LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 31
(всего 33)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

встречаются среди людей различные профили, или типы, этих
способностей. Одному человеку, по его данным, легче удается
развить в себе то, что мы назвали телесной ловкостью, другой
лучше приспособлен к развитию ручной ловкости. Вот эти раз­
личные профили действительно природны. Развиваема и упраж­
няема ловкость у всех, но не всякий вид ловкости — в одинако­
вой мере у каждого человека.
Подходя к вопросу о том, как развивать и упражнять в себе
ловкость, мы оценим в полной мере тот разбор основных призна­
ков и свойств ловкости, который был сделан в начале этого очер-


* Нельзя не отметить здесь для сопоставления, что другое не менее
комплексное психофизическое качество — выносливость обладает очень большими
возможностями развития и высокой тренируемостью. что не вызывает никаких
споров.
271
ка. Действительно, если имеешь о каком-нибудь предмете только
общее и смутное представление, то не знаешь, с какого конца за
него взяться. Теперь мы знаем (в развернутом виде), какие свой­
ства должны быть налицо в движениях для того, чтобы они
могли почитаться ловкими, и нам значительно легче будет по­
дойти к тому, как совершенствовать в себе эти свойства.
Те основные признаки ловкости, которые нашли свое выра­
жение в ее развернутом определении, очень различны по своему
психофизиологическому укладу, а поэтому и развивать их нужно
по-разному. Одним путем надо двигаться по направлению к точ­
ности и правильности движений, другим — вырабатывать в них
быстроту и т. д. Кроме того, всегда и везде необходимо сообра­
зоваться с личными особенностями каждого упражняющегося,
а это вынуждает к большой осторожности по части рецептов и
общих правил.
Можно утверждать наверняка, что каждый новый, хорошо
освоенный двигательный навык повышает и общий уровень лов­
кости. Ловкость накапливается с двигательным опытом. Этот
опыт обогащает и «фонотеки» низовых уровней построения, и те
фонды находчивости, изворотливости, инициативности, которые
образуют основное ядро ловкости. Особенно плодотворно для
общего развития двигательной ловкости овладевание разносто­
ронними, несходными между собой двигательными навыками,
которые будут взаимно дополнять друг друга.
Во втором разделе этого очерка шла речь о двух обстоятель­
ствах, которые не представляют собою признаков, или свойств,
ловких движений, а указывают на те условия, при которых
только и может проявиться ловкость. Они сводятся к тому, что
ловкость не заключается в движениях или действиях самих по
себе; степень ловкости человека обнаруживается в том, как ведут
себя эти движения в их столкновении с внешним миром, с его
внезапностями и неожиданностями. Предположим, что мы сде­
лали точнейший киноснимок с какого-нибудь движения, а затем
заретушировали, замазали на этом снимке всю внешнюю обста­
новку, оставив на нем одного только человека на пустом фо­
не. По такому снимку ни при каких условиях не будет возмож­
ности определить, были ли снятые на нем движения ловкими
или нет.
Этот факт дает уже очень веские указания насчет путей
развития ловкости. Легко понять, что если ловкость не прихо­
дится искать в самих по себе движениях, то и к воспитанию ее
ничего не прибавится, покуда мы будем воспитывать и холить
одни только безотносительные движения. Каждое движение, ко­
торое хочет обогатить фонды нашей ловкости, должно что-то
делать. Никакая культура движений, которыми ничего не дости­
гается, не повысит ловкости, хотя, может быть, и даст свои ре­
зультаты в смысле увеличения выносливости, мышечной силы и
т. п. Нужно очень много делать для того, чтобы уметь это

272
делать; нужно очень многое уметь для того, чтобы почитать
себя ловким.
Применительно к телесной ловкости нам помогут движения,
приводящие к определенному результату, преодолевающие
какую-то трудность или препятствие из внешнего мира. Я нело­
вок, пока я имею основание бояться колец, или брусьев, или
барьеров для бега; я буду ловким, когда они начнут бояться
меня.
Действия, повышающие ручную, или предметную, лов­
кость — это всегда какие-нибудь умения. Невозможно назвать
ни одного умения из уровня D, которое нельзя было бы довести
до высших образцов, ловкости. Ловко можно действовать в лю­
бой спортивной игре; ловкость требуется в каждом виде борьбы
с противником; ловко можно осуществлять каждый трудовой
навык; ловко, наконец, можно одеваться, застегиваться, приче­
сываться, стирать белье и чистить огурцы. И в каждом из этих
действий — от самых возвышенных до самых низменно-быто­
вых — ловкость воспитывается и упражняется тем больше, чем
больше в нем «обыгрывается» всякого рода намеренных измене­
ний и ненамеренных неожиданностей.
Во всех этих упражнениях можно и нужно, конечно, по от­
дельности делать ударения на каждом из тех главных призна­
ков, которые мы сочли необходимым включить в развернутое
определение качества ловкости.
В каждом двигательном навыке правильность движений (то,
что было выше обозначено как их адекватность и точность)
лучше всего развивать с самых первых шагов. Именно в это
время закладывается основа двигательного состава навыка.
Именно здесь подбираются наиболее подходящие качества сен­
сорных коррекций. Именно в это время сознательное внимание
еще может вмешиваться в те подробности движения, которые
потом ускользнут от него в область автоматизмов. Стало быть,
небрежное отношение на первых порах к качеству результата —
грубейшая из ошибок. Когда движение удается еще еле-еле,
когда оно трещит по всем швам, можно сделать себе снисхож­
дение по части скорости, иногда — по части силы, но никоим об­
разом не в отношении правильности и точности. Это въестся
потом так, что отделаться будет невыносимо трудно. Если пра­
вильное выполнение движений (в смысле результата — см. раз­
дел 3 этого очерка) на первых порах и очень затруднительно—
не беда. Лучше довести себя в течение десяти минут «до седь­
мого пота» сильнейшим напряжением внимания и воли к резуль­
тату, чем отдать два-три часа на «кое-как» и на «лишь бы».
Предоставим индифферентность собакам, подвергаемым выра­
ботке условных слюнных рефлексов.
Нужно принять в соображение еще следующее. Те коррек­
ции, которые следят за правильностью движения, по большей
части принадлежат к его ведущему уровню, потому что они са-
273
мым тесным образом связаны с успехом или неуспехом решения
двигательной задачи по существу. Автоматизация уводит из
поля сознания целый ряд коррекций правильности и точности —
те коррекции, которые связаны с техническими средствами для
их достижения. Но самые главные, решающие коррекции этого
рода остаются наверху; это именно те коррекции, которые нельзя
передоверить автоматизмам, потому что от них требуется наи­
высшая приспособительность и маневренность.
Отсюда следует, что не только в начале, но и в конце рабо­
ты над двигательным навыком и тогда уже, когда в нем достиг­
нута полная «форма» (хотя можно ли когда-нибудь сказать, что
она окончательно достигнута?), нужно при выполнении движе­
ния сосредоточивать все свое внимание и всю волю на качестве
результатов. Нужно думать и помнить не о самих своих движе­
ниях (чтобы не попасть в положение сороконожки из сказки), а
о сути задачи, которую надлежит решить: как можно дальше
прыгнуть, как можно вернее отразить по желаемому направле­
нию теннисный мяч, как можно точнее провести линию на чер­
теже, сделать разрез или распил, как можно аккуратнее завер­
нуть плитку шоколада или выглаженную сорочку и т. д. В дви­
жениях нужно сосредоточивать мысль и волю на их «что»; «как»
придет уже само-собой.
Свойство точности движений дает очень широкие переносы,
вообще присущие «уровню точности» (С2). Выработка и повы­
шение точности в каком-нибудь одном навыке очень заметно
улучшают ее и во множестве других. Поэтому для воспитания
ловкости очень важно и полезно упражнять глазомер, трениро­
вать в себе мышечно-суставную оценку размеров и расстояний
и т. п. Эти качества растекаются потом по всем многообразным
навыкам, как пленка масла по поверхности воды, и всем им
сообщают свой отблеск.
Быстрота, как существенный признак ловкости, несколько
отличается от остальных тем, что она не совсем независимый
признак. Ее трудно отделить от свойства рациональности дви­
жений. Но все же из двух одинаково рациональных движений,
конечно, более ловким будет то, которое будет выполнено быст­
рее. Хотя рациональные движения, не содержащие в себе ничего
лишнего, всегда могут быть неторопливыми, но, безусловно,
сколь угодно высокая рациональность обесценивается, если ра­
бота ведется «с прохладцей».
Поэтому над быстротой следует поработать, а она поддается
большому улучшению.
Опыт показал, что можно очень убыстрить время даже са­
мой простой, полумеханической двигательной реакции на внеш­
ний сигнал, почти что рефлекса. Тем более можно сильно повы­
сить скорость реакций, построенных сложнее; там возможно не
только добиться количественного повышения общей скорости, а
еще сделать в придачу всю цепь более короткой и простой, зна-
274
чит, требующей и меньше времени. Но в направлении быстроты
возможно достигнуть еще большего.
Здесь снова поможет уже оказывавшая нам услуги антеци-
пация, т. е. умение предвидеть и предугадывать. Чем больше на­
копленный нами опыт, тем больше средств к тому, чтобы заранее
почувствовать приближение того внешнего события, на которое
нам нужно будет отозваться реакцией. При этих условиях может
получиться действительно молниеносная быстрота реакции: наше
ответное движение начнется или абсолютно одновременно с тем,
на которое оно собирается ответить, или даже раньше его.
Вряд ли следует доказывать, какое огромное жизненное значение
могут иметь эти молниеносные и предвосхищающие реакции в
боевой обстановке; в рукопашной, схватке, в поединке самолетов
и т. п. Они же могут решить успех в фехтовании или боксе.
Для той «быстроты результата», которая всего важнее для
ловкости, немаловажна и способность к быстрым, проворным
движениям; и все же лучшие спринтеры вовсе не самые быстрые
люди в отношении их ловкости. Для этой последней гораздо бо­
лее значительную роль играет, так сказать, психологическая бы­
строта: быстрота находчивости, решимости, реакции и т. д. Зна­
чит, и в воспитании быстроты нужно сделать основное ударение
именно на этой стороне дела. Если человеку свойственна нере­
шительность, вялость, если ему подходит название «мямли» или
«рохли», то никакая разработка движений сама по себе не сде­
лает его ловким. Невозможно предписать общепригодного ре­
цепта для борьбы с этими отрицательными качествами, но они,
безусловно, в большой мере излечимы. На них только следует
обратить серьезное внимание, притом чем раньше, тем лучше.
Рациональность движений — необходимое условие для лов­
кости, но она, в отличие от двух предыдущих признаков, не пред­
ставляет собою общего свойства. Правильность, точность, быст­
роту можно воспитывать вообще, используя свойственный им
широкий перенос; рациональность движений неотделима от са­
мих движений и мало склонна к переносам. Поэтому о ней при­
ходится заботиться применительно к каждому двигательному
навыку.
В отличие от правильности, рациональность и экономичность
движений совершенствуются и шлифуются главным образом во
второй части выработки навыка, в фазах его стандартизации и
стабилизации. Конечно, в локомоторных движениях, тем более в
предметных двигательных навыках, можно бывает многое ра­
ционализировать в отношении их двигательного состава, т. е.
уже в начале построения навыка. В это время можно провести
борьбу с лишними движениями, найти те или другие более
целесообразные и экономные приемы и т. д. Но главное, самое
глубокое совершенствование движений в этом направлении про­
исходит после автоматизации, когда уже все коррекции расстав­
лены по своим окончательным местам и движения получают воз-

275
можность устояться против всяких изменяющих и сбивающих
воздействий. Вряд ли возможно сколько-нибудь основательно
вмешаться здесь в бессознательно текущую фоновую работу ни­
зовых уровней; вряд ли это и целесообразно. Но педагогический
опыт говорит о том, что если движения выполняются при трени­
ровке тщательно и правильно и если это сочетается с настойчи­
востью работы по их шлифовке, то низовым уровням создаются
наиболее благоприятные условия для повышения экономичности
и рациональности автоматизмов, следовательно, и движений в
целом.
Само собою понятно, что значение разработки всех перечи­
сленных признаков и свойств отходит на второй план по сравне­
нию со значением находчивости — главного ядра двигательной
ловкости. О находчивости существует всего больше предрассуд­
ков насчет ее прирожденности и невоспитуемости. Нет спора,
встречаются люди, которые — от природы ли или от того, как
формировался их характер в ранние годы, — одарены высокой
степенью находчивости по сравнению с окружающими. Но даже
если действительно можно говорить о разных способностях у
различных людей по отношению к находчивости, то это еще не
означает ее невоспитуемости. Наоборот, мы точно знаем — и это
вытекает из всех приводившихся выше анализов, — что находчи­
вость в движениях прямо зависит от накопленного нами двига­
тельного опыта. Этот опыт по разнородным навыкам и, главное,
в как можно более разнородных условиях прямо обусловливает
развитие и изворотливости и даже инициативности. Совершенно
правильно поступают те педагоги и тренеры, которые намеренно
сталкивают обучающегося во второй половине его работы над
навыком с самыми разнообразными отклонениями и осложне­
ниями. Такого рода «упражнения с непредвиденностями» посте­
пенно превращаются для учащегося в «упражнения на предви­
дение» и все больше и крепче оснащают его по самому основ­
ному стержню всей двигательной ловкости.
ОТ АВТОРА
(Вместо резюме)

В вопросе о качестве ловкости, как с педагогической, так и
с психофизиологической стороны этого понятия, до сих пор царит
еще очень большая неясность. Ни одно из дававшихся до на­
стоящего времени определения этого качества не может претен­
довать на общее признание. В отношении фактических мате­
риалов, почерпнутых из наблюдений, а тем более эксперимен­
тальных, также имеет место крайняя бедность.
Общая физиология и психофизиология движений сделала,
однако, за последние годы значительные успехи, чему немало
способствовали как исследования спортивно-гимнастических
движений — наивысших достижений полноценной нормы, так и
изучение патологии двигательной сферы, для которого обильный
материал дали ранения в период Великой Отечественной войны.
Было вполне обоснованным попытаться, вооружившись новыми
концепциями этой области, продвинуть вперед вопрос о природе
ловкости и ее развитии. По всем основным вопросам координа­
ции движений мы позволяем себе отослать читающего это после­
словие к книге «О построении движений»*, где они нашли себе
обстоятельное освещение, а здесь дадим только самое краткое
резюме тех главных положений, которые необходимы для ана­
лиза качества ловкости.
Согласно современным воззрениям, всякая подвижная си­
стема, не обладающая вынужденным движением по фиксирован­
ным траекториям (как преобладающее большинство машин),
т. е. наделенная более чем одной степенью свободы, уже тем
самым нуждается в специальной организации, обеспечивающей
ее управляемость. Периферически костно-суставно-мышечный
двигательный аппарат человека обладает огромным избытком
степеней свободы, исчисляемым многими десятками. Совокуп­
ность психофизиологических механизмов координации движений
и есть организация управляемости этого периферического дви-


* Проф. Н. Б е р н ш т е й н . О построении движений. М., Медгиз, 1947.
См. также «Физиология» — учебник для институтов физической культуры. Под
ред. проф. М. Маршака. М., «Физкультура и спорт», 1946 (главы «Нервно-
мышечная физиология», «Координация движений»).
277
гательного аппарата, достигаемая путем преодоления его избы­
точных степеней свободы.
Координация движений осуществляется посредством так
называемых сенсорных коррекций, т. е. процессов непрерывного
корригирования движения на основе притекающих в централь­
ную нервную систему донесений органов чувств. Все рецепторные
системы организма несут наряду со своей деятельностью по вос­
приятию впечатлений внешнего мира (экстероцепции) добавоч­
ную нагрузку по восприятию поз, движений и усилий своего тела
и его частей, т. е. по линии проприоцептивной восприимчивости
в расширенном или функциональном смысле. Разумеется, пер­
венствующую роль в этой комплексной рецепторной деятельности
играют проприоцептивные органы в тесном смысле, т. е. аппара­
ты мышечно-суставной чувствительности.
На протяжении долгих тысячелетий эволюции животных
имело место безостановочное усложнение и увеличение разно­
образия двигательных задач, решение которых было жизненно
необходимым в борьбе особей за существование. Это усложнение
задач шло и 1) по линии возрастания их смысловой сложно­
сти, и 2) в направлении роста трудности и точности решавших
их двигательных актов, и, наконец, 3) в смысле непрерывного
увеличения числа внезапных, нешаблонных двигательных задач,
которые нужно было уметь решить правильно и незамедлительно.
Процесс эволюционного приспособления к этим требованиям
жизни выразился в царстве позвоночных в виде совершавшегося
время от времени, диалектическими скачками, анатомического
усложнения их центральных нервных систем, обраставших
сверху новыми аппаратами, все более мощными и совершенны­
ми в указанных выше отношениях. Возникавшие этим путем
более молодые устройства не отрицали и не устраняли более
древних, а лишь возглавляли их, сживаясь с ними в новый,
более богатый возможностями и более работоспособный синтез.
Каждое из таких поочередно возникавших в эволюции устройств
мозга (мы будем в последующем называть их координационны­
ми уровнями или уровнями построения движений) приносило с
собою новый список, или контингент, движений, точнее говоря,
новый список посильных для решения данному животному двига­
тельных задач.
Координационно-двигательное устройство центральной нерв­
ной системы человека представляет собою наивысшую по слож­
ности и совершенству структуру во всем мире живых существ.
Сохранив всю исторически (эволюционно) создававшуюся мно-
гослойность, они образуют в своей совокупности аппарат, в ко­
тором каждый из его разновозрастных уровней построения обес­
печивает правильную реализацию своего списка двигательных
актов и, как увидим ниже, существенным образом участвует в
реализации движений вышележащих, более молодых уровней,
обеспечивая им складность, быстроту и рациональность. Каж-
278
дый из этих уровней характеризуется своими особыми мозговыми
анатомическими субстратами и особым, характерным для него
составом и строением той чувствительности, из которой он осно­
вывает свои сенсорные коррекции (так называемым сенсорным
синтезом или сенсорным полем).
Возраставшее смысловое усложнение двигательных задач,
решение которых возлагалось на сравнительно мало эволюцио­
нировавший периферический двигательный аппарат, вело естест­
венным порядком к возрастанию и усложнению чисто координа­
ционных требований управления, предъявлявшихся к этому ап­
парату. Во все более сложных, точных и быстрых или тонко до­
зируемых по силе двигательных актах требовалось все боль­
шее обилие, разнообразие и подходящая по качествам (адекват­
ная) точность сенсорных коррекций. Ни у одного уровня не мог­
ло хватить в его собственном сенсорном синтезе ресурсов для
управления всем многообразием сторон координационной отдел­
ки движения. В результате среди движений стали вычленяться в
возрастающем количестве двигательные акты осложненного
координационного строения. В актах этого рода управление не
могло уже сосредоточиваться в одном уровне построения; веду­
щим уровням пришлось привлекать себе помощников в виде ни­
жележащих, более древних уровней. Тот уровень, которому было
посильным в смысловом отношении правильное решение двига­
тельной задачи в ее целом, сохранял за собой верховное управ­
ление соответствующим двигательным актом, его важнейшие
смысловые коррекции, но в то же время все большее количество
вспомогательных, технических коррекций, обеспечивающих дви­
жению его плавность, быстроту, экономичность и т. п., передо­
верялось центральной нервной системой нижележащим уровням,
наилучше оснащенным именно для этих видов коррекций. Мы
обозначаем верховный ответственный уровень данного двига­
тельного акта термином «ведущий уровень»: подчиненные ему
низовые, обслуживающие данный двигательный акт технически,
называем «фоновыми уровнями», а сами выполняемые ими вспо­
могательные коррекции — «фоновыми коррекциями» или просто
«фонами» данного движения.
Нельзя не подчеркнуть здесь двух важнейших характери­
стических черт всех координационных фонов: 1) находясь в фо­
новой роли, координационные уровни функционируют уже не не­
зависимо, как при несении обязанностей ведущего, а измененно,
стилизованно под возглавляющим влиянием ведущего уровня,
податливо подчиняясь ему; 2) фоны не представляют собою дви­
жений или частей движения; это есть сенсорные коррекции вспо­
могательного назначения.
Понятно, что двигательные акты, оснащенные координаци­
онными фонами (фондированные акты), представляют собою уже
целые структуры, доходящие на высших уровнях и у наиболее
высокоорганизованных существ до очень большой сложности и
279
многоэтажности, а потому нуждаются в их постепенном построе­
нии. Действительно, никакие фоны не обладают свойством при­
рожденности, а потому должны быть в какой-то момент специ­
ально выработаны индивидуумом, а кроме того, для безупречной
согласованности совместной работы двух или нескольких уров­
ней по данному виду двигательного акта им необходимо пройти
через стадию срабатывания и взаимной пригонки.
В прямой связи с этим мы действительно наблюдаем, что в
филогенезе возникают и развиваются одновременно и параллель­
но друг с другом два ряда явлений: 1) двух- и многоуровневые
координационные структуры двигательных актов и 2) индиви­
дуальная упражняемость, т. е. способность к прижизненной вы­
работке новых двигательных форм, чего нет и следа на наиниз­

<< Пред. стр.

страница 31
(всего 33)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign