцией из СССР и Рос-
туры — и может (даже призвано) способствовать изменению (разви-
сии в 1970-х и в 1980-1990-х годах.
тию, совершенствованию) и языка, и культуры.
В постсоветское время произошло, с одной стороны, новое сбли-
Конечно, поэт или писатель может, по тем или иным причинам,
жение России с Западом, а с другой, новое осознание различий между
творить «в стол» — или потому, что озабочен исключительно самовы-
ними. Нельзя исключить, что в предстоящие годы в русской культу-
ражением, или потому, что ему опасно (не разрешают) выносить свои
ре будут усиливаться настроения и направления мысли, противопо-
творения на публику, или еще почему-либо. Подобным же образом
ставляющие Россию Западу, подчеркивающие ценность тех или иных
может творить — «в стол» — и ученый-гуманитарий. История совет-
допетровских составляющих ее культуры (например, православия) и
ского (да и постсоветского) времени дает нам немало примеров та-
ставящие под сомнение ценность тех или иных западных заимствова-
кого творчества. Но вряд ли это следует считать нормой, способст-
ний в русской культуре (например, понятия о свободе совести и сво-
вующей здоровому развитию культуры.
боде мышления). Если мы уважаем принцип свободы мышления, то
мы должны признать, что, по сути дела, никакое западное заимст-
Для советского времени было характерно и еще одно не очень здо-
вование в русской культуре не может теперь считаться само собой
ровое явление в области гуманитарных наук: существовал большой
разумеющимся и данным навеки. Всем элементам культуры (как,
разрыв между наукой элитарной (порой даже почти эзотерической)
впрочем, и русской культуре в целом) предстоит пройти «испытание
и наукой «массовой»67. Происходило это не по чьему-либо злому
на прочность и пригодность» и «испытание на взаимную совмести-
умыслу, а главным образом в силу естественного «инстинкта самосо-
мость».
хранения» крупных ученых и нонконформистских «научных сооб-
Перед российскими гуманитариями (как и вообще перед всеми рос-
ществ». Некоторые из них умышленно вырабатывали для себя своего
сиянами) с новой остротой встала проблема своей «идентичности»
рода «птичий язык», как бы и не оспаривающий официальные «дис-
(связанная с проблемой «герменевтической ситуации»). В общем виде
курсы», но в то же время им более или менее явно противопоставлен-
эту проблему можно сформулировать в виде следующих вопросов.
ный68. Естественно, подобные «птичьи языки» были вполне понятны
Как осмысленно заниматься той или иной гуманитарной дисципли-
лишь сравнительно небольшому числу «посвященных». Что же каса-
ной в постсоветской России? Как соотносить универсальный (по про-
ется «широких народных масс», то на их долю оставались в основном
исхождению — западный) характер гуманитарных наук со своей при-
лишь «идеологически правильные» «дискурсы».
надлежностью нынешней России и со своим пребыванием (Dasein)
Один из императивов постсоветского времени — демократизация
в ней? Как писать научные работы на русском языке и для русских
гуманитарных наук69, подъем общего гуманитарного образования. Ра-
(россиян)?
зумеется, речь должна идти не о снижении уровня ради общедоступ-
Ученый-гуманитарий работает (творит) не в каком-нибудь вакуу-
ности, но именно о подъеме как можно более широкого круга учащих-
ме и не в «большом времени» (если даже и для него), а в конкретной
ся 7 0 на уже достигнутые нашей наукой уровни. Демократизация и во-
историко-культурной (и социально-политической) ситуации. В идеа-
обще демократия не предполагают всеобщей уравниловки. В гумани-
ле ученый может (и должен?) ориентироваться на вечность, ощущая
тарных науках, как и в других сферах общественной жизни, не может
себя «unmittelbar zu Gott». Но он (ученый) не может не осознавать во
не быть своей иерархии, своего расслоения на различные уровни. Как
многом временный и преходящий характер своей деятельности и ее
есть «поэты для поэтов» или «художники для художников», так могут
результатов — хотя бы потому, что эти результаты запечатлеваются в
быть и «ученые для ученых» («философы для философов» и т. д.). Но
конкретном языке, принадлежащем конкретной и преходящей куль-
подобная «иерархиезация» должна быть результатом свободного раз-
туре (будь то язык русский или какой-либо иной). Творчество уче-
вития науки, а не угнетающего и уродующего воздействия социально-
ного-гуманитария в этом смысле похоже на художественное творче-
политических обстоятельств.
ство (писателя или поэта): оно осуществляется (в нормальном случае)
вистики имена, как Вильгельм фон Гумбольдт (1767-1835)73, Эдуард
Российский гуманитарий, даже самый элитарный, должен (хотя
Сепир (1884-1939) и Бенджамин Ли Уорф (1897-1941)74, а также (last
бы иногда) писать для достаточно широкой (студенческой и даже 75
not least) Эмиль Бенвенист (1902-1976) . Но именно русский язык
школьной) аудитории, в идеале — вообще для всей образованной пуб-
вообще и современный (постсоветский) язык в частности в данном
лики. Из этого вытекают два взаимосвязанных следствия. Во-первых,
конкретном отношении — как фактор, обусловливающий (создаю-
автор-гуманитарий должен учитывать «ментальность» этой широкой
щий) определенные проблемы мышления (и научного исследова-
отечественной аудитории (сколь ни мало эта «ментальность» ему из-
ния), — изучен мало (насколько мне известно). Ниже я попытаюсь
вестна). Во-вторых, он должен писать на русском языке 71 — причем
высказать — в предварительном и предположительном виде — неко-
понятном этой аудитории72.
торые соображения на сей счет.
Писать на русском (впрочем, как и на любом другом) языке — зна-
чит преодолевать этот язык. Современный русский язык доставляет
Дальнейшие рассуждения можно предварительно резюмировать в
пишущему на нем гуманитарию много специфических проблем. Раз-
трех тезисах:
говор о них имеет непосредственное отношение к двум темам, здесь
1) современный русский литературный язык сравнительно молод
обсуждаемым: «советская парадигма» (и как от нее уйти) и «герме-
и недостаточно обработан (изощрен) в плане интеллектуальных дис-
невтическая ситуация» нынешнего российского гуманитария.
курсов;
2) русский язык сильно пострадал (был задержан в своем разви-
«Поворот» лингвистический тии) в советскую эпоху;
3) (как следствие предыдущего) русский язык зачастую оказывает-
Выше уже упоминалась характерная для «советской парадигмы»
ся довольно неадекватным средством осмысления действительности
«эпистемологическая наивность». Одну из ее составляющих можно
(по крайней мере, нередко надо применять особые усилия — и даже
назвать «лингвистической (или языковой) наивностью». Иными сло-
насилие над языком, — чтобы добиваться удовлетворительной степе-
вами, в отечественных гуманитарных науках преобладало (и до сих
ни адекватности).
пор преобладает) довольно наивное отношение к языку как средству
(инструменту) мышления и исследования. Российский гуманитарий
Начнем по порядку. Современный русский литературный язык
обычно исходит из (неосознанного?) предположения (можно даже
сформировался в XVIII-XIX вв., его возраст— не больше двух с по-
сказать из безотчетной веры в то), что язык, которым он пользуется
ловиной веков.
(обычно это язык русский), «прозрачен» и «нейтрален», т. е. не прив-
В самом деле, какова та «глубина языковой (культурной) тради-
носит никаких искажений в исследуемый материал, более того, что
ции», которая доступна ныне большинству образованных русских?
этот язык обладает универсальной способностью описывать любые
А.С.Пушкин — это не только «наше всё», это еще и тот «культурно-
«предметы» и «явления». Отсутствовало (и во многом отсутствует до
временной барьер», за который многим русским уже трудно пересту-
сих пор) ощущение и осознание языка как некоего средостения, по-
пить. Многие ли теперь читают, скажем, Карамзина76, не говоря уже о
мехи для понимания и описания исследуемых предметов— языка,
Ломоносове и других авторах XVIII в.? «Допетровская» словесность
как культурно-обусловленного, культурно-специфичного «устройст-
(несмотря на все усилия Д.С.Лихачева и других филологов) не играет
ва», стоящего между исследователем и тем, что исследуется.
(пока?) в русской культуре роли, сопоставимой с ролью словесности
Между тем современный русский язык в силу особенностей его
«послепетровской».
истории может вносить в исследовательскую работу гораздо больше
Между тем образованный англичанин (а также, кстати, образован-
«помех», чем, скажем, некоторые языки западноевропейские.
ный по-европейски индиец) может читать (по крайней мере) Шек-
В общем виде тезис о связи и взаимозависимости языка и мышле-
спира, образованный испанец — Сервантеса, образованный француз —
ния, языка и культуры не требует сколько-нибудь пространного обо-
своих классиков XVII в. (Корнеля, Расина, Мольера), а образованный
снования. Достаточно сослаться на такие знаменитые в истории линг-
итальянец — Данте, Петрарку и Боккаччо. Немцы в этом отношении Это уже тема второго из вышеприведенных тезисов: страдания (и
несколько ближе к русским, потому что их классическая литература задержка в развитии) русского языка в советскую эпоху. В советские
сложилась во второй половине XVIII—начале XIX в. Но все же на не- десятилетия на основе дореволюционного русского языка сложился
мецком языке есть и Библия в переводе Лютера, и поэты XVII в. Та- по сути дела другой язык, который иногда называют «lingua sovetica»,
ким образом, даже в кругу крупнейших европейских литературных т. е. «советский язык»82. Это был прежде всего язык власти, язык гос-
языков современный русский литературный язык сравнительно мо- подствовавшей и правившей («советской») идеологии. Как таковой,
лод. Востоковед же может сравнить возраст русской традиции с «боль- он был предназначен не для осмысленного общения между людьми,
шими длительностями» традиций на санскрите, китайском или даже не для ясного и четкого выражения мыслей, а, напротив, для их иска-
классическом арабском языке. жения (в лучшем случае —«камуфлирования»), для контроля над ума-
Но дело не только в возрасте традиции, дело и в других ее свойст- ми людей и над коммуникациями в обществе. Конечно, этот «новояз»
вах. Англичане с гордостью включают в историю своей литературы не вовсе уничтожил обычный и более или менее осмысленный рус-
таких авторов-философов, как Фрэнсис Бэкон (1561-1626), Томас ский язык, но, будучи «дискурсом власти» и во многом доминирую-
Гоббс (1588-1679), Джон Локк (1632-1704), Джордж Беркли (1685— щей формой языка, «новояз» оказал уродующее, калечащее воздейст-
1753), Дэвид Юм (1711-1776; ровесник нашего Ломоносова), — и для вие на русский язык в целом — воздействие, которое до сих пор не
современных англичан это не просто история, а живая классика их вполне осознано, мало изучено83 и далеко еще не преодолено. На раз-
языка и их культуры. Современным французам, может быть, не личных «диалектах» советского «новояза» было создано, в частности,
слишком легко читать Монтеня (1533-1592) или даже Декарта (1596- множество книг (в том числе учебников) по гуманитарным наукам —
1650), но Вольтер (1694-1778), Руссо (1712-1778; еще один почти ро- и эти книги, за неимением лучших, имели хождение вплоть до недав-
весник Ломоносова) и другие авторы-философы XVIII в. — это тоже него времени (а порой встречаются и теперь в списках «рекоменду-
живая классика языка и культуры. Немцы и в этом смысле начали не- емой литературы» для учащихся).
сколько позже, но от Канта (1724-1804) до Хайдеггера (1889-1976) и
Для развития (обогащения и совершенствования) любого языка
далее немецкий язык прошел большую (хотя и весьма культурно-
большое значение имеют переводы с других языков, особенно более
специфичную) философскую выучку77.
богатых и развитых84. В советское время на русский язык переводили
В России в пушкинскую эпоху и даже позже русский язык был еще немало — но больше художественную (а также, вероятно, естествен-
мало приспособлен к интеллектуальным дискурсам. Так, П.Я.Чаадаев нонаучную и научно-техническую) литературу. В области гуманитар-
(1794—1856) писал свои «Философические письма» (1829—1831) по- ных наук переводов было гораздо меньше, поскольку здесь затрагива-
78
французски . Позже Ф.И.Тютчев (1803-1873), которого трудно за- лись интересы «идеологии». Интеллектуальные «дискурсы» развива-
подозрить в нелюбви к русскому языку и русской культуре, писал, тем лись недостаточно, и это, в частности, уменьшало возможности про-
не менее, свои интеллектуальные тексты исключительно по-француз- тивостояния «советскому языку». В результате за XX век русский
ски 79 . Образованные русские первой половины XIX в. вполне отдава- язык во многом оторвался (можно сказать и «отстал») от западных
ли себе отчет в этом «отставании» родного языка80. языков прежде всего именно в плане интеллектуальных (в частности,
В XIX в. русский литературный язык бурно и успешно развивал- философских85) «дискурсов».
с я — в основном в области художественного творчества. Рискну вы- «Советский язык», как и «советская идеология» в целом (средст-
сказать предположение, что в сфере интеллектуальных дискурсов это вом самовыражения которой он служил), был весьма неадекватным
развитие было не столь же успешным81. По-видимому, качественный (непригодным) инструментом постижения (анализа, интерпретации
рывок в этой области был совершен ближе к концу XIX в. и в начале и т. д.) реальности (тезис № 3 в вышеприведенном списке). Можно
века XX. Но после 1917 г. большая часть текстов, созданных в назван- сказать, что неадекватность языка отражала общую неадекватность
ное время, была изъята из широкого обращения и стала вновь осваи- интеллектуального потенциала, которым располагал советский ис-
ваться в России лишь в постсоветское время. теблишмент, природе и масштабу проблем, с которыми столкнулось
своему смыслу во многом сходной с русским словечком ну). Согласно
наше общество к концу XX в. Это в конечном счете и привело совет-
авторитетным словарям, в гимнах Ригведы и заговорах Атхарваведы
ский «прежний режим» (l'ancien regime) к бесславному краху.
папи означало усиленное отрицание: «вовсе не(т)», «никогда». В более
позднем языке папи приобрело и другие смыслы: «неужели?», «конеч-
Но, обращаясь к масштабу «большой длительности», мы вправе
но», «ну да» и т. д. В текстах аргументативных (полемических) папи со
задать себе вопрос — не заложена ли в нынешнем русском языке еще
временем стало выполнять весьма специфическую и полезную функ-
более «глубинная» неадекватность, нежели та, что обусловлена убо-
цию: им вводились рассуждения (возражения) оппонента — или ре-
гостью «советского новояза». Современный русский язык сложился
ального, или специально сконструированного. Изложив подобные
под мощным (и все продолжающимся) воздействием языков западно-
рассуждения-возражения, автор затем развертывал свои контрдово-
европейских — прежде всего немецкого и французского, в меньшей
ды, за которыми могли следовать новые возражения того же или дру-
степени (и на других отрезках времени) — английского, а также (в ос-
гого оппонента (вводимые словом папи) и т. д. В данных контекстах
новном опосредованно, но отчасти и непосредственно) — латыни.
на русский язык папи можно было бы перевести примерно такими
Это воздействие сказалось по-разному в разных «измерениях» (или,
высказываниями: «Ну и ну! Что Вы такое говорите! Ведь на самом де-
как говорят лингвисты, на разных уровнях) русского языка (в синтак-
ле ...» или «Ну конечно! Так я с Вами и согласился! А не думаете ли
сисе, в стихосложении, в графике...), но, может быть, ощутимей все-
Вы, что...?»86.
го—в лексике (а следовательно, в понятийной арсенале) интеллекту-
И здесь самое время употребить слово папи — и привести возраже-
альных дискурсов (и гуманитарных наук в частности). В этом смысле
ния оппонента, который мог бы сказать примерно следующее.
современный русский литературный язык — язык практически (т. е.
Рассуждения о различиях в «глубине традиции» между русским и
почти) «западный», более или менее соответствующий тому типу, ко-
западноевропейскими языками не вполне корректны. Современные
торый Б.Л.Уорф определил как «standard average European» («стан-
западноевропейские языки живут не только собственным наследием.
дартный среднеевропейский»).
Действительная «глубина их традиции» уходит в глубь гораздо «боль-
«Западный» (в этом смысле) характер современного русского языка,
шего времени» — времени по крайней мере трех «классических язы-
быть может, особенно заметен востоковеду, который должен перево-
ков»: латыни, древнегреческого и (более опосредованно) древнеев-
дить на русский и анализировать на русском тексты из «восточных»
рейского. А в этом отношении русский язык — ветвь того же древа,
(азиатских) культур. Русский язык в этих случаях оказывается не более
пусть и несколько обособленная. С традициями древнегреческого
адекватным инструментом толкования и анализа неевропейских куль-
языка русский язык (через старо- и церковнославянский) связан в
тур, чем языки западноевропейские. И даже менее адекватным— во
некоторых отношениях даже теснее, чем языки Западной Европы.
многом (рискну утверждать) в силу своей недостаточной «западности»
Христианское (или, как теперь нередко говорят, иудео-христианское)
и, в частности, из-за «интерференции» («вмешательства») со стороны
наследие (при всех отличиях) — у нас все же общее. Правда, к латыни
lingua sovetica, который, как уже сказано, был огрубленной (вульгаризи-
мы подключились позже (с XVII — XVIII вв.), но и эту традицию мы
рованной) разновидностью «среднеевропейского стандарта».
усвоили достаточно хорошо — и кто мешает нам усвоить ее еще луч-
Рискну сделать еще один мысленный «шаг в сторону» (в былые
ше?87 Так что в масштабах «большого времени» различия в «глубине
времена приравненный бы к побегу) и задать себе вопрос: а может ли
традиции» между русским и западноевропейскими языками — несу-
современный русский литературный язык, поскольку он сформиро-
щественны88.
ван во многом по моделям западноевропейским, быть вполне адек-
Что касается тезиса о «неадекватности» русского языка как средст-
ватным инструментом и для понимания самой русской (российской)
ва (инструмента) понимания русской культуры и российской дейст-
культуры, для описания и анализа российской действительности?
вительности, то нельзя ли с тем же основанием сказать, что западные
европейцы, используя для своих «интеллектуальных дискурсов» гре-
В санскрите есть короткое, но выразительное слово (частица)
ко-римское и иудео-христианское наследие, также обладали неадек-
папи — составленное из отрицания па и частицы (междометия) пи (по
ватным инструментарием для самоанализа и самопонимания, что и может быть, более полное «подключение» к общеевропейской тради-
способствовало всем их «великим неудачам» — от (по крайней мере) ции остается для русских приоритетной задачей, мы должны осваи-
«Великой французской революции» и до (по крайней мере) двух ми- вать и другие культуры, другие традиции, более далекие от нас, но
ровых войн XX века? Есть ли у кого-либо гарантия, что западные приобретающие в нынешнем мире все большее значение. Я имею в
«интеллектуальные дискурсы» вполне адекватны западной действи- виду прежде всего культуры «Востока» — т. е. тех частей Евразии, ко-
тельности? торые не относились к христианскому миру (в иных терминах — куль-
С первым возражением оппонента трудно не согласиться. Да, дей- туры Западной, Южной и Восточной Азии)91.
ствительно, русский язык «подключен» к тем же традициям, к тем же Что касается тезиса о (возможной) неадекватности современного
богатствам и латыни, и древнегреческого, и древнееврейского, что и русского языка как инструмента понимания русской культуры и рос-
западноевропейские языки, — и в этом отношении выгодно отлича- сийской действительности, то этот тезис высказан лишь как осто-
ется, скажем, от китайского, японского или хинди89. Но, к сожале- рожная гипотеза, как своего рода caveat (предостережение). В конце
нию, «подключенность» эта в гораздо большей степени потенциальна, концов, действительно, можно предполагать, что любой язык в боль-
нежели актуальна, т. е. представляет собой в гораздо большей степе- шей или меньшей степени неадекватен той реальности, для описания
ни еще не осуществленные возможности, нежели наличную реаль- которой он используется, — и русский язык оказывается не вполне
ность. В допетровское время мы взяли даже из древнегреческого на- адекватным сравнительно чаще и больше, чем другие языки, может
следия гораздо меньше, чем могли бы — и чем взяли западные евро- быть, потому, что те, кто им пользуются, вовсе не отдают себе отчет в
пейцы в Средние века и особенно начиная с Возрождения90. Латин- самой возможности такой неадекватности92.
ское наследие тем более освоено русскими гораздо в меньшей степе-
ни, чем западными европейцами. В советское время, несмотря на от- И все же у современного русского языка есть некоторые свойства
дельные (и порой довольно значительные) приобретения и в этой об- («отдельные недостатки»), которые стоит четче осознать — чтобы (в
ласти, общий уровень гуманитарного образования, несомненно, по- перспективе) их преодолеть. Заводя об этом разговор, мы вступаем в
низился. Два или три поколения советских гуманитариев в массе сво- некую terra incognita на стыке нескольких дисциплин (лингвистики,
ей не только не учили ни латыни, ни древнегреческого, но и ново- философии, психологии, истории культуры...), которую можно было
европейских языков почти не знали. Это не могло не отразиться на бы назвать «проблематикой культурно-специфичного дискурса». По-
уровне науки. тому что речь должна идти не столько о неких «врожденных» свойст-
В последний период советской эпохи и особенно в постсоветское вах того или иного языка, сколько о свойствах культурной (духовной,
время в изучении иностранных языков произошли благоприятные интеллектуальной) традиции, этим языком выражаемой, в нем во-
перемены. Вырастает поколение гуманитариев, которое будет гораздо площаемой.
лучше знать по крайней мере новоевропейские языки. Шире, чем Чтобы быстрее объяснить, что имеется в виду, сошлюсь опять на
прежде, преподаются и классические языки Европы. Поэтому можно личный опыт. Большая часть западной (и даже индийской) индоло-
надеяться, что потенциальная «подключенность» русской культуры к гической литературы пишется и публикуется на английском языке.
общеевропейскому наследию будет все более и более актуализиро- Поэтому в течение многих лет круг моего профессионального чтения,
ваться. кроме текстов на индийских языках, составляли книги (и статьи)
Стоит подчеркнуть в этой связи два момента. Во-первых, развитие именно англоязычные. Когда же, по ходу той или иной работы, я об-
и русской культуры в целом, и гуманитарных наук в частности, в ращался к советским публикациям на русском языке, это порой про-
большой степени будет зависеть от того, насколько будущие дости- изводило эффект «культурного шока»93. Чтение некоторых советских
жения наших гуманитариев будут выражены и воплощены именно в текстов доставляло почти физическую боль: словно со свежего возду-
русском языке — так, чтобы эти достижения стали достоянием всех ха попал в затхлый и сырой подвал. Чтобы самому писать свои тексты
русских (а также других россиян и русскоязычных). Во-вторых, хотя, на русском языке (которых потом не пришлось бы стыдиться), надо
ложения в цитате, разобьем ее на смысловые (и ритмические) отрезки
было ориентироваться на другие образцы, большей частью англоя- и выделим курсивом некоторые ключевые слова:
зычные94.
(1) Слово cultura (лат.) означает «обработка», «земледелие»,
Что же именно создавало (а иногда создает и сейчас) это болевое иначе говоря — это возделывание, очеловечивание,
ощущение «культурного шока»? изменение природы как среды обитания.
В качестве «общего диагноза» можно повторить уже сказанное: для (2) В самом понятии заложено противопоставление
естественного хода развития природных процессов и явлений
«советской парадигмы» было характерно наивное, некритическое, уп-

<< Пред. стр.

страница 2
(всего 6)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign