LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 19
(всего 33)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

новых примеров которых без труда подыщет сам читатель, об­
наружатся оба указанных свойства: цепное строение и приспосо­
бительная изменчивость от раза к разу в составе и строении
цепочек.

Нетрудно объяснить, почему такая большая часть двигательных актов
из уровня D обладает цепным строением, слагаясь из целого, иногда и длин­
ного, ряда последовательных движений разного смысла и назначения. Двигатель­
ные задачи, одна за другою включающиеся в круг потребностей человека, все
более усложняются в смысловом отношении, и это усложнение происходит не­
сравненно более быстрыми темпами, нежели развитие и обогащение двига­
тельных аппаратов человека — конечностей, которые являются его основными,




174
природными орудиями. Д а ж е если поставить им на службу какие угодно вспо­
могательные инструменты и вооружить их самыми тонкими коррекциями из
высших мозговых уровней, и то одиночное движение не будет в состоянии целиком
обеспечить и осуществить в каждом и любом случае то, чего требует смысл
двигательной задачи. Это видно из уже приводившихся примеров действия.
Рука человека неотрывно и несменяемо связана с ними и потому по самой
сути должна являться универсальным инструментом, пригодным для наиболее
разнородных видов деятельности. Именно в таком направлении и совершалось
ее постепенное эволюционное развитие. Но при этом с нею получилось то же,
что постоянно имеет место и в области техники. По отношению к любому виду
инструмента или станка универсальность и разносторонность применения
стоят в прямой противоположности с быстротой их работы. Винт, гайку, шестер­
ню можно изготовить на универсальном токарном станке в течение нескольких
минут и посредством сотни последовательных движений, но зато на подобном
станке можно изготовить и винт, и гайку любого размера и формы, и еще бес­
численное множество разнородных изделий. В то же время высокоспециализи­
рованный автомат способен нарезать сотни гаек в минуту, выкидывая их одну
за другой из своих железных челюстей быстрее, чем мы будем успевать их счи­
тать, но уж на этом автомате ничего больше и нельзя делать, кроме именно
таких гаек. Выигрыш темпа (иногда и качества) покупается не иначе как це­
ною узкой и жесткой специализации.
В развитии организмов можно наблюдать крайне сходные с этим явления.
Те органы, которые могут по характеру разрешаемых ими жизненных задач
узко и четко специализировать свою работу, достигают в ней зато очень боль­
шой быстроты, решая свою привычную, однообразную задачу в один прием.
Так действует, например, рефлекторный аппарат слюноотделения, производя по­
чти мгновенно очень тонкий и сложный химический анализ пищи, попавшей в
рот, и откликающийся на этот анализ выделением слюны совершенно точно
подходящего химического состава. Так действует — в двигательной области —
тончайший и крайне сложный автоматический механизм согласованного вожде­
ния глазами (см. очерк II) или механизм родового акта. Разнообразие же
того, что приходится выполнять руке, не может быть перекрыто иначе как только
путем длинных и приспособительно-изменчивых цепочек более или менее элемен­
тарных движений.

Следующее характерное свойство действий — это то, что
они очень часто (хотя и не всегда) совершаются над вещью,
над предметом. Этим объясняется и одно из названий, прила­
гаемых к этому типу двигательных актов, — предметные дей­
ствия. С вещью нередко имеют дело и движения уровня прост­
ранства (С), но там все ограничивается либо простым перемеще­
нием ее с одного места на другое (переложить, достать, вста­
вить, подвинуть и т. п.), либо приложением к ней известного уси­
лия (придавить, ударить, поднять, толкнуть, метнуть и т. д.).
Предметные действия изменяют вещь гораздо глубже; тут речь идет уж не
о простой перемене ее местоположения.
Папироса загорается, яйцо варится, фотографическая пластинка про­
является — это все химические изменения. Металлическая деталь обтачивается,
борода подстригается, из глины возникает сосуд или статуя здесь налицо пе­
ремены величины и формы. Мяч забивается в ворота, ферзь берет слона или
ладью, металлические литеры, проходя через руки наборщика, образуют типог­
рафский набор и т. д. В последних примерах дело сводится как будто только
к перемещениям, однако, вникнув, легко убедиться, что это не так. Ведь если
бы вся задача футбольных игроков состояла только в том, чтобы мяч оказался
за воротами, то было бы гораздо скорее и проще прямо взять и отнести его туда.
Если бы самая суть шахматной борьбы состояла только в передвиганий фигу­
рок, то, во-первых, тогда игра без доски и фигурок, «вслепую», была бы уже

175
не игрой; во-вторых, тогда передвигание фигурок, производимое двухлетним
сынишкой, забравшимся в отсутствие отца в его кабинет, было бы равноцен­
но с действиями Ботвинника; в-третьих, наконец, в том же случае, надо пола­
гать, искусный игрок в бирюльки был бы и самым лучшим игроком в шахматы.

Ясно, что и в этих примерах за передвиганиями предметов
всюду скрыт совсем иной и особый смысл, который и связывает
движения во всех таких случаях в целостные смысловые цепи.
Здесь нельзя не отметить одно очень интересное и характер­
ное свойство действий, которое покажет нам заодно, до чего спо­
собны бывают подняться в их применении разные животные.
Очевидно, что если за движениями, из которых составляется
смысловая цепочка действия, кроется нечто большее, чем про­
стые перемещения и передвижения вещей, то в числе проме­
жуточных движений такой цепочки будут нередко попадаться та­
кие, которые передвигают вещь совсем не туда, куда она должна
будет попасть в конце концов, после решения задачи.

Если, например, нужно расстегнуть пояс, застегнутый крючком, для снятия
петельки с крючка нужно первым делом еще туже стянуть пояс. Если требу­
ется снять присосавшуюся лечебную банку с тела, то надо не тянуть ее прочь от
кожи, а подсунуть под нее ноготь, чтобы впустить внутрь воздух. Если хо­
чется сорвать яблоко, висящее слишком высоко, то следует не прыгать и рваться
К нему понапрасну, а сходить в сторону за стулом, влезть на него и спо­
койно вознаградить себя за труд.

Посмотрим теперь, как поступают в подобных случаях живот­
ные и маленькие дети.
За сквозною проволочной решеткой находится тарелка с кормом. Курица
(не обладающая уровнем действий), увидя его, начинает суетливо рваться к нему
по прямой линии, пытается перелететь через загородку, долбит клювом про­
волоку и т. д. Умная собака, может быть, тоже согрешив вначале подобным же
«куриным» поведением по отношению к лакомому куску, очень скоро вслед за тем
повернется и пойдет прочь от него, туда, где имеется, как ей известно, калитка,
т. е. сумеет переключиться из уровня пространства в уровень действий. У кур
в подобных им низкоорганизованных существ есть в распоряжении, кстати ска­
зать, один вспомогательный вид поведения, который, несомненно, выработался
у них в порядке приспособления к жизни и который иногда выручает их. Курица
начинает возбужденно метаться во все стороны и этим увеличивает свои шансы
случайно попасть в распахнутую калитку. Может статься, что она действительно
с размаху и вбежит в нее. Обезьяна проделала в своем развитии еще один
шаг вперед по сравнению с собакой: она способна сходить за орудием — за
палкой и, просунув ее сквозь решетку, загрести ею приманку.
Полуторагодовалому ребенку досталось
большое деревянное разъемное яйцо. Он ви­
дывал такие и прежде и твердо знает, во-
первых, что яйцо состоит из двух плотно
сложенных половинок, а во-вторых, что внут­
ри находится, побрякивая, сюрприз, не ме­
нее привлекательный для него, чем пшено для
курицы или банан для обезьяны. Но как от­
крыть яйцо? Ребенок делает, по сути, со­
вершенно то же самое, с чего в предыдущем
примере начала курица. Он включает в рабо­
ту уровень пространства (С), наивысший из
уровней, какие успели у него дозреть к это-
176
му возрасту. Действуя в этом же уровне,
курица устремляется к корму по тому само­
му направлению — по прямой линии, — по
которому он ей виден. Ребенок принимается
раскрывать яйцо по тому самому направле­
нию, по которому должны будут разойтись
уже разомкнувшиеся половинки. Он и начи­
нает, напрягая все свои силенки, тянуть
обе половины в стороны прочь одну от дру­
гой, в какой-то момент они разлетаются в
обе стороны, а вожделенный сюрприз летит
в третью. Лишь гораздо позднее, когда у
ребенка уже дозреет и включится в работу
уровень действий (D), он дойдет до уразу­
мения того, что в подобных случаях надо
не тянуть половинки туда, куда хочется их
в конце концов сместить, а покачивать или
откручивать их.
Винт, который извлекается не выдерги­
ванием, а вывинчиванием; чемоданная крыш­
ка с застежкой, которую надо сперва при­
давить книзу, чтобы поднять кверху; вися­
щий плод, который для того, чтобы сбить и
заполучить к себе; приходится иной раз уда­
рять палкой от себя; футбольный мяч, кото­
рый посылается ведущим влево, потому что
в создавшемся положении это — наиверней­
ший путь вогнать его в ворота, находящиеся
справа; лодочный руль, который нужно по­
вернуть против направления часовой стрелки,
чтобы лодка повернулась по часовой стрел­
ке, — вот целая пригоршня примеров движе­
ний, которые ведут «не туда». Все это —
составляющие звенья цепных действий. Все
эти и подобные им движения лишены прямо­
го смысла с наивных и прямолинейных точек
зрения уровня пространства, и все они (или,
по крайней мере, подавляющее большинство
их) недоступны ни сколь угодно умным жи­
вотным, ни маленькому ребенку.



Для полноты характеристики действий остается добавить,
что к ним же принадлежит еще одна форма цепных двига­
тельных актов, быть может несколько неожиданная для чита­
теля, а именно — речь. Если вдуматься, то все существенные, не­
обходимые признаки цепных действий окажутся в ней налицо.
Это тоже целая последовательность отдельных движений-звень­
ев, в данном случае — движений языка, губ и голосовых связок;
здесь тоже отдельные звенья цепочки объединены общим смыс­
лом, отнюдь не сводящимся к перемещению чего бы то ни было;
и здесь, наконец, тоже возможны и постоянно на самом деле
имеют место всяческие мелкие изменения и отклонения (в произ­
ношении, интонации, высоте голоса и т.п.), не искажающие
смысла. Тесная связь трудовых действий, совершающихся на
уровне D, и членораздельной речи была подчеркнута еще Ф. Эн-
177
гельсом в той же статье, из которой заимствован нами и эпи­
граф*.
Отметим, что так называемые центры речи в коре мозговых
полушарий, т. е. те участки коры, повреждения которых сейчас
же влекут за собою потерю речи, входят в состав как раз тех
обширных отделов мозговой коры, которые представляют собою
нервно-двигательный аппарат описываемого сейчас уровня D.

Основные свойства уровня действий
Теперь, обрисовав, что такое действия, мы можем вернуться
к характеристике уровня, при посредстве которого они выпол­
няются.
Первое резкое отличие его от всех предыдущих уровней было
уже указано — это его неоспоримое право именоваться «чело­
вечьим» уровнем. Еще и другое свойство сильно отличает его
от описывавшихся раньше. Уровень пространства (С) живет
у человека уже наполовину в коре мозговых полушарий, но, без
сомнения, он совсем неплохо чувствовал себя и на старом своем
месте жительства, в экстрапирамидной системе. Вспомним хо­
тя бы таких замечательных мастеров по «владению простран­
ством», как орел, или сокол, или альбатрос, а ведь у птиц нет
еще никаких следов пирамидной коры. Что касается уровня дей­
ствий ( D ) , то он связан с корою полушарий совершенно не­
разрывно и, судя по всему, просто не мог бы существовать
без нее. Развитие этого уровня идет рука об руку с образованием
в коре новых участков совсем особого строения, которые частью
вырабатываются мало-помалу у самых высших млекопитающих,
частью же имеются только в мозгу человека.
Отрывок из прославленного сочинения Ф. Энгельса, который
мы предпослали в качестве эпиграфа описанию этого уровня,
хорошо обрисовывает еще одно характерное его свойство: его
близкую связь с рукою человека. Не то, чтобы его мозговые цен­
тры или проводящие нервные пути были более тесно связаны
с мышцами рук, чем с мускулатурою других органов тела. Этого
нет, и нам хорошо известны факты, когда человек, лишившийся
в результате несчастного случая обеих рук, отлично научался
выполнять многочисленные и очень точные действия ногою или
ртом (держа то или иное орудие в зубах). Просто рука чело-

* «Сначала труд, а затем и рядом с ним членораздельная речь явились
самыми главными стимулами, под влиянием которых мозг обезьяны мог посте­
пенно превратиться в человеческий мозг, который при всем сходстве в основной
структуре превосходит первый величиной и совершенством».
«Обратное влияние развития мозга и подчиненных ему чувств, все более
и более проясняющегося сознания, способности к абстракции и к умозаключению
на труд и язык давало обоим все новый толчок к дальнейшему развитию».
(Ф. Э н г е л ь с . Диалектика природы. Роль труда в процессе очеловечения
обезьяны; К. М а р к с и Ф. Э н г е л ь с , Сочинения, т. XIV, стр. 456).

178
века как рабочий инструмент настолько богата по части подвиж­
ности (см. очерк II) и настолько великолепно приспособлена
к самым тонким рабочим действиям всякого рода, что, есте­
ственно, уровень D предпочитает ее всем остальным частям тела
в качестве исполнительного органа. Нет сомнения, что развитие
уровня действий (D) подгоняло и направляло своими требовани­
ями и запросами развитие человеческой руки, а она, в свою
очередь, развиваясь и все далее отходя от былой лапы, подхле­
стывала и поощряла к усовершенствованию уровень D. Подоб­
ные клубки взаимодействий и взаимовлияний двух органов, свя­
занных общей работой, встречаются в истории развития очень
часто.
Наконец, несколько слов еще об одном свойстве уровня дей­
ствий, также обособляющем его от всех прочих. В то время
как среди внутренних органов тела, заполняющих собой грудную
и брюшную полости, очень много непарных, несимметричных,
лежащих резко вправо или влево от средней плоскости тела
(например, сердце, печень, селезенка, желудок), весь костно-
суставно-мышечный двигательный аппарат, наоборот, строго
симметричен. В прямой связи с этим и все типичные движения
и координации, которые мы рассматривали выше, по уровням
А, В и С, точно так же двусторонни и симметричны. Возьмем
такие характерные для уровня пространства движения, как вся­
кого рода локомоции, всевозможные гимнастические и акробати­
ческие движения этого же уровня, движения мимики, пантомимы
и пластики из уровня мышечно-суставной увязки (В) и т. д. Все
эти движения совершенно симметричны, правая сторона в них
равноценна с левой. А в отправлениях уровня действий ( D ) ,
о котором сейчас идет речь, по совершенно неизвестной и пока не
объяснимой причине правая рука резко опережает левую, во
много раз превосходит ее и точностью, и сноровкой в освоении
новых координаций, и даже силой. В сравнительно нечастых
случаях так называемого левшества или леворукости такими же
преимуществами бывает наделена левая рука, но и эти случаи,
конечно, тоже асимметрия, только с другого бока. Случаи же
полной симметрии, или «двурукости» (так называемой амбидек-
стрии), т.е. такие случаи, когда и правая и левая руки одина­
ково ловки к действиям, очень редки.
Чрезвычайно любопытно, что указанное яркое превосходство
правой руки над левой в отношении ручной или предметной лов­
кости нашло себе отражение даже в языке: на большинстве
европейских языков слово, обозначающее ловкость, происходит
от того же корня, что и слово правый, т. е. звучит как «право-
рукость»*.
* По-французски: правый — droit, ловкий — adroit (и наоборот: нелов­
кий — gauche, левый — также gauche); по-латыни: правый — dexter, ловкость —
dexteritas; по-английски: ловкость, совсем как и по-латыни, — dexterity; по-италь­
янски: правый — destro, ловкость — destrezza; по-испански: правый — destro.
ловкость — desteridad или destreza и т. д.
179
Суть этой асимметрии заведомо не в каких-либо особенно­
стях правой руки самой по себе. Ведь, участвуя в простых
движениях уровней С или В, она ведет себя совершенно оди­
наково с левой. Действительная суть в том, что левое полушарие
мозга, в котором размещено управление всей правой половиной
тела*, является у большинства людей ведущим, или преобла­
дающим, по очень многим отправлениям, а не только по одним
движениям рук. Параличи правой половины тела сопровождают­
ся, как правило, потерей речи, а левосторонние параличи —
нет; это доказывает, что и для управления речью нужна целость
все того же левого полушария мозга. Оно же необходимо и для
того, чтобы понимать смысл слышимых слов, и для возмож­
ности чтения, и еще многого другого, не относящегося к пред­
мету нашего изложения. Но преобладание левого полушария над
правым (у левшей, конечно, наоборот) начинается только с тех
верховных, чисто корковых отделов, которые управляют действи­
ями уровня D. И в отношении пирамидных полей, которые
были раньше описаны нами как мозговое двигательное оснаще­
ние верхнего подуровня пространства (С2), и в отношении лежа­
щих в глубине полушарий нервных ядер уровней С1, В и А оба
полушария вполне симметричны.
Как этого и следует ожидать от истории развития, полу­
шария млекопитающих животных, у которых «человечьего» уров­
ня D еще нет, тоже симметричны и равноценны между собой. То
же самое справедливо и по отношению к мозгу ребенка до того
возраста, как у него дозреют центральнонервные приборы уровня
действий, т. е. до полутора-двух лет.
Нужно, конечно, принять в расчет, что превосходство пра­
вой руки над левой в действиях уровня D не могло не отра­
зиться вторичным порядком и на общем развитии этой руки са­
мой по себе, и на совершенстве ее координаций уже по любому
из уровней.
Дело в том, что чем человек становится старше и зрелее
(тотчас по его выходе из отроческого возраста), тем более зна­
чительную часть всех его движений начинают составлять именно
цепные, предметные, смысловые действия в уровне. D. Об этом
будет подробнее рассказано в разделе «Разновидности действий»
настоящего очерка; сейчас же можно отметить, что ребенок
5—7-летнего возраста еще почти не выходит из круга движений
уровня пространства: он ходит, бегает, прыгает, лазит — словом,
«резвится» всевозможными локомоторными способами. Недаром
он так любит, особенно мальчишки, игры «в лошадки» или
в более современные средства транспорта, недаром в его компа­
нейских играх обычно вся соль и суть — в беготне, недаром,


* Напоминаем, что все нервные пути, соединяющие головной мозг с час­
тями тела — и чувствительные и двигательные, — перекрещиваются с правой сто­
роны тела в левое полушарие мозга и наоборот.
180
наконец, он так быстро истощается, устает и соскучивается,
как только его запрягут в какую бы то ни было деятельность
по предметному уровню D. По мере же того как у него начи­
нают один за другим формироваться двигательные навыки по
всевозможным действиям и действия начинают вытеснять у него
движения более низких уровней построения, в этих низовых
уровнях, естественно, начинают вырабатываться и накапливаться
во все больших количествах фоновые координации для этих дей­
ствий и навыков. Понятно, что их будет больше по правой руке,
на долю которой с этой поры выпадает более значительная
и все возрастающая нагрузка. В конце концов, за счет этих
праворучных действий, захватывающих себе решающее преобла­
дание, правая рука обогащается немалыми координационными
«фондами» и по всем низовым уровням. Правосторонний уровень,
как знатный родственник, оказывает покровительство своей более
скромной низовой, провинциальной, правосторонней родне, при­
страивая и ее на работу в столице.
Более значительная нагрузка, падающая на правую руку,
и ее намного большая упражненность постепенно увеличивают
даже объем и силу ее мускулатуры; это сказывается, например,
в том, что и в таких типичных движениях из уровня про­
странства (С), как удар или бросок, правая рука взрослых ока­
зывается не только ловчее, но и сильнее и дальнобойнее левой.


Уровень действий. Коррекции и автоматизмы
Теперь нужно сказать несколько слов об очень своеобраз­
ных чертах уровня действий (D) в том, что касается свойствен­
ных ему сенсорных коррекций и строящихся в нем двигательных
навыков.
По всем предыдущим уровням мы первым делом ставили
себе вопросы: откуда этот уровень почерпает свою чувствитель­
ную сигнализацию, которая необходима ему для управления
движениями посредством сенсорных коррекций? Какова эта сиг­
нализация? Уже когда речь шла об уровне пространства (С),
мы обнаружили, что его управляющая сигнализация очень дале­
ка от сырых, непосредственных впечатлений, даваемых органами
чувств. На месте их там оказался очень сложно организованный
и глубоко переработанный слепок или синтез — «пространствен­
ное поле». Очень важная черта этого синтеза, которую мы и под­
черкнули в своем месте, это то, что в его состав входит много
следов предшествующего опыта, сохраненных памятью. Уровень
действий (D) управляет действиями и их составными частями —
движениями-звеньями, как мы их назвали, — посредством еще
более сложного синтеза или слепка. В нем уже совсем мало пря­
мых чувственных впечатлений. Его собственные ведущие коррек­
ции, те самые ответственные коррекции, которые определяют,

181
решится ли двигательная задача или сорвется, опираются уже
почти целиком на общие представления и понятия. Как мы под­
робнее увидим в следующем очерке, источники ведущих коррек­
ций уровня D — это представления о плане действия, о порядке
и связи его частей между собой и т. д.
В связи с этим сами его ведущие коррекции проистекают из
непрерывного осмышляющего наблюдения за тем, правильно ли
идет постепенное решение двигательной задачи, делает ли оче­
редное текущее движение-звено то самое, что требуется от него
по сути и смыслу этой задачи. Все остальное, все непосред­

<< Пред. стр.

страница 19
(всего 33)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign