LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 12
(всего 33)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

это исторически сложившееся устройство обладало большими
неудобствами. Одно из них связано с тем, что (по точным со­
временным замерам Лоренте де-Но и других ученых) на каждое
такое перешагивание, или «пересадку», нервного потока с одно­
го перегона на другой требуется добавочное время*. Оно очень
коротко у теплокровных; у холоднокровных, естественно, удли­
няется, а если вдобавок такая задержка случается на пути дви­
гательного импульса три-четыре раза, то это составляет чувстви­
тельную добавку к их нервному процессу и без того медленному.

* Так называемая в физиологии синаптическая задержка.

111
Экстрапирамидная двигательная система (эдс) достигла у
птиц своего наивысшего расцвета (у этих, вообще говоря, не­
крупных животных с очень высокой температурой тела обрисо­
ванный сейчас недостаток эдс чувствовался гораздо меньше, чем
у огромных рептилий). Высокоразвившиеся у птиц органы чувств
обеспечили им полное и совершенное владение всеми видами
локомоций: бегом, полетом, лазаньем. Все это — движения уже
не «туловищного» стиля, как у рыбы или змеи, а «конечност-
ного», более нового в эволюции. Насколько важно для летания
безукоризненное владение равновесием, опирающееся на соответ­
ственные виды чувствительности, мы знаем очень хорошо с тех
пор, как человек сам овладел воздухом. Регулирование и при­
тормаживание движений, умение чередовать полное застывание
тела, медленные движения и порывистые, «спуртовые» броски
стали развиваться уже у пресмыкающихся, как упоминалось
выше; птицы и в этом направлении достигли большего совер­
шенства и разнообразия. Наконец, опись двигательных актов,
доступных птицам, включает в себя еще несколько совершен­
но особых классов действий, которых у пресмыкающихся нет.
Во-первых, у них появляется целый ряд сложных инстинктов.
Действия птиц, руководимые их инстинктами, иногда так искус­
ны, точны и совершенны, что производят впечатление сознатель­
ной деятельности, так же опирающейся на мышление, как и тру­
довые действия человека. Это совершенно ложное впечатление.
Помимо того, что птицы лишены и самого органа настоящего
мышления — коры мозговых полушарий, они и при прямой
проверке опытом обнаруживают глубокую, не оставляющую
сомнений разницу между своими действиями и сходными с ними
разумными действиями человека. Когда птица, например, соору­
жает сложное и мастерски свитое гнездо, иногда прямо сшивая
его, как делает птичка-портной, или когда она, руководясь со­
вершенно еще не разгаданным чутьем, находит через сотни ки­
лометров дорогу к родному гнезду, — все это выглядит так же,
как и смысловые цепные действия искусного и сведущего чело­
века. Однако достаточно сбить птицу каким-нибудь немудреным
добавочным осложнением или затруднением, чтобы сразу вскрыть
всю глубину разницы. Как только требуется выйти хоть слегка
из рамок постоянного и неизменного шаблона, как только требует­
ся сообразить хоть какую-нибудь мелочь, изловчиться в мало-
мальски непредвиденном случае и т.д., так сейчас же мы оказыва­
емся лицом к лицу с уже знакомой нам по низшим животным
реакцией суматошливой растерянности. Таким образом, эти
чрезвычайно впечатляющие сложные инстинкты перелета, витья
гнезд, высиживания и выкармливания птенцов и т. п. только с
первого взгляда похожи на истинно разумную деятельность, для
которой все подобные мелкие препятствия не имеют значения.

Тем не менее инстинкты перечисленных типов являются по­
казателями высокой степени целесообразного биологического
112
приспособления и ярко свидетельствуют о двигательных дости­
жениях птиц по сравнению с более древними классами позво­
ночных.
Во-вторых, птицы, в резком отличии от пресмыкающихся,
живут (в большинстве) семейно и сами воспитывают своих де­
тенышей. Понятие матери, идея материнства впервые появились
на Земле в тот день, когда первая птица высидела снесенные ею
яйца. Помимо глубоко принципиального значения этого события,
о чем речь будет дальше, оно связано с новым большим обога­
щением списка движений: с прямо воспитательскими действи­
ями кормления, ухода за птенцами, приучения их к полету и т. д.
Наряду с этим домовитая птица имеет еще ряд сложных дви­
жений личного туалета, чистки и смазывания перьев, уборки
гнезда и т. п. Затем с птицами же впервые появились на Земле
выразительные звуки призыва, тревоги, настоящей песни, смени­
вшие собой мертвенные крики лягушек. Появился на свет и
танец. Весь двигательный «потолок» птиц несравнимо выше, чем
у рептилий, и только в одном, но, правда, чрезвычайно важном
отношении этот потолок ощутительно придавливает их книзу.
Практически все еще полное отсутствие коры мозговых полуша­
рий делает птиц, даже наиболее одаренных и высокостоящих
среди них, туго способными к приобретению личного опыта, к
освоению новых сложных двигательных навыков и к ловкости в
разрешении непредвидевшихся, неожиданных двигательных за­
дач.



Как пирамидная система съела экстрапирамидную
Наше утверждение о том, что развившаяся до предела
эдс таила в себе ряд глубоких биологических неудобств, — не
простая догадка. Оно опирается на тот факт, что млекопита­
ющие, на долю которых досталась ликвидация «устаревшего» ти­
па пресмыкающихся, проделали в развитии своих мозговых
двигательных устройств один совершенно революционный шаг,
круто покончивший в первую голову как раз с двигательной
многоэтажностью. У млекопитающих, даже у самых древних и
низших форм, мозговая кора представлена несравненно полнее,
чем у птиц и рептилий, и, главное, на нее перенесено у первых
основное ударение. Стриатум и мозжечок, прошедшие через вер­
шину своего развития у птиц, пятятся у млекопитающих даже
несколько назад в их развитии, начинают в известной мере
хиреть. В коре полушарий млекопитающих имеются уже предста­
вительства от всех органов чувств, и ближних и дальних.
Мы видели в области движений, какое обогащение достига­
лось постепенным сформированием новых мозговых ядер, воз­
главлявших прежние. Как и почему именно такое появление
новых верховных ядер и образование многоэтажной системы под-
113
Ранний предок лошади — anoplot­ Он же — реконструкция
herium величиной с собаку (эо­
цен)

чиненая способствовало огромному качественному росту двига­
тельных возможностей, еще не очень понятно, но самый факт —
вне сомнений. Теперь, следя за образованием и развитием мозга
млекопитающих, мы оказываемся перед лицом такого же точно
хода событий по отношению к органам чувств.
У рыбы и лягушки путь, например, от сетчатой оболочки
глаза до мозговых центров зрения состоит из одного нервного
«перегона», представляя собой прямой, беспересадочный марш­
рут. У человека (минуя для краткости все другие виды живот­
ных) от глаза до верховных центров зрения в коре (так называ­
емых полей № 19) — четыре «перегона», т. е. столько же,
сколько и во вполне развитой эдс. И в этой области высших
органов чувств подобная многоэтажность говорит о большом
качественном усовершенствовании. Замедления, связанные с
многоэтажностью, в области зрения или слуха несравненно ме­
нее чувствительны и опасны, нежели в области движений, по
очень простой причине: путь от головного мозга до иной мышцы
где-нибудь на подошве у человека почти 2 метра, у лошади или
слона еще много больше; глаза же и уши у всех них удалены
от головного мозга лишь на малое число сантиметров.
И вот по мере того, как кора оказывается вооруженной все­
ми видами чувствительности в высокосовершенной форме, и
центр тяжести управления всеми движениями естественным об­
разом переносится в нее — все ощутительнее становятся не­
удобства столь далекой и косвенной связи головного мозга с
мышцами. В этом случае вместо того, чтобы идти по пути осто­
рожных и постепенных прощупываний и прилаживаний, как мы
видели в других сходных случаях, жизнь разрешает создавшу­
юся проблему сразу, одним ударом, точно разрубая легендар­
ный гордиев узел. Случай в истории развития мозга — единст­
венный в своем роде. Из коры мозговых полушарий пробива­
ется и прорастает прямо до двигательных праклеток спинного
мозга беспересадочный, не имеющий никаких перерывов соб­
ственный двигательный нервный путь коры. Он носит название
пирамидного нервного пути по совершенно случайным причи­
нам, идущим от старых времен науки о мозге (заодно такое наи­
менование объясняет нам и то, почему древняя двигательная

114
Скелет вымершего непарнокопытного Скелет современной лошади
типа ламы


система мозга называется экстрапирамидной, т. е. не пирамидной
или вне пирамидной).
Более или менее подробная характеристика того, что при­
носит с собою и обеспечивает пирамидная двигательная систе­
ма (пдс) для движений вообще и для специально интересую­
щей нас ловкости в частности, найдет себе место в нашем V
очерке. Здесь мы ограничимся немногими краткими штрихами,
чтобы не выходить из рамок исторического описания.
Прежде всего, чтобы не осталось почвы для каких бы то
ни было недоразумений, необходимо сказать веско и точно, что
появление и развитие пирамидной системы (пдс) ни в какой
мере не означало собою упразднения древней эдс. В этом управ­
лении все дело ограничилось, как уже было упомянуто, незна­
чительным снижением относительного размера (инволюцией) ее
ядер. Рептилии и птицы, обзаведясь стриатумом, не ликвидиро­
вали паллидума, а сохранили его вместе со всем списком его
движений, только добавив к нему новый список более сложных,
точных и разнообразных движений стриатума. Точно так же и
млекопитающие сберегли полностью всю эдс для тех движений
(и элементов движений), какие умели совершать и их далекие
предки. Новую же пдс — собственный двигательный аппарат
коры, установивший для себя, как мы видели, прямую связь
без всяких посредников с двигательными клетками спинного
мозга, — млекопитающие смогли использовать при этом для со­
вершенно новых списков движений и действий, бывших по плечу
только мозговой коре. Это по преимуществу точные, меткие,
сильные целевые движения: нацеливание, прикосновение, схва­
тывание — точный и сильный удар, далекий и меткий бросок,
верный и точно рассчитанный нажим. А за этими (и бесчислен­
ными другими, о них см. очерк V) простейшими движениями
постепенно развивается целое множество смысловых цепных дей­
ствий; обращение с предметами, применение орудий и инстру­
ментов и, наконец, разумный труд.

115
У млекопитающих резко вы­
растает по сравнению с птицами,
а особенно с пресмыкающимися,
относительное количество одно­
кратных целевых движений напа­
дения, охоты и т. д. Все эти дви­
жения не шаблонны и не одинако­
вы от раза к разу, а отличаются
большой, точной и быстрой прис-
У них все
пособительностью.
больше возрастает способность
мгновенно создавать новые, не­
Современная лошадь
заученные двигательные комбина­
ции, как раз подходящие к возникшему случаю. Если можно
применить здесь сравнение из области музыки, то млекопитаю­
щие относительно все меньшую часть своих движений исполня­
ют наизусть или по нотам, а все больше импровизируют. Впол­
не понятно в связи со сказанным, что у них все более возрастает
способность к приобретению двигательных навыков: они все лег­
че поддаются дрессировке. У них сильно увеличивается коли­
чество и разнообразие движений самообслуживания и туалета:
умывание, чистка и точка когтей, вылавливание насекомых, под­
готовка и обработка пищевого сырья и т. д.
В постоянный и широкий обиход вступает семья и воспита­
ние детенышей. Кто не видел, как кошка приносит котятам по­
лупридушенную мышь, чтобы приучать их? Кто не наблюдал,
как львица или тигрица в зоопарке щедро, но разумно разда­
ет детям «педагогические» оплеухи? И волчица, и бобриха, и
макака обучают потомство особенностям их жизненного про­
мысла.
Семья вырабатывает и огромное количество душевных от­
тенков и переживаний, неведомых рептилиям: привязанность,
самоотвержение, благодарность, послушание, дружбу.
Очень обильными становятся действия, образующие уже пе­
реход к настоящим, так называемым предметным и цепным, дей­
ствиям: всевозможные игры в компании, показывание примера
с педагогической целью, орудование с предметами и т. п. Птицам
доступны звуки-сигналы и звуки-песни, у млекопитающих появ­
ляется уже целый ряд выразительных и смысловых звуков -
почти слов. Как разнообразны и осмысленны, например, звуки,
издаваемые по различным поводам умной собакой! Сетон- Томп­
сон говорит то же о медведях, Пришвин — о бобрах, Киплинг —
о морских котиках. Появляются и мимика, совершенно отсут­
ствующая у птиц, и выразительные движения. Каждый из нас
наблюдал, как изменчивы и как понятны без слов выражения
«лица» у собаки, когда она рада, или пристыжена, или оскорб­
лена.
Вся совокупность движений у млекопитающих благодаря
116
вступлению в действие пирамид­
ной двигательной системы теряет
тот особенный, как будто вязкий
и липкий характер, то чередова­
ние движений с застываниями те­
ла наподобие статуи, которые
свойственны птицам и пресмы­
кающимся. Когда ящерица, кро­
кодил, черепаха или змея непод­
вижны, то они действительно не­ Суринамская двуутробка с вы­
подвижны, как бревно. То же хо­ водком
рошо заметно на сидящей сове
или попугае. Тем и другим одинаково присущи медленные, тягу­
чие движения головы с шеей или когтистых лап. Этот характер
и движений и неподвижности очень типичен для эдс; очень ин­
тересно, что нечто чрезвычайно сходное получается и у людей,
у которых заболевание мозга приводит к относительному выпячи­
ванию деятельности эдс и ослаблению пирамидной системы.
У «пирамидных» животных — млекопитающих — движения ста­
новятся упругими, напоминающими движение пружины. Абсо­
лютной неподвижности у млекопитающих не бывает никогда.
Их «покой» — в кавычках — всегда насыщен то насторажива-
тельными движениями головы и шеи, то наставлением и поворо­
тами ушей, то еще какой-нибудь привычной и непроизвольной
двигательной мелочью. Вот собака или кошка замерли, подсте­
регая жертву. Они застыли на одном месте, недвижимые, но
полные скрытого напряжения, как взведенный курок. А посмот­
рите в то же время, что выделывает их хвост...
Теперь мы подошли вплотную к третьей и самой главной
причине, положившей конец царству пресмыкающихся на Земле
и утвердившей до текущего дня господство млекопитающих.
Рептилии были бескорковыми животными, их верховной двига­
тельной системой была эдс. Млекопитающие ввели в мир прин­
цип мозговой коры с ее неограниченными возможностями, а
аппаратом, приводившим в действие их теплокровные поперечно­
полосатые мышцы, была пирамидная система со всеми теми
богатствами, которые мы успели бегло обозреть выше. Важ­
нейшими из них были: 1) быстрота, сила и точность движений;
2) неограниченная способность к впитыванию в себя личного
жизненного опыта (усугубленная еще тем, что этот опыт копил­
ся и передавался от родителей к детям) и 3) способность тут
же, на месте создавать новые двигательные комбинации, как
дома из кубиков или слова из типографских букв. Внешняя
сторона события, разыгравшегося в Меловую эпоху истории
Земли, заключалась в том, что теплокровные млекопитающие
переели всех холодных гадов. Внутренняя сторона этого же собы­
тия была несравненно важнее и глубже. Она состояла в том,
что пирамидная двигательная система съела экстрапирамидную

117
Высшие обезьяны.
Слева направо: шимпанзе, горилла, гибон, орангутанг


и утвердилась над ее обломками. С этого времени вот уже 2
или 3 «года» нашего условного исторического масштаба млеко­
питающие главенствуют над всем животным миром. Последнюю
«неделю» или полторы на троне Земли восседает человек. За­
кончим этот очерк небольшою прикидкой на тот же масштаб
времени более близких к нам исторических событий. Непрестан­
но развиваясь, мозг хозяина Земли все увеличивает и утвержда­
ет свое реальное господство над миром. Около «часа» назад в
нашем масштабе человек изобрел письменность и положил нача­
ло историческому периоду своего существования. Он перенес
тяжелую мигрень мрачного средневекового застоя мысли, но здо­
ровые начала преодолели ее. Опытное изучение природы, на­
стоящая позитивная наука начались около 5 «минут» назад.
Физиология мозга и нервной системы существует вторую «мину­
ту». Извиним ей ее все еще чувствительные и большие пробелы,
ее многочисленные пока «белые пятна», более чем естественные
при столь коротком сроке ее существования.
Очерк IV
О построении движений




Миф о Зевсе и о человеке

ачнем этот очерк с небольшой легенды. Предпо­
ложим, что мы нашли ее среди запыленных
рукописей в углу старой букинистической лавочки.

Когда Зевс создавал живых тварей и населял ими
Землю, то он давал каждому новому существу и подходя­
щие для него мозги. Он дал рыбе мозги, позволившие ей
плавать, и извиваться, и глотать вкусную, сытную воду.
Он дал лягушке мозги, сделавшие ее прыгучей, как мокрый
резиновый мячик. Он дал мозги змее и черепахе, он наделил,
как сумел, птиц бегающих и плавающих, птиц лазающих и птиц летучих, на­
полняющих собой заоблачные выси. Он оделил и всех четвероногих тварей,
покрытых шерстью, и сумчатых, и однопроходных, и грызунов, и насекомоедов,
и парнокопытного носорога, и непарнокопытного коня, бобра и белку, моржа
и котика, и медведя, и барса, и борнейского пузатого оранга, и мрачного пле­
чистого гориллу из душной Африки... Последним пришел к нему человек.
— Вот, — сказал Зевс с некоторою горделивостью, подавая человеку на
блюде нечто похожее на большой розовый паштет. — Ты останешься доволен
мной. Это — кора больших полушарий, которую я наделил нарочно для тебя
многими чудесными свойствами. Вот это место даст тебе речь. С помощью
этого ты будешь понимать язык других людей. Эта извилина сделает тебя
грамотным; благодаря этой бороздке ты сможешь писать; этот уголок дарует
тебе наслаждение музыкой; эта вот часть сделает твою правую руку твоим
верным и надежным помощником и позволит ей овладевать самыми тонкими
119
инструментами. Всеми этими дарами я наделил од­
ного тебя, мое любимое детище, и ни одно из ды­
шащих созданий не будет обладать ими, кроме
тебя. Ну что же, доволен ли ты?
— Недоволен, — отвечал человек. — Прости,
Отец, но ведь это Ты сотворил меня таким не­
насытным. Я не могу ограничить себя одной ду­
ховной пищей. Я не хочу жить только умственной
жизнью, быть молодым стариком, монахом, отрек­
шимся от благ мира, который Ты создал таким
прекрасным! Посмотри на коня: какие у него рез­
вые ноги и выносливый бег. Взгляни на орла: как
могуч его лет, как метко бросается он на свою
жертву, подобный твоей молнии, о Громовержец!
Брось твой взор на ласточку, мчащуюся точно
стрела. Я хочу бегать, прыгать, лазать, я хочу на­
учиться летать, черт возьми! Не обидь же меня!
— Хорошо, — сказал Зевс. — Я придам тебе
еще мозг орла и ласточки. В отдохновение от ум­
ственных трудов ты сможешь бегать и прыгать.
В боях с врагом ты будешь могуч, как орел, и
быстр, как ласточка. Доволен ли ты теперь?
— Нет, еще недоволен, — отвечал человек. —
Мне надо быть гибким, как змея. Мне нужно, чтобы
мое туловище свертывалось и развертывалось, по­
добно пружине, чтобы прыжки мои не уступали прыжкам блохи и лягушки, что­
бы мое ловкое тело не знало устали и чтобы во всех стихиях я чувствовал себя
вольготно, как рыба в воде.
— Ты многого просишь, и это начинает надоедать мне, — сказал хмуро
Зевс. — Ладно, я дам тебе в придачу еще мозг рыбы и лягушки, но уже больше
не приставай ко мне. Итак, я провозился с тобой впятеро дольше, чем с любым
другим существом. Но вот что я скажу тебе. Чтобы и ты, и все твое потомство
навсегда запомнили мою щедрость, каждый из твоих детей и детей твоих детей
будет с детства проходить через жизнь тех животных, с которых я собрал дань
в твою пользу. Я даровал тебе достаточно долгий век на Земле, чтобы ты успел
в детстве побывать в шкуре всех этих тварей. Хватит тебе и на полноценную
человеческую жизнь. Теперь можешь идти.
Вот и получилось по словам Зевса-Тучегонителя, отца всего сущего на
Земле. Человек начинает свое существование рыбкой и девять месяцев плавает
в материнских водах. Потом он выходит на вольный воздух и расправляет
свои легкие, но еще долго беспомощно барахтается и извивается всем телом,
как рыба, вытащенная на песок, и при этом квакает свои «агу» без смысла и
выражения, подобно лягушке. После полугода жизни у него дозревает мозг
птицы; он научается сидеть и стоять, владеть своим равновесием, потом ходить
и бегать, научается метко схватывать вещи и тащить свою добычу в рот и ку­
дахчет при этом без умолку, повторяя как попугай чужие слова. А за второй
год жизни дозревает у него и мозг млекопитающего и человека. У дитяти от­
растают зубы — отличие млекопитающего от птицы. Оно обретает дар речи и
начинает понимать язык окружающих. Понемногу передние лапки его превраща­
ются в руки. И когда дитя научается руками не только ломать вещи, но и как-то
орудовать ими. тогда оно перестает быть зверенышем и становится человеком.

<< Пред. стр.

страница 12
(всего 33)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign