LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 13
(всего 33)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Его сажают за указку или за верстак, и — прощай, беззаботное детство!

Так гласит миф о Зевсе и человеке. Извлечем из него на­
учный прок.
Мозговой небоскреб
Наша сказка-миф права во многом насчет движений челове­
ка. Нужно только кое-что выразить поточнее, а кое-что подчерк­
нуть и углубить.
Во-первых, верно, что мозг человека — настоящее много­
этажное сооружение, этажи которого возникали поочередно,
один за другим. В очерке III мы проследили более или менее
подробно историю их появления на свет. Низовой отдел взрос­
лого человеческого мозга составляют нервные ядра, соответству­
ющие паллидумам лягушки — ее верховным мозговым образова­
ниям*. Подчиняя их себе, выше их располагается у человека
этаж стриатума, возглавляющего двигательные мозговые устрой­
ства у пресмыкающихся и у птиц. Еще выше находится в мозгу
человека пирамидная двигательная система (пдс) коры полуша­
рий мозга. Это образование возникло еще позднее — только
у млекопитающих. Кора мозговых полушарий резко отлича­
ется по виду от всех более древних образований мозга. Она
выглядит, как известно, одним сплошным слоем, правда смя­
тым и «сплоенным» извилинами и бороздами. Но эта смятость
коры получилась только потому, что кора стремилась разрастись
как можно шире, а тесная костяная коробка черепа препятство­
вала ей в этом. Если же отвлечься от извилин и борозд и разгла­
дить кору полушарий мысленным утюгом, то перед нами будет
один однородный на вид широкий слой, который, подобно плащу,
обволакивает со всех сторон большие полушария мозга**. Одна­
ко если подойти к коре с точки зрения ее внутреннего, истори­
чески сложившегося устройства, то она окажется совсем не та­
кой однородной. Самые древние (чувствительные) зачатки коры
появились уже в эпоху пресмыкающихся; они уцелели и в мозгу
человека, сохранив в нем и свое строение, и свои функции. В по­
следующем у птиц, а затем у млекопитающих время от времени
возникали все новые и новые участки коры, укладывающиеся
друг подле друга, точно в мозаике. Каждый из таких участков
приносил с собою возможность каких-нибудь новых отправлений,
и каждый сохранился более или менее точно с тою же «профес­
сией» и в мозгу человека. Все они не отличимы один от другого
по внешнему виду, и только микроскоп вскрывает их глубокие
различия. Несмотря на то, что они все укладывались в разви­
вавшейся коре рядом, сливаясь краями друг с другом, и здесь,
как и в более древних частях мозга, более новые образования
подчиняли себе более старые. За время эволюции млекопитаю­
щих, уже после появления пдс, в мозгу успели сформироваться


* Не считая еще ниже стоящих вспомогательных центров уровня А. о
которых будет речь в очерке V.
** В анатомии мозга кора полушарий исстари так и именуется — «мозговым
плащом» (pallium cerebre).
121
Схема обрастания мозга по ходу его развития. Обозначения: П — паллидум,
ЗБ — зрительный бугор, С — стриатум, М — мозжечок, КП — кора полушарий
большого мозга. Слева — ступень развития рыбы и лягушки: внизу (черные) —
ядра спинного мозга; верховными центрами являются: зрительный бугор (чувст­
вительный) и паллидум (двигательный). Справа — мозг человека с надстроив-
шимися поверх нижних новыми этажами — центрами: стриатумом и корою
полушарий


еще по крайней мере две двигательные системы, полностью кор­
ковые и возглавляющие собою пдс вполне подобно тому, как
возглавляют друг друга последовательные этажи в древней экст­
рапирамидной двигательной системе (эдс). Самая верхняя и но­
вая из этих систем имеется, несомненно, только у человека, со­
ставляя его исключительное преимущество перед всеми живот­
ными. Эти несколько этажей, скрытые в однослойной на вид коре
и все вместе возвышающиеся над многоэтажной постройкой




Мозг лягушки (со спинной
стороны): ПМ — двигатель­
ные ядра (паллидумы), ЗБ
— чувствительные ядра (зри­
тельные доли или бугры).
М — мозжечок
Головной мозг человека
122
эдс, образуют вкупе с нею целый мозговой небоскреб. Каково
значение и смысл такого многоэтажного сооружения, увидим
дальше.

Доношенный недоносок
В школьные годы один шалун товарищ морочил меня и всех
одноклассников уверениями, будто англичане родятся слепыми.
Не скажу, чтобы мы ему верили, но, во всяком случае, эта басня
пробуждала в нас недоумение и соболезнование по поводу того,
почему, в самом деле, детеныши самых близких нам животных,
кошки и собаки, появляются на свет такими беспомощными и
недоделанными? И эти недоумения смешивались с некоторой гор­
деливой уверенностью в том, что по отношению к человеку —
царю природы — дело обстоит гораздо благополучнее. Мы и не
подозревали того, что у человека остается к моменту рождения
не меньше, если не больше, недоделок в центральной нервной
системе, так что ребенку требуется не меньше двух лет жизни,
чтобы окончательно ликвидировать в ней все структурные «хвос­
ты» и окончательно дозреть, подобно тому, как дозревает вы­
ставленный на солнце сорванный еще зеленым помидор. Это
дозревание мозга совершается очень постепенно: система за
системой вступает в строй в определенные плановые сроки, все
обогащая и обогащая двигательные возможности ребенка. Сле­
довательно, и в этом отношении наша сказка верно передает
факты.
В третьем очерке был уже упомянут вскользь один инте­
ресный биологический принцип, открытый известным последова­
телем Дарвина Геккелем. Этот принцип, названный им биогене­
тическим законом, правильнее было бы называть не «законом
природы», а «обычаем природы»: закону природы подобает соб­
людаться неукоснительно, по примеру хотя бы закона всемир­
ного тяготения.
Принцип же Геккеля, разделяя участь очень многих положе­
ний науки о живой природе, далек от подобной непогрешимости.
Все, что можно с уверенностью сказать о нем, это то, что он,
несомненно, значительно чаще выполняется, нежели не выполня­
ется.
Очень ранняя зародышевая стадия разви­
тия головного мозга человека, имеющего
в этом периоде вид трубки со слепым
передним концом. В последующем стенки
трубки утолщаются, а она сама пере­
поясывается на пять пузырей, что намеча­
ется уже и на этом рисунке (показано
римскими цифрами). Тонкими пунктирны­
ми очертаниями намечены (в той же форме
и расположении, что и на рисунке стр. 122).
центры, которые в последующем разви­
ваются из соответствующих пузырей

123
Зародыши: А — человека, В — собаки, С — курицы и D — черепахи, наверху —
на 4-й, внизу — на 6—8-й неделе развития (для курицы соответственно на 4-й
и на 8-й день. Все изображения подогнаны под один размер. На всех рисунках
нижнего ряда хорошо видны перепоясывающиеся пузыри мозговой трубки, такие
же, как на рисунке стр. 123.


Биогенетический «обычай природы» состоит в том, что все
важнейшие ступени, которые были пройдены предками животно­
го в истории развития его вида, повторяются в виде краткого
конспекта в начале развития каждой отдельной особи. Каждый
организм, развиваясь и формируясь, как будто совершает одни
за другими поминки о прошлых великих переворотах, повторяя
их сокращенно в самом себе. Так, например, времена, когда
наши отдаленнейшие предки по прямой линии — рыбы — дыша­
ли жабрами, миновали бесконечно давно, но и до сих пор каж­
дый человеческий зародыш обладает в первые утробные недели
жаберными щелями и жаберными дугами, которые впоследствии
преобразуются какая во что: в подъязычную косточку, в слухо­
вые косточки среднего уха, в ухо-глоточную евстахиеву трубу
и т. д. В отношении к двигательным нервным аппаратам и к
движениям биогенетический принцип проявляется как раз очень
четко, и в этом отношении «миф о Зевсе и человеке» тоже прав.
Мозг вызревает у человеческого мла­
денца этаж за этажом в том самом по­
рядке, в каком они возникали в живот­
ном мире. Младенец родится на свет с
только-только кончающим свое развитие
В — «пото­
этажом-уровнем паллидума
лочным» уровнем земноводных. Поэтому
124
ребенок не в состоянии совершать никаких
движений, которые выходили бы за пределы
скудного списка этого уровня. Дело ослож­
няется еще тем, что более древний и более
низко расположенный уровень А, о котором
будет рассказано ниже и который управля­
ет движениями и положениями шеи и туловища, не успевает со­
зреть и вступить в строй к моменту рождения. Из-за этого по­
лучается прежде всего то, что новорожденный не может владеть
основною опорой всего тела—туловищем и шеей, держащей
голову, и поэтому не в состоянии воспользоваться и его «дина­
мическими подпорками» — конечностями. Его туловище беспо­
мощно лежит на спине, тяжелое и неподвижное, и все четыре
лапки могут совершать только беспорядочные брыкательные
движения по всем направлениям вхолостую. А кроме этого име­
ется и другое осложнение: уровень-этаж В, как уже было сказа­
но, имеет доступ для своих импульсов к двигательным праклет-
кам спинного мозга, а через них — к мышцам не иначе как «тран­
зитом», через ядра нижележащего уровня А. Поэтому он и сам
вынужден дожидаться в бездействии, пока наконец дозреет уро­
вень А и начнет пропускать через себя его двигательные импуль­
сы. Это лишает ребенка синергий, которые несет с собою уровень
В, — согласованных целостных движений конечностей и тем бо­
лее совместной работы всех конечностей. Практически говоря,
в течение первых двух-трех месяцев после рождения какая бы
то ни было двигательная координация отсутствует. Только к
концу первого квартала жизни начинают организовываться пра­
вильные совместные движения глаз, повороты со спинки на жи­
вот и т. п. Около конца первого полугодия более или менее
одновременно вступают в строй: самый нижний уровень А, даю­
щий младенцу слаженное и укрепленное туловище, и уровень
стриатума (С/), который дает ему возможность сидеть, вставать
на ножки, стоять, потом ползать на четвереньках (опять био­
генетическое воспоминание о наших четвероногих предках!) и,
наконец, ходить и бегать.
Пирамидная система коры (пдс) запаздывает еще больше.
Чувствительные отделы коры вступают в работу гораздо рань­
ше: ребенок начинает и узнавать то, что видит, и понимать об­
ращаемые к нему слова, и находить толк во вкусовых, гастро­
номических ощущениях. Пдс начинает понемногу
проявлять себя на протяжении второго полуго­
дия, вслед за системою стриатума. Это сказы­
вается в том, что ребенок научается схватывать
то, что он видит перед собою, класть и перекла­
дывать вещи, показывать пальчиком и т. д.
К этому же времени относятся и первые одно­
сложные осмысленные звуки речи, обычно при­
казательно-просительные (вроде «дай!»). Движе-

125
ния ручек еще очень неточны, ребенок часто и грубо промахи­
вается, но до этого времени он и вообще не покушался делать
такие движения, как схватывание или бросок. Ему и нечем было
их делать! Разница между младенцами после и до полугода
в отношении этих движений примерно такого же порядка, как
разница между обладателем велосипеда, еще едва умеющим ез­
дить на нем, и человеком, вообще не имеющим велосипеда.
Выше расположенные этажи-уровни коры, появившиеся в
эволюции много позже пдс, дозревают позже нее и у подраста­
ющего младенца. Корковая система уровня действий ( D ) , о кото­
рой будет рассказано в очерке V, формируется примерно на
протяжении второго года жизни. Эта система приносит ребенку,
во-первых, возможность хоть как-то, самым грубым образом,
обращаться с вещами: есть ложкой, открывать коробочку, ма­
зать карандашом, стягивать с себя чулочки и т. п., а во-вторых,
новую стадию речи: называние предметов. Она' соответствует
большому шагу вперед в развитии личности ребенка. Теперь уже
скоро он ясно осознает в себе эту личность, и тогда из его уст
впервые, вместо невыразительного «Боря хочет» вылетит гордое
«я хочу!».
Хотя анатомическое дозревание мозга уже заканчивается
к двухлетнему возрасту, однако до завершения двигательного
развития в целом еще далеко. О сколько-нибудь полном овладе­
нии движениями можно будет говорить не ранее 14—15-летне­
го возраста. До этого времени подросток еще в очень многих
отношениях неловок, быстро утомляется, почерк у него еще со­
всем ребяческий и т. д. Это ясно говорит о том, что срабатыва­
ние всех частей и отделов мозга между собою (как говорят
физиологи, его функциональное дозревание) затягивается намно­
го дольше анатомического. В очерке V будет сделан краткий
обзор развития движений в этом периоде, от 2 до 15 лет. Сперва
же нужно пояснить более точно, к чему приводит описанная
многоэтажность мозга человека и как она сказывается на его
двигательных отправлениях.


Новые задачи и обрастание мозга
Мы уже видели выше, в очерке истории движений, как
протекало постепенное усложнение мозга. Борьба за жизнь обо­
стрялась все сильнее и сильнее и требовала непрекращающегося
роста двигательных «вооружений». Двигательные задачи, кото­
рые животным приходилось решать, становились все более труд­
ными и разнообразными. Именно двигательные задачи, двига­
тельные потребности, неумолимая жизненная необходимость
двигаться все проворнее, все точнее, все ловче — вот что было
ведущим началом в развитии мозга и всех его вспомогатель­
ных органов почти на всем протяжении его многовековой эво-
126
люции. Разве лишь только в самый последний, относительно
очень короткий, отрезок времени условия, быть может, несколь­
ко переменились. У человека в связи с выходом его совсем
особенного мозга на положение абсолютного диктатора движе­
ния утратили свое решающее значение и начали отступать на
второй план перед умственными и трудовыми потребностями.
Во всяком случае, этот сдвиг совершился совсем недавно —
едва ли более «недели» назад в нашем условном масштабе.
Итак, обострение борьбы за существование постепенно на­
капливало все более значительные количества однородных между
собою двигательных задач, пока что непосильных животным. Не­
обходимость совладать с ними назревала с течением времени
с возрастающею неотвратимостью. Этим усложнившимся двига­
тельным потребностям животное должно было удовлетворить
во что бы то ни стало, если оно не хотело погибнуть. А на пути
к такому удовлетворению стояла одна преграда, главная и основ­
ная: необходимость овладеть новыми сенсорными коррекциями.
Во втором очерке было подробно рассказано о сенсорных
коррекциях как об основе управления двигательными органа­
ми нашего тела. Для того, чтобы органы движения слушались
приказаний мозга и точно выполняли то, что ему требуется, нуж­
но, чтобы мозг был в состоянии иметь непрерывный контроль
за ходом движения. Это значит, что органы чувств (или рецеп­
торы, как мы обозначили их в третьем очерке) должны все время
сигнализировать мозгу о том, как протекает предпринятое
движение, и обеспечить этим возможность немедленно вносить в
него требуемые поправки (коррекции). Всего одна лишняя степень
свободы подвижности сверх той первой, которая соответствует
движениям по одному неизменному пути и без которой вообще
нет подвижности, — и это прибавление уже означает безгранич­
ную свободу для выбора движений. Поэтому для управляемости
каждая лишняя степень свободы должна быть оседлана и обуз­
дана соответственной подходящей сенсорной коррекцией. Оче­
видно, что рецепторы должны быть способны осветить мозгу в
первейшую очередь самые существенные стороны каждого дви­
жения, т. е. те стороны, неправильное выполнение которых пове­
дет не просто к разлаживанию движения, а к его полному срыву.
Новые накоплявшиеся задачи были вначале не по плечу жи­
вотным именно потому, что у них не находилось необходимых
качеств сенсорных коррекций, без которых задачи этого рода не­
разрешимы. Например, пресмыкающиеся не могут пользоваться
своими передними лапами для чего-либо кроме локомоций (пе­
редвижения). Млекопитающие, напротив, уже в состоянии при­
менять их для целого ряда действий, более сложных по смыслу
и разнообразию: придерживать пищу, как собака или волк, с
размаху наносить пощечину, как кот, раскапывать снег, как
олень, брать и держать на весу предметы, как белка. У пресмы­
кающихся не развились еще те особые оттенки восприятий, а

127
самое главное, те слитные сочетания (так называемые синтезы)
разнородных ощущений (осязательных, суставно-мышечных, зри­
тельных и т. д . ) , которые требуются для управления движени­
ями этого рода. Точно так же полугодовалый ребенок, которому
еще далеко до вступления в обладание всеми коррекциями
взрослого человека, не может схватить в ручки вещь, которую
он видит и которая явно влечет его к себе, судя по его энергич­
ным, хотя и беспомощным барахтаньям. Все его покушения оста­
ются втуне, потому что у него еще недоразвились те сочетания
ощущений, которые позволяют нам, взрослым, сразу попасть
рукою в любую видимую нами точку.
Мы уже видели в очерке III, что развитие головного мозга
совершалось у позвоночных наступавшими время от времени
скачками, каждый из которых обозначал какое-то качественное
обогащение мозга. Каждый такой скачок или переломный мо­
мент в развитии означал, что назревший вопрос об овладении
новою группой двигательных задач, длительно тяготевший над
животными, наконец успешно решился. Центральная нервная
система получила в свое распоряжение новый класс, или вид,
сенсорных коррекций, созвучных этим новым насущным задачам
и пригодных для их решения. Новый класс, или вид, — это озна­
чало либо прямо новое качество ощущений, либо новый способ
осмышлять свои ощущения, сочетать и сливать их между собою,
точнее оценивать их и т. п. Вполне понятно, что такой новый
класс сенсорных коррекций требовал и соответствующего ему
нового мозгового оснащения. Естественно, что и формирование
мозга шло не в порядке непрерывного разрастания, а происхо­
дило отдельными скачками и крутыми качественными измене­
ниями. С каждым из таких скачков развития у мозга нарастал
сверху новый этаж, новая двигательная система, так что весь
ход развития мозга в целом выглядит как история последова­
тельного обрастания его сверху все новыми и новыми этажами
и надстройками. Мозг человека напоминает дом, который был
когда-то давно выстроен одноэтажным, сообразно со скромными
потребностями его обитателей. У следующего поколения владель­
цев потребности возросли, средства — тоже, вкусы стали менее
патриархальными, и вот они надставили над старым первым эта­
жом второй. Жить они стали теперь в обоих, разместив в ниж­
нем этаже все подсобные и служебные помещения, а главные
хозяйские комнаты перенеся в новый, второй этаж. Сыну этого
владельца, человеку еще более деловому и состоятельному, уже
мало было второго этажа с его спальней, молельней и конторой,
где справлялся со всеми делами его старозаветный отец. Ему
потребовались рабочий кабинет, бюро, чертежная и т, д. Он воз­
водит над обоими старыми третий этаж и не только сохраняет
стены прежних, но и очень мало меняет в их назначении и содер­
жании, приспособив их только в подробностях к изменившимся
условиям быта и работы. Можно представить себе, что когда

128
дело дойдет подобным же порядком до шести или семи этажей,
надстраивавшихся поочередно один над другим на протяжении
стольких же поколений владельцев, весь дом в целом будет очень
далек от какого бы то ни было архитектурного единства и худо­
жественной цельности. Этот же упрек с полным правом можно
поставить и головному мозгу человека. Он — по крайней мере,
в отделах, управляющих движениями, — непомерно сложен, ча­
сто капризен в своей работе и легко разлаживается. В нем слиш­
ком многое приходится объяснять историческими причинами и
слишком многое оправдывать ими. Каждый имевший дело с кли­
никой нервных заболеваний помнит, какими гнетущими были его
первые впечатления от огромного изобилия и разнообразия рас­
стройств работы мозга и от той легкости, с какою они возникают.
Однако вопрос о коренной реконструкции человеческого мозга,
к сожалению, пока не стоит в порядке дня, а нам незачем от­
влекаться в сторону для бесплодных сожалений по этому поводу.
Ограничимся указанием на то, что приспособительная и приго­
ночная работа между частями мозга была проделана, несомнен­
но, огромная. В результате этой многовековой взаимной пришли-
фовки всех его разновозрастных отделов мозг человека стал в
конце концов совсем неплохим и работоспособным аппаратом —
когда он не ранен и не болен.

Обогащение чувственных восприятий
Итак, каждый новый скачок в развитии двигательных уст­
ройств мозга — это прежде всего завоевание ключа к целому но­
вому классу двигательных задач, до этого недоступных. Мы
видели, как пресмыкающиеся овладели многочисленными видами
наземных передвижений и летанием по воздуху, как птицы при­
обрели сложные и совершенные двигательные инстинкты, как
у млекопитающих приумножение их двигательных богатств и
возможностей пошло уже совсем бурными, нарастающими тем­
пами: и сложная охота, и воспитание, и зачатки строительст­
ва. Все эти приобретения, отвоевывавшиеся ступень за ступенью,
опирались всегда на одно: на усовершенствование и уточнение
сенсорных коррекций, т. е. в конечном счете — чувственных вос­
приятий, лежащих в их основе. Базою для каждого нового клас­

<< Пред. стр.

страница 13
(всего 33)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign