LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 28
(всего 33)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Итак, первое из установленных сейчас существенных свойств
ловкости — то, что она всегда обращена на внешний мир.
Возвращаемся к примерам.
На одном из международных соревнований в Париже про­
изошел такой случай*.

В большом кроссовом беге на десять километров, где от СССР участво­
вали среди других оба знаменитые братья Г. и С. Знаменские, на девятом
километре один из членов финской команды умышленно наступил Серафиму
на ногу туфлей с острыми шипами, нанеся ему болезненную, сочащуюся кровью
рану. Бегун захромал; о приходе к финишу первым не могло быть и речи. Но
тактическая задача оформлялась так, что нужно было добежать до финиша хо­
тя бы пятым, не пропустив вперед себя ни одного финна. И С. Знаменский,
собрав все свое самообладание и крикнув шедшему прямо за ним А. Петров­
скому, чтобы тот обгонял его, пошел вплотную за ним, превозмогая невыно­
симую боль. В глазах шли разноцветные круги. Сзади слышалось чье-то пре-


* Изложен по рассказу покойного д-ра С. Знаменского.
247
рывистое дыхание, но нельзя было позволить себе обернуться. «Выложись!» —
кричал тренер. Надо было умереть, но дойти. И Знаменский дошел пятым,
спасши честь всей команды.

Нельзя не преклониться перед редкой выдержкой выдающего­
ся спортсмена, его выносливостью, хладнокровием, искусством.
Но было ли все это также и выдающейся ловкостью?
Вторым примером послужил также действительный случай, происшедший
несколько лет назад на одном из московских стадионов. Один из лучших в
СССР мастеров выполнял прыжок с шестом. Он прекрасно совершил разбег,
вонзил в упоровый ящик острие шеста и птицею понесся вверх. Но когда он
уже находился у самой планки на четырехметровой высоте и выходил в стой на
обеих руках, шест затрещал и подломился под ним.
Все невольно ахнули от страха: не так-то просто упасть вниз головой
с двухсаженной высоты! Но атлет не растерялся. Он мгновенно переключил
свое движение, превратил его в сальто и, перекувырнувшись в воздухе, благо­
получно приземлился на ноги.

Ловко это было сделано? Результат говорит сам за себя;
здесь слово «ловко» звучит так же уместно и заслуженно, как те
аплодисменты, которыми был горячо награжден находчивый
мастер.
Сопоставление обоих примеров подводит нас к выражению
нового свойства ловкости. В первом примере для атлета созда­
лись необычайно трудные условия обстановки. От него потребо­
валось напряжение всех его сил, выносливости, искусства бега
и т. д., но на всем протяжении тех последних полутора кило­
метров, когда ему пришлось в полной мере проявить эти каче­
ства, не было никакого элемента неожиданности, внезапности и
в соответствии с этим не возникло никакого спроса на какие-
либо находчивые, быстрые переключения. Обратное положение
получилось во втором примере. Ни то действие, с которого атлет
начал — прыжок с шестом, ни то, которым он закончил свое
движение — сальто в воздухе, не были сами по себе трудными
или непривычными для него. Вся трудность заключалась именно
в том, чтобы быстро и правильно найти нужный выход из вне­
запного изменения обстановки.
Эта черта проявлений ловкости тоже нимало не случайна.
При спокойном течении движения, свободном от каких-либо
непредвиденностей, спроса на ловкость нет. Он возникает при
всякого рода изменениях в окружающей обстановке, требующих
искусного прилаживания к ним и правильных, бьющих в цель
переключений своего движения. Чем быстрее, внезапнее, не­
чаяннее эти изменения и чем они при всем этом крупнее и зна­
чительнее, тем большая ловкость требуется для приспособления
к ним.
Пока, например, боксер или фехтовальщик тренируется на
болванке, наносимые им удары могут быть искусны, молниенос­
ны, сильны, красиво сделаны, но никак не будут вязаться с
ловкостью. Это качество выявится у обоих в полную меру их
248
возможностей только в схватке с живым противником, где каж­
дый миг полон неожиданностей и где иногда опоздать с пра­
вильною реакцией на сотую долю секунды — значит проиграть
бой.
То же самое справедливо для игры в футбол, теннис, хоккей
и т. д. Нельзя сказать: «он ловко бросил мяч ракеткой», но
вполне правильно звучат слова: «он ловко отразил мяч». В по­
следнем случае вся суть в полной невозможности предвидеть
и за полсекунды, откуда и по какому направлению прилетит
мяч.
Такие же быстрые и точные переключения в ответ на не­
ожиданность имеют место во всякого рода увертываниях от
настигающего партнера — в играх и от преследующего врага —
в реальной жизни. Они же определяют успех ловких действий
тогда, когда человек, вися, сорвался, но сумел метко ухватиться
за другую опору; когда он, опередив другого, ловко перехватил
вещь, брошенную не ему, и т. д. Кошка, которую держали на
весу за все четыре лапы, спиной вниз и внезапно выпустили,
успевает ловко перевернуться и упасть на лапы даже в том слу­
чае, если ее уронили с высоты метра, т. е. если падение длилось
меньше полусекунды. Хорошая собака ловко и безошибочно ло­
вит пастью брошенный ей кусок, как бы и куда бы его ни броси­
ли; морские львы столь же ловко ловят мяч кончиком своего
носа. Все это — родственные между собой примеры для иллю­
страции того свойства ловкости, которое мы сейчас определили
и которое можно назвать ее экспромтностью.
В целом ряде движений и действий речь не идет о таких
полных неожиданностях, но и в них требуется быстрое и точное
приспосабливание движений к таким внешним явлениям, которые
невозможно предусмотреть со всей точностью. Если жонглер
подбрасывает мячи или тарелки, так что целые рои их кружатся
в воздухе над его головой, то он не может предвидеть дви­
жения каждого из этих предметов со всей необходимой точностью
и должен ни на миг не выпускать их из глаз; налицо — высокая
марка ловкости. Если акробат балансирует на лбу высокий
шест, на верхушке которого делает гимнастические упражнения
мальчик, то акробат не в состоянии предвидеть ни тех сил,
которые будут действовать на шест, ни того направления, по
которому он начнет крениться. И в этом случае то, что он дер­
жит его строго вертикально, мгновенно выправляя каждый крен,
есть опять бесспорное проявление ловкости.
Не легко ответить на вопрос: все ли случаи ловких движений
и действий обязательно должны обладать этим свойством экс-
промтности? В целом ряде случаев, где она не бросается в
глаза, она, несомненно, имеется, и даже в немалой мере.
Ряд подобных примеров приводит известный физкультурный
деятель и ученый Н. Г. Озолин. Во время прыжка в длину с
разбега, казалось бы, неоткуда взяться неожиданностям. Однако
249
если на соревновании общий подъем духа и мобилизация всех
сил позволят прыгуну дать более сильный толчок, чем привычные
по тренировкам, это неожиданно создаст более далекий и более
продолжительный полет и потребует соответственного при­
способительного переключения в движениях полетной фазы. При
прыжке в высоту прыгуну случается уже в воздухе обнаружить,
что планка несколько выше, чем он рассчитывал; если он
находчив и ловок, то нередко ему удается переключить свои
движения так, чтобы все-таки перейти через планку, не зацепив
за нее. Почти нет такого реального движения, в котором бы не
было этого элемента приспособительной к раз­
переключаемости
ным, хотя бы мелким, непредвиденностям, а это значит, что,
помимо крупных золотых самородков выдающейся ловкости,
она распылена повсюду и в мире наших повседневных движе­
ний, как золотой песок по дну реки.


ЧТО делает ловкость?
Итак, к материалу, собранному нами о ловкости, прибави­
лись две важные характеристические черты. Мы установили,
что ловкость всегда обращена на внешний мир и что она всегда
и везде экспромтна. Теперь попытаемся проникнуть глубже в ее
внутренние свойства и отдать себе отчет в том, ЧТО она делает?
ЧТО ею достигается?
Все те многочисленные примеры телесной и ручной лов­
кости, которые прошли перед нашими глазами в этой книге,
говорят прежде всего об одном. Ловкость — это способность
справиться с двигательной задачей правильно. Ловкость требу­
ется там, где возникшая перед нами двигательная задача обла­
дает рядом осложнений, но во всех случаях предполагается,
что, несмотря на эти осложнения, мы сумеем с ее помощью
успешно, правильно решить эту задачу.
Что значит правильное выполнение движения? У этого
понятия есть явственные качественная и количественная стороны.
Правильно сделанное движение — это движение, которое
действительно приводит к требуемой цели, решает возникшую
задачу. Правильное движение — это движение, которое делает
то, что нужно.
Такова качественная сторона определения.
Мы не считаем ловким медведя из басни, который вместо
того, чтобы гнуть из дерева дуги, ломал их. Мы не назовем
ловким того, кто возьмется выпрямить искривленный железный
прут и оставит его полным выбоин и вмятин. Мы не наделим
этою оценкой и фигуриста на коньках, который, грациозно и
смело начав какую-нибудь фигуру, упадет в середине ее. Наобо­
рот, искусному мастеру право называться ловким в работе дает
в наибольшей степени не быстрота, не изящество, не какие-
250
либо иные свойства его движе­
ний, а прежде всего то, что
из-под его рук выходят пре­
красно сработанные веши.
Если этого нет, то и ника­
кие другие качества движений
ни к чему. Движение правиль­
но тогда, когда оно безукориз­
ненно подходит для решения
задачи, как ключ к соответ­
ственному замку, легко отпира­
ющий этот замок. Ловкость за­
ключается в том, чтобы уметь
к каждому появившемуся пе­
ред нами замку скомбиниро­
вать безупречно подходящий
ключ. Это свойство хорошо вы­
ражается словом «адекват­
ность»*. У ловкого человека
все движения безусловно аде­
кватны вызвавшим их задачам.
Валежника, березняка и вязу мой
Количественная сторона пра­ Мишка загубил несметное число, а
не дается ремесло!..
вильности движений выража­
ется в их точности. Мы уже ви­
дели, что скудный репертуар движений уровня мышечно-сустав-
ных увязок (В) не допускает для себя мерки точности: в его со­
ставе нет и движений, принадлежащих к разряду ловких. Что
касается более высоких уровней построения, то невозможно пред­
ставить себе в них ни одного движения, лишенного точности и
меткости, которое при этом было бы ловким. Свойство это —
настолько важный элемент ловкости, что целому ряду движений,
даже ничем не замечательных по части приспособления к неожи­
данностям, легко пристает название ловких, если они блестяще
точны. Разве вы не наделите эпитетом «ловкий» меткий, точный
укол иглой в назначенную точку? Или безошибочно меткий бро­
сок мячом в самый центр цели? Или движение акробата, верно
уловившего ту сотую долю секунды, когда ему следует сорваться
со своей трапеции, чтобы повиснуть на руках у стремительно
несущегося к нему на своей качели партнера? Разве не в точности
три четверти всего секрета движений жонглера? Чем другим, как
не точностью, поражают движения ловкого фокусника?
Точность движения — это точность его сенсорных коррек­
ций. При выработке нового навыка, по ходу автоматизации, каж­
дая подробность движений постепенно находит себе соответствен-


* Адекватный (лат.) —соответственный, подходящий, приходящийся к мес­
ту или впору.
251
ный уровень, с наиболее подхо­
дящими для нее по качеству
(адекватными) коррекциями.
Но и в самом фоновом уровне,
где данная подробность окон­
чательно оседает, продолжа­
ет идти в течение всей трени­
ровки повышение чуткости и
точности тех чувствительных
устройств, которыми обеспечи­
ваются ее коррекции. У нович­
ка-велосипедиста вестибуляр­
ные органы равновесия только
тогда начинают чувствовать
крен машины и отзываются на
него поправочными сигналами,
когда этот крен достигнет уже
порядочной величины. Это от­
ражается на внешнем офор­
«Постой же, — говорит, — уж я ж те­
млении движения тем, что след
бя, воструху!!»
машины все время выписывает
резкие извилины то вправо, то
влево. У опытного велосипедиста
чувствительность тех же органов обостряется уже настолько, что
он приобретает способность даже на тихом ходу почти не от­
клоняться от точной прямой. Повышение остроты восприимчи­
вости у органов, несущих проприоцептивную службу, сказывает­
ся у бегунов в возрастающей стандартности их последовательных
шагов, у прыгунов — в умении все точнее попадать толчковой
ногой на планку, у теннисиста и футболиста — во все возра­
стающей точности управления уг­
лом, под которым отражается от­
брасываемый ими мяч, и т. д.
Требования к точности особенно
повышаются, разумеется, в пред­
метных навыках — там, где господ­
ствует ручная или предметная лов­
кость. Мы уже видели это на многих
примерах. Особенно значителен спрос
на точность, и особенно велики воз­
можности удовлетворить этому спро­
су у верхнего подуровня простран­
ства (С2), которому мы выше уже
присвоили название подуровня точ­
ности и меткости. Поэтому во всех
тех навыках из уровня действий (D),
в которых важнейшие, ведущие ав­
томатизмы строятся в этом подуров-

252
не точности, высокая марка точности является одним из важней­
ших условий для признания их ловко выполненными. Сюда отно­
сятся многие навыки точного механика, резчика, гравера, хирур­
га, аптекаря, химика, чертежника, снайпера и других.
Отмеченная нами способность чувствительных органов обо­
стрять свою восприимчивость по ходу тренировки навыка имеет
очень большое практическое значение. В каждом двигательном
навыке точность подвергается и хорошо поддается значительно­
му развитию путем упражнения. Как раз в отношении точности
очень ярко проявляется вдобавок явление переноса упражнен-
ности, вообще очень свойственное верхнему подуровню простран­
ства (С2). Развивая в себе точность по ряду разнородных
навыков, можно планомерно воспитать одну из очень важных
предпосылок качества ловкости.
Теперь обратимся к другой черте ловкости, также характе­
ризующей собою то, ЧТО делает ловкость.
Эта черта — быстрота.
Утверждение, что быстрота — обязательное условие для
ловкости, звучит как нечто само собою разумеющееся, даже
излишнее. Не значит ли это ломиться в открытые двери,
требовать, чтобы жар был горячим, а вода — мокрой?
Нет, это не так. Ближайшие строки покажут на реальных
примерах, какие здесь требуются уточнения. Пока отметим, что
свойство быстроты, так же как и предыдущее, имеет свои
количественную и качественную стороны. Начнем с первой.
О быстроте можно говорить двояко: применительно к тому,
как что-либо делается и что именно делается. В первом случае это
будет быстрота в поведении, быстрота движений, действий
и т. д., во втором — то, что можно назвать быстротою результата.
Представим себе человека, который, развивая все доступное
ему проворство, переписывает от руки какую-нибудь брошюру
или мастерит одну за другой одинаковые нарезные гайки.
Как ни будет он торопиться, он не изготовит за день больше
двух брошюр или сотни гаек, а рядом с ним стоит пара машин,
которые неторопливыми, спокойными взмахами своих железных
челюстей выбрасывают за один час тысячи брошюр и десятки
тысяч гаек. Быстрота движений в этом примере на стороне
человека, но машина побивает его быстротой результата.
Можно утверждать точно, что для ловкости важнейшей
чертой является именно быстрота результата. Можно быть пре­
восходным спринтером и в то же время отнюдь не блистать
ловкостью. Конечно, если все прочие условия равны, то быстрота
результата будет зависеть у человека и от быстроты его движе­
ний, но самой по себе этою быстротой движений много еще
не достигнешь.
Есть много вариантов нравоучительной сказки на тему:
«Поспешишь — людей насмешишь» или «Тише едешь — дальше
будешь». Во всех этих вариантах опрометчивый, излишне то-
253
ропливый человек в конце концов побеждается своим более
методичным и хладнокровным соперником, несмотря на все
свое проворство в движениях. Неоспоримая жизненная прав­
да, заключающаяся в этих сказках, ставит, кстати сказать,
на очередь один существенный вопрос: почему истинно ловкие
движения всегда неторопливы? Почему, наоборот, торопливость,
суетливость в движениях всегда свидетельствуют о низком
уровне ловкости?
Думается, что объяснение этому очень простое. При пло­
хой, неумелой, неловкой работе непременно делается много
лишних движений. Если стремиться во что бы то ни стало выдер­
живать высокий темп работы, то ведь надо же успеть уместить
в него все это множество лишних движений — вот человеку и
приходится волей-неволей торопиться! Если, наоборот, его
работа рациональна и методична, то она хорошо укладывается
во времени даже и при большой быстроте результата и не вы­
нуждает ни к какой особой поспешности.
Для уточнения вопроса о быстроте необходимо сделать
и другое замечание. Совершенно неверно будет сказать, что
ловкости всегда показательна и необходима какая-то определен­
ная, наивысшая быстрота. Разные виды деятельности доступны
нам с очень различными степенями быстроты, а в некоторых
случаях и сами диктуют свой тот или иной темп, иногда и мед­
ленный. Так, например, есть ряд тонких и точных манипуляций,
вроде химического взвешивания, некоторых медицинских про­
цедур и т. д., которые не только необходимо делать медленно,
но в которых зачастую вся немалая ловкость исполнения
состоит как раз в том, чтобы делать их нежно, плавно и мед­
ленно. С другой стороны, есть виды особо точных работ (их
иногда называют прецизионными), вроде, например, рабочих
операций часовщика над дамскими часиками величиной с горо­
шину, которые невозможно выполнять иначе как медленно.
В движениях этого рода по большей части наблюдается даже
известная обратная зависимость: при той же процентной
степени точности чем они мельче, тем их приходится делать
медленнее. Но в этих случаях уже можно прибегнуть к сравне­
нию и сказать, что тот из двух исполнителей, который может
при том же качестве сработать быстрее, ловче своего партнера.
Итак, для ловкости необходима и характерна быстрота
результата, притом относительная, а не абсолютная.
У быстроты, в том виде, как она проявляет себя в ловкости,
есть и своя качественная сторона, хотя она и не бросается
сразу в глаза. Ее можно разгруппировать по трем линиям.
Во-первых, для ловкости требуется быстрота находчивости.
Хорошим примером может послужить недавно приводившийся
нами случай перелома шеста во время прыжка с ним. Не рас­
теряться от неожиданного затруднения, а изобрести правиль­
ный, удачный выход из него в этом и состоит ловкость, но
254
иногда вся соль в том, что найти этот выход надо мгновенно.
Было бы мало радости, если бы описанный нами прыгун с
шестом придумал свой выход в сальто, уже лежа на земле и
потирая ушибленный бок. Очень ярко выступает вся ценность
этой быстроты находчивости в фехтовании, где нужно бывает в
ничтожную долю секунды скорее почувствовать, нежели понять
умом, маневр противника, и в тот же миг суметь включить тот
самый контрманевр, который спасает жизнь.
Во-вторых, можно было бы назвать быстроту решимости.
Задача зачастую состоит не только в том, чтобы быстро найти
нужный прием. Иногда наши двигательные уровни настолько бо­
гаты, что в состоянии предложить не один, а целых три выхода
из положения, ни один из которых не хуже других. Но в этом
случае чрезмерная находчивость может принести вред вместо
пользы, если мы не сумеем сразу и без колебаний выбрать
один определенный план действий и последовать ему. Если
вспомнить, что речь идет о движениях и о составных частях
движений, так что на такой выбор отпускаются считанные
мгновения, то все значение быстроты решимости и умения без
колебаний остаться при раз принятом решении станет вполне
ясным.
Наконец, третья сторона качественной быстроты, потребной
для ловкости, — это то, что можно бы назвать «споростью»
движений. Это свойство трудно поддается точному определению,
но, несомненно, не совпадает по значению со скоростью. Недаром
про неловкие движения говорят: «Скоро, да не споро». Но
если быстрота уже проявила себя в правильной находчи­
вости, если она обеспечила немедленное принятие двигательного
решения, то она обязана дальше обеспечить, чтобы оно и осу­
ществлялось тоже без промедлений. Когда движения легко и плав­

<< Пред. стр.

страница 28
(всего 33)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign