LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 4
(всего 7)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

10
2
2
4
Колледж
0
0
0
2
12
7
Степень после колледжа
0
0
0
0
41
70
Ученая степень
0
0
0
0
3
5
 
100%
100%
100%
100%
99%
100%
 
Нижний Новгород, 1997
 
неквалифи-цир. работ-ники
полуквали-фицир. ра-ботники
квалифицированные работники
офисные работники
специа-листы
менед-жеры
неполное
среднее
40,0
11,4
0
0
0
0
общее среднее
28,6
37,1
14,3
17,2
0
0
професс. подготовка по окончании
ср. школы
25,8
31,4
34,3
25,7
0
0
колледж (техникум)
0
5,7
37,1
51,4
0
8,6
несзаконч. высшее
0
2,9
8,6
0
14,3
 
полное высшее
0
0
0
0
62,9
60,0
магистр
0
2,9
0
0
11,4
0
професс. подготовка по окончании вуза
0
2,9
0
0
5,7
8,6
ученая степень
0
0
0
0
 
17,1
 
94,4
94,3
94,3
94,3
94,3
94,3
Правда, при этом, как указывают те же Бергеры, в обществах, подобных США и другим западным обществам, возникает эффект "порочного круга", другими словами, "индивид из низших классов имеет меньше шансов на получение образования. В результате недостаточного образования он имеет недостаточные возможности для получения дохода. Последнее, в свою очередь, снижает его шансы на улучшение своей позиции в классовой системе и, что еще хуже, — на то, чтобы дать адекватное образование своим детям", то есть на возможности интергенерационной мобильности. Действительно, данные исследования пятидесятилетней давности (1949 г.) по Англии и Уэльсу показали, что вероятность получить статус топ-менеджера у детей представителей самой этой страты превышала 0,66, в то время как у детей неквалифицированных и полуквалифицированных рабочих составляли 0,00.
Четвертый механизм мобильности — политический. Он имеет место, когда улучшения в позиции индивида или целой группы достигаются путем политических нажимов, сделок или гарантий, полученных целыми социальными группами, организованными в партии, ассоциации и объединения типа профсоюзов. Так, профсоюзы российских шахтеров путем забастовок, "рельсовой войны" и других массовых акций все же выбивают из правительственных организаций заработную плату, в то время как менее организованные учителя и медики остаются в проигрыше. Это особенно важный механизм в смысле, скорее, групповой, нежели индивидуальной мобильности. Поэтому, например, американские черные и другие небелые меньшинства сегодня активно используют политические средства для давления на общество, чтобы оно даровало и гарантировало коллективное улучшение позиций их членов в стратификационной системе.
Наконец, существует механизм, который, возможно, лучше всего описывается понятием, введенным, правда, для несколько иных целей, американским социологом Ирвином Гоффманом — "управление впечатлениями". Это мобильность, достигаемая через манипуляцию статусными символами и демонстрацию личной привлекательности. Его легче всего увидеть в таком социальном контексте, как "общество" завсегдатаев модных кафе и ресторанов или различных "тусовок", в которых все типы прихлебателей предоставляют другим посетителям возможность думать о себе как о людях, уже сделавших карьеру в том или ином секторе стратификации. Поскольку с точки зрения общества как целого такой механизм, вероятно, представляет наименьшую важность, то можно почти определенно утверждать, что он выступает, скорее, в качестве одного из элементов в процессе использования многими индивидами первых четырех механизмов.
Второй подход к выявлению факторов социальной мобильности на полвека раньше предложил сам автор этого термина Питирим Сорокин. Он вводит важное понятие — каналы социальной мобильности. Таким понятием обозначаются те социальные институты, попадая в сферу действия которых индивиды и целые группы совершают гарантированное (до определенной степени) восхождение по социальной лестнице. Это похоже на своеобразный лифт: на верхние этажи здания можно подняться по обычной лестнице (что довольно утомительно и — особенно в очень высоких зданиях — под силу не всякому), а можно воспользоваться для этой цели лифтом, который обычно перевозит пассажиров целыми группами. Правда, доступ в такой лифт ограничен своеобразными "фильтрами" (или "механизмами социального тестирования"), которые пропускают в их двери не всякого, а производя своеобразный отбор на пригодность. Сорокин рассматривает ряд таких социальных институтов, выполняющих функции каналов мобильности.
Армия. Профессиональный военный (в частности, офицер) в нашем обществе, начав свою карьеру лейтенантом, через два года выслуги получает звание старшего лейтенанта, еще через три года — капитана, еще через четыре майора и так далее. Конечно, здесь необходимо достаточно регулярно проходить разнообразные проверки на соответствие занимаемой должности — это и есть фильтры данного канала. Причем, существуют фактически различные фильтры для мирного времени и для военного. В период военных действий (для которых, собственно, создается и содержится армия) возможности продвижения гораздо эффективнее — во-первых, в силу того, что достаточно большое число офицеров погибают, освобождая тем самым вакансии для младших офицеров; во-вторых, в этот период требования к качествам офицеров резко меняются и ужесточаются, и некоторые из старших командиров могут покидать занимаемые ими посты, даже оставаясь в живых, поскольку не соответствуют этим требованиям.
Причем, следует отметить, что данный институт армии в силу большой его значимости во всей социальной структуре выступает каналом мобильности не только в масштабах собственных рамок. Так, П. Сорокин приводит такие данные: "Из 92 римских императоров 36 достигли этого высокого положения, начав с низших социальных слоев, продвигаясь по социальной лестнице именно благодаря службе в армии". Основатели выдающихся королевских династий средневековой Европы, таких как Капетинги и Меровинги, были полководцами; Наполеон и все его блестящее окружение, выходцы из которого занимали троны европейских государств — все они были военными. Не будем говорить о латиноамериканских и африканских диктаторах, большинство которых пришли к власти на штыках армии. Упомянем таких выдающихся президентов современности, как Д.Эйзенхауэр и Ш. де Голль — генералов, избранных на государственные посты прежде всего благодаря их военным заслугам.
Следует отметить, что канал этот весьма эффективен, во-первых, для тех индивидов, которые с успехом проходят его фильтры (наличие личной смелости, решительности, дисциплинированности, организационных способностей и т.п.), во-вторых — в особые исторические периоды. Так, он весьма привлекателен для лиц мужского пола во всех традиционных обществах, где высока вероятность военных конфликтов. Военная карьера была довольно завидным уделом, например, в Советском Союзе в период, предшествовавший Великой Отечественной войне и непосредственно после нее. Однако в продвинутых индустриальных и в особенности постиндустриальных обществах значение этого канала заметно снижается.
Церковь. Особенно важный канал в сословных обществах, где человек из низкого сословия, даже обладая выдающимися способностями, имел очень мало шансов на то, чтобы получить, скажем, дворянский титул. Церковь же рекрутировала в ряды своих иерархов наиболее способную молодежь низших сословий, предоставляя ей возможность удовлетворить свои честолюбивые амбиции. Далеко не все высшие иерархи церкви могли похвастаться аристократичностью происхождения. Сорокин, проводивший специальные статистические подсчеты, указывает, что из 144 католических римских пап 28 были из простонародья, а 28 происходили из тех слоев, которые называются сегодня средними классами.
Разумеется, и здесь были свои фильтры. Например, пострижение в монахи (а именно оно было непременным условием карьеры в церковной иерархии христианства) требовало отказа от надежд вступить в брак. Кроме того, не следует забывать, что церковные организации не раз становились в истории каналом нисходящего движения, когда развертывались массовые гонения на еретиков, отступников, язычников, иноверцев (достаточно вспомнить религиозные войны эпохи реформации, Варфоломеевскую ночь, российское старообрядчество).
Этот канал мобильности также играл одну из важнейших ролей, прежде всего, в традиционном обществе; однако она начинает существенно снижаться в ходе индустриальной революции, одним из важнейших последствий которой становится секуляризация.
Экономические организации. Сорокин называет их "организациями по созданию материальных ценностей". Карьера в рамках экономической организации открывает дорогу многим целеустремленным людям, например, в их продвижении по политической лестнице. В самом деле, в обществе, где стержнем, вокруг которого выстраиваются практически все остальные социальные отношения, является частная собственность, просто не может быть иначе. А тот институт, в котором господствуют эти отношения и в котором создаются материальные ценности, не может не быть одним из самых влиятельных социальных институтов.
Какую бы координатную ось в системе экономической стратификации мы ни взяли, вертикальное восхождение вдоль нее неизбежно приведет к восхождению и по двум другим — по принципу статусной кристаллизации. И в соответствии с тем же принципом экономическое преуспевание существенно повысит шансы на восходящую мобильность в двух других социальных подпространствах. И что бы ни говорили приверженцы ортодоксальной коммунистической идеологии, подлинными творцами и вдохновителями индустриальной революции, коренным образом изменившей облик человеческого общества, теми, кто привел в действие основные ее социально-экономические законы, были капиталисты на ранних этапах индустриализации и менеджеры — на более зрелой ее стадии. И тот высокий социальный статус, который они занимают в обществе, вытеснив с него родовую феодальную аристократию, как правило, вполне ими заслужен. "Преуспевающий предприниматель, — утверждает П. Сорокин, — крупнейший аристократ современного общества".
По статистике Сорокина, из 662 миллионеров XIX-XX веков, чьи данные он подвергал изучению, 71,4 процента — это фабриканты, банкиры, биржевики, торговцы, транспортники, то есть люди, в большинстве своем не унаследовавшие свои огромные состояния, не получившие его в готовом виде, а добившиеся его благодаря своим знаниям, огромной энергии, умению налаживать отношения с другими людьми.
Политические организации. Сорокин объединяет в этом институте "правительственные группы, политические организации и политические партии". Важность этого канала переоценить трудно, к тому же, как нам кажется, она в достаточной степени очевидна. "Карьера многих выдающихся государственных деятелей начиналась или с поста личного секретаря влиятельного политика, или вообще с чиновников низшего ранга". Отметим лишь, что этот канал, как и институт церкви, может стать каналом нисходящей групповой мобильности в случае неблагоприятно сложившейся политической конъюнктуры.
Образование. Поскольку значение этого канала мобильности мы уже достаточно подробно раскрывали выше, отметим здесь лишь два момента. Во-первых, здесь яснее и отчетливее, чем где-либо, понятны фильтры и механизмы их действия — системы оценивания текущей успеваемости, а также разнообразные экзаменационные и тестовые испытания; не прошедшие эти фильтры либо не допускаются до следующих ступеней канала, либо вообще покидают его. Во-вторых, необходимо отметить, что в современных обществах значение этого канала (в отличие, скажем, от армии или церкви) не просто гигантским образом возрастает; прохождение его становится прямо-таки обязательным условием продвижения по любой шкале социальной иерархии.
Семья. На первый взгляд, это тот же механизм повышения своего социального статуса с помощью брачного союза, о котором говорили Бергеры. Однако здесь семья подразумевается, скорее, расширенная, включающая весь комплекс расширенных родственных связей, в том числе и по боковым линиям. Разумеется, наиболее важную роль здесь играют прямые родственные связи — родители-дети, братья-сестры. Вероятно, со времени возникновения института моногамной семьи родители всегда старались обеспечить своим детям социальные позиции не ниже своих собственных. В традиционных обществах к тому же очень сильно воздействие клановых связей, которые также формируются на основе родственных отношений.
Хотя, конечно, поскольку мобильность связана не столько с сохранением, сколько с изменением социальной позиции, то важнейшим среди множества этих отношений действительно следует считать вступление в брачный союз с представителем (мужского или женского рода) могущественного клана. Здесь тоже имеются свои фильтры, которые заключаются, прежде всего, в тех или иных проверках на верность тому клану, к которому присоединяется соискатель, а также готовность принять правила игры, сложившиеся в этом клане. Однако и этого недостаточно. Тот (или та), кто принимает решение пойти именно этим путем повышения своего социального статуса, нередко должен быть готов разделить участь своей новой семьи в случае неблагоприятных обстоятельств, приводящих эту семью или весь клан, в состав которого она входит, к групповой нисходящей мобильности. Классический пример недавнего прошлого из отечественной истории: женитьба молодого талантливого журналиста А. Аджубея на дочери всесильного тогда Хрущева и стремительный карьерный взлет; однако с падением Хрущева он, как профессионал, ушел в полнейшее небытие, и с тех пор мы не прочли ни единой строчки, им написанной.
Значение этого канала, преобладавшее в доиндустриальных обществах, существенно снижается в эпоху модернизации и продолжает падать в постмодернистских условиях. Причины здесь две: во-первых, существенно возрастает роль других каналов; во-вторых, в современных обществах все более заметно проявляется кризис моногамной семьи.
Следует отметить важную особенность действия перечисленных выше каналов социальной мобильности: они действуют не в одиночку, а в системе, в комбинации друг с другом. Это относится даже к таким, казалось бы, противостоящим каналам, как церковь и образование: чтобы сделать карьеру в церковной иерархии, необходимо достаточно много и упорно учиться (пусть даже не в формальных образовательных учреждениях, а путем самообразования), чтобы хорошо знать тонкости и детали догматов своего вероисповедания и каноны теологии. В армии (разумеется, мирного времени) для успешной военной карьеры чрезвычайно важно иметь не только достаточно высокий уровень специального образования, но и родственные связи. Как ни странно, то же самое касается взаимосвязи таких каналов, как семья и образование. До сих пор даже в наиболее продвинутых обществах (причем, даже сильнее, чем в слаборазвитых) действует система различения вузов по степени престижности и привилегированности. Попасть в такие вузы выходцу из семьи рабочего или мелкого клерка можно лишь при наличии выдающихся способностей (что также служит укреплению их престижности). Впрочем, это относится не только к системе высшего образования. В одном из исследований 60-х годов в США было обнаружено, что посещали колледж: 44 процента детей из семей с годовым доходом более 10000 долларов; 17 процентов из семей с доходом от 5000 до 7000 долларов; и эта цифра упала до 9 процентов для детей из семей с доходом ниже 5000 долларов. Здесь обнаруживается также связь канала образования не только с институтом семьи, но и с экономическим каналом.
 
3.4.3. Исторические и общемировые тенденции
социальной мобильности
В не меньшей степени, чем настоящее, людей всегда волновало их завтрашнее социальное положение, во всяком случае — будущее их детей. Мы не беремся утверждать, что во все времена во всех обществах любой из их членов лелеял честолюбивые надежды на то, чтобы повысить свой социальный статус, и эти надежды мотивировали его поведение. Строго говоря, развитие такого рода надежд у большего или меньшего числа членов общества, подчиняется действию закона возвышения потребностей, который мы более подробно рассмотрим в последней части этой книги. Там же мы еще раз подтвердим несколько гипотез, которые сформулируем сейчас:
1. Стремление к повышению всех параметров социального статуса во всех социальных подпространствах не является мотивом, детерминирующим поведение всех членов общества.
Казалось бы, не существует людей, которые бы не хотели жить лучше, а тем более — не хотели бы, чтобы их дети жили лучше, нежели они сами. Между тем, это заблуждение (весьма свойственное человеку), выражаемое в приписывании другим людям своих собственных мыслей, побуждений, мотивов поведения; тем более, когда речь идет о людях прошлого, чья социализация протекала в принципиально иных условиях. Обратившись в ретроспективу, можно будет найти немало подтверждений тому, что большинство членов всех (точнее, почти всех) слоев общества, включая и самые обездоленные, были в достаточной мере удовлетворены условиями своей жизни и не рвались ее улучшить. Они возмущались, поднимали бунты и мятежи лишь в случае значительного ухудшения этих условий, а отнюдь не в целях повышения своего социального статуса. Хотя свои честолюбцы были, по-видимому, во всех стратах и традиционного общества, однако число их было слишком мало, чтобы определять господствующие настроения. Напротив, в элитных стратах, чей уровень жизни был значительно выше, доля людей, устремленных к повышению своих социальных позиций, был гораздо больше. Здесь-то, в высших слоях традиционного общества, главным образом, и действовал закон возвышения потребностей. Точнее, даже не в самых высших, а, скорее, в близких к ним стратах, члены которых могли созерцать образ их жизни, "примерять его на себя", ощущать некоторую ущемленность собственного положения — словом, формировать в себе комплекс чувств, именуемый "мотивацией к достижениям". Последний момент достаточно важен, и он позволяет нам сформулировать следующую гипотезу.
2. Важнейшим фактором возникновения массовых побуждений к восходящей социальной мобильности являются демонстрационные эффекты.
Понятие "демонстрационных эффектов" ввел в своей книге "Почему люди бунтуют" Т. Гарр. Под ним понимается достаточно широкий и постоянный показ низшим слоям общества или членам менее развитых обществ (или слоев) некоторых привлекательных подробностей образа жизни более высоких страт либо более высокоразвитых обществ. Эпиграфом к 4 главе, где рассматриваются различные аспекты воздействия демонстрационных фактов, Гарр взял цитату из книги Оруэлла, в которой достаточно выпукло и емко показана их суть:
“ Беседуя однажды с шахтером, я спросил его, когда впервые стала острой нехватка жилья в их районе; он ответил: " Когда нам сказали об этом" , имея в виду, что до недавнего времени запросы людей были столь низкими, что они воспринимали любую степень перенаселенности как нечто само собой разумеющееся” .
В последней части мы покажем механизмы развития действия закона возвышения потребностей в эпоху индустриализации. Однако чрезвычайно важно помнить также и о том, что наиболее энергично они "раскручиваются" в промышленных урбанистических центрах и гораздо более вяло — в сельской местности. В первых множество различных страт живут бок о бок, имея возможность непосредственно наблюдать образ жизни друг друга; здесь выше уровень образования, доступ к различным источникам информации, бурлит политическая и духовная жизнь с новыми веяниями. Во второй — возможности демонстрационных эффектов физически ниже, господствуют консервативные ценности. В ХХ веке огромную роль в усилении демонстрационных эффектов сыграло также колоссальное развитие средств массовой коммуникации, и в особенности — в течение последней его половины — телевидение, сделавшее доступным созерцание иных, более высоких, паттернов образа жизни практически во всех уголках мира. Хотя следует отметить, что даже в современном (индустриальном) обществе существует достаточно большое число его членов, вполне удовлетворенных своей участью. Для этой категории основным мотивом является, скорее, удержать обретенное, не утратить его.
3. Социальная мобильность, достаточно стабильная и не очень значительная в традиционных обществах, существенно ускоряется в ходе модернизации.
Наименее подвижны в смысле восходящей социальной мобильности кастовые и сословные общества. Кастовая система — это особая разновидность социальной стратификации, в которой "касты иерархически организованы и отделены друг от друга по законам ритуальной чистоты". Она представляет собой наиболее яркую иллюстрацию социальной замкнутости, в которой доступ к богатству и повышению престижа закрыт для тех социальных групп, которые исключены из отправления так называемых "очищающих" ритуалов. Эта ритуальная сегрегация усиливается, кроме того, правилами эндогамии. В известной степени кастовым является, например, любое расово или этнически сегрегированное общество. Однако классическим примером здесь является индуизм. При этом, хотя индуистская кастовая система организована с позиций четырех главных каст (брамины, кшатрии, вайшьи и шудры), существует также большое разнообразие на местном, деревенском, уровне, где главные касты еще глубже разделены на более мелкие группировки субкаст, которые называются шати (jati). В принципе человек рождается в касте, в ней же умирает, и социальная мобильность между кастами невозможна. Правда, на практике для субкасты как целого иногда оказывается возможным улучшить свое положение в рамках иерархии престижей. Те группы, которые могут с успехом обладать или имитировать ритуальную практику привилегированных каст, могут испытать восхождение с помощью процесса, известного как "санскритизация".
Что касается сословий, то эта система стратификации исторически сложилась в Европе и России. Она, подобно кастам, содержала в себе достаточно резкие различия и жесткие барьеры между малыми группами или стратами. В отличие от каст, сословия создавались целенаправленно, политическими средствами, скорее, с помощью законов, сотворенных людьми, нежели религиозных правил. Эти законы служили как определению самой системы, так и контролю за мобильностью между стратами (существенно ограничивая ее не только в восходящем, но и в нисходящем направлении), а также для того, чтобы создать регулярный свод прав и обязанностей, применимых ко всем. При этом каждое сословие имело собственный кодекс приличного поведения (например, этикет). Сословия в общих чертах сложились в период феодализма в начале постфеодального современного периода. Обычное разделение было трехчленным: духовенство, нобилитет (дворянство) и третье сословие, хотя иногда оно рассматривается как четырехчленное, когда третье сословие подразделялось на городских жителей (купцов, ремесленников, мелких чиновников государственной службы) и крестьянство.
П. Сорокин указывает, однако, что и в таких обществах имела место социальная циркуляция. Так, он сформулировал целый ряд общих принципов вертикальной мобильности, два из которых прямо относятся к тому, что не бывает обществ с совершенно непроницаемыми перегородками между социальными стратами. Первый из них гласит: "Вряд ли когда-либо существовали общества, социальные слои которых были абсолютно закрытыми или в которых отсутствовала бы вертикальная мобильность в трех ее ипостасях — экономической, политической и профессиональной". Обращаясь к одной из самых жестких систем стратификации — кастовой и анализируя ведические тексты, он приходит к выводу, что и здесь совершались — пусть слабые и медленные — течения вертикальной мобильности. Второй принцип утверждает: "Никогда не существовало общества, в котором вертикальная социальная мобильность была бы абсолютно свободной, а переход из одного слоя в другой осуществлялся бы без всякого сопротивления". Он не противоречит первому, а, скорее, дополняет его составляя более завершенную картину.
Отметим несколько основных тенденций в изменениях социальной мобильности в современном обществе по сравнению с традиционным. Прежде всего, при измерениях интергенерационной мобильности в сфере занятости наблюдается значительное возрастание того параметра, который Сорокин назвал всеобщностью, т.е. увеличение числа индивидов, улучшивших свои социальные позиции в сравнении со своими отцами. Правда, здесь имеются заметные различия между категориями занятости. Так, цифры 1950 года по США показывают, что нынешние позиции 77 процентов профессионалов (менеджеров и специалистов наивысшей квалификации) оказались существенно выше по сравнению с позициями, которые занимали их отцы; однако через подобное продвижение прошли лишь 56 процентов квалифицированных рабочих и мастеров. Другими словами, значительному числу индивидов удалось улучшить свою позицию в сравнении со своими отцами с точки зрения занятости, но индивиды из среднего класса находятся в этом смысле в более благоприятном положении.
Если мы будем измерять вертикальную мобильность с точки зрения служебной карьеры, то окажется, что наибольшая часть мобильности наблюдается среди тех категорий занятости, которые являются примыкающими друг к другу или близкими по своему статусу. Кроме того, в этом процессе пока еще не последнюю роль играет такой канал мобильности, как семья. Например, гораздо более вероятно с точки зрения интергенерационной мобильности, что сын неквалифицированного рабочего станет механиком в гараже, нежели юристом. Аналогичным образом, более вероятно, что сын юриста, скорее, станет профессором права, нежели директором крупной корпорации. Более трудным делом остается проведение разграничительной линии между работниками ручного и неручного труда. Наименее мобильны индивиды, занятые сельскохозяйственным трудом.
Наиболее важным каналом мобильности становится институт образования. Это делает особенно серьезным отношения того порочного круга между классовой принадлежностью и образованием, которого мы не раз касались выше.
По изложенным выше причинам мобильность стала более затруднительной и, возможно, даже реально уменьшилась для самых низких страт. Если скомбинировать этот факт с упомянутым выше мнением социологов по поводу относительной закрытости наивысшей страты, то в оценке мобильности возникает довольно интересная картина: наибольшая часть мобильности происходит в обширной области между высшей и низшей стартами общества; и вершина, и дно принимают в этом процессе наименьшее участие. Индивиды в этих двух стратах с наибольшей вероятностью останутся там, где они есть — хотя понятно, что это имеет различные смыслы и для вершины, и для дна. При измерениях с помощью занятости именно средние сектора стратификационной системы совершают наибольшую экспансию. Другими словами, если говорить в широком смысле, средний класс в развитых обществах растет быстрее других и больше всех увеличивается в объеме. По мнению некоторых социологов, это предполагает изменение традиционного графического представления системы стратификации в образе пирамиды (или конуса, по Сорокину) на представление его в виде ромба (см. рис.3.5).

Рис.3.5. Образно-графическое представление стратификации
в традиционном и современном обществах
 
 
3.5. Социальные системы
и cоциальные организации
В начало
3.5.1.Системный подход: общие положения
Какой смысл вкладываем мы в само понятие "система"? Это слово от излишне частого употребления в различных контекстах и по самым разным поводам начинает, порой, утрачивать в нашем сознании свое изначальное значение. Между тем, оно происходит от греческого systema, что в переводе означает "целое, составленное из частей". Стало быть, мы имеем право обозначить им любое множество элементов, каким-то образом соединенных друг с другом и, благодаря этому соединению, образующих определенную целостность, единство.
Возьмем набор деревянных брусков, дощечек и пригоршню гвоздей. Пока они лежат в беспорядке (или даже, может быть, в порядке — в смысле аккуратно разложенные по кучкам, но не соединенные друг с другом), они системы не образуют. Однако, приведя в соответствие друг другу их размеры и установив между ними с помощью гвоздей более или менее прочную связь, вы могли бы сколотить табурет. Этот табурет уже в определенной степени получает право именоваться системой. Вы могли сколотить их как-то иначе и получить, например, посылочный ящик. Вначале, до соединения между собой этих деревяшек и железок, вы вряд ли могли эффективно использовать их для сидения или упаковки в них каких-то вещей. Прежде чем соединить между собой элементы этого набора, вы несколько видоизменили их размеры и форму, хотя своих сущностных качеств ни один из них вроде бы не потерял. Однако, оказавшись соединенными вместе определенным образом, эта совокупность элементов приобрела новое свойство (на этом сооружении можно удобно сидеть или упаковать в него что-либо) — такое, которым каждый из них по отдельности не обладал.
Давайте попытаемся на этом незамысловатом примере увидеть некоторые общие признаки любой системы:
- это всегда совокупность каких-то элементов;
- элементы эти находятся между в определенной связи;
- благодаря данной связи, совокупность образует единое целое;
- это целое обладает качественно новыми свойствами, не принадлежащими отдельным элементам, пока они существуют порознь.
Такие новые свойства, возникающие в новом целостном образовании в социологии называют эмерджентными (от английского emerge — появляться, возникать). "Социальная структура, — утверждает известный американский социолог Питер Блау, тождественна эмерджентным свойствам комплекса составляющих ее элементов, т.е. свойством, не характеризующим отдельные элементы этого комплекса".
Все существующие в мире совокупности можно было бы подразделить на три большие класса: 1) неорганизованные совокупности; 2) неорганические системы; 3) органические системы.
Первые две из них не представляют для нас особого интереса, поэтому ограничимся лишь общим упоминанием о них. Неорганизованные совокупности потому и называются так, что вообще не имеют никаких черт внутренней организации, а связи между составляющими их частями либо вообще не возникают, либо носят случайный, несущественный характер. Что касается неорганических систем, то они статичны, неподвижны; связи внутри них механические, жесткие, вследствие чего их поведение жестко детерминировано.
Главным и, по сути, единственным объектом нашего рассмотрения будут третьи — органические — системы. Органической мы именуем такую систему, которую характеризует развитие, то есть последовательное прохождение через ряд последовательных этапов усложнения и дифференциации. К таким системам нужно отнести, прежде всего,биологические и социальные системы. Органические системы обладают рядом специфических свойств, отличающих их от первых двух классов. Эти отличия выступают в качестве характерных признаков органических систем. Рассмотрим наиболее существенные из них.
1. В органической системе имеются не только структурные, но и генетические связи, т.е. такие, которые обусловлены происхождением одного элемента от другого. Так, изучая структуру растения (представляющего собою биологическую систему), можно установить, что ветви и стебель или ствол происходят от молодого побега, которое, в свою очередь, проросло из семечка.
2. В органической системе складываются не только связи координации, т.е. взаимодействия, но и связи субординации, т.е. подчинения одних элементов другим. Это, в сущности, вытекает уже из наличия генетических связей и происхождения одних элементов из других, что само по себе задает отношения первичности и вторичности, главенства и подчинения.
3. В органических системах, как правило, складываются особые управляющие механизмы, выступающие в качестве особых элементов. С их помощью структура целого оказывает воздействие на отдельные элементы, на характер их функционирования.
4. Связи, которые складываются в неорганической системе, не производят качественного изменения самих элементов. Поэтому они вполне могут существовать и отдельно от системы. В органической же системе зависимость между системой и составляющими ее компонентами настолько сильна, что они отдельно от системы существовать не могут. (Например, срубая с дерева ветку, вы обрекаете ее на засыхание, а затем — на загнивание и распад, т.е. прекращение существования во всяком случае — в качестве ветки).
5. Если в неорганических системах элемент зачастую бывает активнее целого (скажем, ион химически активнее, чем атом), то в органической системе, по мере усложнения ее организации, активность элементов во все большей степени "делегируется" целому.
6. Органическое целое складывается не из тех частей, которые функционируют в уже развитом целом. Другими словами, в ходе развития органической системы ее части, испытывая воздействия со стороны целого, преобразуются, "подгоняясь" под выполнение своей функции.
7. Устойчивость неорганических систем обусловлена стабильностью составляющих их элементов. В органических же, в силу их развития, изменения, необходимым условием их устойчивости является, напротив — постоянное обновление элементов.
8. Внутри органического целого практически всегда выделяются своеобразные блоки (подсистемы), которые гибко приспосабливаются под выполнение команд управляющего блока системы. Эта гибкость обусловлена тем, что элементы системы функционируют не жестко детерминированно, как в неорганической системе, а стохастически, т.е. вероятностным образом, поскольку имеют определенное число степеней свободы.
Мы не будем здесь вдаваться в подробности теории систем, поскольку это, в сущности, задачи другой научной дисциплины. Попытаемся лишь кратко перечислить основные из используемых в ней понятий, которые так или иначе будут использоваться в дальнейшем.
Попытаемся рассмотреть некоторые понятия системной теории. Весь массив системологических понятий можно условно подразделить на три группы.
(1) Понятия, которые описывают строение систем. Среди них выделим следующие.
Элемент. Это далее не делимый компонент системы при данном способе расчленения. Говоря об элементе, необходимо подчеркнуть, что любой элемент не поддается описанию вне его функциональных характеристик, той роли, которую он играет в системе как целом. Другими словами, с точки зрения системы не так важно то, каков элемент сам по себе, а важно, что именно он делает, чему служит в рамках целого.
Целостность. Это понятие несколько более расплывчато, нежели элемент. Оно характеризует обособленность системы, противопоставленность ее окружению, всему, что лежит вне ее. Основу этого противопоставления составляет внутренняя активность самой системы, а также границы, отделяющие ее от других объектов (в том числе и системных).
Связь. На это понятие приходится основная смысловая нагрузка терминологического аппарата. Это понятно: системная природа объекта раскрывается, прежде всего, через его связи, как внутренние, так и внешние. Не вдаваясь в подробности и не перегружая наше изложение множеством определений, упомянем лишь, беглый перечень различных типов и классов связей. Можно говорить о связях взаимодействия, генетических связях, связях преобразования, связях строения (или структурных), связях функционирования, связях развития, связях управления и др.
(2) Группа понятий, относящихся к описанию функционирования системы. Сюда относятся: функция, устойчивость, равновесие, обратная связь, управление, гомеостазис, самоорганизация. Относительно двух последних понятий у нас будет отдельный, более основательный разговор. Что же касается остальных, то мы ограничимся упоминанием о них, поскольку не предполагаем активного их использования в дальнейшем.
(3) И, наконец, третья группа понятий — это термины, в которых описываются процессы развития системы: генезис, становление, эволюция и др. В силу соображений, изложенных выше, мы также не будем останавливать внимания на этих понятиях.
Теперь, когда мы сделали эти общие замечания, следует вспомнить о том, что основным предметом нашего внимания являются процессы, происходящие в человеческом обществе, обратимся к социальным системным объектам.
 
3.5.2.Социальная система: понятие, сущность
и проблемы изучения
Понятно, что из огромного множества существующих в мире систем для нас первоочередной интерес будут представлять социальные системы. Это особый класс систем, существенно отличающихся не только от неорганических систем (скажем, технических или механических), но и от таких органических систем, как биологические или экологические. Разумеется, главной особенностью их выступает тот факт, что элементный состав этих систем формируют социальные образования (в том числе и люди), а в качестве связей выступают самые разнообразные социальные отношения и взаимодействия (далеко не всегда носящие "вещественный" характер) этих людей между собою.
Понятие "социальная система", являясь обобщающим наименованием целого класса систем, очерчено не вполне однозначно и четко, а потому ставит немало проблем уже на уровне понимания. Диапазон социальных систем достаточно широк, простираясь от социальных организаций как наиболее развитого вида социальных систем до малых групп (в которых в гораздо меньшей степени проявляются такие системообразующие признаки, как цель, иерархия, управление, синергия). А приложимо ли понятие "социальная система" к социально-демографическим или статистическим категориям населения — образовательным, профессиональным, половым, возрастным и т.п.? В весьма ограниченной степени — в той мере, в какой некоторые из них могут образовывать какие-то организационные объединения, с помощью которых будут развивать свои системообразующие качества. В то же время мы вправе говорить как о социальной системе о некоторых социальных объектах, не включающих в себя непосредственно людей. Это, прежде всего, продукты человеческой деятельности и взаимоотношений между людьми (например, язык).
Здесь необходимо вспомнить, что теория социальных систем — это сравнительно новая отрасль общей социологии. Она зарождается в начале 1950-х годов и обязана своим появлением на свет усилиям двух социологов — Толкотта Парсонса из Гарвардского университета и Роберта Мертона из Колумбийского университета. Хотя в работах этих двух авторов имеются значительные различия, оба они вместе могут рассматриваться как основатели школы, именуемой структуральный функционализм. Это такой подход к обществу (первоначально использовавшийся специалистами по культурной антропологии в Англии), который рассматривает последнее как развивающуюся систему, каждая часть которой функционирует тем или иным способом, в связи со всеми другими. Тогда любые данные об обществе могут рассматриваться с точки зрения того, насколько они функциональны или дисфункциональны с точки зрения поддержания социальной системы. В 1950-х годах структуральный функционализм, вероятно, стал господствующей формой социологической теории в социологической теории в Америке, и только в последние годы начал утрачивать свое влияние.
В работах Т. Парсонса социальная система определяется с точки зрения двух или более социальных деятелей, вовлеченных в более или менее устойчивое взаимодействие в рамках очерченного окружения. Это понятие не ограничивается, однако, межличностным взаимодействием, а может также иметь отношение к анализу групп, институтов, общностей и межобщинных целостностей. К примеру, его можно использовать при изучении университета или государства как социальных систем, которые имеют структуры, состоящие из взаимосвязанных частей.
Многое из ранних вдохновляющих идей теории систем шло от попыток установить параллели между физиологическими системами в медицинских науках и социальными системами в социальных науках. У Парсонса волюнтаристическая теория действия сочетается с системным подходом к двухличностным взаимодействиям. В более поздних работах Парсонс дал общую теорию социальных систем, пытаясь нащупать пути интеграции социологической теории с разработками в биологии, психологии, экономической и политической теории. Каждая социальная система имеет четыре субсистемы, соответствующие четырем функциональным императивам, а именно — адаптации (А), достижению цели (G), интеграции (I) и поддержанию образцов или латентности (L). Эти четыре системы могут быть концептуализированы на различных уровнях так, чтобы, например, базовый AGIL-паттерн соответствовал экономике, политике, социетальной общности и институтам социализации. В процессе адаптации к своему внутреннему и внешнему окружению социальные системы должны решать эти четыре проблемы для того, чтобы продолжить существование, и они эволюционируют путем усиления дифференциации своих структур и достижения более высоких уровней интеграции своих частей. Парсонс пытался показать обоснованность системного подхода через разнообразие исследований — университетов, политики, религии и профессий.
Будучи в значительной степени влиятельной в сфере изучения политических процессов, индустриализации, религии, модернизации, сложных организаций, международных систем и социологической теории, эта теория в то же время подвергалась основательной критике. Аргументы критиков теории социальных систем таковы: (1) она не может адекватно рассматривать вопрос о наличии конфликта и изменения в социальной жизни; (2) ее предположения о равновесии и социальном порядке основаны на консервативной идеологии; (3) она излагается на таком уровне абстракции, что ее эмпирические отсылки часто трудно обнаружить, и, следовательно, данный подход имеет небольшое значение в текущих социологических исследованиях; (4) ее положение о ценности консенсуса в обществе не имеет хорошего эмпирического обоснования; (5) трудно согласовать предоставления о структурных процессах и функциональных требованиях с теорией действия, которая подчеркивает центральное положение целенаправленного выбора индивидуальных деятелей; (6) телеологические положения теории систем не могут объяснить, почему некоторые общества находятся в состоянии недоразвития или деиндустриализации; (7) многие из положений теории тавтологичны и пусты. Например, в одной из аналитических статей само существование социальной системы признавалось единственным реальным доводом в пользу ее адаптации к окружению. Короче говоря, современная теория систем нередко воспроизводит все сущностные слабости эволюционной теории XIX века.
Среди множества разнообразных социальных систем можно выделить гомогенные, т.е. однородные — уже в силу того, что они состоят исключительно из социальных элементов (например, те же малые группы). Однако значительно чаще приходится сталкиваться с гетерогенными социальными системами, которые, наряду с человеком, включают в себя и элементы другой природы. Таковы, например, экосоциальные (географические районы) или социотехнические системы, которые образуются как продукт взаимодействия человеческого фактора производства и его технико-технологической базы.
Что выступает в качестве элементов социальной системы? Первый, поверхностный подход подсказывает: это люди. Однако более основательный и глубокий поиск устойчивых элементов общественной жизни приводит к выводу, что эта жизнь представляет собой бесконечное множество переплетающихся взаимодействий этих людей, а значит, именно на этих взаимодействиях и должно быть сосредоточено внимание исследователей. Именно таков взгляд на структуру общественной жизни представителей структурного функционализма — одного из широких и влиятельных течений современной социологии. В соответствии с этим подходом можно утверждать, что социальные системы не состоят из людей, люди просто участвуют в системах, образующих своеобразную "оболочку" жизнедеятельности людей. Структуры — это просто позиции (статусы, роли) индивидов в системе. Система не изменит своей структуры, если какие-то конкретные индивиды перестанут участвовать в ней, выпадут из своих "ячеек", а их место займут другие индивиды.
Функционализм как методологическое направление в социологии представляет для нас интерес уже в силу того, что он изначально рассматривает общество как систему. Суть функционального подхода состоит в том, что он стремится во всяком объекте или явлении выделить элементы социального взаимодействия, а затем определить ту функцию, которую каждый из этих элементов выполняет в общей системе взаимодействий. Другими словами, всякий раз, когда мы пытаемся определить то положение, которое занимает в социальной общности (или обществе) тот или иной интересующий нас объект, исходя из закрепленных за ним функций (или "обязанностей"), мы тем самым, во-первых, уже осуществляем явно или неявно функциональный подход, а во-вторых — в той или иной степени системный анализ.
Что такое, в сущности "функция"? Это слово, как и множество других в нашем языке, многозначно. В социологии этим термином обычно определяют ту роль, которую играет тот или иной социальный институт, общность или социальный процесс, словом, любой из элементов социальной системы. Функция возникает, как правило, спонтанно — в качестве отклика на какую-то общественную потребность и предназначена для удовлетворения этой потребности. "Спрашивать, какова функция разделения труда, это значит — исследовать, какой потребности оно соответствует". Того же мнения придерживаются и современные функционалисты. "Функция, — утверждает известный английский этнограф Бронислав Малиновский, — не может быть определена иначе, как удовлетворение потребности посредством деятельности, в которой человеческие существа сотрудничают, используют артефакты и потребляют предметы".
Важной характеристикой социальных систем выступает высокий уровень их сложности. В принципе социальные системы обладают максимальной сложностью среди всех известных нам систем. Дело в том, что базовым элементом любой из них является человек, обладающий собственной субъективностью и неисчерпаемым диапазоном вариантов своего поведения. Поэтому мы вправе отнести практически любую социальную систему к числу так называемых "больших систем". Большая система — это термин, используемый для обозначения системных образований, являющихся результатом многократного сложения, соединения относительно малых, более простых систем, входящих в большую систему в качестве составных частей. Специфика большой системы заключается не столько в ее размерах, сколько в сложности поведения, которое является следствием большого числа взаимосвязей элементов и подсистем, а также в подчиненности этих связей общей цели. Из сказанного вытекают по меньшей мере два следствия: (1) значительная неопределенность, непредсказуемость функционирования социальных систем, а также (2) наличие границ их управляемости.
Говоря о социальной системе, мы должны постоянно помнить не только о внутренних связях ее элементов, но и о связях социальной системы как целого с ее окружением. А в это окружение входят не только объекты живой и неживой природы и техники, но и другие социальные системы. Таким образом, понятие социальной системы может быть в конечном счете расширено до такой большой системы, какой является человечество (или человеческое общество) в целом. Здесь необходимо брать в расчет степень самостоятельности или целостности, которая, как мы помним, определяется и границами системы. В функционалистской социологии существует понятие пограничной поддержки, которое определяет социальную систему как погранично-поддерживающую, если она в связях со своим окружением сохраняет определенные упорядоченности. Существуют социальные процессы, которые поддерживают как границы, так и равновесие системы относительно других систем, составляющих ее окружение. Для продолжающегося существования систем должен также совершаться обмен с другими системами через их границы.
Таким образом, особой проблемой при изучении социальных систем является их целостность, в основе которой лежит степень их самостоятельности. Каждая конкретная социальная система находится в более или менее тесных взаимосвязях и с такими же, как и она, социальными системами, и с социальными системами более широкого масштаба — вплоть до человечества в целом, которое можно рассматривать как некую гигантскую макросистему (или суперсистему). Разумеется, большинство социальных систем входят составной частью в более крупные системы, зависят от них и детерминируются ими. В то же время, в силу упомянутых выше границ управляемости социальных систем, любая из социальных систем (начиная с базового элемента — человека) всегда сохраняет какую-то степень самостоятельности. Эта самостоятельность обеспечивает огромное, практически неисчерпаемое разнообразие социальных систем: даже в рамках одного класса или типа систем — будь то предприятие, семья, поселок и т.п. — можно наблюдать значительные различия, что дает нам право утверждать, что каждая социальная система в чем-то уникальна и неповторима.
В связи с этим возникает вопрос: в каких случаях мы можем именовать социальную систему обществом? Достаточно часто употребляя слово "общество", мы вкладываем в него не всегда один и тот же смысл. "Я — сеньор из общества" — так называлась современная итальянская комедия. При этом имелась в виду конкретная общность людей, которых именуют еще "светским" или "высшим обществом". В аналогичном (а текстуально — прямо противоположном) смысле употребил это слово В.Г. Короленко в названии повести "В дурном обществе". В любом из таких или подобных им случаев мы имеем дело с определенной социальной системой, характеризуемой и наличием элементов с присущими им наборами функций, и с определенными связями, складывающимися между этими элементами, и создаваемой ими целостностью.
Однако вряд ли в обоих упомянутых случаях мы имели дело с обществом в строгом социологическом смысле. Как считает американский социолог Э. Шилз, "социальная система является обществом только в том случае, если оно не входит составной частью в более крупное общество". Скажем, род, т.е. объединение родственников, или племя как объединение родов могут и не являться частью другой, более крупной социальный системы. Такая автономность возможна при следующих условиях: (1) данная социальная общность проживает на ограниченной территории, которую она привыкла считать своей собственной; (2) она пополняет свою численность, главным образом, за счет естественного прироста — т.е. детей тех людей, которые уже являются ее признанными членами; (3) она полностью самостоятельно распоряжается своими внутренними делами, т.е. имеет собственную, ни от кого не зависящую систему правления; (4) она имеет свою собственную историю (знает о собственных генетических связях); (5) она обладает своей собственной культурой. Из этих условий естественно вытекает чрезвычайно слабая связь данной системы как с другими социальными системами, окружающими ее, так и с суперсистемой (человечеством).
Во всех иных случаях социальные системы, с которыми нам приходится иметь дело, являются, как правило, составными частями или подсистемами (субсистемами) какой-то более крупной целостности. Они не существуют вне общества как целого, однако в рамках его могут сохранять какую-то относительную автономность. О каких подсистемах можно говорить применительно к современному дифференцированному обществу? Это могут быть и семьи (или какие-то более крупные родственные объединения типа кланов), и различного рода производственные объединения — от мелких ферм до крупных фирм, университеты, школы и другие учебные заведения, политические партии, церкви и другие религиозные объединения, различные корпоративные ассоциации, какими являются, например, профсоюзы; сюда же можно включить и системы, организованные (формально и неформально) по территориальному признаку — деревни, села, города, районы. Список этот можно было бы продолжить до бесконечности, поскольку эти субсистемы накладываются друг на друга, перекрываются, частично совпадают своими элементами, границами и связями. Почему же мы не именуем каждую из такого рода систему "обществом" (а если и именуем, то в весьма ограниченном смысле — скажем, "хоровое общество" или "общество друзей природы")? Прежде всего в силу того, что деятельность их не выступает как самодостаточная. Во-вторых, каждое из них выполняет какую-то свою — пусть важную, но все же ограниченную — функциональную роль в рамках более крупного целого. В третьих, собственная система правления каждым из них осуществляется в рамках собственной структуры и в условиях подчинения какой-то общей власти, находящейся за их пределами и представляющей собою власть всего общества. Именно эта подчиненность и определяет относительность самостоятельности любой социальной системы.
Однако, обратившись к рассмотрению систем, которые могут с полным правом именоваться обществами, мы и на этом уровне обнаружим, что самостоятельность и независимость их довольно относительна. В самом деле, у некоторых обществ (например, у довольно крупных кочевых племен) и сегодня не имеется точно зафиксированных территориальных границ, а в прошлом таких сообществ с не обозначенным четко ареалом обитания было гораздо больше. Лишь очень немногие общества (главным образом, из числа тех, что затеряны в африканских бушах или южноамериканской сельве и избегают контактов с цивилизованным миром) пополняют численность своей популяции исключительно за счет естественного прироста. Обратившись к истории существующих сегодня обществ — особенно достаточно крупных, — мы увидим, что единой-то истории у любого из них, по сути дела, нет: ее заменяет конгломерат историй различных народов, вошедших в разное время в состав данного общества — посредством ли завоевания, добровольного присоединения или миграции.
Вряд ли мы сможем назвать сегодня какое-то общество, обладающее единой культурой, которая была бы собственной и "монолитной". США имеют общий язык и литературу с Великобританией (не говоря уже о сильном влиянии африканских традиций на "классический" американский джаз), большинство стран Латинской Америки — с Испанией (чья культура, в свою очередь, испытала сильное влияние мавританской культуры во времена т.н. "конкисты"). Франция дала свой язык отдельным частям Бельгии и Швейцарии, целому ряду стран африканского и американского континентов.
Далее, попробуйте назвать хотя бы одно общество, которое в экономическом отношении было бы полностью независимым и самообеспечивающимся. Все общества осуществляют экспорт своих товаров в другие страны и импорт из других стран, при этом складываются достаточно сложные и переплетающиеся взаимоотношения и договорные обязательства, нарушение которых бывает чревато болезненными последствиями. Ни одно общество, в котором развивается современная наука, не может считаться независимым в научном отношении: даже те страны, где наука ушла далеко вперед, заимствуют многие основополагающие идеи у ученых других стран.
Так что нетрудно убедиться: полная самостоятельность и независимость вряд ли может считаться абсолютно необходимым определяющим условием рассмотрения социальной системы в качестве общества. Другое дело, что для того, чтобы считаться обществом, социальная система должна обладать неким собственным, присущим только ей как целому "центром тяжести".
По мнению Э. Шилза, "современные “ национальные” общества — общества, претендующие на то, что они служат воплощением национального единства и обладающие своими собственными национальными культурами, своими собственными, скорее независимыми, чем зависимыми экономическими системами правления, своим собственным генетическим воспроизводством и своим собственным суверенитетом над территорией, обозначенной границами, — представляют собой наиболее самостоятельные из всех социальных систем, известных нам из истории человечества, самые независимые общества своих эпох".
 
3.5.3.Социальная организация
как вид социальной системы
Особой разновидностью социальной системы являются социальные организации. Н.Смелзер определяет организацию кратко: это "большая группа, сформированная для достижения определенных целей". Формула лаконичная, но не исчерпывающая. Дело в том, что само слово "организация" имеет различные смыслы, будучи употреблено в разных контекстах. А.И. Пригожин указывает по меньшей мере на три из них. (1) Этим термином может обозначаться социальный объект, представляющий собой объединение людей, которое занимает определенное место в обществе и предназначается для выполнения какой-то социальной функции. ("Простите, вы из какой организации?" — спрашивают вас при регистрации на совещании или конференции). (2) Тем же словом обозначают и определенную деятельность по созданию системы, включающую в себя распределение функций, налаживание устойчивых связей, координации и т.п. ("Институт находится в стадии организации".) Здесь "организация" выступает как процесс, связанный с целенаправленным воздействием на какой-то объект, а значит, предполагающий наличие, с одной стороны, организатора, а с другой — организуемых им людей. В данном случае это понятие во многом схоже с понятием "управление", хотя и не полностью совпадает с ним. (3) Это характеристика степени упорядоченности социальной системы ("здесь хорошо поставлена организация снабжения"). В данном случае под "организацией" понимают определенную структуру, строение и тип связей как способ соединения частей в целое. В этом смысле организация объекта выступает как его свойство, атрибут. Такое содержание термина употребляется в тех случаях, когда мы ведем речь о более или менее организованных системах, скажем, об эффективной или неэффективной политической организации общества и т.д.
В этом параграфе речь пойдет, главным образом, о социальной организации в первом из трех упомянутых смыслов, т.е. об искусственном объединении институционального характера, которое предназначено для выполнения более или менее ясно очерченной функции. (Хотя при ближайшем рассмотрении можно будет убедиться, что почти всегда будут присутствовать какие-то оттенки и двух других). Каковы ее основные социальные свойства? Начать с того, что организация, как правило, создается людьми намеренно, специально — как инструмент для решения общественных задач, средство достижения целей. "Чтобы решить какую-то задачу, достигнуть какой-либо цели, человеческие существа должны организовываться". Другими словами, организации — это целеустремленные социальные системы, т.е. системы, формируемые людьми по заранее намеченному плану в целях удовлетворения более крупной социальной системы или же для достижения совпадающих по направленности индивидуальных целей, но опять-таки — через выдвижение и стремление к достижению общественных целей. Таким образом, одним из определяющих признаков социальной организации выступает наличие цели. Социальная организация — это заведомо целевая общность, что и вызывает необходимость иерархического построения ее структуры и управления в процессе ее функционирования. Поэтому часто в качестве отличительного свойства организации называют иерархичность, которую можно представить "в виде пирамидальности построения с единым центром", причем, "иерархия организации повторяет дерево целей", для которых организация создана.
В предыдущем параграфе мы говорили о подходе структурного функционализма, согласно которому системы представляют собой не совокупность людей, а совокупность позиций, которые просто заполняются конкретными индивидами. С этим достаточно хорошо согласуется тот факт, что социальная организация как раз и представляет собою совокупность статусов, правил, отношений лидерства и подчинения. Другими словами, организация достаточно часто объективируется как безличная структура связей и норм. Поэтому анализ социальной организации начинают с подхода к ней как к некой агрегированной целостности, построенной иерархически и определенным образом связанной с окружающей ее внешней средой. Мы выясняем вначале, каковы функции каждого из статусов, находящихся в "узлах" отношений, связывающих ее в единое целое (позиции), и только потом приступаем к выяснению того, насколько эффективно выполняются эти функции конкретными людьми, занимающими данные позиции.
“ Какой бы формой организованной деятельности мы ни интересовались, — говорит Дж. Гэлбрейт в своей книге, написанной, правда, совсем по другому поводу, — будь то церковь, полицейский участок, правительственно учреждение, комиссия конгресса или увеселительное заведение, мы прежде всего стремимся узнать, кто возглавляет соответствующую организацию. Затем мы интересуемся соответствующими качествами или полномочиями, подтверждающими это командное положение” .
Мы не будем рассматривать здесь положений теории социальных организаций — это функции фактически отдельной теоретической дисциплины. Однако считаем необходимым хотя бы бегло перечислить некоторые типы организаций, с которыми приходится иметь дело и которые в тех или иных аспектах будут не раз упоминаться в других разделах курса социологии.
Формальная организация. Это организация, построенная на основе социальной формализации, т.е. целенаправленного формирования стандартных, безличных образцов проведения в правовых, организационных и социокультурных формах. Главная функция формальной организации состоит в создании гетерогенной системы, в которой объединены в одно целое люди со средствами и целями общественного труда. Существуют два пути формализации социальных систем. Первый — через оформление готовых, естественно сложившихся состояний, это путь, основанный на рациональном осмыслении предшествующего опыта. Второй путь — это "конструирование" социальной организации; в этом случае реальному созданию организации предшествует создание программы (прошлый опыт здесь, конечно, тоже присутствует, но лишь как прецедент).
Основные особенности формальной организации можно охарактеризовать следующим образом. (1) Она рациональна, т.е. в основе ее лежит принцип целесообразности, сознательного движения к известной цели. (2) Она принципиально безлична, т.е. рассчитана на абстрактных индивидов, между которыми устанавливаются стандартизованные ("идеальные") отношения по заранее составленной программе; в этой программе не предусмотрены никакие другие отношения между индивидами, кроме служебных, никакие другие цели, кроме функциональных, а значит, она еще и намеренно однозначна. При крайней степени своего развития эти особенности формальной организации трансформируют ее в бюрократическую систему, о которой речь пойдет чуть ниже и для которой характерна абсолютизация отдельных сторон и элементов организации, возведение их в ранг самостоятельных ценностей и превращение средств деятельности в цель.
Мы не будем говорить здесь об особенностях формирования структуры управления формальной организацией, поскольку по большому счету это — задача других научных дисциплин (в частности, теории управления и теории организаций), ограничившись лишь беглым перечнем типов таких структур. Они могут быть построены по принципу: (а) линейной организации, (б) функциональной организации, (в) штабной организации и (г) матричной структуры.
Наряду с огромными преимуществами формальной организации в обеспечении эффективности общественного труда, следует отметить ее ограниченность, поскольку она не в состоянии (да и не ставит своей задачей) охватить все организационные отношения в обществе. Поэтому за ее пределами или даже внутри нее складывается другой тип организованности — неформальная организация.
Неформальная организация представляет собой спонтанно сложившуюся систему социальных связей, норм, действий, которые являются результатом более или менее длительного межличностного общения внутри какой-то группы. Мы только что сказали, что неформальная организация возникает уже в силу того, что организация формальная в принципе неспособна охватить все стороны, все процессы социального взаимодействия и удовлетворить все социальные потребности входящих в нее индивидов. По отношению к формальной организации неформальная организация выполняет прежде всего так называемую компенсаторную функцию, т.е. восполняет недостатки формальной организации. Кроме того, индивид нуждается в участии в такой форме организации как в механизме защиты от ограничивающего воздействия формальной организации, она предоставляет ему более широкие возможности для удовлетворения различных социальных потребностей — самореализации, уверенности в себе, общественного признания и др. Иногда неформальная организация может играть по отношению к формальной и дисфункциональную (т.е. препятствующую достижению потребностей последних) роль, противодействуя достижению общих целей, "рассеивая" авторитет и т.п.
Неформальная организация проявляет себя в двух основных формах: внеформальная и социально-психологическая.
Внеформальная организация — это спонтанно развиваемая членами формальной организации система неформализованных служебных отношений, направленная на решение организационных задач такими способами, которые отличаются от формально предписанных. Главная особенность социальных организаций этого типа — "служебное", деловое содержание деятельности (которая может протекать и в свободное от работы время) и связанных с ней взаимоотношений. Направление этой деятельности может либо совпадать по направленности с целями формальной организации, либо расходиться с ними. Мы уже не раз говорили, что функция в организации не тождественна своему носителю-индивиду. Личность всегда сохраняет определенную степень автономности, независимости по отношению к выполняемой ею функции. Благодаря этой автономии работник формальной организации всегда располагает определенным диапазоном свободы в выборе конкретных форм служебного поведения. Другими словами, люди для достижения стоящих перед формальной организацией целей (особенно, когда эти цели усвоены или интернализованы достаточно глубоко) могут самостоятельно, без воздействий со стороны формальной организации, объединяться для выполнения задач этой организации и действовать при этом способами, отличными от тех, что заданы, "предписаны" формальной организацией.
Социально-психологическая организация — это спонтанно возникающая система межличностных отношений, складывающаяся на основе непосредственной избирательности (чаще эмоциональной, нежели рациональной) и взаимного интереса друг к другу. Она создается с целью удовлетворения индивидами своих социальных потребностей — в общении, признании, принадлежности к группе. Другими словами, это общность людей, находящихся в непосредственном контакте, основанная на их личном влечении.
Как правило, эти группы сравнительно невелики по численности (по данным большинства исследователей — от 3 до 10 человек), что определяется возможностями поддержания непосредственных личных контактов. Границы таких групп могут совпадать с границами формальных организаций или отличаться от них, могут включать в себя членов различных подразделений формальной организации или вообще функционировать за ее пределами.
Нередко, стремясь удовлетворить в рамках группы свои социальные потребности, человек попадает в зависимость от нее, поскольку группа тем или иным образом контролирует поведение каждого из своих членов. Для этого используется целый ряд средств воздействия: осуждение, моральная изоляция и т.п. — вплоть до остракизма. Социально-психологическая организация формирует собственные нормы поведения, и каждый ее член негласно обязуется следовать им. В группе тем или иным образом происходит распределение ее членов по шкале престижа, которое для группы, сложившейся в рамках формальной организации, часто не совпадает с "Табелью о рангах", т.е. должностной ранговой структурой. В группе возникает собственная неформальная иерархия лидерства и подчинения. Все эти моменты в той или иной степени относятся к вырабатываемому группой механизму контроля. Поскольку такой механизм далеко не всегда совпадает с иерархической системой связей формальной организации, то это нередко приводит к тому, что структура коллектива раздваивается на формальную и социально-психологическую. Иногда на этой основе могут возникать противостояния: подразделение — группа, должность — престиж, руководитель — лидер и т.п. Нетрудно понять, что такое положение системы не может не вести к ее нестабильности, дезорганизации.
Бюрократия. Рассматривая формальную организацию нельзя обойти стороной такую систему управления, как бюрократия. Исторически это понятие связано с деятельностью государственных органов и правительственных чиновников, но социологи используют его как для обозначения определенных форм управления, которая обнаруживается в организациях, преследующих широкий спектр целей.
Как технический термин бюрократия в социологии связана с именем М. Вебера. Он дал ей точное определение и предположил, что она является наилучшей административной формой для рационального или эффективного достижения организационных целей. Напомним еще раз, что веберовский идеальный тип бюрократии включал в себя различные элементы:
высокая степень специализации и ясно выраженное разделение труда, с задачами, распределяемыми как официальные обязанности;
иерархическая структура власти с четко очерченными сферами распоряжения и ответственности; установление формального свода правил для управления деятельностью организации;
администрирование, основанное на письменных документах;
безличный характер связи членов организации между собой и с клиентами;
рекрутирование персонала на основе способностей и технических знаний;
официальная процедура подготовки должностных лиц;
долгосрочная служба, продвижение на основе старшинства или заслуг; фиксированное жалование членов организации;
разделение приватного и официального дохода;
лояльность каждого работника по отношению к организации и стремление следовать установленным правилам, не уклоняясь от них (хотя это не обязательно должно выливаться в личную преданность руководителю или любому другому сотруднику).
Все эти характеристики, взятые вместе, делают поведение сотрудников и формальной организации в целом достаточно предсказуемым. Конечные результаты деятельности такой системы обезличены, однако "для бюрократии это в большинстве случаев предпочтительнее, чем дезорганизация, неповиновение, неэффективность".
Почему этот способ формальной организации оказался столь устойчивым с самых незапамятных времен? Н.Смелзер утверждает, что это произошло благодаря тому, что "бюрократия способствует переходу от неспециализированного труда, когда один работник мог выполнять множество дел, к специализированному, при котором каждому работнику поручено четко определенное дело". Поэтому по мере углубления специализации общественного труда может возрастать и роль бюрократии как связующего элемента системы.
Однако бюрократии свойственно стремление к абсолютизации своих характерных черт, распространению их на все существующие в данной социальной системе организации. Когда это удается, то, как показывает исторический опыт некоторых обществ (включая то, в котором мы живем), социальная система неизбежно становится тоталитарной. Это ведет к концентрации всей полноты власти в руках чиновничества, стремящегося избежать или свести к минимуму всякий демократический контроль за своей деятельностью. В условиях нарастающей деградации демократических институтов на первый план в деятельности бюрократической системы управления неизбежно выступает чисто внутренний и самый сильный мотив — стремление к самосохранению и максимизации собственных функций. Общественные цели подменяются целями одной из страт этого общества.
Кроме того, как указывает Р. Мертон, бюрократия становится негибкой из-за различных непредвиденных последствий, которые проистекают из ее структуры. Члены организации могут придерживаться правил в ритуальной манере и возвышать их над целями, которые они намеревались реализовать. Это может оказаться неэффективным, если по какой-либо причине правила не устанавливают наиболее результативные средства: например, если изменение обстоятельств сделало правила устаревшими. Подчиненные склонны следовать установленным правилам, даже если они вводят в заблуждение. Специализация нередко благоприятствует формированию узкого подхода, который оказывается не в состоянии разрешить новые проблемы, а коллеги внутри отделов проявляют чувство лояльности друг к другу и к своим отделам и поддерживают эти интересы, когда только могут.
Итак, в чем состоит основной фактор объединения людей в организации? Прежде всего — во взаимном усилении их участников в результате такого объединения. Это служит дополнительным источником энергии и общей эффективности деятельности данной совокупности людей. Именно это побуждает общество, когда перед ним встают какие-то проблемы, создавать организации в качестве особых инструментов специально для решения этих проблем. Можно сказать, что создание организаций является одной из функций системы по имени "общество". Поэтому организация, будучи сама системным образованием, в определенной степени повторяет, отражает те системные свойства, которые несет в себе общество как большая социальная система.
В то же время следует помнить, что организации создаются не только во имя общественных целей. Вряд ли люди столь охотно вступали бы в организации (хотя случается, что им приходится делать это не по своей воле), если бы эти цели в корне противоречили их собственным целям. Эффективный механизм соединения в организации поэтому должен быть таков, чтобы достижение одних целей был возможно лишь через реализацию других. Участник организации может достичь своих целей лишь в том случае, если будет с полной отдачей работать на организацию; и наоборот — организация тем скорее и успешнее решит стоящие перед ней задачи, чем полнее будет обеспечивать своих участников тем, в чем они нуждаются. Отсюда вывод: организации представляют собой не только целеустремленную, но и, в сущности, многоцелевую систему.
Литература к части 3
В начало
Анурин В.Ф. Политическая стратификация: содержательный аспект //Социологические исследования. — 1996, № 12.
Анурин В.Ф. Проблема эмпирического измерения социальной стратификации и социальной мобильности //Социологические исследования. — 1993, № 4.
Анурин В.Ф. Экономическая стратификация: аттитюды и стереотипы сознания //Социологические исследования. — 1995, № 1.
Балабанов С.С. Социальные типы и социальная стратификация //Социологический журнал. — 1995, № 2.
Бартоломью Д. Стохастические модели социальных процессов. — М., 1985.
Блау П. Различные точки зрения на социальную структуру и их общий знаменатель //Американская социологическая мысль. — М., 1994.
Блауберг И.В., Юдин Э.Г. Становление и сущность системного подхода. — М., 1973.
Вебер М. Основные понятия стратификации //Социологические исследования. — 1994, № 5.
Гидденс Э. Стратификация и классовая структура //Социологические исследования. — 1992, № 9.
Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. — М., 1996.
Заславская Т.И. О стратегии социального управления перестройкой //Иного не дано. — М., 1988.
Ионин Л.Г. Культура и социальная структура //Социологические исследования.-1996, № 2-3.
Кравченко А.И. Введение в социологию. — М.,1994. — Гл.6, 7
Липсет С.М. Политическая социология // Американская социология. — М., 1972.
Малиновский Б. Научная теория культуры (фрагменты) //Вопросы философии.- 1983, №2.
Мельников А.Н. Американцы: социальный портрет: Новые явления в классовой структуре США. — М., 1987.
Мертон Р. Социальная структура и аномия//Социологические исследования. — 1992, № 2-4.
Пригожин А.И. Организации: системы и люди. — М., 1983.
Райт Э., Костелло С., Хейчен Д., Спрейг Д. Классовая структура американского общества //Социологические исследования. — 1984, № 1.
Россия: изменения в социальной структуре общества //Диалог. — 1995, № 6.
Рывкина Р.В. Советская социология и теория социальной стратификации //Постижение. — М., 1989.
Смелзер Н. Социология. — М., 1994. — Гл.3, 6, 9.
Современная западная социология: Словарь. — М.: Политиздат, 1990.
Сорокин П. Социальная и культурная мобильность // Сорокин П.А. Человек. Цивилизация. Общество. — М., 1992.
Шилз Э. Общество и общества: макросоциологический подход //Американская социология. — М., 1972.
Часть 4.

***********************************

Оглавление.
Часть 4. СОЦИАЛЬНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ
#
4.1. Социальное взаимодействие как основа социальных явлений
#
4.1.1. Сущность социального взаимодействия
#
4.1.2. Трактовка социального взаимодействия в социологических теориях
#
4.1.3.Социальное взаимодействие как интегрирующий фактор образования малых групп
#
4.2. Социализация и институционализация
#
4.2.1. Социализация как процесс интеграции индивидов и групп в социальную систему
#
4.2.2. Институционализация
#
4.2.3. Социальный характер
#
4.3.Отклоняющееся поведение и социальный контроль
#
4.3.1. Девиация как тип социального поведения
#
4.3.2. Социологические объяснения девиантного поведения
#
4.3.3. Сущность и формы социального контроля
#
Литература к части 4
#
Часть 4. СОЦИАЛЬНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ
В начало.
Рассмотрение проблем социального взаимодействия — это поиски ответа на самые разнообразные вопросы: о том, каковы типовые способы, которыми люди устанавливают между собою самые разнообразные связи, как они поддерживают эти связи, каковы условия сохранения и поддержания (и, наоборот, — прерывания) этих связей, каким образом эти связи оказывают влияние на сохранение целостности социальной системы, и каким образом характер социальной системы оказывает воздействие на способы взаимодействия входящих в нее людей... Словом, вопросам, которые возникают при рассмотрении проблемы социального взаимодействия, нет конца.
Социологическая наука проявляла интерес к этой проблеме с самого своего зарождения. Напомним основные позиции этого интереса. Еще О.Конт, анализируя в своей "социальной статике" природу социальной связи, пришел к выводу, что базовым элементом общественной структуры может выступать лишь такая единица, где уже присутствует социальное взаимодействие; поэтому он и объявил элементарной ячейкой общества семью.
М. Вебер ввел в научный оборот понятие "социального действия" как простейшей единицы социальной деятельности. Как мы помним, этим понятием он обозначал такое действие индивида, которое не только направлено на разрешение своих жизненных проблем и противоречий, но и сознательно ориентировано на ответное поведение других людей, на их реакцию.
Стержневой идеей социологического реализма Э. Дюркгейма, которой было, по существу, посвящено все его творчество, выступает идея общественной солидарности — вопрос о том, каков характер тех связей, которые объединяют, притягивают людей друг к другу.
В марксистской социологии одной из самых заметных работ является небольшая объему, но весьма значительная по смыслу статья Ф. Энгельса "Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека". Здесь неоднократно подчеркивается мотив значения в антропогенезе не просто труда, а именно совместного труда пралюдей. Именно этому обязана своим происхождением сама вторая сигнальная система, поднявшая человека над всем остальным животным миром планеты:
" ... развитие труда по необходимости способствовало более тесному сплочению общества, так как благодаря ему стали более часты случаи взаимной поддержки, совместной деятельности, и стало ясней сознание пользы этой совместной деятельности для каждого отдельного члена. Коротко говоря, формировавшиеся люди пришли к тому, что у них появилась необходимость что-то сказать друг другу. Потребность создала себе свой орган: неразвитая гортань обезьяны медленно, но неуклонно преобразовывалась путем модуляции для все более развитой модуляции, а органы рта постепенно научались произносить один членораздельный звук за другим" 1.
Мы могли бы обратиться к трудам любого из классиков или современных теоретиков социологической науки, и не составило бы большого труда убедиться, сколь значительное внимание уделяется в них проблеме социального взаимодействия. При этом, когда возникает вопрос о социальной связи, практически всякий раз делается акцент на взаимном влиянии друг на друга рассматриваемых социальных объектов.
Понятно, что в силу своей особой важности для социологической теории проблемы социального взаимодействия заслуживают особого пристального изучения. В этой работе мы предпримем попытку рассмотрения целого ряда различных аспектов этих проблем. Прежде всего, мы обратимся к тому, в чем же состоит сущность социального взаимодействия; посмотрим, каким образом трактуют механизмы этого процесса различные социологические теории; предметом нашего рассмотрения будет также малая группа — базовая общность, в которой возникает социальное взаимодействие. Кроме того, мы уделим внимание тому, каким образом в ходе социального взаимодействия люди становятся людьми, точнее полноправными членами своего общества, а также процессам формирования принципов, правил и норм, в соответствии с которыми осуществляются процессы взаимодействия в различных сферах общественной практики. Особо следует, вероятно, остановиться на причинах и механизмах тех случаев социального взаимодействия, в которых поведение участников отклоняется от общепринятых правил и норм, и определить, каковы рычаги общественного воздействия для возвращения этого поведения в требуемое русло.
 
4.1.Социальное взаимодействие как
основа социальных явлений
4.1.1. Сущность социального взаимодействия
В начало.
Социальное взаимодействие является обобщенным понятием, центральным для целого ряда социологических теорий. В основе этого понятия лежит представление о том, что социальный деятель, индивид или общество всегда находятся в физическом или мысленном окружении других социальных деятелей — б кторов (индивидуальных или групповых) и ведет себя сообразно этой социальной ситуации.
Как известно, особенности строения любой сложной системы, каков бы ни был характер ее происхождения, зависят не только от того, какие элементы входят в ее состав, но и от того, каким образом они между собою соединены, связаны, какое влияние они оказывают друг на друга. По существу, именно характер связи между элементами задает и целостность системы, и то возникновение эмерджентных свойств, которое является самым характерным ее свойством как единого целого. Это справедливо для любых систем — и для достаточно простых, элементарных, и для максимально сложных из известных нам систем — социальных.
Само понятие "эмерджентных свойств" было сформулировано Т.Парсонсом (1937) в его анализе социальных систем. При этом он имел в виду три связанных между собою условия. Во-первых, социальные системы обладают структурой, которая возникает не сама по себе, а именно из процессов социального взаимодействия. Во-вторых, эти эмерджентные свойства не могут быть редуцированы (сведены) к простой сумме биологических или психологических характеристик социальных деятелей: например, особенности той или иной культуры невозможно объяснить, соотнося ее с биологическими качествами людей — носителей этой культуры. В-третьих, значение любого социального действия невозможно понять изолированно от социального контекста той социальной системы, в рамках которой оно проявляется.
Пожалуй, наиболее скрупулезно и детально рассматривает проблемы социального взаимодействия Питирим Сорокин, посвящая им значительную часть первого тома своей "Системы социологии". Давайте попытаемся вслед за классиком российской и американской социологии разобраться с элементарными понятиями этого важнейшего социального процесса, связывающего множество разрозненных людей в единое целое — общество и, более того, превращающее чисто биологических особей в людей — т.е. в разумные, мыслящие и, главное, социальные существа.
Точно так же, как в свое время Конт, Сорокин твердо уверен, что отдельно взятый индивид не может рассматриваться в качестве элементарной "социальной клетки" или простейшего социального явления:
" ...индивид как индивид — никоим образом не может считаться микрокосмом социального макрокосма. Не может потому, что из индивида можно получить только индивида и нельзя получить ни того, что называется " обществом" , ни того, что носит название " общественных явлений" ... Для последних требуется не один, а много индивидов, по меньшей мере, два" .
Однако чтобы два и более индивидов составляли нечто единое целое, что могло бы рассматриваться как общество (или его элемент), одного только наличия их недостаточно. Необходимо также, чтобы они вступали во взаимодействие между собою, т.е. обменивались какими-то действиями и ответными реакциями на эти действия. Что же такое взаимодействие с точки зрения социолога? Определение, которое дает Сорокин этому понятию, достаточно обширно и претендует на то, чтобы объять почти необъятное, т.е. все возможные варианты:
" Явление взаимодействия людей дано тогда, когда: а) психические переживания или b) внешние акты, либо с) либо то и другое одного (одних) людей представляют функцию существования и состояния (психического и физического) другого или других индивидов" .
Это определение, пожалуй, действительно универсально, потому что включает в себя и случаи непосредственных, прямых контактов людей между собою, и варианты опосредованного взаимодействия. В этом нетрудно убедиться, рассмотрев самые разнообразные примеры, встречающиеся в повседневной жизни каждого из нас.
Если кто-то (случайно или намеренно) наступил Вам на ногу в переполненном автобусе (внешний акт), и это вызвало у Вас негодование (психическое переживание) и возмущенное восклицание (внешний акт), то это значит, что между вами произошло взаимодействие.
И если Вы являетесь искренним поклонником творчества Майкла Джексона, то каждое появление его на экране телевизора в очередном клипе (а запись этого клипа, вероятно, потребовала от певца совершить немало внешних актов и ощутить множество психических переживаний) вызовет у Вас бурю эмоций (психические переживания), а может быть, Вы вскочите с дивана и начнете подпевать и "подтанцовывать" (совершая тем самым внешние акты). При этом мы имеем дело уже не с прямым, а с опосредованным взаимодействием: Майкл Джексон, разумеется, не может наблюдать вашу реакцию на запись его песни и танца, однако вряд ли приходится сомневаться, что именно на такой отклик миллионов своих поклонников он и рассчитывал, планируя и осуществляя свои физические действия (внешние акты). Так что здесь мы тоже имеем дело с взаимодействием.
Чиновники налогового ведомства, разрабатывающие новый фискальный проект, депутаты Государственной Думы, обсуждающие этот проект, вносящие в него поправки, а затем голосующие за принятие соответствующего закона, Президент, подписывающий указ о введении нового закона в действие, множество предпринимателей и потребителей, на чьи доходы окажет влияние этот закон, — все они находятся в сложно переплетенном процессе взаимодействия друг с другом, а главное — с нами. Бесспорно, что здесь имеет место очень серьезное влияние и внешних актов, и психических переживаний одних людей на психические переживания и внешние акты других людей, хотя в большинстве случаев они могут видеть друг друга, в лучшем случае, на экране телевизора.
Важно отметить такой момент. Взаимодействие всегда вызывает какие-то физические изменения в нашем биологическом организме. Мы можем осязать рукопожатие; щеки "вспыхивают" при взгляде на любимого человека (сосуды под кожей расширяются и испытывают прилив крови); опытный боец при приближении к нему опасного противника может сохранять "каменное" выражение лица, однако в кровь его уже впрыскивается адреналин, готовя мышцы к молниеносной атаке; слушая аудиозапись любимого Вами популярного певца, Вы испытываете эмоциональное возбуждение и т.п.
Каковы же основные условия возникновения любого социального взаимодействия? П.Сорокин вводит в рассмотрение и подвергает развернутому анализу три таких условия (или, как он именует их, "элемента"):
1) наличие двух или более индивидов, обусловливающих поведение и переживания друг друга;
2) совершение ими каких-то действий, влияющих на взаимные переживания и поступки;
3) наличие проводников, передающих эти влияния и воздействия индивидов друг на друга.
Мы, в свою очередь, могли бы добавить сюда и четвертое условие, которое Сорокин не упоминает:
4) наличие общей основы для контактов, соприкосновения.
А теперь давайте попытаемся несколько пристальнее взглянуть на каждое из них.
(1) Понятно, что в пустом пространстве (или же в пространстве, заполненном только лишь растениями и животными) не может возникнуть никакого социального взаимодействия. Вряд ли может оно произойти и там, где находится всего один человеческий индивид. Отношения Робинзона с его попугаем и козой нельзя признать паттернами (образцами) социального взаимодействия. В то же время и самого по себе факта наличия двух и более индивидов еще недостаточно для того, чтобы между ними возникло взаимодействие. Эти индивиды должны обладать способностью и желанием воздействовать друг на друга и отреагировать на такое воздействие. Среди десяти базовых потребностей homo sapiens, которые выделяет в своей классификации П.Сорокин, по меньшей мере пять тесно связаны со стремлением любого человека к контактам с другими людьми, и вне таких контактов удовлетворение их просто невозможно.
Правда, следует отметить, что большинство этих потребностей отнюдь не врожденные; они сами возникают в ходе взаимодействия. Однако вопрос о том, что именно из них — потребности или процесс взаимодействия — выступает, в конечном счете, причиной, а что следствием, имеет столько же шансов на ответ, как и вопрос о первичности курицы или яйца.
(2) Как было задано в приведенном в начале этого раздела определении, взаимодействие возникает лишь тогда, когда по меньшей мере один из двух индивидов оказывает воздействие на другого, другими словами, совершает какой-то поступок, действие, акт, направленный на другого. В самом деле, можно (хотя и с трудом) представить себе сколь угодно большое число людей, собранных на одной территории в пределах непосредственной досягаемости (видимости и слышимости) друг друга, но при этом совершенно не обращающих друг на друга никакого внимания, занятых исключительно собой и своими внутренними переживаниями. И в этом случае мы вряд ли можем сказать, что между ними возникает взаимодействие.
(3) Мы не будем столь же подробно классифицировать самые разнообразные типы и виды актов, как это делает П.Сорокин. Обратим более пристальное внимание на следующее из введенных им условий возникновения взаимодействия — наличие особых проводников, передающих раздражающее воздействие от одних участников взаимодействия к другим. Это условие достаточно тесно связано с тем, что передаваемая в ходе взаимодействия информация всегда запечатлена на каких-то материальных носителях.
Строго говоря, вне материальных носителей информация вообще существовать не может. Даже на самом глубинном и неосознаваемом — генетическом — уровне информация записана на материальных носителях — в молекулах ДНК. Элементарная информация, которой обмениваются между собою животные, также передается с помощью материальных носителей. Распущенный хвост павлина-самца воспринимается самкой с помощью восприятия органами зрения световых волн. Сигналы тревоги (предупреждения о потенциальной опасности) передаются и воспринимаются членами стаи (любой — будь то грачиная или волчья) с помощью звуковых волн; то же самое относится к призывным трелям соловья-самца, воспринимаемым самкой с помощью колебаний воздуха. Муравьи общаются между собою, выделяя своими жй лезами порции определенных пахучих веществ: особые органы обоняния насекомых воспринимают молекулы того или иного вещества как запах, расшифровывая содержащуюся в нем информацию. Словом, во всех случаях информация передается и принимается с помощью определенных материальных носителей. Однако эти природные материальные носители крайне недолговечны, большинство из них существуют лишь на протяжении периода передачи-приема, после чего исчезают навсегда. Их необходимо всякий раз создавать заново.
Самым, пожалуй, существенным отличием человеческого (а значит — социального) взаимодействия от общения между собою животных является наличие так называемой второй сигнальной системы. Это свойственная лишь человеку система условно-рефлекторных связей, формирующихся при воздействии речевых сигналов, т.е. даже не самогу непосредственного раздражителя — звукового или светового, а его символического словесного обозначения. Конечно, эти сочетания звуковых или световых волн тоже передаются с помощью недолговечных материальных носителей, однако, в отличие от передаваемой животными сиюминутной, одномоментной информации, информация, выраженная в символах, может быть зафиксирована (и впоследствии, спустя сколь угодно долгий период времени, воспроизведена, воспринята, расшифрована и использована) на таких материальных носителях, которые сохраняются в течение неопределенно длительного времени — на камне, дереве, бумаге, кино- и магнитной ленте, магнитном диске. Они, в отличие от естественных носителей, существующих в природе в готовом виде, производятся людьми, являются искусственными. Информация же на них запечатлевается в знаково-символической форме путем изменения определенных физических параметров самих носителей. Именно в этом и состоит фундаментальная основа возникновения и развития социальной памяти. Сама же вторая сигнальная система, являясь базой возникновения обобщенно-абстрактного мышления, может развиться лишь в ходе специфически социального взаимодействия.
Так или иначе, если нет каких-либо проводников, выступающих переносчиками материальных носителей информации, ни о каком взаимодействии не может быть и речи. Однако когда проводники налицо, препятствием для осуществления взаимодействия не будут ни пространство, ни время. Вы можете позвонить в Лос-Анджелес приятелю, находящемуся на другом конце земного шара (проводник — телефонный кабель) или написать ему письмо (проводник — бумага и средства почтовой доставки) и таким образом вступить во взаимодействие с ним. Более того, вы взаимодействуете с основателем социологии Огюстом Контом (которого уже полторы сотни лет нет в живых), читая его книги. Посмотрите, какая длинная цепь взаимодействий пролегает между вами, сколько социальных субъектов в нее включено (редакторы, наборщики, переводчики, издатели, книготорговцы, библиотекари) — они ведь тоже выступают проводниками этого взаимодействия. Таким образом, при наличии проводников "фактически ни пространство, ни время не являются препятствием для взаимодействия людей".
Мы уже отмечали выше, что социология, в отличие от таких научных дисциплин, как, например, психология или социальная психология, изучает не только прямое и непосредственное взаимодействие, протекающее в ходе непосредственных контактов между индивидами. Объектом ее исследования выступают все виды социальных взаимодействий. Вы вступаете во взаимодействие со множеством знакомых и незнакомых вам людей, когда выступаете по радио, направляете статью в журнал или газету, или, будучи должностным лицом достаточно высокого уровня, ставите свою подпись под документом, затрагивающим жизнь довольно большого числа граждан. И во всех этих случаях невозможно обойтись без материальных носителей информации, а также тех или иных проводников, передающих эту информацию.
(4) Выше мы сочли необходимым дополнить предложенный П.Сорокиным перечень условий возникновения социального взаимодействия еще одним — тем, что назвали наличием общей основы для контактов между социальными субъектами. В наиболее общем случае это означает, что сколько-нибудь эффективное взаимодействие может возникнуть лишь тогда, когда обе стороны говорят на одном языке. Речь идет не только о единой лингвистической базе общения, но и о примерно одинаковом понимании норм, правил, принципов, которыми руководствуется партнер по взаимодействию. В противном случае взаимодействие может либо остаться неосуществленным, либо привести к результату, порой прямо противоположному тому, который ожидают обе стороны.
Наконец, наиболее общий подход к рассмотрению сущности социального взаимодействия, очевидно, требует классифицировать их, т.е. составить определенную типологию взаимодействий. Как известно, составление любой типологии производится на основе выбора определенного критерия — системообразующего признака. П. Сорокин выделяет три главных признака, которые дают возможность разработать соответственно три различных типологии социальных взаимодействий. Кратко ознакомимся с ними.
1) В зависимости от количества и качества индивидов, участвующих в процессе взаимодействия. Если говорить о количестве, то здесь могут возникнуть лишь три варианта взаимодействий: (а) происходящие между двумя одиночными индивидами; (b) между одиночным индивидом и группой; (c) между двумя группами. Каждый из этих типов обладает собственной спецификой и существенно отличается по своему характеру от других, как указывает Сорокин, "даже при предпосылке качественной однородности индивидов".
Что касается качества, то прежде всего он указывает на необходимость учитывать однородность или разнородность вступающих во взаимодействие субъектов. Критериев однородности или разнородности можно выделить великое множество, вряд ли возможно подвергнуть учету даже сколько-нибудь полную их совокупность. Поэтому Сорокин приводит перечень наиболее важных, среди которых, по его мнению, следует выделять принадлежность:
 
К: a) одной семье
К: a') разным семьям
b) одному государству
b') разным государствам
c) одной расе
c') " расам
d) " языковой группе
d') " языковым группам
e) одному полу
e') " полам
f) " возрасту
f') " возрастам
m) сходным по профессии, степени богатства, религии, объему прав и обязанностей, по политической партии, по научным, художественным, литературным вкусам и т.д.
m) различным по профессии, имущественному положению, религии, объему прав, политической партии и т.д.
 
"Сходство или различие взаимодействующих индивидов в одном из этих отношений имеет громадное значение для характера взаимодействия".
2) В зависимости от характера актов (действий), совершаемых взаимодействующими субъектами. Здесь также невозможно или чрезвычайно трудно охватить весь спектр вариантов; сам Сорокин перечисляет некоторые из них, наиболее важные. Мы просто назовем эти варианты, а заинтересованный читатель может более подробно ознакомиться с ними в первоисточнике.
В зависимости от делания и неделания (воздержания и терпения).
Взаимодействие одностороннее и двустороннее.
Взаимодействие длительное и временное.
Взаимодействие антагонистическое и солидаристическое.
Взаимодействие шаблонное и нешаблонное.
Взаимодействие сознательное и бессознательное.
Взаимодействие интеллектуальное, чувственно-эмоциональ-ное и волевое.
3) И, наконец, составляется типология взаимодействий в зависимости от проводников. Здесь Сорокин выделяет: (a) формы взаимодействия в зависимости от природы проводников (звуковое, свето-цветовое, двигательно-мимическое, предметно-символическое, посредством химических реагентов, механическое, тепловое, электрическое); (b) взаимодействие непосредственное и опосредованное.
Кроме того, в первом томе "Системы социологии" имеется ссылка и на иные способы классификаций, разработанные другими социологами.
Отметим, что если бы возникла настоятельная необходимость произвести более глубокий анализ каких-то реальных систем взаимодействия, то это можно было бы проделать в матричной форме, накладывая друг на друга различные основания классификации и описывая любое конкретное социальное взаимодействие по группе признаков. Пример такой матрицы, комбинирующей различные типы взаимодействий, приведен в табл.4.1:
Таблица 4.1
Комбинационная матрица для анализа взаимодействий
по признакам количества и качества субъектов
 
Типология по количеству
Типология по качеству
взаимодействия между:
Взаимодействия между субъектами,
принадлежащими к:
одиночными
индивидами
индивидом
и группой
группами
a) одной семье
 
 
 
b) одному государству

<< Пред. стр.

страница 4
(всего 7)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign