LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 4
(всего 33)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

ля того, чтобы разобраться в физиологической
природе той двигательной способности, которую
мы называем ловкостью, необходимо сперва
ознакомить с тем, как совершается управление
движениями в человеческом организме. Эта как
будто совершенно естественная и сама собою
разумеющаяся вещь — управление движения­
ми, или, как ее называют в физиологии, коор­
динация движений, — при внимательном иссле­
довании ее точными методами науки оказывается очень сложным
и большим хозяйством, целой большой организацией, требующей
совместного и согласованного участия очень многих физиологи­
ческих устройств.
Мы увидим ниже (в очерке I I I ) , каковы были те причины,
которые обусловили долгий путь развития и усложнения этой
организации, и опишем, как и какими путями совершалось это
развитие. А сейчас первым делом попытаемся ответить на есте­
ственно встающие вопросы: для чего нужна вся эта сложная
организация? в чем трудности управления двигательным аппа­
ратом нашего тела?
34
Богатство подвижности органов движения человека
Двигательный аппарат человеческого тела, так называемая
костно-суставно-мышечная система, обладает необычайно бога­
той подвижностью. Основное опорное сооружение всего тела —
туловище с шеей, т. е., в сущности, позвоночник с его 25 меж­
позвоночными соединениями и мышечным оснащением, — спо­
собно к разнообразнейшим, почти змеиным изгибам, наклонам
и извивам. Шея человека, правда, далеко уступает в гибкости
и подвижности шеи жирафы, страуса или лебедя, но в не мень­
шей степени, чем у них, обладает возможностью обеспечить
точность и устойчивость в смещениях и поворотах центральной
наблюдательной вышке всего тела — голове с ее высококачест­
венными телескопами — глазами и звукоулавливателями — уш­
ными раковинами.
С туловищем соединены посредством шарниров (как извест­
но, обладающих наибольшим разнообразием подвижности) —
плечевых и тазобедренных сочленений — четыре многозвенные
рычажные системы конечностей. При этом у человека шаровые
подвесы верхней пары конечностей, наиболее важной для него
и наиболее богатой в смысле подвижности, сами, в свою очередь,
соединены с туловищем крайне подвижно, вися почти целиком
на одних мышцах. Действительно, основная опорная кость
руки — лопатка нигде не сочленяется с костями туловища*.

* Нельзя же считать усилением прочности ее подвеса то, что она соединена
маленьким суставчиком с палочковидной ключицей, сочлененной другим концом
с рукояткой грудинной кости, которая сочленена с первым ребром, соединенным
с 1-м грудным позвонком!




Слева — шейная часть позвоночника; в середине — позвоночный столб человека
спереди и слева (межпозвоночные хрящи не изображены); справа — взаимная
подвижность позвонков
35
Если для начала обратиться к рас­
смотрению менее сложной нижней конеч­
ности, то после длинного и прочного ры­
чага бедренной кости мы встречаем там
колено с его обширным размахом сгиба­
ния и разгибания, рекордным для всех
сочленений человеческого тела: около
140° активной подвижности и свыше
170° пассивной (например, при сгибании
коленей в позе сидения на корточках)*.
Полусхематический раз­ Коленный сустав (полусогнутый) до­
рез шарового тазобедрен­ пускает еще небольшое продольное вра­
щение голени (на 40—60°). На конце
ного сустава
ноги имеются два сочленения, располо­
женные у человека очень близко одно под другим и образующие
единую голеностопную систему. Она позволяет стопе наклонять­
ся относительно голени во все стороны так, как если бы между
ними помещался известный гуковский шарнир** градусов на 4 5 —
55 по каждому из направлений. Сама стопа у человека — упру­
гий, многокостный свод, прекрасно приспособленный к держанию
на себе половины веса всего тела, а при беге и прыжке — к про­
тиводействию давлениям, доходящим и до пяти-шестикратного
значения этого веса; однако активная внутренняя подвижность
ее у человека ничтожна. Но у тех животных, которых, как волка,
«ноги кормят», у быстроногих, стройных пальцеходящих —
коня, оленя, тигра, собаки и т. п., для которых еще нелегкий
вопрос, какая из двух пар конечностей имеет большее значение в
жизни, — у них стопа превращается в суставчатую цепочку
сильно подвижных звеньев, содержащую, как, например, у ло­
шади, целых четыре последовательных сочленения, активно уча­
ствующих в ходьбе и беге.
Верхние звенья руки человека мало чем отличаются по
устройству от передних конечностей четвероногих. Только шаро­
вой шарнир плечелопаточного сустава у человека гораздо
подвижнее. Он допускает обширные движения в стороны, чего
не может сделать, например, собака или лошадь. Книзу от
локтя начинаются уже яркие преимущества в пользу человека.
Рука человека, под руководством его мозга и в тесном сотруд­
ничестве с ним, ввела в жизненный обиход на земле труд, но
и труд зато внес в строение руки очень много изменений и усо­
вершенствований. Только у человека и у самых высших обезьян
имеется способность поворачивать предплечье с кистью в про-

* Активная подвижность в сочленении — подвижность за счет работы собст­
венных мышц этого сочленения, пассивная — за счет иных (внешних) сил.
** Такие шарниры Гука или Кардана применяются, например, в автомоби­
лях для соединения вала коробки передач, наглухо вмонтированной в основание
машины с зарессоренным и потому подвижным вниз и вверх мостом, несущим
колеса.
36
Скелет левой ноги че- Модель, воспроизводящая суставную подвижность
ловека ноги человека


дольном направлении — пронация и супинация*, это те движе­
ния, которыми мы пользуемся, когда поворачиваем ключ в двери
или заводим стенные часы. Общий размах этих движений
превосходит 180°. Соединенные между предплечьем и кистью
(лучезапястное сочленение) само по себе обладает двумя видами
подвижности: вверх-вниз на 170°, вправо-влево на 60°. Эти два
направления подвижности в сочетании с третьим направлени­
ем — пронацией и супинацией равносильны тому, как если бы
кисть была подвешена к руке на втором шаровом шарнире,
следующем за уже упоминавшимся плечевым. Как показывает
точная теория сочленений, такие два последовательно смонти­
рованных шаровых шарнира в сочетании еще с локтевым суста­
вом (сгибание и разгибание локтя) не только обеспечивают
кисти возможность принять любое положение и направление
в досягаемых для нее частях пространства, но еще позволяют
* Д л я того, чтобы твердо запомнить, какой из поворотов предплечья
и кисти называется супинацией и какой пронацией, есть очень простое и забавное
правило: поверните кисть ладонью кверху и скажите: «Несу суп». Это есть
супинация. Затем опрокиньте кисть ладонью вниз и скажите: «Пролил». Это
будет пронация. (Сообщено мне проф. А. П. Бружесом).
37
Мышцы передней сторо­ Мышцы задней стороны Скелет левой руки
ны бедра. Выделена пря­ бедра — сгибатели бедра человека сзади
мая мышца бедра — раз­ и колена; В — бицепс бед­
гибатель колена ра, С — полусухожильная
мышца

сделать это при самых разнообразных положениях промежуточ­
ных звеньев — плеча и предплечья. Крепко обхватите кистью
любую неподвижную рукоять или любой выступ. Вы убедитесь,
что такому обхвату доступны предметы любой формы, направле­
ния или расположения, и при этом еще у вас при неподвижных
туловище и лопатке останется возможность двигать локтем,
т. е. смещать плечо и предплечье.
Скелет самой кисти представляет собой целую тонкую
мозаику из 27 косточек (не счи­
тая еще непостоянных, совсем
мелких костных вкраплений). Час­
то задают недоуменный вопрос:
для чего нужны 12 подвижных
сочлененных между собой мелких
запястных и пястных костей, если
они все вращены в сплошную тол­
щу ладони, так что разделение
между пальцами начинается толь­
Суставные поверхности шарового
лопаточно-плечевого сустава: сле­ ко с середины основных фаланг?
ва — на лопатке, справа — на пле­
Однако каждый, кому хоть раз
чевой кости

38
Пределы сгибания-разгибания Отведение-приведение кисти
кисти

случалось пожать руку человеку со сведенной параличом кистью,
воздержится от такого вопроса: он навсегда запомнит разницу
между той жесткой искривленной дощечкой, к которой он прикос­
нется, и податливыми и гибкими кистями, какие он знает по руко­
пожатиям здоровых людей и по самому себе. Благодаря возмож­
ности для большого пальца противополагаться каждому из
остальных (так называемая оппозиция большого пальца), имею­
щейся из млекопитающих только у человека и обезьян, кисть
является органом для обхватывания и прочного держания, и нет
такой формы ручки или петли, к которой она не сумела бы автома­
тически приспособиться с величайшей, почти восковой, пластич­
ностью. Пальцы кисти одни, помимо ее прочих частей, обладают
15 сочленениями, и если считать по отдельным направлениям
подвижности (так называемым степеням свободы), то на долю
пальцев одной руки их придется 20, понимая под каждым из
направлений активную подвижность как туда, так и обратно.
В целесообразных приспособительных движениях пальцев, в их
быстроте, точности, ловкости человек в неизмеримое количество
раз превосходит наиболее высокоразвитых животных — сороди-




Мышцы предплечья, движущие кисть руки в за­
пястье: 1—2 — лучевой и локтевой сгибатели кисти-,
разгибатели кисти;
3—4—лучевой, 5—локтевой
6 — малая локтевая мышца

39
Пястная и фаланговые кости среднего пальца

чей. А та только что перед этим обрисованная гибкая и богатая
установочная подвижность, которая присуща кисти — основанию
пальцев, делает человеческую руку гениальным инструментом,
вполне достойным мозга ее обладателя.


О движении языка и глаз
Остается ли еще что-нибудь достойное внимания по части
подвижности после сделанного нами беглого очерка туловища,
шеи и конечностей? У быстро и ловко бегающих или прыгающих
животных — лисы, гончей собаки, белки, кенгуру — не мешало
бы упомянуть еще о важном для них орудии — хвосте. Но насчет
человека ответ не приходит на ум сразу. Между тем на голове
человека мы имеем по меньшей мере два устройства, не менее
поражающих богатством и точностью их подвижности, чем
кисть с пальцами. Окинем и их взглядом.
Пройдем мимо нижнечелюстной кости с ее жевательной,
сильной и выносливой, мускулатурной — представителем костно-
суставно-мышечного аппарата в области головы. Бесконечно
больший интерес представляет, прежде всего, языкоглоточный
речевой аппарат. Язык, в сущности, один сплошной комок
поперечнополосатых мышечных пучков*, пронизанный ими по
всем направлениям. Подвижность его огромна даже у животных,
весь «словарь» которых состоит из какого-нибудь одного «му»,
«мэ» или «мяу». Этот даже не словарь, а скорее «кричарь»
(да простится нам это словотворчество!) совершенно стушевы­
вается перед богатством речевых звучаний, доступных человеку
и воспроизводимых с величайшей (совершенно бессознательной)
быстротой и точностью язычною и глоточной мускулатурой
в процессе речи. Тонкое и совершенно своеобразное управление
этими мягкотелыми органами, которое потребовалось для чело­
веческой речи, вызвало к жизни даже особый, специализирован­
ный участок мозговой коры в левом полушарии мозга человека,
о чем будет еще речь ниже. При ранениях этого так называемого

* В телах позвоночных, как будет подробнее рассказано в очерке III,
имеются два вида мышечной ткани: 1) гладкие мышцы, находящиеся в стенках
внутренних органов и кровеносных сосудов, — очень медленные и маломощные
и 2) поперечнополосатые мышцы, образующие всю произвольную скелетную
мускулатуру, а также мускулатуру сердца, — быстрые, мощные и объемистые.
40
поля Брока или при кровоизлияниях в его
области человек утрачивает возможность
речи, хотя произвольная подвижность
языка и глотки ни в чем не страдает.
Заметим к слову, что у «говорящих»
птиц — попугаев, скворцов и т. п. — ни­
каких следов подобного речевого участка
в мозгу нет.
Другой замечательный своею под­
вижностью аппарат, о всей сложности и
жизненной важности движений которого
многие имеют очень слабое понятие, —
это глаза, пара «яблок», образующих в Височная жевательная
мышца
своей совокупности единый орган зрения.
Зрительный аппарат человека содержит:
1) шесть пар мышц, обеспечивающих всевозможные согласован­
ные повороты глаз при следовании взором за предметом;
2) две пары мышц, управляющих «объективами» глаз — хруста­
ликами: для фотолюбителей будет яснее, если сказать, что эти
две пары мышц осуществляют наводку глаз на фокус; 3) две па­
ры совсем тонких и нежных мышц, ведающих расширением и
сужением зрачков; опять-таки обращаясь к языку, понятному
фотолюбителям, — диафрагмированием глазных объективов в
зависимости от большей или меньшей яркости освещения,
и 4) две пары мышц, открывающих и закрывающих веки. Эти
двадцать четыре мышцы работают в точнейшем взаимном со­
гласовании с раннего утра до позднего вечера, работают, заме­
тим, совершенно бессознательно и на три четверти непроизволь­
но. Третья часть всех этих мышц (пункты 2 и 3 нашего
перечня) вообще недоступна для произвольного вмешательства
в их работу. Легко представить себе, что если бы управление
этими двумя дюжинами мышц требовало произвольного внима­
ния, какого требует, например, работа наблюдателя с какими-
нибудь приборами, нуждающимися в постоянной подстройке
и установке, то на это понадобилось бы столько труда, что ли­
шило бы нас всякой возможности произвольных движений дру­
гими органами тела. На минуту представим себе человека, кото­
рый, с жаром изливая свои чувства обожаемой им красавице,
должен был бы все время заботиться о движениях своих глаз,
хотя бы для того, чтобы в самом пылу своих объяснений не
потерять ее из виду или не увидеть вдруг вместо ее прекрасного
лица расплывчатое пятно. А если вспомнить еще, какое значение
имеют для оценки расстояний до видимых предметов правильные
движения глазных яблок, то обнаружится, что нашему стра­
дальцу нужно было бы все напряжение его внимания, чтобы,
жестикулируя, не задеть предмет своего обожания по лицу
или не поцеловать вместо протягиваемой ему руки рукоятку
зонтика.

41
Содружественная работа (как говорят в физиологии,
синергия) всей глазной мускулатуры выполняет очень сложную
и ответственную нагрузку. По меткому и глубокому замечанию
отца русской физиологии И. М. Сеченова, мы не просто видим
нашими глазами — мы ими смотрим. Действительно, весь акт
зрения от начала до конца активен: мы находим глазами инте­
ресующий нас предмет и следим за ним, приводя его изображе­
ние в самую чувствительную и зоркую точку глазной сетчатки;
мы оцениваем по ощущениям напряжения в глазодвигательных
мышцах расстояние, отделяющее нас от этого предмета; мы
обводим его взором, ощупываем нашим взглядом, как будто бы
и в самом деле из наших глаз к нему протягивались какие-то
невещественные щупальцы (приписывавшиеся глазу учеными
древности).
В процессе «смотрения» наши глаза: 1) движутся по любому
направлению следом за движущимся предметом; 2) движутся
при этом точно согласованно, то строго параллельно, то сводясь
в той или иной степени; 3) намеренно сводятся для устранения
«двоения» изображения в глазах и для оценки расстояния до
предмета (так называемое стереоскопическое зрение); 4) одно­
временно регулируют «наводку на фокус» хрусталиков; 5) при
этом все время управляют шириною просвета зрачка, отмеряя
для нервных элементов глазного дна точно такое количество
света, какое им нужно для наиболее ясного видения; 6) наконец,
как уже упоминалось, сами активно обходят и ощупывают
взглядом предметы, водят взором вдоль строчек читаемой книги
и т. д. Все эти движения совершаются одновременно и дружно,
не сбивая друг друга, совершаются совершенно автоматически,
но отнюдь не машинообразно, по какому-нибудь неизменному
шаблону, а с чрезвычайно большой и ловкой приспособитель-
ностью.


Основные трудности управления движениями
В итоге беглого обзора подвижных устройств нашего тела
мы по одним только конечностям и приборам головы имеем
числа, уже близкие к сотням направлений и видов подвижности
(степеней свободы), а если еще прибавить сюда шею и туловище
с их змеевидной изгибаемостью — итог получается огромный.
Перед читателем начинает уже, видимо, вырисовываться слож­
ность управления сооружением с такой многообразной подвиж­
ностью; однако он, по всей вероятности, еще не чувствует, в чем
состоит главная трудность. Просмотрим же по порядку все
затруднения и постараемся выделить среди них самые главные.
Если учесть, что движения в очень многих суставах и под­
вижных органах совершаются совместно, в одно и то же время,
а для таких целостных действий, как смотрение, ходьба и бег,
42
метание и т. п., обязаны протекать совместно в виде стройных
и дружных синергий, то одна из трудностей уже сразу встает
перед нами во весь рост. Какое огромное распределение внима­
ния потребовалось бы, если бы все эти элементы сложного дви­
жения должны были управляться сознательно, с обращением
внимания на каждый из них! При некоторых видах ранений
головного мозга, после операций вырезания мозговых опухолей
из определенных областей мозга и т. п. встречаются случаи
потери способности непроизвольно управлять сложными движе­
ниями. Такие больные почти неподвижны: самые простые дви­
жения, вроде поднятия руки кверху, требуют от них огромного
напряжения внимания и воли. Каждый из нас, подняв по прика­
занию руку, затем тотчас непроизвольно опустит ее обратно,
как нечто само собой разумеющееся. У больного описываемого
рода поднятая рука застывает в воздухе, ему нужно заметить
это и послать руке специальный «приказ» (как они часто выра­
жаются), чтобы заставить ее опуститься. В физиологии бывало
неоднократно, что какое-нибудь из сложных самодействующих
устройств нашего тела, облегчающих нам жизнь, а подчас
абсолютно необходимых, просто не замечалось, воспринималось
как что-то разумеющееся само собой, пока не попадался на
глаза болезненный случай, при котором это устройство выходило
из строя. Вот тут-то и вскрывалась впервые со всей яркостью
незаметная, но великая польза, приносимая этим устройством
в здоровой норме. Так было с описываемой задачей — распреде­
лять внимание между десятками и сотнями видов подвижности
и стройно согласовывать все их между собою.
Такова первая трудность управления двигательным аппара­
том нашего тела. Однако эта трудность — далеко не главная.
Вторая, более серьезная трудность замечается не сразу.
Она станет яснее, если мы обратимся от тела человека к искус­
ственным машинам, созданным его рукой. Существует немало
машин, имеющих очень разнообразную и разностороннюю под­
вижность (например, катающийся подъемный кран «Деррик»
с наклоняющейся и вращающейся стрелой; завалочная машина
у печей сталепрокатных цехов; клавишные машины вроде рояля
или пишущей машинки). Но около всех таких машин находится
человек, который своими движениями непрерывно управляет
каждым видом их подвижности по отдельности с помощью
особого рычага или клавиши. Таким образом, в машинах указан­
ного типа мы имеем дело, в сущности, с объединениями многих
простых машин в каждой. Движения каждого из этих состав­
ляющих простых механизмов — одной клавиши пишущей машин­
ки с подключенным к ней буквенным рычажком или одного из
шарниров стрелы подъемного крана — очень просты и, главное,
однообразны; удивительны в работе описываемых машин разве,
только то искусство и та ловкость, которые проявляются в дей­
ствиях машиниста, в его умении совершать много правильных

43
и точных движений в одно время. Так от машин мы снова
вернулись к человеку, к его замечательной способности совмест­
ных согласованных телодвижений по всем степеням свободы.
Обратимся же для дальнейших сравнений к автоматическим
машинам, которые работают без непрерывного управления
человеком.
И вот в мире таких машин мы сталкиваемся с поразитель­
ным обстоятельством. Современная техника создала машины
огромной сложности, способные совершенно самостоятельно, без
участия человека, выполнять самые разнообразные и не простые
работы. Большая газетопечатная типографская машина изготав­

<< Пред. стр.

страница 4
(всего 33)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign