LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 4
(всего 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

непонимание скрытых мыслей; поэтому, когда мы приступаем к анализу
сновидения, нам прежде всего необходимо отбросить эти попытки
толкования.

В этой части цель работы сновидения становится особенно
прозрачной: это == стремление сделать сновидение более понятным. Это
обстоятельство указывает также и на характер такой переработки;
последняя относится к соответственному содержанию сновидения, так
же как наша нормальная деятельность == к содержанию любого
восприятия: она прилагает к нему известные готовые представления и
уже при самом восприятии в целях понятности располагает элементы
последнего в определенном порядке; однако такая переработка рискует
исказить восприятие, и действительно, если не удастся связать его с чем-
либо известным, она приводит к самым странным недоразумениям. Ведь
известно, что мы не в состоянии смотреть на ряд чуждых нам знаков или
слушать незнакомые слова без того, чтобы не видоизменять их с целью
сделать понятными и связать с чем-либо знакомым для нас.

Сновидения, подвеогшиеся такой обоаботке со стоппны такой
психической деятельности, полностью аналогичной мышлению в
бодрствующем состоянии, можно назвать хорошо сочиненными. В
других сновидениях эта деятельность совершенно отсутствует; в них
даже не делается попытки упорядочить и истолковать их, так что по
пробуждении мы, чувствуя себя тождественными с этой последней
частью работы сновидения, говорим, что оно было "совершенно
спутанным". Однако сновидение, представляющее беспорядочную кучу
бессвязных отрывков, имеет для анализа такую же ценность, как и
сновидение, хорошо сделанное и имеющее приглаженный внешний вид;
в первом случае нам не приходится тратить усилий на разрушение того,
что создано последней функцией работы сновидения. Не следует, однако,
заблуждаться и считать, что этот фасад сновидения не представляет из
себя ничего иного, как просто невразумительную и довольно
произвольную переработку содержания сновидения сознательной
инстанцией нашей душевной жизни. Нередко для создания фасада
сновидения используются фантазии-желания, которые находят себе
воплощение в мыслях сновидения и по типу аналогичны известным нам
из бодрствования так называемым "снам наяву". Желания-фантазии,
которые анализ открывает в ночных сновидениях, зачастую выступают
как повторения и переработки сцен в детстве; фасад сновидения
открывает нам собственное ядро сновидения, непосредственно
подвергшееся искажению во многих сновидениях путем смешения с
другим материалом. В работе сновидения невозможно более открыть
других типов деятельности, кроме четырех вышеупомянутых.

Если твердо придерживаться того положения, что "работа
сновидения" означает переработку скрытых мыслей в содержание
сновидения, то нужно сказать, что работа сновидения вообще ничего не
создает, не проявляет своей собственной фантазии, не рассуждает, не
умозаключает и что вообще функции ее заключаются только в сгущении
материала, смещении его и наглядном его представлении, к которым
присоединяется иногда еще последний непостоянный элемент ==
истолковывающей переработки. В содержании сновидения встречаются,
правда, и такие элементы, которые можно было бы принять за продукт
высшей психической деятельности; но анализ всегда обнаруживает, что
эти интеллектуальные операции имели место уже в скрытых мыслях,
откуда сновидение их лишь заимствует. Логическое заключение в
сновидении есть не что иное, как повторение заключения из скрытых
мыслей. Оно бывает неопровержимым, если переходит в сновидение без
изменения; оно становится бессмысленным, если работа сновидения
переносит его на другой материал. Вычисление во сне указывает на
таковое же в скрытых мыслях; но тогда как в последнем случае
вычисление всегда правильно, во сне оно может в силу сгущения
элементов и смещения на другой материал дать самый нелепый
результат. Даже встречающиеся в сновидении речи не сочинены вновь;
они оказываются составленными из отрывков речей, произнесенных или
слышанных раньше и воспроизведенных теперь в скрытых мыслях; при
этом слова воспроизводятся самым точным образом, повод же к их
произнесению игнорируется и смысл жестоко извращается. Быть может,
не излишне подкрепить последние указания примерами.



1. Невинно звучащее и хорошо сочиненное сновидение одной
пациентки гласит:

Она идет на рынок со своей кухаркой, которая несет корзину.
Мясник в ответ на ее требование чего-то говорит: "Этого уже н е т",== и
хочет дать ей что-нибудь другое с замечанием: "Это тоже хорошо". Она
отказывается и идет к зеленщице. Последняя предлагает ей пучок какой-
то странной зелени черного цвета. Она говорит: "Этого я не знаю (kenne)
и не возьму".

Слова "этого уже нет" находятся в связи с историей ее лечения. Я
сам за несколько дней до того объяснял пациентке, что воспоминания
раннего детства уже не существуют как таковые, а заменяются
метафорами и сновидениями; значит, в ее сновидении в качестве мясника
фигурирую я.

Другие слова: "этого я не знаю"--были произнесены при
совершенно других условиях. За день до сновидения она крикнула своей
кухарке, которая, впрочем, тоже фигурирует в сновидении: "Ведите себя
прилично, этого я не признаю (kenne)" (т. е. такого поведения не признаю
и не понимаю). Более невинная часть этой фразы попала, в силу
смещения, в сновидение; в скрытых же мыслях главную роль играла
другая часть фразы; дело в том, что в данном случае работа сновидения
изменила крайне наивно и до полной неузнаваемости созданную
воображением больной ситуацию, где я веду себя в некотором роде
неприлично по отношению к ней. А эта воображаемая ситуация, в свою
очередь, является лишь "новым изданием" переживания пациентки,
имевшего когда-то место в действительности.



2. Вот другой как будто лишенный всякого значения сон, в котором
встречаются числа. Г-же А. снится, будто ей нужно уплатить за что-то:
дочь ее берет у нее из кошелька 3 фл. 65 кр., но мать говорит ей: "Что ты
делаешь? Это ведь стоит только 21 крейцер".

Видевшая сон была иногородней; она поместила своего ребенка в
какое-то воспитательное заведение в Вене и могла продолжать лечение у
меня до тех пор, пока в Вене оставалась ее дочь. В день накануне
сновидения заведующая заведением советовала матери оставить ребенка
еще на год; в этом случае она продлила бы и свое лечение на год. Числа в
сновидении приобретают значение, если вспомнить, что "время--
деньги". Один год равен 365 дням, в крейцерах 365 кр. или 3 фл. 65 кр.;
21 крейцер соответствует трем неделям, которые оставались со дня
сновидения до конца учения и, следовательно, до конца лечения. По-
видимому, именно денежные соображения заставили эту даму отклонить
предложение заведующей, и в силу этих же соображений в сновидении
фигурирует небольшая денежная сумма.



3. Молодая, но находящаяся уже несколько лет в замужестве дама
узнает, что ее знакомая сверстница Элиза Л. помолвлена. По этому
поводу ей приснилось следующее:

Она со своим мужем сидит в театре, и одна сторона партера
совершенно пуста. Муж рассказывает ей, что Элиза Л. и жених ее также
хотели пойти, но могли достать только плохие места, три места за 1 фл.
50 кр., а таких они не хотели взять. Она думает, что в этом не было бы
беды.

Здесь нас интересует, как эти числа возникли из материала
скрытых мыслей и каково испытанное ими превращение. Откуда
возникли эти 1 фл. 50 кр.? По незначительному поводу предыдущего дня:
ее невестка получила в подарок от своего мужа 150 фл. и поторопилась
растратить их, купив себе на эту сумму какое-то украшение. Заметим, что
150 фл. в 100 раз больше, чем 1 фл. 50 кр. Для цифры "три",
относящейся к театральным билетам, имеется лишь та связь, что
невестка Элизы Л. ровно на три месяца моложе этой дамы, видевшей
сон. Ситуация в сновидении является воспроизведением небольшого
случая, которым муж ее часто дразнил: она однажды очень торопилась
достать заблаговременно билеты на одно представление; когда же она
явилась в театр, одна сторона партера была почти пуста; ей,
следовательно, незачем было так торопиться. Не оставим, наконец, без
внимания и ту нелепость в сновидении, что два лица хотят взять три
билета в театр. Скрытые мысли здесь таковы: "Это ведь было
бессмысленно выходить так рано замуж; мне незачем было так
торопиться. На примере Элизы Л. я вижу, что всегда могла бы найти
мужа и даже в сто раз лучшего (мужа, сокровище--Schatz), если бы
только подождала. За свои деньги (приданое) я могла бы купить трех
таких мужей".







VIII






Познакомившись в предыдущем изложении с работой сновидения,
читатель, пожалуй, будет склонен рассматривать ее как совершенно
особенный процесс, не имеющий, насколько известно, подобного себе;
на работу сновидения как бы переходит то странное ощущение, которое
обыкновенно вызывается у нас продуктом этой работы, т. е.
сновидением. Но в действительности работа сновидения впервые
знакомит нас лишь с одним из целого ряда психических процессов, на
почве которых возникают истерические симптомы, навязчивый страх,
навязчивые и бредовые идеи. Сгущение и прежде всего смещение
являются всегда характерными чертами также и для этих процессов;
наоборот, наглядное представление остается своеобразной чертой работы
сновидения. Если это объяснение ставит сновидение рядом с созданиями
больной психики, то тем важнее для нас узнать существенные условия
возникновения таких процессов, как сновидение. Читатель, вероятно,
будет удивлен, когда услышит, что к этим обязательным условиям не
относятся ни состояние сна, ни болезнь; целый ряд явлений
повседневной жизни здоровых людей == забывчивость, обмолвки,
промахи и известный род заблуждений == обязан своим возникновением
такому же психическому механизму, как и сновидение.

Среди отдельных функций работы сновидения более всего
поразительно смещение, являющееся центральным пунктом всей
проблемы. При исследовании в проса мы узнаем, что явление смещения
обусловливается чисто психологическими моментами: оно является чем-
то вроде мотивировки. Чтобы обнаружить последнюю, необходимо дать
оценку тем фактам, с которыми мы неизбежно сталкиваемся при анализе
сновидения. Так, при анализе первого сновидения я вынужден был
прервать изложение скрытых мыслей ввиду того, что среди них, как я
признался, были такие, которые я по важным соображениям
предпочитаю скрыть от посторонних. К этому я добавил, что если вместо
данного сновидения взять для анализа какое-нибудь другое, это делу не
поможет: в каждом сновидении с темным или спутанным содержанием я
натолкнусь на скрытые его мысли, требующие сохранения тайны. Но
если я продолжаю анализ для себя самого и не принимаю во внимание
других, для которых ведь и не предназначено такое личное переживание,
как сновидение, то я добираюсь, наконец, до таких мыслей, которые
ошеломляют меня, которых я в себе не знал и которые мне не только
чужды, но и неприятны; я готов энергично оспаривать их, но
протекающая в анализе ассоциация идей непреодолимо навязывает мне
их. Это общее положение вещей я могу объяснить только тем, что мысли
эти действительно содержались в моей душевной жизни и обладали
известной психической интенсивностью или энергией, но находились в
своеобразном психологическом состоянии, в силу которого не могли
сделаться сознательными. Я называю это особенное состояние в ы-
теснением. Ияне могу не видеть причинной связи между неясностью
сновидения и вытеснением некоторых скрытых мыслей, т. е.
неспособностью их достигнуть сферы сознания; а отсюда я заключаю,
что сновидение должно быть неясным для того, чтобы не выдать
запретных скрытых мыслей. Таким образом, я прихожу к представлению
об искажении сновидения, которое является продуктом работы
сновидения и имеет своей целью замаскировать, т. е. скрыть, что-нибудь.

Я попытаюсь теперь на примере избранного мною для анализа
сновидения спросить себя, какова же та скрытая мысль, которая
'проявилась в этом сновидении в искаженном виде и которая, будучи не
искажена, вызвала бы с моей стороны самое резкое возражение. Я
вспоминаю, что даровая поездка в карете напомнила мне о дорого
обошедшихся мне в последнее время поездках в карете с одним членом
моей семьи; далее, что толкование сновидения привело меня к мысли ==
"мне хотелось бы испытать разок любовь, которая мне ничего не стоит",
и, наконец, что я незадолго перед сновидением истратил на это самое
лицо большую сумму денег. В этой связи я не могу отделаться от мысли,
что мне жаль этих денег. И только когда я признаюсь в этом чувстве,
приобретает смысл то обстоятельство, что я во сне хочу любви, не
требующей от меня никаких расходов. И все-таки я вправе искренно
сказать себе, что при решении затратить ту сумму я не колебался ни
одного мгновения; сожаление об этом, т. е. обратное побуждение, не
достигло моего сознания; по каким причинам не достигло, это во всяком
случае другой вопрос, ведущий далеко в сторону, и известный мне ответ
на него принадлежит к другой связи идей.

Подвергая анализу не свое собственное, а сновидение другого
лица, я приду к тем же выводам, хотя соображения, на которых будут
основываться мои выводы, будут иными. Если я имею дело со
сновидением здорового человека, то у меня нет иного средства заставить
его признать обнаруженные и неосознанные им скрытые мысли, как
указать на общую связь всех скрытых мыслей сновидения. Если же я
имею дело с нервнобольным, например истериком, то признание
вытесненной мысли является для него обязательным ввиду связи этой
последней с симптомами его болезни и ввиду улучшения, наступающего
у него при замене симптомов болезни неосознанными мыслями.
Например, у больной, которой принадлежит последнее сновидение с
тремя билетами за 1 фл. 50 кр., анализ должен допустить, что она не
ценит своего мужа, сожалеет о браке с ним и охотно заменила бы его
другим; она, конечно, утверждает, что любит его и что ее сознание
ничего не знает об этой низкой оценке мужа (в 100 раз лучшего!); но все
симптомы ее болезни приводят к такому же заключению, как и это
сновидение. И после того как у больной были разбужены вытесненные
воспоминания о том времени, когда она сознательно не любила своего
мужа, болезненные симптомы исчезли, а с ними исчезло и ее
сопротивление против вышеупомянутого толкования сновидения.







IX






Приняв понятие вытеснения и приведя факт искажения сновидения
в связь с вытесненным психическим материалом, мы в состоянии указать
в общих чертах на полученные из анализа сновидений главные
результаты. Относительно понятных и осмысленных сновидений мы
узнали, что они являются незамаскированными исполнениями желаний,
т. е. что ситуация сновидения представляет исполненным какое-нибудь
вполне заслуживающее внимания желание, знакомое сознанию и
оставшееся невыполненным наяву. В неясных и спутанных сновидениях
анализ обнаруживает нечто вполне аналогичное: ситуация сновидения
опять изображает исполненным какое-нибудь желание, выплывающее
всегда из скрытых мыслей; но представлено оно в неузнаваемом виде,
так что только анализ в состоянии вскрыть его. При этом желание либо
само вытеснено и чуждо сознанию, либо самым тесным образом связано
с вытеснен ными мыслями и выражается ими. Итак, формула этих
сновидении такова: они суть замаскированные исполнения вытесненных
желании. Любопытно отметить по этому поводу справедливость
народного воззрения, рассматривающего сновидение как предсказание
будущего. В действительности в сновидении проявляется не то будущее,
которое наступит, а то, наступление которого мы желали бы; народный
дух и здесь поступает так, как он привык поступать в других случаях: он
верит в то, чего желает.

С точки зрения исполнения желаний сновидения бывают трех
родов. Во-первых, сновидения, представляющие невытесненное желание
в незамаскированном виде: таковы сновидения инфантильного типа,
реже встречающиеся у взрослых. Во-вторых, сновидения, выражающие
вытесненные желания в замаскированном виде: таково, пожалуй,
огромное большинство всех наших сновидений, для понимания которых
необходим анализ. В-третьих, сновидения, выражающие вытесненные
желания, но без или с недостаточной маскировкой их. Эти сновидения
постоянно сопровождаются страхом, прерывающим сон; страх выступает
здесь вместо искажения сновидения; в сновидениях же второй категории
страх устраняется работой сновидения. Можно без особых затруднений
доказать, что представление, вызывающее теперь у нас во сне страх,
было когда-то нашим желанием, а затем было вытеснено.

Существуют также ясные сновидения со страшным содержанием,
которые, однако, не вызывают страха во мне; поэтому их не следует
причислять к сновидениям третьей категории. Такие сновидения
служили всегда доказательством того мнения, что сновидения лишены
всякого значения и психической ценности. Однако анализ одного
примера покажет, что в таких случаях мы имеем дело с хорошо
замаскированными исполнениями вытесненных желаний, т. е. со
сновидениями второй категории; этот же пример может служить
прекрасной иллюстрацией пригодности работы смещения для
маскировки желаний. Девушка во сне видит единственного ребенка
своей сестры мертвым при той же обстановке, при которой она несколько
лет назад видела мертвым первого ребенка. При этом девушка не
испытывает никакой жалости, но, конечно, протестует против того
понимания, будто смерть ребенка соответствует ее желанию. Этого и не
требуется: дело в том, что у гроба первого ребенка сестры она в
последний раз видела и говорила с любимым человеком; если бы умер
второй ребенок, то, вероятно, она опять встретилась бы в доме сестры с
этим человеком. И вот она жаждет этой встречи, но протестует против
такого чувства. В самый день сновидения она взяла билет на лекцию,
объявленную все еще любимым ею человеком; ее сновидение есть
просто "нетерпеливое" сновидение, как это обыкновенно бывает перед
путешествием, посещением театра и другими ожидаемыми
удовольствиями; чтобы скрыть это стремление, ситуация применена к
случаю, который менее всего подходит для радостных чувств, но
который оказал ей однажды услугу. Следует обратить внимание еще на
то обстоятельство, что эмоции во сне соответствуют не получившемуся
содержанию сновидения, а действительному, хотя и скрытому; ситуация
в сновидении предвосхищает давно желаемое свидание и не дает
никакого повода для тяжелых чувств.







Х






Так как философам до сих пор не приходилось еще заниматься
вопросом о психологии вытеснения, то позволительно в связи с
неизвестной сущностью этого явления составить себе наглядное
представление о процессе образования сновидения. Несмотря на
сложность принятой нами схемы, мы все-таки не можем удовлетвориться
более простой схемой. По нашему мнению, в душевном аппарате
человека имеются две мыслеобразующие инстанции, из которых вторая
обладает тем преимуществом, что ее продукты находят доступ в сферу
сознания открытым; деятельность же первой инстанции бессознательна и
достигает сознания только через посредство второй. На границе обеих
инстанций, на месте перехода от первой ко второй, находится цензура,
которая пропускает лишь угодное ей, а остальное задерживает. И вот то,
что отклонено цензурой, находится, по нашему определению, в
состоянии вытеснения. При известных условиях, одним из которых
является сновидение, соотношение сил между обеими инстанциями
изменяется таким образом, что вытесненное не может уже быть вполне
задержано; во сне это происходит как бы вследствие ослабления
цензуры, в силу которого вытесненное приобретает возможность
проложить себе дорогу в сферу сознания. Но так как цензура при этом
никогда не упраздняется, а лишь ослабляется, то она довольствуется
такими изменениями сновидения, которые смягчают неприятные ей
обстоятельства; то, что в таком случае становится осознаваемым, есть
компромисс между намерениями одной инстанции и требованиями
другой. Вытеснение, ослабление цензуры, образование компромисса ==
такова основная схема возникновения как сновидения, так и всяких
психопатических представлений; при образовании компромисса как в
том, так и в другом случае наблюдаются явления сгущения и смещения и
возникают поверхностные ассоциации, знакомые уже нам по работе
сновидения.

Нет нужды скрывать, что известную роль в созданном нами
объяснении сыграл элемент демонизма при работе сновидения. У нас
действительно возникло впечатление, что образование неясных
сновидений происходит так, как будто одно лицо, находящееся в
зависимости от другого, желает сказать то, что последнему неприятно
слушать; путем такого уподобления мы создали понятие об искажении
сновидения и о цензуре и затем постарались перевести свое впечатление
на язык несколько грубой, но зато наглядной психологической теории. К
чему бы ни свелись наши первая и вторая инстанции при дальнейшем
исследовании, мы все же ждем подтверждения нашего предположения,
что вторая инстанция распоряжается доступом к сознанию и может не
допустить к нему первую инстанцию.

По пробуждении цензура быстро восстанавливает свою прежнюю
силу и тогда может отобрать все, что было завоевано у нее в период ее
слабости. Что забывание сновидения == по крайней мере отчасти ==
требует именно такого объяснения, это явствует из опыта,
подтвержденного бесчисленное количество раз. При пересказе
сновидения, при анализе его нередко случается, что отрывок,

<< Пред. стр.

страница 4
(всего 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign