LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 2
(всего 33)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Очерк I
Что такое ловкость?




Научные бои и разведки

изиология давно перестала быть «наукой о
лягушках». Ее предмет все время рос и
по размеру и по уровню развития.
Она попробовала свои силы на голубях
и курах, потом перешла на кошек и
собак. Еще позднее прочное положение
в лабораториях заняли обезьяны. Неот­
ступные требования практики все ближе
подводили физиологию непосредственно к человеку.
Было время, когда человек рассматривался как совсем
особое существо полубожественной природы. Всякое опытное
изучение строения и свойств его тела почиталось тогда ко­
щунством. Стихийный научный материализм овладел ведущими
позициями всего триста лет назад; тогда-то и была взрезана
первая лягушка. Но к нашему времени пропасть между всеми
другими живыми тварями и человеком снова стала обнаружи­
ваться во всей своей глубине. На этот раз дело уже шло не о бо­
жественной природе или бессмертной душе человека; пропасть
эту вскрыли неотвратимые реальные требования жизненной прак­
тики. Возникла физиология труда, физиология физических уп-

17
ражнений и спорта. Какой труд можно изучать на кошке или
курице? Что общего между легкой атлетикой и лягушкой?
Так все больше развивается и шире раздвигает свои гра­
ницы настоящая физиология человека и чисто человеческой
деятельности. Она с бою берет позицию за позицией, все
глубже проникая в тайны отправлений организма человека.
Развитие каждой естественной науки, и физиологии в том
числе, можно очень точно уподобить неуклонному победоносному
военному наступлению. Противник — область неизвестного — си­
лен и еще далеко не добит. Каждую пядь земли приходится
отбивать у него упорными, ожесточенными боями. Не всегда
наступление развивается успешно. Случаются в нем и останов­
ки, иногда довольно длительные, когда обе стороны окапы­
ваются друг против друга и собираются с новыми силами.
Бывает и так, что область, которая казалась уже отвоеванной,
снова отходит обратно к противнику — неизвестному. Это слу­
чается, когда научная теория, на которую возлагались большие
надежды, оказывается ошибочной, а положенные в ее основу
факты — превратно понятными и ложно истолкованными. И тем
не менее армия науки знает только временные прорывы и
неудачи. Как в океанском приливе каждая волна захлестывает
на какие-нибудь полметра больше предыдущей и все же волна
за волной, минута за минутой подымают прилив выше и выше,
так развертывается и научное наступление. Только, в отличие от
приливов, этому наступлению ни конца, ни предела нет.
И в деталях есть много сходства между жизнью науки и
боевой обстановкой. Есть медленное, но неуклонное, железное
продвижение вперед всем фронтом, когда каждый шаг завоевы­
вается прочно и навсегда. Есть смелые броски, гениальные
прорывы, которые в самые короткие сроки проникают далеко
в глубину по такому направлению, где перед этим годами не
удавалось и на вершок потеснить врага. Такими великолеп­
ными прорывами высятся в истории научных битв открытия
Лобачевского, Пастера, Менделеева, Эйнштейна. Бывают — и
так же необходимы в науке, как и в настоящей войне, — ко­
роткие разведочные рейды в глубь расположения противника. Эти
разведочные рейды и не покушаются захватить и удержать в
своих руках какой-либо новый участок территории. Но такая
разведка может дать много ценных сведений о ближайших тылах
врага и этим помочь главным боевым силам сориентироваться
для предстоящих наступательных операций всем фронтом.
Автор настоящей книжки уже в течение четверти века ра­
ботает скромным офицером в действующей армии науки, на
участке физиологии движений человека. Все эти годы ему при­
ходилось участвовать только в планомерных и медленных на­
ступательных операциях научной пехоты. Предложение написать
очерки по физиологии ловкости явилось боевым поручением с
характером разведки, поскольку в этом направлении еще очень

18
мало материала, прочно отвоеванного научным исследованием.
Предпринять такую разведку было своевременно и нужно, жизнь
настойчиво требует ее. Удачен ли был выбор офицера-испол­
нителя и оказался ли в какой-то мере ценным собранный этой
разведкой материал — об этом судить не автору. Отчет о раз­
ведке лежит сейчас перед глазами читателя в виде отпечатанной
книжки. Пусть выскажется о ней он сам.


Психофизические качества
На боевом знамени физической культуры значатся названия
четырех понятий, которые принято объединять под именем
психофизических качеств. Эти качества — сила, быстрота, вы­
носливость и ловкость.
Нельзя сказать, чтобы эти четыре сестры были уж очень
однородны.
Сила — это почти целиком физическое качество организма.
Она непосредственно зависит от объема и качества мышечной
массы и только второстепенным образом от других обстоя­
тельств.
Быстрота — уже сложное качество, в составе которого есть
кое-что и от физиологии и от психологии.
Еще больше сложно, или, как говорят, комплексно, ка­
чество выносливости.
Оно целиком основывается на дружной кооперации реши­
тельно всех органов и систем тела. Для его проявления необ­
ходима высокая степень налаженности: и обмена веществ в
непосредственно работающих органах, и транспорта — кровенос­
ной системы, снабжающей их питанием и удаляющей из них
отходы, и органов снабжения — пищеварительной и дыхательной
систем, и, наконец, всех органов верховного управления и ре­
гулирования — центральной нервной системы. В сущности, вы­
носливый организм обязан удовлетворять трем условиям: он
должен располагать богатыми запасами энергии, чтобы иметь,
что расходовать. Он должен уметь в нужную минуту отдать —
«выложить» их широкою рукой, не позволяя залеживаться
ни одной единице энергии. Наконец, он должен при этом уметь
тратить эти ресурсы с жесткой, разумной расчетливостью,
чтобы их хватило на покрытие как можно большего количества
полезной работы. Формулируя коротко, быть выносливым -
значит: иметь много, тратить щедро, платить скупо. Как видим,
это качество характеризует собой все многосложное хозяйство
организма в его целом.
Еще сложнее и комплекснее качество ловкости. О нем уже
трудно сказать, чего в нем больше — физического или психи­
ческого. Во всяком случае, — и мы подробно увидим это в даль­
нейшем — ловкость — это дело, или функция, управления,
19
а в связи с этим главенствующее место по ее осуществлению
занимает центральная нервная система. Управлять же для реа­
лизации ловкости ей приходится очень и очень многим.
И в других отношениях качество ловкости выделяется из
ряда прочих. Оно, несомненно, гибче, разностороннее, универ­
сальнее каждого из них. Ловкость — это такая валюта, на
которую охотно и во всякое время производится размен всех
других психофизических качеств. Ловкость — козырная масть,
которая кроет все остальные карты.


Ловкость — победительница
В очень многих мифах, сказках и сагах восхваляется лов­
кость — победительница. Однако наиболее разработана эта тема
в одной старинной китайско-тибетской сказке, которую мы поз­
волим себе привести полностью.

«...Всем жителям лесов, полек и гор насолила лукавая обезьяна, но
больше всех доняла она своими плутнями троих: слона, верблюда и желто­
глазого зайку. И сговорились они втроем меж собой: бить челом на обезьяну
Черному Властелину, пещерному медведю Гималайских гор.
Выслушал жалобу Черный Властелин и присудил: выдать обезьяну всем
троим челобитчикам головою. И повелеть ей выйти с каждым из них по очереди
на поединок, какой назначит сам жалобщик. Возьмет обезьяна верх на всех
трех поединках — быть ей помилованной. Будет побита хоть на одном —
тут ей и живой не быть.
Выступил первым могучий слон и говорит:
— Есть в десяти милях отсюда источник целебной воды Дунь-Хэ. Но
путь к нему непроходим. Завален он острыми обломками скал, тяжелыми и
зубастыми, весь зарос лесными дебрями непролазными. Ни зверю туда не
пробраться, ни птице не пролететь. Вот мой поединок: кто из нас двоих до
этого источника дойдет и первым назад полную
кружку целебной воды принесет — за тем и победа.
Полагался слон на свою великую силу. Ду­
мает: вовеки этой обезьянке ни скал ни своротить,
ни деревьев не повалить. А если она сразу за
мной следом и пойдет, где я путь проложу, так все
равно придется ей и назад следом за мной идти.
А я еще ей хвостом по кружке ударю, всю воду
выплесну.
И двинулся слон вперед. Скала ему поперек
дороги заляжет — он ее бивнями на сторону сво­
ротит. Загородят ему путь заросли, где деревья
хитрей между собой переплелись, чем черточки в
самой сложной китайской букве, — он их хоботом
во все стороны размечет, с корнями и с землей из
земли повывернет.
А обезьяна и не подумала за ним брести.
Разбежалась и с размаху вскочила на самую высо­
кую пальмовую крону. Огляделась кругом да как
пойдет между сучьями и ветвями перепрыгивать
да проныривать. Тут хвостом уцепится, маятни­
ком раскачается и разом за сотню шагов пере-,
махнет. Здесь лапы в мех втянет, ужом прос­
кользнет. Там через острые зубы скал так искусно
20
колесом пройдется, что ни одной царапинки себе не сделает. Доскакала до целеб­
ного источника Дунь-Хэ и назад к пещере Черного Властелина с полной кружкой
воды примчалась. Слон все еще на полпути туда был. Да ведь как управилась:
при. всех своих прыжках и кувырках ни одной капли из кружки не расплес­
кала!

Поднесла обезьяна целебную воду Черному Властелину. Подивился Черный
Властелин и начертал зубом на бамбуковой коре первый священный знак
победы «И».
Выступил вперед зайка желтоглазый и говорит:
— Видите гору," что за нами высится? Это — гора чудес, Хамар. Кругом
нее — восемь дней человечьего пути. У этой горы четыре склона: один весь
из черного камня, другой — из серого, третий — из бурого, а четвертый, который
в нашу сторону обращен, — из золотистого. Есть у нее чудесное свойство.
Если по обломку камня с каждого из склонов горы взять и все четыре цвета
вместе сложить, они тотчас срастутся в один магический камень, который все
простые каменья в золото обращает. Нужно только, чтобы все обломки в один и
тот же день набраны и сложены были, иначе они уже не срастутся.
Много охотников пыталось добыть себе магический камень с горы Хамар,
да никому доселе это не удалось. Гора ни с какой стороны неприступна:
вся она гладка, как стекло, скользка, как лед.
Вот и мой поединок. Кто из нас двоих первый все Четыре склона горы
обежит и с каждого по обломку в дар Черному Властелину принесет, за тем и
победа.
Полагался зайка на свои ноги резвые, стальные. Где, думает, длиннорукой
да долгохвостой обезьяне за мной угнаться?
И покатил зайка желтоглазый во всю мочь кругом подножия горы. Только
его и видели. И так-то он всегда прытко бегал, а тут откуда только силы взя­
лись. Быстрее ласточки полетел, резвее морской стрелы — макрели помчался.
А обезьяна за зайкой гнаться не стала. Разбежалась она изо всех сил
да с разбегу как примется прямиком по золотистому склону кверху карабкаться.
Где когтями в малую зазубринку вцепится, где хвостом, как крылом, по воз­
духу поддаст, где змейкой ползком провьется. Как муха по стенке побежала.
Доцарапалась прямо до острой вершины, где все четыре склона вместе друг
с дружкой сходятся, отколупнула от всех них по кусочку и назад. А назад-то
ей совсем просто было: села на свою розовую подушечку, что под хвостом,
и покатилась с горы вниз быстрее лавины. Зайка
все еще на половине дороги был.
Поднесла обезьяна все четыре обломка
Черному Властелину. Пуще подивился Черный
Властелин, покачал головою и начертал зубом
,на бамбуковой коре второй священный знак по­
беды «Ро».
Выступил тогда верблюд и молвил так:
— Есть за великой безводной пустыней
оазис, а в нем растет волшебный цветок Ли. Кто
владеет этим талисманом, над тем не властны
никакие чары. Путь туда долог и труден. Во всей
пустыне ничего не растет, кроме кактусовых де­
ревьев да сухих кустарников. Мой отец ходил
туда, когда я был еще верблюженком, и из всего
каравана только два верблюда вернулись обрат­
но. Туда-то я берусь дойти и принести тебе,
Властелин, в дар волшебный цветок Ли. Только
уничтожь ты, во имя предков, эту проклятую
обезьяну!
В том будет и мой поединок. Если и обезья­
на сумеет туда добраться и принесет тебе цве­
ток раньше меня, я готов ей все грехи отпустить
и склониться перед нею. А уж если погибнет она
21
там от жажды и изнурения, пусть сама на себя пе­
няет.
А про себя думает верблюд: где хлипкой
обезьяне великую пустыню перейти? Я, корабль
пустыни, и то все свои силы на этот подвиг выложу.
Недаром вся тропа к оазису усеяна конскими и
верблюжьими костями. Ей с моею выносливостью
не потягаться, и никакие увертки тут ей не помогут.
Напился Верблюд досыта воды, навьючил
поперек обоих горбов по меху с водою и побрел-
поплыл, мягко распяливая лапчатые копыта.
А. обезьяна на этот раз выжидать не стала, мот­
нула хвостом и вперед унеслась.
Через всю безводную пустыню шла тропа,
и отбиваться от нее ни в одну сторону нельзя было,
чтобы не заблудиться и не погибнуть. Знала
обезьяна что и верблюд, не сворачивая, по этой
тропе пойдет, забежала вперед и добежала до
заросли высоких кактусов и крепких кустарников.
Приладила обезьяна между кактусами поперек
тропы хитрую петлю из ветвей и сухих трав, сама
влезла на верхушку самого высокого кактусового
дерева, конец петли туда же укрепила и ждет.
Бредет-плывет верблюд по тропе, дошел до
петли, не заметив ее, натянул ее грудью и дальше шагает.
А хитрая петля то дерево, на котором обезьяна сидит, все ниже и ниже
к самой земле клонит.
Вдруг сорвалась петля, распрямился кактус и метнул обезьяну вперед, точно
из пращи. Понеслась обезьяна по воздуху, словно птица: хвостом управляет,
лапами, как крыльями, воздух под себя подгребает.
Залетела обезьяна вперед ни много ни мало на девяносто тысяч шагов и на
лету вцепилась в самую вершину другого высокого кактуса. Закачался кактус,
пригнулся к самой земле, потом в другую сторону снова до самой земли докач-
нулся. А как пошел распрямляться, разжала обезьяна лапы и опять вперед
понеслась. Еще девяносто тысяч шагов отлетела.
Опустилась обезьяна на тропу ловко и точно, на все четыре лапы. Видит:
бредут по тропе верблюдица с верблюжонком. Обезьяна и тут на их пути такую
же хитрую петлю пристроила.
Долго ли, коротко ли, а полдня не прошло, как донеслась обезьяна, перелет
за перелетом, до самого волшебного оазиса на конце пустыни.
А назад добраться ей совсем легко было.
Как сорвала она чудодейственный цветок Ли, стали ей подвластны все
духи пустынь. Повелела она им перенести ее к пещере Черного Властелина, ох­
ватил ее жаркий вихрь, окутал своими крыльями и быстрее молнии перенес через
безводную пустыню. Верблюд все еще и сотой части пути не одолел.
Пуще прежнего подивился Черный Властелин, пещерный медведь Гималай­
ских гор, покачал головою, почесал за ушами, принял благосклонно от обезья­
ны чудодейственный цветок Ли и начертал зубом на бамбуковой коре третий
священный знак победы «Ха».
А обезьяну отпустил с миром обратно, в леса и поля. Там она и поныне


А теперь от сказок обратимся к действительной жизни и
пригласим мастера спорта И. Бражнина поделиться одним его
детским воспоминанием*.

* Заимствовано из интересной статьи И. Бражнина о ловкости, помещен­
ной в журнале «Костер», № 4, 1941.

22
«Это было тридцать лет тому назад. По всей России увлекались тогда
французской борьбой. Чемпионаты французской борьбы были в каждом городе,
в каждом местечке. Чемпионаты были в каждом дворе, где собиралось пол­
десятка парнишек в возрасте от 10 до 15 лет.
Я в те годы был примерно как раз в таком возрасте, состоял чемпионом
дворового масштаба и часами ходил по городу за каким-нибудь саженным
Ваней Лешим или Саракики, подвизавшимися по вечерам в местном цирке.
Однажды мы целой толпой сопровождали прогуливавшегося по Архан­
гельску борца Мкртичева. Это был огромный детина, смуглый, толстый и
очень сильный. Он был не только борцом, но работал каждый вечер в цирке с
тяжестями, гнул железные ломы, рвал подковы, ломал пальцами медные
пятаки, проделывал множество цирковых трюков, требующих очень большой
силы.
Для нас Мкртичев был недосягаемым идеалом, и я с замиранием сердца
следовал за ним на почтительном расстоянии, разглядывая со всех сторон
этого чудо-силача.
Но вот как-то этот чудо-силач зашел к золотых дел мастеру и, о, счастье! —
как раз к тому, у которого работал подручным живший на нашем дворе под­
росток Монька. Я часто забегал к Моньке на правах приятеля и сейчас же
юркнул вслед за Мкртичевым в мастерскую.
Не помню уж, с чего начался разговор о силовых номерах, затеянный
Монькой, но помню, что в конце его Монька (ему было семнадцать лет, но он был
худощав, мал ростом и выглядел, как пятнадцатилетний) предложил Мкртичеву
разрезать трехкопеечную монету небольшими ножницами, которые употребляют
золотых дел мастера для резки нетолстых полос серебра, олова, меди или
припоя.
Мкртичев, ломавший в цирке монеты голыми руками, взял со снисходитель­
ной улыбкой ножницы, монету и... провозившись с ними целых десять минут,
потный и сконфуженный, вернул Моньке и монету и ножницы в том виде,
в каком их получил.
Тогда Монька взял в правую руку ножницы, подсунул под их лезвия
монету и тремя спорыми и быстрыми движениями перерезал ее пополам. То же
самое проделал он и с более толстым медным пятаком. Чудо-силач только руками
развел и, посрамленный, поспешил покинуть мастерскую. С тех пор я не ходил
больше за силачом Мкртичевым — он был развенчан».



За что ценится ловкость?
Ловкость всегда и во все времена имела какое-то неотрази­
мое обаяние. В чем секрет ее притягательной силы, мы попробуем
разобрать несколько дальше. Но бесспорно, что народная муд­
рость высоко расценивает это качество. Начиная с знаменитой
библейской легенды о великане Голиафе и отроке Давиде,
который ловкостью одолел его (эта легенда очень забавно вос­
произвелась в приключении с Монькой и Мкртичевым), и эпос,
и сказки, и пословицы всех народов превозносят ловкость.
В последующем тексте этой книжки нам встретится еще доста­
точно серьезного материала, поэтому можно позволить себе во
вступительном очерке привести еще одну народную сказку, на
этот раз в совсем кратком пересказе.

Отец послал своих трех сыновей походить по свету и поучиться уму-разуму.
Через три года вернулись сыновья домой и сообщили отцу, что один из них
выучился ремеслу цирюльника, второй — кузнеца и третий фехтовальщика.
Отец предложил: сесть всем у дверей дома и подождать, чтобы каждому
23
из сыновей представился случаи выказать свое
искусство. Кто перещеголяет остальных своим
мастерством, тому он завещает и дом и все
добро.
Совсем недолго посидели они у ворот, вдруг
видят: скачет к ним по полю заяц.
— Этого-то мне и нужно, — сказал цирюль­
ник, — схватил свои принадлежности, погнался за
зайцем, на всем бегу намылил ему мордочку и выб­
рил ее чисто-начисто, не сделавши ни одной цара­
пинки.
— Да, — сказал отец, — ты большой искусник.
Если другие братья 'чего-нибудь еще более уди­
вительного не сделают, дом твой.
— Погодите, батюшка, — сказал второй сын,
кузнец.
А тут как раз показалась на дороге карета,
которую во весь опор мчала пара рысаков. Схватил
кузнец инструменты, побежав за каретой, сорвал
у лошадей все восемь подков и на всем скаку же
заменил их новыми восемью подковами.
— И ты, я вижу, не терял даром времени, —
сказал отец. — Не знаю уж, кто из вас двоих бо­
лее ловок. Нелегко будет угоняться за вами третье­
му брату!
Только он сказал это, стал накрапывать дождь. Отец и два первых сына
спрятались под навес крыльца, третий же сын, фехтовальщик, остался снаружи,
выхватил свою рапиру и стал фехтовать у себя над головой, отбивая каждую
дождевую каплю. Дождь шел все сильнее и сильнее и наконец полился про­
ливной, словно кто воду с неба из корыта лил, а он только все быстрее
работал своею рапирой и каждую каплю успевал отразить по всем правилам
фехтования, так что оставался сухим, будто сидел под зонтиком или под крышей.
Видя такое дело, не сумел отец отдать никому из сыновей предпочтения,
разделил имение между тремя сыновьями поровну. И правильно сделал.

И эту народную сказку сопоставим с живой действитель­
ностью. Нам не придется возвращаться к временам детства:
последние пережитые всеми нами пять лет дают достаточно ма­

<< Пред. стр.

страница 2
(всего 33)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign