LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 29
(всего 33)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

но переходят одно в другое, когда мышечные импульсы не ме­
шают друг другу и точно согласуются с игрою внешних сил
и когда все это совершается в высоком темпе, то мы и говорим,
что «работа спорится».


КАК действует ловкость?
Мы разобрались в том, каким требованиям должен удовлет­
ворять результат ловких движений и действий. Мы вправе тре­
бовать, чтобы они решали двигательную задачу правильно, т. е.
адекватно и точно, и при этом скоро и споро. Теперь свое­
временно поставить вопрос: каковы же сами по себе ловкие
движения и действия?
КАК достигает своих результатов ловкость?
Есть старинный рассказ о камне. Посреди городской площади издавна
лежал огромный валун. Управа объявила конкурс на его уборку. Один делец
намеревался построить платформу на вальках и на ней вывезти камень, на-
255
значая за это тысячу рублей. Другой предложил рвать камень на части ди­
намитом и убрать его по кускам с оценкой работы в семьсот рублей. Слу­
чившийся тут же мужик сказал:
— А я уберу камень и возьму за это пятьдесят рублей.
— Как же ты это сделаешь?
— Вырою возле самого камня большую яму и свалю туда камень, а
землю из ямы разровняю по площади.
Так мужик и сделал, и, заключает повесть, ему дали пятьдесят плюс
еще пятьдесят за дельную выдумку.

Рассказик содержит в себе удачный пример. Камень мог бы
быть убран любым из предлагавшихся способов; времени по
каждому из них тоже требовалось более или менее поровну. На
стороне последнего проекта были рациональность и дешевизна.
Можно найти немало примеров, когда результат получается
правильный и достаточно быстрый, но покупается он ценою
непомерно больших усилий, извода материала и инструмента
и т. д. Все такие действия хорошо подходят под поговорку: «Из
пушек да по воробьям». Известен также проект барона Мюнх­
гаузена: достигать распашки поля, закапывая на равных рас­
стояниях трюфеля и выпуская затем стадо свиней, которые в
поисках за ними и перекопают, как надо, все поле.
Если жена, уходя, засадит непривычного супруга начистить
котелок картофеля, то нередко по возвращении находит горсть
прекрасно очищенных картофелин величиною с лесной орех, вед­
ро очистков и испорченный перочинный ножичек, пущенный в
ход по малоопытности.
Все эти карикатурные и некарикатурные примеры говорят об
одном: движения и действия, чтобы иметь право именоваться
ловкими, должны не только приводить в конечном счете к нуж­
ному результату, но и приводить к нему рационально. Это дает
нам первое из условий, отвечающих на заглавный вопрос
«как?»
Мы уже говорили о том, что у спринтерского бега по ровной
дорожке еще нет предпосылок, чтобы считаться ловким. Как
показывают точные наблюдения, при скоростном беге на крат­
чайшие дистанции в жертву скорости приносится все, как гово­
рится, «не щадя затрат». Движения спринтера в общем мало
рациональны, даже у лучших представителей этого класса; опыт
свидетельствует, что наш организм уже не в состоянии втиски­
вать в те короткие четверти секунды, которые отпускаются сприн­
теру на каждый шаг, достаточно правильные и экономично по­
строенные движения. Именно это, по сегодняшним данным нау­
ки, является главным препятствием к преодолению мирового
рекорда (10,2 сек на 100 метров с места): катастрофическое
нарастание при этих сверхбыстрых движениях их себестоимости
для организма. Но иное дело в беге на средние дистанции. Здесь
нужно не только показать сколь возможно высокую скорость, но
и удержать ее на протяжении порядочной дистанции, и здесь
соблюдение высокой целесообразности и экономности движений

256
возможно и оправдывает себя. Действительно, если кто-нибудь
при виде широких, «машистых» шагов, откладываемых бегуном-
средневиком с непринужденною, лебединою грацией, выразит
восхищение его ловкостью, он уже близок к правильному упо­
треблению этого слова.
Провести границу между свойством правильности движений
и свойством их рациональности очень легко. Рациональность
относится к самим движениям, правильность — к их результату.
Правильное движение, как мы видели, это движение, которое
делает то, что нужно; рациональное движение — это движение,
которое делается так, как нужно.
Рациональности движений и действий было посвящено очень
много внимания, главным образом в области профессионального
труда. Правда, и там рационализация касалась всегда преиму­
щественно грубых очертаний двигательного состава, не заходя
глубже; что касается внутренней, тонкой экономии и целесо­
образности в строении движений, то и в труде, и в спортивно-
гимнастической области до сих пор еще почти все строится на
чутье и счастливой догадке.
У рациональности, как и у свойств, о которых шла речь
в предыдущем разделе, есть своя качественная и количествен­
ная стороны. К первой нужно отнести все то, что касается целе­
сообразности движений и действий, ко второй — их экономич­
ность. Задержимся еще немного на каждой из них.
В гимнастических и легкоатлетических автоматизированных
движениях и навыках, т. е. преимущественно в сфере деятель­
ности уровня пространства (С), практика уже давно нащупала
и выработала наиболее целесообразные двигательные приемы.
В той мере, в какой они относятся к двигательному составу
движений, они обычно показываются и разъясняются учащемуся
тренером. Что касается тех приемов, которые, в сущности, отно­
сятся уже к области действия сенсорных коррекций и определяют
собой внутреннюю структуру движений, то, к сожалению, наш
язык пока еще слишком беден, чтобы уметь передать и объяс­
нить здесь что-либо. Вот тут и требуется в полной мере созна­
тельная, вдумчивая работа ученика в начале выработки навыка.
Если он откажется от пассивного задалбливания, с головою,
занятой совсем другим, и от бесполезного подражания какому-
нибудь своему живому идеалу, на которого он не похож ни тело­
сложением, ни строением своей нервной системы, то он поступит
очень разумно. Вникая в свои собственные движения, требуя
от органов чувств, несущих проприоцептивную нагрузку, чтобы
они доводили свои сигналы до его сознания, он непременно
найдет такие приемы использования движения, которые будут
наиболее целесообразными именно для него, во всей его неповто­
римой индивидуальности. Все люди ходят одинаково? Да, но при
этом у каждого человека есть своя особенная походка, по кото­
рой можно отличить его за сотню шагов и узнать после десяти

257
лет разлуки. А походка — это индивидуальный целесообразный
прием ходьбы: над его приисканием и построением деятельно,
хотя и бессознательно, работает в юности центральная нервная
система каждого человека, как бы предвидя, что ему придется
прошагать в течение своей жизни десятки тысяч километров.
Такие повадки вырабатываются у нас (где инстинктивно, а где
и сознательно) для всех важнейших навыков: по-ходки, по-черка,
по-садки на лошади и т. п. Если бы не побояться насилия над
языком, то было бы вполне уместно сказать, что каждый спорт­
смен должен, вполне целеустремленно и планомерно, выработать
себе свои собственные «побежку», «попрыжку» и «поброску».
В цепных действиях, управляемых уровнем D, одинаково
большое значение имеет и целесообразность приема, и целесо­
образность орудия. Здесь к проявлению ловкости примешивается
еще больше сознательного элемента. Несомненно, быстрая и
удачливая находчивость по отношению к целесообразному прие­
му и к подходящему инструменту и есть то самое, что разговор­
ная речь обозначает, как «ухватистость» и «сноровистость».
Возвращаюсь для концовки снова к отрицательным приемам:
ничего, может быть, не кажется нашему глазу таким неловким,
неуклюжим, нелепым, как не к месту примененное орудие:
тащить занозу плоскогубцами, вырывать гвозди кусачками, чи­
нить карандаш столовым ножом, а то и зубами.
Что касается экономичности движений, бесспорно, из двух
движений более ловким будет то, которое достигнет цели с
меньшей затратой сил. Наблюдения говорят о том, что такая
экономичность вырабатывается преимущественно в позднейших
фазах окончательной шлифовки двигательного навыка, попутно
с его стандартизацией (см. выше). Речь идет не только о том,
чтобы не растрачивать лишних сил во время гладкого и спокой­
ного течения движения. Главная трудность — в том, чтобы при
любых внезапных переключениях и приспособлениях, которые
везде служат пробным камнем для ловкости, иметь к своим
услугам не только ведущий к цели, но и расчетливый на свои
силы прием. В боевых условиях, например, каждая' крупинка
неосмотрительно растраченной силы может затем выйти очень
суровым боком. Молодость щедра на силы, которые ей некуда
девать; недаром мудрость житейских наблюдений говорит, что
ловкость накапливается с годами. В ней есть элемент разумной
скупости, которая позволяет иногда пожилому, опытному фехто­
вальщик} хладнокровно «вымотать» до отказа молодого, горяча­
щегося противника.


Главное зерно ловкости
Теперь мы подходим вплотную к анализу того решающего
свойства ловкости, которое нашло свое выражение в нашем
вступительном определении: свойства находчивости. Нет спора:
258
движение может быть безукоризненно правильным и точным,
может приводить к результату быстро и рационально, но если
это движение не сумело подвернуться, начаться и окончиться
в ту самую минуту, когда жизнь потребовала его, цена ему не
выше, чем дождю, пролившемуся над морем.
Что практически значат слова нашего вводного определения:
«найти выход из любого положения», «двигательно найтись при
любых обстоятельствах»? Эти выражения вводят нас в обшир­
ную область явлений, связанных с построением движений и с
двигательной координацией.
Прежде всего в этом свойстве находчивости нельзя не
усмотреть пассивную и активную стороны: сторону стойкости
к внешним изменениям и неожиданностям, не зависящим от нас,
и сторону нашего собственного, деятельного вмешательства
во все происходящее.
Пассивную сторону мы назовем для дальнейшего устойчи­
востью или стабильностью движений (мы уже встречались с тер­
мином «стабилизация» в очерке VI). Эта сторона находчивости
помогает нам выполнять движения, осуществлять решения тре­
буемых двигательных задач, несмотря на внешние, сбивающие
воздействия. С ее помощью нам удается при всех внешних из­
менениях и внезапностях находить такие приспособительные
переключения, которые спасают наш двигательный процесс от
разрушения и деавтоматизации, а решение задачи — от срыва.
Эту сторону можно было бы назвать двигательной изворотли­
востью.
Там, где исполнитель движения не только приспособительно
откликается на изменения, которые приходят извне, но и сам вно­
сит изменения в ход своих движений, в успешное искание наи­
лучших результатов, там на первый план выступает активная,
деятельная сторона находчивости. Ей пристало название; инициа­
тивности движений. Обе эти стороны составляют, можно смело
сказать это, самое основное зерно двигательной ловкости.
Разбирая в очерке VI последовательные фазы построения
навыка, мы коснулись выработки стабильности движений, так
сказать, их сбивоупорности, только в той мере, в какой это было
необходимо для представления о всем ходе выработки навыка
в целом. Здесь нужно будет всмотреться внимательнее: какими
средствами обеспечивается эта стабильность? Какие ресурсы
состоят «на вооружении» у центральной нервной системы для
застрахования движений от сбоя?
У фонового уровня В обеспечение стабильности неразрывно
связано с другой фазой — стандартизацией движений. Его путь
для борьбы со сбиваемостью в основном один: используя все
богатство своей проприоцептивной, мышечно-суставной информа­
ции, вести движение по единообразной, динамически устойчивой
схеме. Этот искусный и лукавый дипломат не воюет с реактив­
ными и внешними сбивающими силами. Он заключает с ними
259
тонко расчетливый союз: реактивные (а частично и внешние)
силы берут на себя обязательство самим охранять движение
от сбоев и пасти его, как собаки стадо, заменяя собою сенсор­
ные коррекции; уровень В обязуется в ответ не нарушать стан­
дарта своих движений и твердо придерживаться их договорных
границ.
Этот уровень и лишен практически какой-либо ощутимой
переключаемости и инициативы.
Переключаемость и пластичность родились вместе с корою
большого мозга — это мы видели еще в очерке III. Уровень про­
странства (С), в особенности уровень действий (D), широко ис­
пользуют это свойство во всей текущей повседневности своих
отправлений, но сильнее всего заостряется в их руках это оружие
там, где оно возглавляется ловкостью.
В распоряжении уровня пространства есть два главных вида
переключаемости, которыми он владеет с одинаковым совершен­
ством и маневренностью. Их можно назвать переключаемостью
по приему и переключаемостью по органу. Оба эти вида обеспе­
чены, в сущности, одним и тем же фактом, которому мы дали
название пространственного поля. Уровню мышечно-суставных
увязок (В) трудно маневрировать с заменами движений и осо­
бенно с подстановками одного рабочего органа на место другого
именно потому, что все его коррекции прочно и привычно при­
вязаны к самому исполнительному органу. Все те обильные пото­
ки ощущений, которые плывут к его мозговым центрам, доносят
этим центрам о поведении тех или иных мышц, о положениях
одних или других суставов, о реактивных силах, возникающих
в том или другом центре тяжести звена тела, и т. п. Все это
совершенно неотрывно от исполнительного органа.
Коррекции уровня пространства — совсем иного сорта.
Правда, и в построении пространственного поля участвуют сиг­
налы проприоцептивного и осязательного качества, но они по­
ставлены здесь нести совершенно другую службу. Верховодит
и задает тон в построении пространственного поля нормального
человека — зрение, для которого все видимые органы своего тела
в большой степени равнозначны. Пространственное поле, как мы
уже и видели, — это упорядоченное, расстилающееся перед нами
пространство, в котором мы можем и умеем достигнуть каждой
видимой или памятной нам точки. По какому пути мы придем
в эту точку, каким двигательным приемом доберемся до нее,
какая или какие из конечностей возьмут на себя роль рикш для
доставки нас в эту точку — все это вопросы для уровня прост­
ранства второстепенные и очень легко решимые. Отсюда и проис­
текает его переключаемость.
Если мальчику, распираемому избытком сил, требуется пере­
крыть расстояние в сотню метров, он часть их прошагает, часть
пробежит вприскочку, часть, может быть, пройдет колесом или
на руках. Та же сотня метров в горных или полярных условиях
260
вызовет у путника к жизни локомоции и ходьбы, и бега, и пол­
зания, и лазанья, и висения.
Не труднее для уровня пространства и переключение рабо­
чего органа, откуда объясняется, в частности, свойственный ему
уже упоминавшийся раньше перенос навыка с органа на орган.
Легкоатлеты наблюдали, например, что если приостановить тре­
нировку навыка, выработанного для правой руки, и некоторое
время упражнять в этом же навыке одну только левую руку
(так сказать, перейти на зеркально обращенное выполнение дви­
жения), то после этого обнаруживается заметный скачок к улуч­
шению в движениях не упражнявшейся это время правой руки.
Так бывает с движениями метания; такое же временное «зер­
кальное обращение» движения хорошо отражается и на технике
прыжка с шестом.
Переключаемость движений как по приему, так и по органу
представляет собою могучее средство для охраны движений от
сбивания, т. е. для того, что мы назвали выше свойством двига­
тельной изворотливости. Уровень действий добавляет со своей
стороны к этим видам переключаемости еще переключаемость:
а) двигательного состава цепи и б) орудия действования.
Есть, однако, один разряд движений, по отношению к кото­
рым необходимы другие меры для защиты их от срыва решаемой
ими задачи. Как это часто бывает, тот путь, которым исключи­
тельно и избирательно пользуется мозг по отношению к этим
движениям, не забрасывается хозяйственною в своих привычках
нервною системой и по отношению ко всяким другим видам дви­
жений, и, уяснив себе главные особенности этого способа коорди­
нирования, мы уже легко обнаружим его заметное участие
в управлении любыми движениями.
Возьмем для примера движение метания копья в цель или
движение биллиардного удара. Оба эти движения очень кратко-
временны, почти одномоментны. Главное же в них то, что когда
копье уже выпущено из руки или когда удар уже нанесен по
шару, то больше никакими коррекциями, разумеется, нельзя ни­
чего изменить в их движениях. Есть, правда, страстные игроки,
которые и кряхтят, и тянутся через бильярд, и манят катящий­
ся шар пальцем, но и они не очень верят в пользу всего этого, а
только уступают тому же самому инстинкту, который побуждает
всех болельщиков на стадионе непроизвольно поднимать ногу в тот
момент, когда прыгун переходит через планку. Во всех таких
одномоментных движениях метания или ударного толчка все,
что необходимо внести в них по части коррекций, надо успеть
сделать до вылета, т. е. тогда, когда движение предмета еще,
в сущности, не началось, и не видно, как оно пойдет. Здесь все
коррекции приходится строить на предугадывании.
Собственно говоря, почти таково же положение с прыжком,
который вполне правомерно рассматривать как метание своего
собственного тела. Известно, что во время полетной части прыжка
261
Болельщики




никакими телодвижениями невозможно уже более ничего изменить
в начавшемся движении общего центра тяжести тела. На него
можно было бы повлиять только какою-нибудь внешней силой;
внешняя же сила требует и внешней точки опоры, которой во
время полета нет. Поэтому в движение прыжка также все основ­
ные коррекции нужно внести заранее, до окончания отталкива­
ния; следовательно, и здесь все строится на предусмотритель­
ности. Отличие прыжка от метаний здесь только в том, что при
первом можно все же изменять во время полета позы своего тела
(например, половчее поджать нижнюю руку или втянуть живот,
чтобы не задеть ими за планку).
Такие предвидения, или антеципации, как их называют в
физиологии, основываются на богатых запасах предыдущего
опыта. Этот накопленный опыт позволяет заранее ощутить, какой
результат получится от такого-то ударно-метательного усилия.
Оказывается, что и во многих привычных движениях, не имею­
щих, на взгляд, ничего общего с метательными, та же антеци-
пация играет очень видную роль. Например, при обыкновенной
ходьбе тот главный мышечный импульс, который выбрасывает
ногу вперед, наступает в самом начале этого движения, тем не
менее он позволяет там делать все шаги совершенно одинаковы­
ми по длине. У маленьких детей, не набравшихся опыта, такой
антеципации еще нет, как выяснила Т. Попова, и им приходится
в каждом своем шаге сделать вдогонку за первым второй мышеч­
ный импульс — настоящая сенсорная коррекция, явственно види­
мая на научных фотоснимках, так называемых циклограммах,
детской ходьбы, но у самых крохотных ребят и ему все еще не
удается выравнять все шаги под один ранжир*.
Антеципация, т. е. заблаговременные, предваряющие коррек­
ции, имеет огромное значение в координации движений. Она
позволяет заранее рассчитать, например, в какой точке мы столк­
нулись бы с едущим наперерез автомобилем, и целесообразно
изменить наш путь. Она позволяет оценить, как и куда полетит
бросаемый партнером мяч, чтобы загодя подготовить ожидаю­
щую его ракетку. Она дает возможность учесть находящееся
впереди препятствие задолго до того, как мы дошли до него,
и изменить курс своей ходьбы так, чтобы обогнуть его по наи-

262
кратчайшему пути. Она, наконец, создает возможность в очень
многих хорошо освоенных движениях сделать большую часть
нужных коррекций авансом, на самом старте движения, чтобы
дальше о нем осталось немного заботы и чтобы можно было,
пока оно еще длится, точно так же подготовлять следующее. Из
всего этого ясно ее значение для ловкости.
Действительно, для того, что мы назвали двигательной изво­
ротливостью, решающе важно уметь заранее предугадывать, как
будет меняться внешняя обстановка, и планировать свои собст­
венные движения. Особенно ярко проявляется вся ценность ан­
теципации во всякого рода действиях борьбы. На ней в большой
степени строится, например, тактика бегуна на соревнованиях.
Здесь ловкость мастера проявляется в том, чтобы угадать намере­
ния соперника и те движения, которые он сделает в ближайшие
секунды, и в том, чтобы самому «трассировать» свой предстоя­
щий путь, учитывая виражи, случайные лужи, запомнившуюся
с прошлого круга выбоину дорожки и т. д. Работа вратаря
в футболе — вся в антеципации. В нем одновременно готовы
и включены «установки» на целый ряд одинаково возможных
действий, какие потребуются от него через секунду. Искусный
вратарь, если можно так выразиться, заполняет собою все об­
ширное пространство ворот: он на любом месте их еще раньше,
чем противник осуществит задуманную атаку данной точки.
Не менее выпукло выступает роль той же антеципании в
фехтовании. Предоставим слово Ф. Лагранжу, специалисту по
гигиене физической культуры**.
«В фехтовании мастер, бесспорно, теряет с годами свои физические ка­
чества, и все-таки в 45 лет многие фехтовальщики ничуть не ниже себя самих.
Дело в том, что попутно с ухудшением их чисто телесных качеств в них разви-


* Если всмотреться внимательно, то движение переноса ноги сзади на­
перед при ходьбе, беге, передвижении на коньках и лыжах и т. п. есть, по су­
ществу, настоящее баллистическое (ударно-метательное) движение, недаром оно
так легко переходит, например, в движение удара по футбольному мячу. Анте-
ципирующие коррекции играют важнейшную роль во всех баллистических
движениях.
** Dr. F. L a g r a n g e . L'hvgiene de I'exercice chex les enfants et les jeunes
gens. Paris, 1896, p. 134.
263

<< Пред. стр.

страница 29
(всего 33)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign