LINEBURG


страница 1
(всего 6)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Серебряный С.Д.
О «советской парадигме» (заметки индолога). М.: Российск. гос.
гуманит. ун-т, 2004. 80 с. (Чтения по истории и теории культуры.
Вып. 43)
Предисловие
ISBN 5-7281-0767-2
Очерк, здесь публикуемый, был написан (в основной своей части) в
2001-начале 2002 г. как первая глава более обширного (диссертаци-
«Советская парадигма» - это те привычки (зачастую неосознавае-
онного) сочинения под названием «Проблемы понимания индийской
мые) мировосприятия и мышления, которые сложились в наших
культуры». Но поскольку в этом очерке я попытался рассмотреть не-
гуманитарных науках за годы советской власти и так или иначе
которые общие проблемы наших гуманитарных наук, то полагаю, что
сохраняются в постсоветское время. В этом очерке предлагается
данный текст имеет право на отдельное существование и может пре-
критическое описание «советской парадигмы» с точки зрения во-
тендовать на внимание не только востоковедов, но и гуманитариев
стоковеда (индолога). Речь также идет о серии «поворотов», кото-
других специальностей.
рые, по мнению автора, предстоит осуществить, чтобы расстаться
с «советской парадигмой». Наблюдения и мысли, составившие этот очерк, накапливались у
меня давно. Некоторые из них и прежде обретали печатную форму:
во введении к «ИВГИйскому» учебнику по «истории мировой культу-
ры» (1998 г.)', в предисловии к моему переводу (с санскрита) книги
Видьяпати «Испытание человека» (предисловие было написано еще в
1990 г., но книга вышла в 1999 г.) 2 и в довольно старой статье о ста-
новлении жанра романа в индийской литературе (статья была напи-
сана в 1978 г., но полностью опубликована лишь в 2003 г. — в этой же
серии ИВГИ) 3 .
Мой очерк не претендует на большую оригинальность. В нем вы-
сказано то, что «носится в воздухе» и ощущается многими — но мало у
1
Серебряный С.Д. Введение // История мировой культуры. Наследие Запада.
Античность. Средневековье. Возрождение: Курс лекций. М.: Российск. гос.
гуманит. ун-т, 1998. С. 9-36. Книга была подготовлена сотрудниками ИВГИ
по материалам лекций, читаемых ими в РГГУ.
2
Серебряный С.Д. Видьяпати и его книга «Испытание человека» // Видьяпати.
Испытание человека (Пуруша-Парикша). М.: Наука, 1999 (Литературные
памятники).
3
Серебряный С.Д- Роман в индийской культуре Нового времени («Чтения по
истории и теории культуры. Вып. 37). М., 2003.
кого доходят руки до фиксации этих ощущений на бумаге. Во всяком
случае, такие оценки я услышал от нескольких моих коллег, которые
так или иначе ознакомились уже с этим текстом. Одобрение и крити-
ка со стороны коллег (которым я приношу самую искреннюю благо-
дарность) укрепили меня в намерении издать мой очерк в виде от-
дельной книжки.
По истечении двух лет тема этого очерка отнюдь не стала менее
актуальной. Для данной публикации я лишь расширил некоторые
примечания и добавил несколько новых. Одно из примечаний раз-
Постсоветская герменевтическая ситуация'
рослось настолько, что из него пришлось сделать «Приложение» («О
гордыне и смирении»).
Гуманитарные науки у нас теперь пребывают если и не в состоянии
В заключение этого краткого предисловия — несколько стихо-
кризиса, то, несомненно, в состоянии переходном2 — как и страна в
творных строк: целом3. И дело не только и не столько в «недостаточном финансиро-
Злоба нынешнего дня вании» или в утечке мозгов. Дело скорее в том, что после нескольких
Злобу прошлого затмила, десятилетий состояния придавленного, приниженного, угнетенного
Но при этом для меня наши гуманитарные науки никак не могут вполне распрямиться, об-
Прошлое не стало мило.
рести новое дыхание и в полной мере воспользоваться той свободой
Это прошлое досель (пусть по-своему и ограниченной), которую они вот уже лет десять
Нами вовсе не изжито.
как обрели. Видимо, надо, чтобы пришли совсем новые люди, новые
поколения, которые никогда не пригибались, не приспосабливались,
Мы тянули канитель
не «применялись к подлости», люди, которые вырастут в условиях по-
У разбитого корыта,
литической и информационной свободы, — и тогда, будем надеяться,
Мы на новых рубежах
гуманитарные науки в России действительно начнут новый период
Били старые баклуши,
своей истории.
Будто незабытый страх
Не покинул наши души, Сейчас (и давно уже) у нас у всех и «на слуху», и «на языке» такие
Будто прежние цари понятия, как «(научная) парадигма» (Т.Кун)4 и «эпистема» (М.Фуко)5.
В наших головах царили Не берусь судить вообще о пределах применимости этих понятий. Но
И всё те же звонари нашу нынешнюю (постсоветскую) ситуацию в гуманитарных науках
От зари и до зари вполне можно описать как ситуацию смены «парадигм» и/или «эпи-
Пустозвонством нас морили.
стем». Смена эта происходит медленно, зачастую как бы «подполь-
но», т. е. недостаточно явно (эксплицитно) и осознанно6. Для неко-
Что же делать? Как нам быть?
торых (если не для многих) это процесс болезненный: людям старших
Мы пока еще не знаем.
и средних поколений трудно менять устоявшиеся интеллектуальные
Думаем, куда ж нам плыть,
привычки (и то, что теперь у нас называют «ментальностью»). Расста-
И на Бога (?) уповаем.
вание с прошлым нередко имеет лишь декларативный характер — и
(по известному французскому выражению) plus ga change — plus c'est
la meme chose7.
но затянувшимся расставанием с «советским прошлым». Речь пойдет
Ситуация в гуманитарных науках, как уже сказано, отражает си-
также и о нескольких взаимосвязанных «поворотах», которые, на мой
туацию в стране в целом. У нас в 1990-х годов не произошло, по сути
взгляд, необходимо совершить, чтобы действительно уйти (отвернуть-
дела, столь же радикального размежевания с собственным недавним ся, увернуться) от «советской парадигмы»15. По крайней мере некото-
прошлым, как, скажем, в Германии или Японии после 1945 года. Хо- рые из этих «поворотов» у нас уже происходят. Можно сказать, что
рошо это или плохо для общества и государства в целом — особый сложность нашей нынешней «герменевтической ситуации» состоит
вопрос. Но то, что подобного радикального размежевания не было именно в том, что нам приходится совершать одновременно ряд «по-
произведено в наших гуманитарных науках, — факт скорее при- воротов» в нескольких измерениях или, другими словами, многомер-
скорбный. ное «разворачивание» («поворачивание»?) наших мыслительных и по-
Более того, «советская парадигма»8 (или, если угодно, «советская знавательных привычек.
9
эпистема» ) в гуманитарных науках не была до сих пор, насколько мне
известно, подвергнута сколько-нибудь широкому и подробному ана- Дальнейшие рассуждения необходимо предварить несколькими
лизу. По-видимому, на то были разные причины. Кому-то хотелось оговорками.
эту «парадигму» сохранить, лишь слегка ее изменив (отбросив наи- «Советская парадигма», о которой пойдет речь, — это, несомнен-
более одиозные элементы и прибавив — для престижности и мимик- но, некая абстракция (или, в других терминах, — упрощенная модель).
рии — наиболее новомодные). Кому-то же, напротив, хотелось эту «па- Во-первых, советская система существовала около семидесяти лет
радигму» скорее забыть, отбросить — и начать работать по-новому. и отнюдь не была чем-то неизменным от 1917 до 1991 г. «Советская
Но «советская парадигма» (в разных своих ипостасях) существовала идеология» менялась со временем, и в ее истории можно выделить по
так долго и была столь могущественной и всеохватной, что от нее (как крайней мере несколько довольно разных периодов. Соответствен-
показывает опыт постсоветских лет) невозможно просто отмахнуться, но, и более детальный анализ «советской парадигмы» должен был бы
невозможно просто ее забыть и отбросить — и перейти к чему-то дру- учитывать это временное измерение. Но здесь, как правило, оно не
гому. Этому «другому» откуда же взяться? будет учитываться. Речь пойдет в основном о том состоянии «совет-
«Советская парадигма» продолжает жить и действовать как бы в ской парадигмы», в котором она пребывала в поздний («послехрущев-
подсознании даже многих из тех, кто искренне считал и считает себя ский», «брежневский») период советской истории, поскольку это имен-
давним ее оппонентом, а ныне полагает себя вполне свободным от ее но то, что было нами (ныне действующими гуманитариями) непо-
давления12. «Советская парадигма» обладала таким мощным «сило- средственно унаследовано, и то, что до сих пор во многом актуально.
вым полем», что в той или иной степени подчиняла себе даже тех, кто Во-вторых, «советская парадигма» (хотя она и воображала себя «мо-
стремился ей противостоять (и порой успешно противостоял). Само нолитной», «единой» и т. д.) была до известной степени плюралистич-
противостояние теперь, в исторической перспективе (или, вернее, на не только во временнбм отношении.
ретроспективе), нередко выглядит как приспособление, потому что на- В разных гуманитарных дисциплинах ее власть проявлялась по-
до было использовать по крайней мере язык этой парадигмы (или со- разному. Так, например, лингвистам (особенно к концу советского
ответствующий «эзопов язык»), чтобы высказать ей в лицо какое-то времени) порой удавалось в значительной степени эмансипировать-
возражение13. Многие тексты, в советское время написанные в духе ся от засилья общей «парадигмы»16. Но лингвистика (вероятно, в силу
противостояния «советской парадигме», сейчас воспринимаются как своей большей близости к естественным наукам) вообще занимала у
несущие на себе ее характерный отпечаток14. нас несколько особое положение. В моем описании «советской пара-
дигмы» лингвистика будет иметься в виду в меньшей степени, чем,
Далее я попытаюсь изложить свое видение «советской парадиг-
скажем, философия, литературоведение или история.
мы», ее продолжающегося присутствия в нашей «ментальности» — и
Следует также помнить, что практически в любой гуманитарной
перспектив ее преодоления. Своеобразие нашей нынешней «герменев-
дисциплине неординарные личности могли иногда даже в рамках «со-
тической ситуации» во многом обусловлено, как мне кажется, имен-
22
чем не правы другие ученые (особенно «немарксистские») . Как по-
ветской парадигмы» (или как бы в ее рамках, используя различные
казал наш недавний опыт, подобная «позиция всезнайства» (или,
17
уловки ) создавать нечто иное. Но ниже речь пойдет в основном о
иначе сказать, эпистемологическая гордыня) не связана жестко с ка-
«парадигме» как таковой и лишь в малой степени — о том, что из нее
ким-либо одним «всепобеждающим учением». В роли такового может
так или иначе «выламывалось».
выступать и просто «Наука», или какая-нибудь из ее частных и ново-
В-третьих, здесь нет возможности подробно рассматривать такую
модных ипостасей, или даже постсоветское неоправославие (испове-
проблему, как исторические корни (составляющие) «советской пара-
дуемое нередко бывшими «марксистами»).
дигмы», хотя вовсе избежать этой темы, конечно же, нельзя.
Очевидно, что советско-«марксистская» «эпистемологическая гор-
Наконец (в-четвертых), «советская парадигма» при всем своем свое-
дыня» была в основном заимствована у Запада — в общем «пакете»
образии вряд ли была чем-то абсолютно уникальным и неповтори-
«марксизма» или даже «новоевропейской эпистемы»23 в целом; заим-
мым. Многие ее черты и свойства, несомненно, можно обнаружить и
ствована— и усилена (огрублена) на российской почве. Возможно,
в других, совсем иных «парадигмах». Но здесь нас не занимают вопро-
что здесь не обошлось и без влияния допетровского (православного)
сы «сравнительного парадигмоведения». В дальнейшем описании ком-
субстрата: ведь православие, как и советский «марксизм», также счи-
паративный момент практически отсутствует.
тало и считает себя «единственно верным мировоззрением».
В списке тех «поворотов», которые, по моему мнению, надо осу-
«Поворот» от гордыни к смирению
ществить нашим гуманитарным наукам (т. е. ученым-гуманитариям),
едва ли не на первом месте должен стоять именно «поворот» от гор-
Как описывать «парадигмы» и «эпистемы»? Есть ли у них какие-то
дыни к смирению. И не только потому, что того требует научный
«закономерности строения»? Можно ли, скажем, различать в них «ба-
«этос» вообще, но еще и в силу нашей нынешней специфической си-
зис» и «надстройку» (т. е., с одной стороны, нечто основное, главное,
туации (описанию которой и посвящен этот очерк).
и, с другой, нечто производное)? Как соотносятся между собой раз-
ные их части и черты? Не знаю. Пойду на ощупь, и, может быть, по
«Поворот» от однолинейности к плюрализму
ходу описания проступит какая-то схема и/или какая-та связь частей.
Начну с того, что можно назвать «комплексом сверхполноценно-
В одном «пакете» с «эпистемологической гордыней» к нам пришли
сти», а используя более традиционные слова — гордыней или отсутст-
и такие (тесно с ней связанные) элементы европейского сознания
вием смирения. Предполагалось (всегда ли искренне?), что «совет-
XIX в., которые можно назвать «однолинейным историзмом» и «исто-
ский ученый» вооружен «единственно научным» и «самым верным»
рико-культурным монизмом».
«мировоззрением» («методом») под названием «марксизм»18 или «марк- 24
«Однолинейный историзм» — это стереотип исторического мыш-
сизм-ленинизм» (другие, более частные наименования: «диалектика»,
ления, который сложился (в основном, в XIX в.) в Западной Европе,
«диалектический материализм», «исторический материализм» и т. д.).
гордой своими успехами в промышленности, науке и колониальной
Этот «метод» обеспечивал «советскому ученому» превосходство над
экспансии. Вся многообразная история человечества вытягивалась как
учеными «немарксистскими» и, более того, служил своего рода «уни-
бы вдоль одной линии, в начале которой был «первобытный человек»,
версальной отмычкой» ко всем научным (и даже не только научным)
а в конечной точке — современная Западная Европа, которая считала
проблемам. Отсюда— гносеологическая (эпистемологическая)19 гор-
себя вершиной25 истории человечества и эталоном для развития дру-
дыня, отсутствие смирения перед сложностью и возможной непозна-
гих народов. Этот наивный и надменный псевдоисторизм и в XIX в.
ваемостью мира20.
ставился под сомнение некоторыми европейскими (в том числе и рус-
Для советских гуманитарно-научных текстов был характерен «об-
скими) мыслителями26, а в XX в. (особенно после двух мировых войн,
раз автора-всезнайки»21: вооруженный «подлинно научным» методом,
развязанных именно европейцами) он и вовсе стал выглядеть анахро-
ученый гуманитарий свободно проникал во все тайники истории и
низмом27. Возрастание роли неевропейских народов в мировых собы-
человеческой души, а также уверенно судил о том, в чем правы, а в
тиях, а также рост и развитие исторического знания способствовали и это неизбежно приводило к искаженным представлениям (ведь и
распространению более плюралистических (более реалистических!) физики давно установили, что результаты измерений во многом зави-
сят от измерительного прибора)31.
подходов к истории.
То, что здесь названо «историко-культурным монизмом»32 приме-
Но у нас, в советское время, восторжествовал именно «однолиней-
нительно к «ментальности» европейской, можно сравнить с тем, что
ный псевдоисторизм»28 (опять-таки в довольно упрощенной и догма-
видный немецкий индолог Пауль Хакер (1913-1979) назвал «инклю-
тизированной форме) — под названием «исторический материализм».
зивизмом» (das Inklusivismus) применительно к «ментальности» ин-
Согласно этому «изму», все народы и культуры якобы должны были
дийской (точнее — индусской). Хакер выдвинул концепцию индус-
проходить в течение веков через одни и те же «стадии развития» («фор-
ского «инклюзивизма» в пику распространенному (и, по его мнению,
мации»), причем на каждой «стадии» определенному «социально-
ложному) представлению о толерантности (терпимости), якобы при-
экономическому базису» соответствовала более или менее опреде-
сущей индусам, индусской «ментальности», в отличие от нетолерант-
ленная «идеологическая надстройка». И этой общей схеме так или ина-
ности (нетерпимости), якобы присущей «ментальности» европейской
че должны были подчиняться в нашей стране все гуманитарные дис-
(западной). Хакер утверждал: то, что обычно принимается за индус-
29
циплины (в частности, история философии, история литературы) .
скую толерантность, т. е. за готовность якобы с пониманием и сочувст-
К счастью, эпоха принудительного «марксизма» миновала (и ока-
вием относиться к чужим верованиям и взглядам, на самом деле есть
залась отнюдь не неизбежной «стадией» для всех народов). Остается
нечто совсем другое. Согласно Хакеру, индусам свойственно стрем-
надеяться, что никто больше не будет принуждать нас ни к каким
ление не столько понять и прочувствовать чужие воззрения, сколько
«измам» и мы сможем свободно оглядывать все пространство челове-
представить (интерпретировать) их как частные и неполные варианты
ческой истории, стараясь честно и непредвзято описывать то, что
своих собственных воззрений и верований, которые, конечно же, про-
действительно открывается нашему взору. А открывается ему в дейст-
возглашаются самыми верными, всеобъемлющими и т. д. Идеи Ха-
вительности многообразие человеческих культур, которое без насилия
кера горячо обсуждались коллегами-индологами33. Тот факт, что «ин-
и упрощения невозможно выстроить в одну шеренгу, невозможно
клюзивизм» (в вышеописанном смысле) на самом деле нередко при-
втиснуть в формулы «стадий», «формаций» и т. д.
сутствует в индусских (и особенно нео-индуистских) «дискурсах», не
Но при изучении этого многообразия культур следует осознавать
вызывает особых сомнений. Но можно полагать, что немецкий индо-
наличие и силу еще одного стереотипа, тесно связанного с «одно-
лог охарактеризовал не только и не столько какое-то особое свойст-
линейным историзмом». Даже за пределами нашего доморощенного
во индусской «ментальности», сколько некое универсальное явле-
«марксизма» этот стереотип был выявлен и начал активно преодоле-
ние, в той или иной мере присущее различным культурным традици-
ваться сравнительно недавно. Обозначен он может быть (за неимени-
ям. Как уже сказано, европейский «историко-культурный монизм»
ем лучшего термина) как «историко-культурный монизм».
если и не вполне тождествен «инклюзивизму» (как его определил Ха-
Для европейского сознания (хотя, разумеется, не только для него)
кер), то во всяком случае обладает с ним несомненным «семейным
была характерна привычка абсолютизировать самого себя, т. е. почи-
сходством»34. Можно, правда, сказать, что европейский (и, в частно-
тать себя и нормы своей культуры за нечто универсально-человече-
сти, советский) вариант «инклюзивизма» нередко более агрессивен
ское и в этом смысле абсолютное. Можно сказать, что «историко-куль-
(нетерпим!), чем его индусский аналог: чужие воззрения не просто
турный монизм» — это синхронный (или ахронный, вневременной)
интерпретируются в свете своих воззрений, но часто «клеймятся», «ра-
коррелят «однолинейного историзма». В основе «историко-культур-
зоблачаются» как «неверные», «ложные», «порочные» и т.д. 35 Но де-
ного монизма» (в его новоевропейском варианте) лежало (и лежит)
ло, может быть, не столько в каких-то «имманентных» свойствах той
представление о сущностном единообразии, тождественности всех
или иной «ментальности», сколько в том, что индусские мыслители и
человеческих культур и, следовательно, их сущностной тождествен-
идеологи на протяжении многих веков не могли выступать «с пози-
ности культуре новоевропейской30. Другие культуры мерились мер-
ции силы».
ками своей (поскольку они считались универсально приложимыми) —
культурным плюрализмом», т. е. к осознанию огромного многообра-
У нас «историко-культурный монизм» нередко принимает (по-
зия мира, в котором «нам внятно» далеко не «всё».
добно другим заимствованиям с Запада) довольно специфические
формы. Российский гуманитарий, как правило, ощущает себя ча-
«Поворот» эпистемологический
стью европейского (или, шире, западного) интеллектуального мира:
западноевропейская (или даже вообще западная) история (в частно-
«Поворот культур-антропологический» должен быть (и неизбеж-
сти, история идей или, иначе, «история духа», Geistesgeschichte) для
но будет) связан с несколькими другими «поворотами». Один из них
него — «своя», «наша» история (в отличие, скажем, от истории Индии
можно определить эпитетами «гносеологический» или «эпистемоло-
или Китая), мир западных идей и образов — это «свой», «наш» мир
гический» (а также, вероятно, «герменевтический»). Выше речь шла
36
(в отличие опять-таки от мира идей и образов Индии или Китая) .
об «эпистемологической гордыне», свойственной «советскому мен-
Россия и ее история (в самом широком смысле, включая Geistesge-
талитету». С не меньшим основанием можно говорить и о присущей
schichte) воспринимается (если вообще принимается во внимание)
этому «менталитету» «эпистемологической наивности». Восприняв
чаще всего как часть европейского мира37 (а если даже и как нечто
вместе со всем «марксистским пакетом» идею о том, что «бытие опре-
особое, то прежде всего в противопоставлении именно европейско-
деляет сознание», «советская парадигма», однако, мало применяла эту
му миру38).
идею к себе самой. Иными словами, «советская парадигма» не обла-
Условия существования (прозябания) гуманитарных наук в со-
дала (или обладала лишь в очень малой степени) эпистемологической
ветское время привели к тому, что российский гуманитарий привык
рефлексией. Советские гуманитарные «дискурсы» почти не учитыва-
жить в мире европейских (западных) идей, не очень заботясь о том (не ли свою собственную культурную обусловленность. Теперь представ-
умея думать о том), как эти идеи соотносятся с родной российской ление о культурной обусловленности познания (и не только гумани-
почвой39. Иными словами, наш «историко-культурный монизм» был тарного, но и естественнонаучного) стало у нас, пожалуй, уже общим
не только заемным, но еще и сугубо «умственным», книжным, абст- местом45. Однако эпистемологическая (герменевтическая) рефлексия
рактным40. в гуманитарных исследованиях еще, кажется, не стала общепринятой
Одна из причин этой абстрактности заключалась в том, что совет- практикой.
ские гуманитарии после 1917 г. (точнее — с 1920-х годов) и вплоть до В чем же должна (или может) заключаться эта эпистемологическая
конца 1950-х — начала 1960-х практически не выезжали «за границу». рефлексия? Как описывать и анализировать свою собственную куль-
Мир за пределами СССР для большинства превратился поистине в турную обусловленность и свою «герменевтическую ситуацию»? По-
абстракцию41. И это обстоятельство, по-видимому, не могло не усугу- пытаюсь не слишком пространно изложить свое видение основных
бить «историко-культурный монизм» наших гуманитарных наук: бы- моментов, которые, на мой взгляд, следует учитывать сегодняшнему
ло потеряно ощущение многообразия мира42. российскому гуманитарию (и, в частности, востоковеду).
В частности, советские гуманитарии мало участвовали в том бур- Прежде всего надо отдавать себе отчет в своем местонахождении46,
ном развитии культур-антропологии43, которое происходило на Запа- т. е. осознавать, из какой «точки» историко-культурного «пространст-
де (и в остальном мире) и до, и особенно после второй мировой ва» оно тобой обозревается. При этом возникает своего рода «гер-
войны. На Западе различные гуманитарные дисциплины (и история, меневтический круг»: местонахождение своей «точки зрения» можно
и филология, и даже философия, не говоря уже о востоковедении, в определить лишь исходя из какого-то, хотя бы самого общего и пред-
том числе и об индологии) испытали на себе мощное и во многом варительного, знания о «пространстве» в целом, а само это знание во
благотворное воздействие культур-антропологии, которое, среди про- многом зависит от местонахождения «точки»47.
чего, способствовало преодолению европоцентризма и однолинейно- Приведу в этой связи яркое высказывание Вильгельма-Генриха
го историзма. Нашим гуманитарным наукам также был бы полезен Вакенродера (1773-1798): «Нам, сыновьям века нынешнего, выпало
«культур-антропологический поворот»44 — поворот от «историко-куль- на долю счастье — мы стоим как бы на высокой вершине, а вокруг нас
турного монизма» к тому, что можно было бы назвать «историко-
щее «здесь и теперь», время изменчивых конфигураций, время пе-
и у наших ног, открытые нашему взору, расстилаются земли и времена.
ремен, непосредственно воспринимаемых людьми, их свидетелями
Будем же пользоваться этим счастьем, и с радостью оглядывать все вре-
и/или участниками.
мена и все народы, и стараться находить общечеловеческое в их чувствах
В «герменевтической ситуации» также имеет смысл различать не-
и в разнообразных творениях, в которые выливаются эти чувства»48.
сколько временных измерений. С одной стороны, измерение «la longue
В этих словах немецкого романтика есть несколько характерных
duree», или, как сказали бы сейчас, измерение «цивилизационное». В
«топосов», относящихся к темам «однолинейный историзм», «европо-
нашем конкретном случае речь может идти, например, о русской (рос-
центризм», и «историко-культурный монизм». Так, молодой немец
сийской) истории в целом, т. е. о том, в какой мере наша нынешняя
конца XVIII в. был уверен, что стоит (вместе со своими европейскими
«герменевтическая ситуация» обусловлена нашей принадлежностью к
современниками) на «вершине» истории и находится поэтому в выиг-
«большому времени» российской истории и русской культуры. На
рышной позиции для обозрения всех прочих «времен и народов»49.
другом конце шкалы можно обозначить измерение «текущего време-
Более того, он считал себя вправе судить о том, что в других культу-
ни» — с той или иной степенью «локализации» (например, «постсо-
рах— «общечеловеческое», а что— нет. Очевидно, он полагал (как и 55
ветское десятилетие» или «время после Ельцина» и т. д.) .
многие другие европейские мыслители его времени), что европейское
Так или иначе, важно осознавать историко-культурную обуслов-
(точнее, западноевропейское) и есть «общечеловеческое» (или во вся-
ленность— и поэтому неизбежную ограниченность— своей «точки
ком случае содержит в себе верное мерило «общечеловеческого»)50.
зрения» (своей «герменевтической ситуации»). Необходимо со смире-
Но в данном контексте отметим другое. Метафора «высокая гор-
нием отказаться от унаследованной нами (можно сказать, проникшей
ная вершина» красива, но не вполне удачна: выходит, что выше уже
в подсознание) привычки воспринимать свою «позицию» как приви-
не подняться. Пожалуй, лучше было бы говорить не о стоянии на не-
легированную, как дающую какие-то исключительные преимущества
коей вершине, а о движении— например, каравана по пересеченной
для познания. «Позиция» нынешнего российского гуманитария —
местности или (сохраняя образ горы) о (бесконечном?) восхождении
лишь одна из многих в современном многообразном мире, причем
путника извилистой тропой по лесистым склонам горы. С каждой
явно не самая выигрышная и в смысле кругозора, и в смысле имею-
точки маршрута действительно может открываться новая перспекти-
щейся у него (гуманитария) «фоновой» информации (а также возмож-
ва, но всякий раз что-то может и уйти из поля зрения из-за тех или
ности получать новую информацию)56.
иных преград. Ныне живущее поколение российских гуманитариев на

страница 1
(всего 6)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign