LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 23
(всего 33)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

дрессировкой, которой здесь не было и следа.
Условные рефлексы у насекомых совершенно не вырабаты­
ваются, даже в самых примитивных формах. Эти животные, со­
вершенно точно говоря, не доросли ни до восприимчивости, ни
до упражняемости.
У позвоночных животных наблюдается точное соответствие
между их положением на лестнице развития и доступной им
степенью восприимчивости и упражняемости. Рыбы и земновод­
ные с их «потолочным» мозговым устройством — паллидумами —
способны уже к кое-какому (тугому и мучительному) закрепле­
нию условных рефлексов, но дрессировать их никак не удается.
Почти то же приходится сказать и о пресмыкающихся; в очерке
III уже говорилось о том, что эта невосприимчивость была, мо­
жет быть, важнейшею из причин их вымирания в древние эпохи.
Птицы, у которых мозг обогащен кроме стриатумов еще и целым

206
рядом чувствительных отделов коры полушарии, дрессируемы,
приручаемы и упражняемы уже в очень многих отношениях.
У них легко вырабатываются и стойко удерживаются условные
рефлексы (вспомним хотя бы типичный условный рефлекс, по­
буждающий обитателей птичьего двора мчаться со всех сторон
на освоенный ими звук голоса — «цып-цып-цып» и т. д. — ежед­
невно кормящей их птичницы). Прекрасною памятью и тонкой
подражательностью обладают глупые в других отношениях попу­
гаи. Самые высшие из всего пернатого царства по своему разви­
тию хищные птицы дрессируемы, может быть, не хуже иных
домашних собак (например, охотничьи соколы, осваивавшие мно­
жество тонких и точных двигательных навыков). И сами эти
птицы, и их дрессировщики, командовавшие их действиями на
охоте, назывались ловчими; нет никакого сомнения, что слово
ловкость происходит именно отсюда. Это — хорошее подтвержде­
ние того, что народная мудрость высоко ставила координа­
ционную сноровку излюбленной ловчей птицы и искусство воспи­
тывавших ее сокольничих.
Одно слабое место продолжает оставаться у всех птиц,
вплоть до самых высших: они плохо оснащены для внезапных,
разовых двигательных комбинаций. В отличие от совершенно не-
воспитуемых холоднокровных тварей, они уже хорошо приспособ­
лены к постепенному приучиванию и длительным, однообразным
по своему характеру навыкам, но дальше этого они не идут.
Новый шаг к развитию суждено было сделать только млеко­
питающим.
Из числа млекопитающих можно подобрать полную, без
пропусков лестницу от самых тупых и бестолковых животных до
высокоодаренных, человекообразных обезьян. И чем выше разви­
та и расчленена кора полушарий млекопитающего, чем ближе
она подбирается к формированию в ней центров высших уровней
построения, тем большею становится упражняемость животного и
его двигательная находчивость в непредвиденных случаях.
Таким образом, упражняемость — довольно молодое явление
в истории развития. В сущности она — точный сверстник по вре­
мени рождения со старейшими отделами коры полушарий. Древ­
ний животный мир не знал упражняемости, его представители
рождались и умирали, ничему не научась за свою иногда и дол­
гую жизнь.
Может быть, несколько неожиданно прозвучит другой вывод,
который, однако, если вдуматься, сам собою вытекает из всего
сказанного раньше. Этот вывод гласит, что ловкость в истории
развития — младшая сестра упражняемости; она родилась на
свет еще позже последней. В самом деле, мы уже видели, что
способность находчиво выходить из не встречавшихся раньше
положений, создавать быстро и подходящим образом новые дви­
гательные комбинации появляется позднее, чем простая, медлен­
ная упражняемость, и требует более совершенных мозговых

207
устройств. А между тем именно эта способность и лежит в осно­
ве двигательной ловкости. Этот вывод о сравнительной молодос­
ти качества ловкости прямо подтверждается и непосредственны­
ми наблюдениями. Оставим в стороне образцово неуклюжих ра­
ков или омаров, но даже прыткие, подвижные кузнечики, крыла­
тые насекомые при внимательном рассмотрении поражают своею
неловкостью. Как неуклюже поведение краба, перевернутого на
спину! Кузнечик производит впечатление ловкого и изящного
своими быстрыми, огромными скачками, и все-таки прав Козьма
Прутков, сказавший о нем:
Ведь кузнечик скачет,
А куда — не видит!
И п р а в д а , ф и н а л ы его п р ы ж к о в большей частью плачевны.
Не поленитесь п о н а б л ю д а т ь за любыми в и д а м и насекомых —
это лучше подкрепит высказанное здесь утверждение, чем са­
мые обстоятельные аргументы.
Мы упоминали у ж е о том, что с ловкостью не следует смеши­
вать проворство. Это последнее качество — быструю подвиж­
ность — мы найдем в обилии у многих представителей низших
позвоночных: маленьких рыбешек, я щ е р и ц , змеек, и т. п. Но
н а с т о я щ а я ловкость, с т о я щ а я на уровне тех т р е б о в а н и й , которые
мы п р е д ъ я в л я е м к этому качеству, начинает о б н а р у ж и в а т ь с я
сколько-нибудь з а м е т н о только у высших представителей птичье­
го царства и л и ш ь у млекопитающих достигает своего наиболь­
шего р а з в и т и я и р а с ц в е т а .
Эти н а б л ю д е н и я д а ю т нам мимоходом е щ е один убеждаю­
щий довод против родства у п р а ж н я е м о с т и с « ж и з н е н н о й силой».
Действительно, х о р о ш о известно, что самые я р к и е проявления
того, что в древности приписывалось « ж и з н е н н о й силе», — спо­
собность к з а ж и в л е н и ю и возрождению п о в р е ж д е н н ы х частей
тела, имеют место к а к р а з на низших ступенях р а з в и т и я . Мор­
с к а я з в е з д а легко о т р а щ и в а е т себе новый луч в з а м е н отрезанно­
го, а я щ е р и ц а или л я г у ш к а уже не могут о т р а с т и т ь себе новую
лапку; у я щ е р и ц ы е щ е отрастет отрезанный кончик хвоста, а' у
кошки или ф о к с т е р ь е р а этого не может случиться и т. д. Упраж-
няемость, наоборот, к а к мы видели, явление новое и притом все
в о з р а с т а ю щ е е снизу вверх, от низших о р г а н и з м о в к высшим.
Н а м очень в а ж н о установить, применимо ли п р а в и л о о том,
что у п р а ж н я е м о с т ь в о з р а с т а е т от древних уровней построения
к более новым, т а к ж е и к человеку? Ведь у человека, как было
показано в очерках IV и V, сохранились все мозговые уровни
построения, когда-либо с у щ е с т в о в а в ш и е у позвоночных живот­
ных, хотя и и с п ы т а л и у него р я д изменений и сдвигов. Р ы б ы
и л я г у ш к и ф а к т и ч е с к и л и ш е н ы у п р а ж н я е м о с т и . Следует ли из
этого, что и у человека уровень мышечно-суставных у в я з о к ( В ) ,
описанный в очерке V и соответствующий по своему строению вер­
ховным я д р а м рыб и л я г у ш е к , т о ж е н е у п р а ж н я е м ? И л и система

208
стриатума, которая ведает у человека движениями нижнего
подуровня пространства (С1), т.е. локомоциями, многими спор­
тивно-гимнастическими движениями и т. д., — следует ли из ска­
занного, что она упражняема у человека так же туго, как у птиц,
у которых она возглавляет весь мозг?
Нет, в такой форме вывод был бы неправильным. Верно, и
неоспоримо одно: у человека чем выше уровень, тем он более
податлив и восприимчив к упражнению и тем больше в нем пред­
посылок для проявления ловкости. Это последнее обстоятельст­
во выявилось уже при разборе уровней. Отсюда видно, как важ­
но для педагогической практики уметь правильно проанализиро­
вать движение и установить, к какому из уровней построения
оно принадлежит. Этот анализ сразу покажет, на какую степень
упражняемости этого движения можно рассчитывать, легко или
туго пойдет его выработка.
Однако, несмотря на наличие такой лестницы упражняемос­
ти уровней у человека, даже низовые его уровни обладают
гораздо большей степенью упражняемости, нежели их подобия у
низших позвоночных. Это прямо связано с тем, что у человека
все низовые уровни построения возглавляются высокоразвитою,
совсем особенною корою полушарий, которая оказывает на них
свое верховное управляющее действие. То обстоятельство, что их
движениями и формированием последних в конечном счете
управляет кора полушарий, коренным образом меняет дело. Пе­
ред нами прошел уже один частный пример того, как в уровне
действий кора заказывает нужные для этого уровня фоны низо­
вым уровням и как она использует для этой цели так называе­
мые премоторные поля. Нет сомнения, что и уровень простран­
ства точно так же имеет возможность оказываться в положении
уровня-заказчика. Это создает для низовых уровней нужные им
побуждения и толчки. Если можно так выразиться, кора мозго­
вых полушарий нашла подходящий язык, понятный для древних,
низовых уровней построения, и при посредстве этого языка суме­
ла резко повысить у человека их упражняемость.


Что представляет собою двигательный навык?
За последнее столетие — с того времени, как Гельмгольц
впервые сумел определить скорость распространения возбужде­
ния по нерву и нашел ее близкой к 100 метрам в секунду, — на­
копилось огромное количество данных о том, что нервная система
высших млекопитающих и человека — исключительно быстро ра­
ботающий прибор. Правда, если наши предки заносчиво думали,
что «мысль быстрее молнии», то нам сейчас приходится прими­
риться с признанием, что скорости мозговых процессов все же
значительно ниже, чем скорости электрических и световых явле­
ний природы. И все же наша центральная нервная система

209
исчисляет происходящие в ней явления тысячными и десятиты­
сячными долями секунды. Волны возбуждения пробегают путь по
двигательному нерву от «пусковой» клетки спинного мозга до
мышцы в 3—4 миллисекунды (так в полном подобии с м и л л и ­
м е т р а м и и м и л л и г р а м м а м и принято называть тысяч­
ные доли секунды). Перебежка нервной волны из одного полу­
шария мозга в другое занимает меньше одной миллисекунды.
Мышцы способны откликаться сокращениями на толчки электри­
ческого тока меньше чем в одну десятую долю миллисекунды.
Столько же примерно времени тратит волна нервного возбужде­
ния для перехода с разветвлений одной нервной клеточки на дру­
гую. Как видим, по всем современным данным, нервная система
человека — чрезвычайно быстрое органическое устройство. Труд­
но понять, как со всеми этими фактами о быстроте ее действия
могло спокойно примиряться представление о том, что нервной
системе потребны целые месяцы для проторения какой-то одной
нервной связи. Чем другим, как не недомыслием, можно объяс­
нить то, что этот молниеносно быстро работающий биоэлектри­
ческий прибор уподоблялся малочувствительной фотографиче­
ской пластинке, для которой нужна нестерпимо длинная выдерж­
ка, чтобы на ней наконец успел запечатлеться снимок?
Мы и по сию пору остаемся перед фактом, что наш мозг,
имеющий способность и обыкновение соображать и запоминать
очень многие вещи мгновенно, тем не менее нуждается для выра­
ботки двигательного навыка в довольно долгом упражнении.
Однако теперь мы уже не усматриваем в этом никакого проти­
воречия. Если бы создание навыка состояло в однообразном,
от первого до последнего дня, впечатывании какого-то одного
следа в головной мозг, то, действительно, проявляемая им в этом
деле медлительность была бы ни с чем не сообразной. Но теперь
нам дополнительно известно, что навык активно сооружается
нервной системой и что в этом строительстве сменяют друг друга
различные между собой последовательные этапы — совершенно
так же, как и в строительстве дома или завода, где последова­
тельно сменяются разработка планов, разбивка строительной
площадки, закладка фундамента, кладка стен и т. д.
Прежде чем переходить к краткому описанию того, что пред­
ставляют собою эти последовательные этапы строительства но­
вого навыка, нам нужно будет как можно точнее представить
себе один основной факт, о котором уже было упомянуто в
очерке И
Из-за огромного избытка степеней свободы у наших орга­
нов никакие двигательные импульсы к мышцам, как бы точны
они ни были, не могут сами по себе обеспечить правильное дви­
жение, согласного с нашими намерениями. И упругость мышеч­
ных тяг, которые не могут так же точно и строго передавать
движения, как твердые рычаги машин, и непомерная подвиж­
ность длинных суставчатых цепочек конечностей, и, наконец,
210
множество внешних сил, осаждающих нас со всех сторон, —
все это сообща приводит к тому, что, включая ту или другую
мышцу, мозг совершенно не в состоянии знать заранее, куда от
этого включения двинется конечность. Как мы видели в очерке
II, способ сделать конечность управляемой только один: непре­
рывно с самого первого момента бдительно выверять движение с
помощью донесений органов чувств и вести его все время на узде
соответствующих коррекций. Там уже упоминалось, что все без
исключения органы чувств несут время от времени кроме своей
основной службы еще и эту добавочную нагрузку, которую мы
обозначили как проприоцептивную форму деятельности этих
органов.
Очевидно, что раз внешние условия так изменчивы и движе­
ние возможно вести не иначе как на поводу у сенсорных кор­
рекций, то даже при неоднократном повторении одного и того
же движения двигательные импульсы от мозга к мышцам не бу­
дут раз от раза одинаковыми.
Последовательные шаги при беге опытного спортсмена так
же неотличимы друг от друга, как монеты одной и той же чекан­
ки, но эта одинаковость получается не оттого, что мозг бегуна
приладился посылать мышцам ног совершенно одинаковые дви­
гательные импульсы, а только за счет безупречной поправочной
работы его сенсорных коррекций. Более того, точно установлено,
что если бы в мышцы в самом деле были засланы подряд десять
совершенно одинаковых между собой серий двигательных им­
пульсов, то из этого получились бы в лучшем случае десять урод­
ливых шагов, не похожих ни друг на друга, ни на движения бега
вообще. В худшем, но вполне возможном случае бегущий просто
потерял бы равновесие и упал на втором же шаге. Там, где было
бы нужно срочно и точно отразить какую-нибудь неожиданную
внешнюю силу, вызванную неровностью дорожки, скользким мес­
том и т. п., там его мозг продолжал бы упрямо и слепо печа­
тать свои однообразные штампы, лишенные всякой приспособи­
тельности.
Таким образом, — и этот вывод и есть то важнейшее приме­
чание, которое нам нужно было сделать, — двигательный навык
даже самого простого и однообразного движения не может быть
двигательной формулой или двигательным штампом, как ошибоч­
но думали раньше и как полагали, в частности, те, кто приравни­
вал навык к условному рефлексу. Поэтому прежде всего не­
правильно представлять себе, что двигательный навык — это
какой-то отпечаток или след в двигательных центрах мозга.
Но и в чувствительных отделах мозга, которые выполняют сен­
сорные коррекции, тоже отстаивается при образовании навыка
отнюдь не какая-то постоянная формула коррекций, стойкая,
точно штемпель. Ведь и внешние силы и осложнения непостоян­
ны, поэтому не могут быть всегда одинаковыми и коррекции, ко­
торые отражают их натиск. Наконец, и самим движениям навыка
211
всегда необходимо иметь в запасе какую-то степень приспособи­
тельной изменчивости, которая все возрастает снизу вверх, от
уровня к уровню. Поэтому и в чувствительных системах мозга
откладывается и скапливается при формировании навыка не раз
навсегда постоянный шаблон, а своеобразная, особая маневрен­
ность. Чувствительные мозговые системы постепенно все искуснее
прилаживаются делать мгновенный перевод с того языка, на
котором приходят в мозг ощущения и впечатления о ходе движе­
ний, на язык тех поправочных двигательных импульсов, которые
необходимо в соответствии с ними послать той или другой мыш­
це. Этот перевод с языка ощущений на язык коррекций мы назы­
ваем перешифровкой нервных импульсов.
Итак, двигательный навык не формула движения, и тем
более не формула каких-либо постоянных, запечатлевшихся в
двигательном центре мышечных напряжений. Двигательный на­
вык — это освоенное умение решать тот или иной вид двигатель­
ной задачи. Теперь становится понятным, какую огромную рабо­
ту приходится проделать нервной системе при осваивании подоб­
ного умения, со сколькими отклонениями, разновидностями, осо­
быми случаями и т. д. она должна для этого практически ознако­
миться, или, как сейчас любят выражаться, проработать их все.
Здесь дело идет не о «проторении» одного-двух путей в мозгу,
для которого можно было бы надеяться — не сегодня, так завт­
ра — изобрести прямой хирургический способ: подцепить нужное
волоконце микроскопическим пинцетом и прочесать его затем
микроскопическим гребешком. Изучаемое движение нужно не
один раз выполнить на самом деле, чтобы в действительности
испытать все те ощущения, которые лягут в основу его сенсорных
коррекций. Его нужно проделать много раз, чтобы чувствитель­
ные отделы мозга успели познакомиться со всем разнообразием
отклонений и разновидностей и составить себе «словарик» для
всех предстоящих перешифровок. Конечно, самой рациональной
и правильно поставленной будет такая тренировка, при которой
с затратой наименьшего труда будет совмещаться наибольшее,
хорошо продуманное разнообразие ощущений и будут созданы
наилучшие условия, чтобы осмысленно запомнить и усвоить все
эти ощущения.


Построение двигательного навыка.
А. Ведущий уровень и двигательный состав
Мы займемся сейчас историей жизни двигательного навыка.
Среди всего их разнообразия невозможно подобрать ни одного
такого, который мог бы служить их представителем «за всех»,
по всем сторонам и моментам их развития и бытия. Нам придется
взять в качестве основного примера пару навыков, которые будут
все время оставаться в нашем поле зрения, а попутно мы будем
212
привлекать к делу и всевозможные другие навыки, которые помо­
гут более ярко осветить ту или другую сторону вопроса.
Старые взгляды на навык содержали, как мы уже видели,
две капитальные ошибки. Во-первых, они считали, что навык
влезает, или внедряется, в центральную нервную систему снару­
жи, все равно, хочет она этого или не хочет. Мы теперь знаем,
что, наоборот, нервная система не подвергается принятию навы­
ка, а сама сооружает его в себе: упражнение — это деятельное
строительство. Во-вторых, считалось, что навык проникает в
нервную систему постепенно и равномерно, как гвоздь входит в
стену или краска впитывается в материю: сперва на одну деся­
тую, потом на четверть, на три четверти и т. д. Нечто торилось,
торилось и проторилось. Сейчас нам известно, что сооружение
навыка, как и всякое строительство, как всякое развитие, сла­
гается из ряда этапов, глубоко качественно различающихся друг
от друга. Построение навыка — это смысловое цепное действие,
в котором нельзя ни пропускать, ни перепутывать отдельных
звеньев, как нельзя, например, сперва застегнуть пальто, а потом
надеть его или сперва потушить свечку, а затем поднести ее к
папиросе. Сам навык совсем не однороден: он содержит в себе
ведущий уровень и его фоны, ведущие и вспомогательные звенья,
разнообразные автоматизмы, коррекции, перешифровки — сло­
вом, все, что мы уже перечисляли выше. Точно так же неодно­
родна история его зарождения, развития и жизни. Мы и попы­
таемся теперь рассмотреть ее по порядку. В качестве главных
представителей для этой обобщенной биографии изберем два
спортивных навыка разной трудности — навык велоезды и навык
прыжка с шестом. Сопутствующие примеры мы будем заим­
ствовать из области спорта и из круга трудовых и бытовых
навыков.
Как только перед нами возникает новая двигательная зада­
вопрос — это, конечно, вопрос о ее опекуне,
ча, первый
о ведущем уровне, на ответственное попечение которого она дос­
танется. Однако у нормального взрослого человека этот вопрос
можно считать уже предрешенным для всякой новой задачи.
Можно без колебаний сказать, что нет такой двигательной зада­
чи, с которой человек впервые встретился бы уже взрослым и
которая не потребовала бы от него ведущего управления уровня
действий (D), по крайней мере на первое время. Опыт почти по
всему тому, что способен самостоятельно вести у человека уро­
вень пространства (С), хоть в какой-то мере приобретается уже
в детстве и отрочестве. Благодаря этому и еще потому, что у
взрослого вообще наибольшая часть его движений совершается
на уровне действий (D), этот последний уровень уже прочно
привык к тому, чтобы брать на себя строительство новых навыков
какого бы то ни было рода. Это, конечно, налагает заметные
отличия на осваивание навыков взрослым от того, как оно
происходит у маленького ребенка или животного, у которых в

213
распоряжении нет ничего выше верхнего подуровня прост­
ранства (С2).
Здесь стоит особо отметить, что уровень действий (D) в силу
этой вкоренившейся привычки впрягается в оглобли ведущего
коренника в начале осваивания даже таких навыков, которым
обязательно придется в дальнейшем переключиться в ведение
уровня пространства (С). Так происходит, например, с навыком
типичной локомоции — плавания, если человек впервые начинает
обучаться ему уже взрослым. Факты говорят, что такое переклю­
чение ведущего уровня — всегда трудная и болезненная вещь, в
резком отличии от легко и быстро совершающихся переключений
фонов. Отсюда именно и происходит то, что навыки такого типа,
как плавание, намного труднее и дольше осваиваются и автома­
тизируются у взрослого, чем у ребенка или подростка, которые
сразу ставят их на управление уровня пространства (С). Эти
пространственные навыки следует прививать с самого детства,
уже просто с точки зрения разумной экономии сил.
В т о р у ю ф а з у построения нового навыка мы обозначаем
как определение его двигательного состава. Так как первая фа­
за — вопрос о ведущем уровне — не отнимает много времени, то,
в сущности, с этой фазы обычно прямо и начинается дело.
Применительно к простым движениям, таким, какими ведает
уровень пространства, двигательный состав — это все, что отно­
сится к форме и характеру движений, как иногда выражаются —
к его конструкции. В спортивно-гимнастических навыках двига­
тельный состав в основном совпадает с тем, что называют сти­
лем или способом движения. Так, например, в прыжках в длину
с разбега различают восточно- и западноамериканский способы
(стили), в плавании — способы брасс, кроль, баттерфляй с их
разновидностями и т. д. Это и есть то, что физиолог обозначил
бы как различные двигательные составы этих локомоции.
В цепных сложных действиях уровня D в двигательный
состав входят и строения отдельных движений-звеньев и самые
перечни этих звеньев. Например, в двигательный состав ввинчи­
вания шурупа в стену входят движения-звенья взятия и хватки
буравчика, насверливания отверстия, взятия шурупа и отвертки,
самой процедуры ввинчивания и т. д.
С определением двигательного состава у большой части на­

<< Пред. стр.

страница 23
(всего 33)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign