LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 14
(всего 33)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

са коррекций всегда является новый анатомический мозговой
этаж. Этот новый структурный этаж и приносит с собою в ка­
честве упомянутого ключа новый список движений, новый пере­
чень освоенных координации, который подшивается к более древ­
ним, существовавшим и раньше.
Вся эта совокупность явлений, тесно сплетенных одни с дру­
гими и взаимно обусловливающих друг друга (новый класс
задач, новый тип коррекций, новый мозговой этаж и как итог
всего этого — новый список движений) называется очередным
физиологическим уровнем построения движений.
129
Мы дадим в ближайшем очерке по возможности краткие
зарисовки уровней построения движений у человека — от самых
низших до верховных. До этого, однако, необходимо сделать
несколько общих разъяснений.
Во-первых, постараемся разобраться в том, в какую сторо­
ну и как развиваются и обогащаются ощущения, на которых
строятся сенсорные коррекции новых, более высоких и слож­
ных уровней построения. К сожалению, наши познания о том,
что и как ощущают животные, особенно низшие среди них, и
насколько их восприятия похожи на наши, находятся еще в са­
мом зачаточном состоянии — ведь у нас нет никакого способа
спросить их об этом*.
Однако об обогащении ощущений и восприятий говорят
нам сами движения. В каждой новой ступени развития движе­
ний как в зеркале отразились и изменения к лучшему в рабо­
те органов чувств. Если сами по себе ощущения животных не­
доступны для нас, поскольку мы не в состоянии влезть в череп­
ную коробку суслика или ящерицы, то движения этих животных
открыты для сколь угодно пристального изучения. И мы можем
со всей ясностью проследить, как расчленяются, уточняются,
насыщаются смыслом и движения, и обеспечивающие их чувст­
венные сигналы сенсорных коррекций. Мы уже видели это и на
примерах из истории развития животных и на ходе развития ма­
ленького ребенка.
Исследование показывает, что восприятия животных тем
скуднее, ограниченнее и расплывчатее, чем ниже стоят их обла­
датели на лестнице развития, и наоборот, восприятия органов
чувств высокоразвитого мозга обладают прежде всего большей
точностью, четкостью и расчлененностью. Именно поэтому
семи-или восьмилетний школьник не может читать обычный
книжный шрифт и нуждается в самом крупном, хотя само по
себе его зрение острее, чем у взрослых.
Во-вторых, более высокоразвитый мозг совсем по-другому
упорядочивает и осмышляет то, что сообщают ему внешние
чувства. Он не просто отдается потоку впечатлений, но пере­
рабатывает их, сочетает их между собою, быстро делает им
очные ставки и чинит им искусный, многое дающий перекрест­
ный допрос. Так, опытный врач одним взглядом своих слабых
стариковских глаз только по одному внешнему облику больного
безошибочно распознает его застарелое заболевание, чего не в
силах сделать своими молодыми глазами его ученики. Такое
осмышление впечатлений совершается, конечно, совершенно
бессознательно и во многом непроизвольно. Для него придумано



* Очень обходный и далеко не всегда применимый путь представляет здесь
лишь метод условных рефлексов, разработанный знаменитым русским ученым
И. П. Павловым и его школой.
130
даже особое словечко — «интуиция», которое, впрочем, ровно
ничего не объясняет.
Восприятие внешнего мира, пропущенное через такой «пере­
плет» и обработку, несомненно, кое в чем и проигрывает: оно
становится менее свежим и непосредственным, более схемати­
ческим, может быть, иной раз и предвзятым*, но зато оно выдви­
гает на первый план основной смысл и сущность воспринимаемого
и тонко разбирается в нем.
Третья особенность в развитии чувственных восприятий
ярче всего выступает именно в коррекциях, в том, что наиболее
тесно связано с координацией движений. Чем выше стоит по
своему развитию уровень построения движений, тем меньше
участия в управляемых им движениях принимают сырые, не­
посредственные впечатления, прямо идущие от того или другого
органа чувств. На их место становятся целые слепки или слитки
ощущений от самых разнородных органов чувств, сросшиеся
между собою до полной нераспознаваемости. Ограничимся
здесь одним только примером зрения, в том виде, в каком это
чувство работает у человека. Если бы мы могли застопорить
наши глаза так, чтобы они не были в состоянии совершать
никаких движений, то мы оказались бы бессильными распознать
зрением не только расстояние или величину, но даже и форму
видимых нами предметов. Нам кажется, что мы «видим», не­
посредственно ощущаем с помощью глаз, и расстояние пред­
мета от нас, и его действительный размер, и его форму, тогда
как на самом деле те ощущения, которые сообщают нам об
этих свойствах предметов, отнюдь не зрительного происхожде­
ния. Мы оцениваем расстояния до видимых вещей по ощуще­
нию того напряжения глазных мышц, которое требуется, чтобы
изображения предмета в обоих глазах перестали двоиться и
слились в одно; одним глазом мы их вообще никак ощутить
не можем. Мы определяем глазом величину и форму видимых
предметов благодаря тому, что обводим взором их очерта­
ния, приводя точку за точкой в центр сетчатой оболочки гла­
за — в так называемую центральную ямку, и при этом опять-
таки мышечное чувство подсказывает нам, насколько велик или
мал предмет и каковы его очертания, по тому размаху и харак­
теру движения глаз, какое потребовалось сделать для такого
обвода. Иногда мы бессознательно помогаем себе при этом и
ощупыванием предмета, т. е. осязанием. Кто из нас не помнит,
как неприятно чувствуется необходимость сдерживать в музее


* Знаменитый миланский астроном XIX века Скиапарелли, посвятивший
всю свою жизнь изучению Марса и составивший подробные карты его поверхности,
видел на нем в свой среднего качества телескоп больше подробностей, чем по
сию пору удалось запечатлеть фотографическим путем через могущественней­
шие инструменты, но зато он «видел» в их числе и ряд вещей, о которых сейчас
уже неоспоримо доказано, что их на Марсе не существует (например, двойные
каналы).
131
скульптуры свои руки, которыми так и хочется потрогать статуи,
и как обедняются наши впечатления от них из-за запрета сде­
лать это в действительности! В управлении многими нашими
движениями, в особенности движениями рук, как мы увидим в
дальнейшем, важнейшее и господствующее место занимают как
раз эти слитные, синтетические, как их называют, восприятия
пространства, расстояний, величины и формы предметов.
Наконец, это уже в-четвертых, впечатления и восприятия
высокоразвитого мозга обнаруживают еще одну интересную
черту: они становятся более активными, деятельными. Глаз не
просто видит предметы: он смотрит, рассматривает, всматри­
вается. Ухо не просто допускает до себя звуки внешнего мира:
оно не «слышит» звуки, а «слушает», вслушивается, вылавли­
вает и вычленяет те, которые имеют для нас наибольшее значе­
ние, как будто просеивая с выбором все то, что до него доно­
сится. Этот деятельный характер «вбирания» в себя впечатлений
особенно ярко замечается тогда, когда от органа чувств требует­
ся все его искусство и напряжение всех его сил. Так бывает,
например, у слепых, которым осязание, худо ли, хорошо ли,
возмещает утраченное зрение. Всякий наблюдавший слепых
вблизи знает, как деятельно они ощупывают все интересующие
их предметы: черты лица, скульптуру, всевозможные вещи.
У нормальных людей подобная же «ощупывающая» работа
зрения менее бросается в глаза, но занимает в нем очень важ­
ное место, как было уже указано выше. Не пользуется широкой
известностью, но справедлив факт, что движения глаз у чело­
века более разнообразны и их координация обладает большей
тонкостью, чем у животных, в том числе и у тех, которые пре­
восходя человека остротой зрения. В этом возрастании актив­
ности органов чувств возрождается в новом виде очень древняя
форма их работы, бывшая в ходу еще до поперечнополосатых
мышц и сенсорных коррекций — у червей и у мягкотелых.
Однако возрождается она в очень сильно измененном виде и в
теснейшем содружестве с работой сенсорных коррекций. Здесь
образуется совершенно неразрывный и очень сложный клубок
взаимодействий, в котором чувствительные сигналы — сенсор­
ные коррекции — подталкивают и подправляют движения, а
эти последние изменяют и углубляют впечатления, получаемые
органами чувств. Но анализ этого клубка завлек бы нас слиш­
ком далеко.


Списки движений и фоновые уровни
Нам нужно сделать еще одно вступительное разъяснение
по поводу уровней и списков движений каждого из них.
Предположим, что у некоторой породы животных имеется в
качестве самого верховного уровня — ее двигательного «по-
132
толка» — какой-нибудь уровень X. По прошествии очень многих
веков вырабатывается новая порода, вступающая в облада­
ние более высоким уровнем построения Y. Список движений,
принесенных с собой этим новым уровнем, добавляется к преж­
ним, унаследованным от предков спискам, обрывавшимся на
возможностях уровня X. Следует ли из этого, однако, что с
одним новым уровнем построения Y прибавляется и один только
новый список движений?
Оказывается, что нет и что тут действует не простая ариф­
метика. Движения обогащаются от прибавления нового уровня
построения в большей степени, и вот по какой причине.
Дело в том, что когда новый, более сильный и ловкий, уро­
вень построения уже сформировался, обеспечив собою новый
пласт движений, мало-помалу обнаруживается, что есть целый
ряд движений, как раз приходящихся под силу новому уровню
по своему смыслу и тем не менее недоступных ему чисто техни­
чески, по второстепенным и все же неодолимым причинам.
Действительно, новый уровень принес с собою более мощные
сенсорные коррекции, чем те, что были раньше в распоряжении
особи: более точные, более глубоко проникающие в смысл дви­
жения, более активные, чем раньше, и т. д. И все-таки эти кор­
рекции не исчерпывают собой всего, что может понадобиться
для управления тем или иным движением, не могут покрыть
собою всех его сторон. И тут может получиться, что недостаю­
щие коррекции для того или другого сложного движения как
раз имеются в распоряжении старого уровня построения X.
Ясно, что здесь речь не может идти о самых основных, ответ­
ственных коррекциях по данному движению, о таких коррек­
циях, отсутствие которых равносильно срыву всего движения.
Но сплошь и рядом бывает (ниже мы увидим, что это в гораздо
большей мере правило, чем исключение), что в этих основных,
или ведущих, коррекциях недостатка нет, и тем не менее движе­
ние не ладится потому, что ему еще очень многого не хватает,
хотя и не самого первостепенного. Вот в этих-то случаях и при­
ходит на помощь кооперация с нижестоящим уровнем X. Верх­
ний уровень Y занимает в совершаемом движении положение
ведущего уровня, т. е. берет на себя самые основные коррекции,
ответственные за смысл движения, за успех или неуспех реше­
ния данной двигательной задачи в целом. Низовой же уровень
построения X ведет себя подобно смазке у машины. Его кор­
рекции облегчают движение, делают его глаже, быстрее, эконо­
мичнее, ловче, увеличивают процент благополучно удавшихся
решений задачи и т. д. Напрашивается сказать, что эти вспомо­
гательные коррекции обеспечивают движению его подкладку,
или фон. Поэтому мы говорим в таких случаях, что нижестоя­
щий уровень X берет на себя в движениях подобного рода
роль фонового уровня.
Приведем два-три примера, которых давно уже ждет чита-
133
тель. Мальчик бежал и на бегу, сделав прыжок, ловко сорвал
яблоко с дерева. Для движения срывания нужен целый ряд
коррекций, которых нет в инвентаре уровня, выполняющего
движения бега и прыжка. Движение срывания выполняется
более высоким уровнем и иными мозговыми системами, как
будет показано дальше. Но если яблоко висит настолько высоко,
что не разбежавшись, сорвать его нельзя, то уровень, ведущий
движение срывания, сам по себе оказывается беспомощным и
ему нужно содействие в виде разбега, локомоции. Этот разбег и
оказывается в данном примере тем вспомогательным, или тех­
ническим, фоном с низового уровня, о котором и шла речь.
Верхний уровень как бы берет взаймы у нижнего те под-




Нина Думбадзе, рекордсменка и чемпионка Союза ССР по метанию диска. Подпи­
си под фотографиями спортсменов (как и под другими иллюстрациями) сохра­
нены в книге в том виде, как они были составлены Н. А. Бернштейном
(прим. ред.)
134
собные элементы движения, те необходимые коррекции, которых
у него самого не хватает.
Еще ярче выступает роль технических фонов в таком, на­
пример, сложном движении, как метание диска. Само движе­
ние броска обеспечивается в основном тем же самым уровнем
построения, который был ведущим и в движении предыдущего
примера. Но для того, чтобы оно могло сколько-нибудь пра­
вильно и успешно совершиться, необходимо очень большое число
разнородных вспомогательных коррекций. Нужно, чтобы под­
держивался правильный тонус, т. е. непроизвольное напряже­
ние шейных и туловищных мышц. Нужно, чтобы слажено и
стройно осуществилась та огромная синергия мышц всего тела
сверху донизу, которая создает винтообразное закручивание
тела и его раскручивание наподобие расправляющейся пружины.
Нужна, наконец, в этом движении и локомоция, только более
сложная, чем в первом примере: разбег, потом поворот на одном
месте.
Все эти фоны необходимы, чтобы основное, решающее
движение броска могло совершиться, как бы проехав верхом на
них всех, и каждый из этих фонов находит нужные для себя
коррекции в другом уровне построения. В этом примере бук­
вально все низовые уровни оказываются вовлеченными в фоно­
вую работу. Нужна дружная и гармоничная деятельность всех
их, чтобы главная цель и смысл всего движения — бросок
диска — могли с наибольшим успехом осуществиться, посажен­
ные на фоны, как всадник на лошадь.
Итак, с появлением нового уровня Y над прежним X, кроме
его прямого собственного списка движений Y, образуется еще
и другой список, который можно было бы обозначить символом
т. е. список движений, для которых уровень X поставляет
вспомогательные фоны. Излишним будет особо оговариваться
после разобранных примеров, что каждый из имеющихся в
распоряжении человека уровней построения может использо­
вать для своих технических фонов любые ниже его располагаю­
щиеся уровни и в каких угодно сочетаниях. Дальнейший текст
этой книги будет изобиловать примерами такого рода ком­
бинаций.
Нельзя, конечно, ожидать, чтобы такая сложная и в то же
время стройная кооперация нескольких уровней построения,
какую мы вскрыли в рассмотренных сейчас примерах, могла
возникнуть сразу и сама собою. Для ее сформирования тре­
буется по каждому новому виду движения большая подгото­
вительная работа. Эта работа и есть то, что называется упраж­
нением или тренировкой. При упражнении как раз совершается
выработка наиболее подходящих для данного движения техни­
ческих фонов и срабатывание всех этих фонов между собою и
с основным, ведущим уровнем этого движения. Выработка
135
фонов движения в низовых уровнях носит еще название автома­
тизации движения — ниже мы ясно увидим почему. Вопросам
выработки двигательных навыков, упражнения, автоматизации
и т. д. посвящен в этой книге особый очерк — шестой.


Пусковой аппарат спинного мозга
В качестве самого низового и самого древнего по своему
происхождению уровня у человека следовало бы назвать уро­
вень спинного мозга. Именно на этом уровне, в нервно-клеточ­
ных скоплениях спинного мозга, залегают те двигательные
нервные праклетки, о которых была речь в очерке III. Все
двигательные импульсы, т. е. побуждения к сокращению тех
или иных мышц, которые возникают в двигательных центрах
головного мозга, могут воздействовать на мышцы не иначе, как
через посредством этих спинномозговых клеточек.
Как уже было пояснено в очерке III, каждая мышца нашего
тела состоит из нескольких десятков или сотен тоненьких пуч­
ков, так называемых мионов. К каждому из таких мионов под­
ходит одно-единственное волокно двигательного нерва,, развет­
вленное на конце и сращенное с каждым из мышечных воло­
конец своего миона. Это нервное волокно начинается от одной
из нервных праклеток спинного мозга, которая представляет
собой своего рода пусковую кнопку данного миона. Сколько
тысяч мионов содержится в скелетной мускулатуре нашего
тела, ровно столько же имеется налицо двигательных нервных
волокон и пусковых нервных клеток в спинном мозгу. Эти
тысячи пусковых клеток образуют своего рода клавиатуру,
совершенно точно отображающую в себе все мышечное осна­
щение тела. Если нужно включить в работу мион № 17411,
то необходимо возбудить пусковую клетку № 17411.
Как сказано выше, ни один
нервно-двигательный импульс
из головного мозга не имеет
сам доступа к мышцам; эти
импульсы действуют на только
описанную сейчас клавиатуру
пусковых клеток спинного моз­
га. Нервные волокна, строго
заизолированные друг от дру­
га, тянутся из головного мозга
вдоль по спинному и оканчи­
ваются на той или другой вы­
соте внутри его, так что их
ветвистые окончания вплотную
Полусхематичный вид нервной клетки подходят к спинномозговым
под микроскопом. Древовидные раз­ клеткам-клавишам. Двигатель-
ветвления — дендриты
136
ный импульс от того или другого
из «этажей» или уровней голов­
ного мозга сбегает вниз по спин­
ному мозгу и возбуждает собой
пусковую клетку того номера мио-
на, который необходимо в данный
момент пустить в ход.
Когда-то у низкоразвитых поз­
воночных животных спинной мозг
обладал порядочной долей само­
стоятельности. Чувствительные Коммутаторная доска телефонной
сигналы, приходившие в него с станции для соединения различных
поверхности тела, тут же на мес­ абонентов между собой. Нечто по­
те переключались на его пусковые добное этой коммутации происходит
клетки, производя простейшие, между нижними головного мозга и
окончаниями нерв­
ных клеток от
однообразные движения. Мы име­ дендритами пусковых клеток
ли случай упомянуть в очерке
III, что еще у гигантов ящеров
спинной мозг обладал даже особым утолщением в той части,
которая была связана с задними лапами, для того чтобы не
приходилось при большинстве их движений обращаться к го­
ловному мозгу, что чрезвычайно замедляло бы передачу.
Все это давным-давно изменилось у высших млекопитаю­
щих и человека. Спинной мозг никогда не совершает у них —




Полусхематический поперечный разрез спин­ Строение неврона (слева) и
ного мозга на уровне одной из пар нервных аксона (справа): 1 — ядро
корешков. Заштрихованная область — серое нервной клетки, 2 — аксон,
(клеточное) вещество; окружающие белые 3 — дендрит, 4 — тело нерв­
поля — белое вещество спинного мозга (про­ ной клетки, 5 — оболочки
водящие пути) нервного волокна, 6 — конце­
Двигательные нервные волокна изображены вой орган, 7 — аксон, 8 —
сплошными, чувствительные— пунктирными миэлиновая и 9 — шванов-
линиями; тонкие линии — симпатические во­ ская оболочки аксона, 10—
локна. СП — спинномозговой межпозвоноч­ ядро оболочки
ный узел, СМ — симпатический узел
137
Схема, показывающая строение спинномоз- Два сегмента спинного моз­
говых корешков и ход периферических нерв- га в нервные корешки
ных волокон: А — место выхода переднего ко­
решка из спинного мозга (изображенного в
виде среза); В — место входа заднего кореш­
ка; С — межпозвоночный узел; М — мышца,
К — кожа

в здоровых условиях — никаких самостоятельных движений.
Все управление движениями ушло от него кверху, к двигатель­
ным центрам головного мозга. Устарел, как мы уже видели, и
сам принцип строения спинного мозга — члениковый или сег­
ментарный, при котором каждый участочек от позвонка
до позвонка обладал какою-то самостоятельностью и незави­
симостью. С тех пор, как живые организмы стали быстрыми
и подвижными, как важнейшую роль в их жизни стали играть
перемещения с места на место — локомоции, потребовавшие
объединенной, согласованной работы всей мускулатуры тела
под верховным управлением головы, — с этого времени члени-
ковое строение осталось простым ненужным пережитком прош­
лого. С этих пор спинной мозг все больше переходил на роль
простого передатчика импульсов — пускового механизма, как
мы его сейчас определили, и у человека этот переход уже пол­
ностью позади. Вот почему не уцелело у нас и уровня спинного
мозга: он умер вместе с последними могиканами, которым он
еще в какой-то форме был нужен, — с первобытными ящерами.
Обращаемся к настоящим, и поныне действующим, уровням
построения движений в нашей центральной нервной системе.
Мы просмотрим их один за другим по порядку, от самых низовых
и древних до наивысших, управляющих самыми сложными, на­
сыщенными разумом движениями и действиями. Конечно, в

<< Пред. стр.

страница 14
(всего 33)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign